– Но ведь…
Штейн не дал ему договорить.
– Меня просто не поймут, ты и сам это знаешь. Поставь себя на моё место…
– Фред.
– Не могу. Прости.
Эдам поднялся из-за стола. Молча подошёл к окну и уставился в пространство невидящим взглядом. Штейн опустил глаза и покачал головой, снова глянул на фотографии перед собой.
– Попробуй онлайн. Чем чёрт не шутит.
Эдам зло усмехнулся:
– Ты серьёзно?
– Ну а что я скажу? Чего ты хочешь от меня? – Фред с раздражением отбросил очки на стол. – Я ведь не против работать с тобой. Давай подождём. Пройдёт годик-два. Навалится куча других событий. Эта ситуация подзабудется, и мы снова начнём потихоньку работать.
Эдам покривился:
– И как я эти годик-два должен жить?
Штейн пожал плечами:
– Наверное, есть какие-то варианты. Я не знаю. Ну, в конце концов, у твоего деда огромная корпорация. У них там есть медиаслужба. Правильно? Почему бы тебе не пойти к нему?
– Ты же знаешь, что мы ненавидим друг друга.
Штейн глянул на него исподлобья.
– Может, стоит быть немного гибче? Твоя принципиальность тебе всегда только вредила.
– Спасибо за заботу!
Эдам взял со стула сумку, накинул её на плечо и вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Штейн проводил его взглядом, вздохнул и вновь покачал головой.
? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? 5
После неудачного похода в Observer Report Эдам встретился с бывшим коллегой Орестом Паппасом.
– Эдам, ты с луны, что ли, свалился? – сказал тот, жадно глотнув дешёвого пива. – Сколько ты в своей Африке пробыл?
– Два с половиной года.
Тучному Оресту всегда было жарко, поэтому холодное пиво он поглощал в огромных количествах.
– Майки! Давай ещё одну! – крикнул он бармену, мгновенно опустошив бокал, и вернулся к разговору. – Ну вот!
– В смысле?
Эдам незаметно надавил ледяными кончиками пальцев на висок. Он едва справлялся с головной болью, раскалывающую череп на мелкие кусочки.
Паппас подался вперёд.
– Ты знаешь, где я сейчас работаю? Конечно, не знаешь! Счастливый человек! Интернет-портал Starlet! – он взял новый бокал, поданный барменом. – Сын Кадоподиса, тот, который Димос…
– Младший?
– Младший. Чтоб его! И за что мне это наказание! Я снова связался с греками, ты можешь поверить? – уроженец Афин закатил глаза. – Хуже греков только русские. Прости! – быстро добавил он, вспомнив, что дед Эдама эмигрант из России, и примирительно чокнулся с его бокалом, стоящим на стойке. – В общем. Чувак решил, что, если откроет свой таблоид, ему бабы будут больше давать. Ну ты ж его видел.
Эдам не мог не согласиться. Младшего сына самого богатого в стране торговца мерседесами он встречал пару раз. И этого хватило сполна.
– Будет время, глянь эту радость, – Паппас недовольно потряс головой. – Pornhub веселее выглядит. Я ваяю там интервью со всеми этими тупыми коровами, которые двух слов связать не могут. Слава богу, на мне только тексты. Я сам могу придумать их богатый внутренний мир. А вот Рори, который у нас видео занимается, так он вешается.
– Орест, мне сейчас любая работа нужна.
Паппас выразительно посмотрел на него.
– Любимый! Папа мальчику денег дал на первые два года, и всё. Дальше сами. А что Димос умеет, кроме как кокаин жрать? Люди от него разбегаются. Нас закроют со дня на день. Я слышал, что у тебя там какая-то хрень произошла, но, честно, лучше бы ты в своём Свазиленде оставался, – он отхлебнул пива и поднял брови, озарённый новой мыслью. – А чего ты свою Клариссу не спросишь? Она же…
– Клариссы нет. Всё.
– А-а-а, – протянул Орест. – Сочувствую. Хотя… сочная девуня была, – он причмокнул губами.
Эдам поднял на него глаза.
– Ну прости. Ты же знаешь, я люблю красивых баб.
Эдам съездил ещё на несколько встреч. Но, как часто бывает, если ты выпадаешь из обоймы на какое-то время, вернуться очень сложно. К тому же он всегда был одиночкой, непонятным для большинства, потому популярности в профессиональных кругах не имел, а друзей и приятелей у него было немного.
Деньги заканчивались быстро. Улетучивались, словно медицинский спирт, которым он обрабатывал шрамы. Это усиливало стресс, и головные боли возобновлялись чаще.
Алкоголь, купленный им на остатки скудных сбережений, притуплял боль на некоторое время, но потом она возвращалась с новой силой.
В пабы он ходил только на встречи. Если нужно было заглушить боль, он прикладывался к фляжке в каком-нибудь укромном месте. Самоуважения это не прибавляло, но по-другому он не мог.
Эдам удивился, когда, выйдя с очередной встречи, обнаружил, что уже стемнело. День пролетел, а он и не заметил. Зажглись фонари, вспыхнули вывески всех цветов и оттенков. Люди говорили громче и больше смеялись. Звук машин приутих. Он медленно брёл в свой отель по оживлённой улице в полубессознательном состоянии. Он не был пьян, просто головная боль настолько его истощила, что он едва переставлял ноги. Всё вокруг расплывалось, словно на глаза был наброшен кусок мутного полиэтилена.
В пабах было полно народу. Люди общались друг с другом, радовались жизни и веселились так, будто завтра будет даже лучше, чем сейчас. У одного из заведений толпились люди. С ним кто-то столкнулся. Со смехом извинился. Эдам что-то пробурчал в ответ. Его похлопали по плечу. Он на секунду остановился. Посмотрел на вход бара. Нет, он не может позволить себе зайти туда.
На другой стороне улицы, в густой тени здания, затаился старенький «Фиат-Панда». Лицо сидящего в нём человека было трудно различить в темноте. Он внимательно наблюдал, как Эдам постоял на краю тротуара под барной вывеской, затем справился с искушением и двинулся дальше. Человек в машине проводил его взглядом. Завёл мотор и медленно поехал следом.
? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? 6
И в эту ночь Эдам не мог нормально заснуть. Он метался по крошечной комнатке, как волк в клетке зоопарка. Забрасывал горстями таблетки в рот, запивал их виски. Падал на кровать и лежал с открытыми глазами, тихо постанывая от боли.
Но только наступило утро, он принялся обзванивать своих немногочисленных знакомых.
– Да! Привет! Я. Узнал? Ну здорово! Да, в Лондоне. Нет, недавно. Нет, зачем? Сейчас как раз свободен. Могу поехать хоть куда. Серьёзно! В любую точку мира. Да нет, я в полном порядке. Всё отлично! Ну ты же меня знаешь. Хоть завтра. Ну и что? Всего лишь пара царапин, – он притворно засмеялся и поморщился, просовывая перебинтованную руку в рукав рубашки. – Это всё слухи! Хоть Монголия, хоть Северный полюс. Я готов.
Выслушав ответ, он помрачнел, но постарался не выдать этого голосом.
– Окей. Да, конечно. Обязательно! Пока.
Тут же набрал новый номер.
– Кэти, привет! Как дела? Это Эдам. Эдам Шерл. Очень рад тебя слышать. О! Да? – его голос упал. – Что сказали? Даже так? – он прочистил горло. – Скажем так, это не просто неправда – это ложь. Да, именно! – в его голосе послышался металл, однако похоже на том конце провода выслушивать его не собирались. – Почему не имеет значения? Разве это не важно? Я понимаю. И это я понимаю. Погоди! Я ведь, вообще-то, звоню совсем по другому поводу, – ответ собеседницы заставил его покраснеть от гнева. – Ах, вот так! Ну, тогда… всего хорошего тебе, Кэти! Спасибо, что уделила время.
Он бросил телефон на кровать и постарался не дать волю чувствам.
Таких звонков было ещё с дюжину. Оставалась надежда на встречу, назначенную на середину дня. Чтобы совсем не впасть в отчаяние, он решил выйти из гостиницы пораньше. Но прогулка не помогла. Его окружало столько счастливых и беззаботных людей, у которых, казалось, никогда не было никаких проблем. А невидимая дыра в его груди разрасталась с каждой минутой.
Раз за разом он уезжал из дома именно из-за того, что здесь он чувствовал, как она расширяется, засасывая его целиком. За тысячи миль отсюда эта дыра будто затягивалась. Не полностью, конечно. Но Эдам почти забывал о ней. Нет, он должен найти способ снова уехать. Неважно куда.
В указанный для встречи паб он пришёл на полчаса раньше. Заказал бокал лёгкого эля и стал ждать. Голова чуть-чуть прояснилась. Но насладиться передышкой Эдаму не удалось. Нетрезвый мужичок, видимо завсегдатай баров, без разрешения шмякнулся на соседний стул и начал жаловаться на свою жизнь, хотя никто его об этом не просил.
Хоть Эдам и вырос в Британии, он совершенно не любил пабы. И внезапные задушевные разговоры с незнакомцами, которые так нравились многим его знакомым, ему претили. Он стойко терпел болтовню сидящего рядом с ним человека – отвязаться от него сейчас просто не хватало энергии.
– Вот они говорят, причина в тебе. Всё в тебе, – бубнил тот. – Это ты, ты сам виноват, понимаешь? Они говорят, мол, изменись сам и всё изменится. Жизнь прямо в один момент станет охрененно прекрасной, – он крякнул и отхлебнул из бокала. – Да? А что изменится? – мужчина вытер губы рукой и посмотрел на Эдама остекленевшим взглядом. – Что изменится-то? А? Ты согласен?
Бармен, заметив, что Эдаму такое соседство не по душе, подошёл к ним.
– Стэн, дружище, не трогай человека.
– А что, мы просто разговариваем, – мужчина положил руку на плечо Эдама.
Эдам дёрнулся и резко смахнул её.
Бармен посуровел.
– Оставь мужика в покое, тебе говорят. Сядь вон туда.
Стэн заворчал, но пересел. Тут же завибрировал телефон Эдама. Пришло сообщение: «Приятель, прости! Замотался. Никак не успеваю сегодня. Давай в другой раз».
Эдам стиснул зубы. Словно в насмешку, в голову вновь ударила боль. Он закрыл глаза и втянул ноздрями воздух.
– Вы в порядке? – услышал он и повернулся.
Мужчина, сидящий на углу барной стойки, с деловым журналом в руках, внимательно смотрел на него.
– Всё хорошо, – Эдам попытался улыбнуться, но тут его взгляд упал на обложку журнала.
На фото красовался пожилой бизнесмен с прямым суровым взором. Седые волосы тщательно уложены, серебристая короткая бородка напомажена не хуже, чем у заправского хипстера. Из нагрудного кармана дорогого костюма торчит кончик золотистого шёлкового платка. Точно такой же шёлковый платок элегантно повязан вокруг тонкой шеи.
Никто не дал бы этому мужчине его девяносто девять лет. По взгляду было видно, что старик ещё может кому угодно свернуть голову.
Этого человека Эдам ненавидел больше всех на свете. Это был его дед. Майкл Шерл. Эдам отвернулся и поморщился. Бросил деньги на стойку и поспешил покинуть паб.
Когда он перебегал дорогу, его чуть не сбила машина. Раздался резкий скрип тормозов. Водитель закричал на него. Эдам, ни на что не обращая внимания, побежал прочь от этого места.
Человек в сером фиате, припаркованном неподалёку, не спускал с него глаз.
Эдам добежал до небольшого парка у площади, упал на скамейку и, стиснув голову руками, долго сидел, глядя в асфальт перед собой. Наконец он распрямился, сделал глубокий вдох и написал сообщение на номер, который с трудом отыскал в записной книжке.
Через три минуты пришёл ответ.
Он долго смотрел на экран, затем кивнул и прошептал:
– Ладно.
Поднялся и направился к ближайшей станции метро.
? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? 7
На посту охраны для него был готов пропуск.
Офис располагался в старинном пятиэтажном особняке с башенкой. Дед купил это здание в шестидесятые годы прошлого века, когда бизнес сильно пошёл в гору.
Эдам посмотрел на огромный логотип SHERL’S с позолоченными переплетениями, красующийся на стене над мраморной лестницей в холле. Название фамильного бренда переливалось в центре золотой рамы. Вставленные в неё многогранные лампы отбрасывали блики на стену, словно настоящие бриллианты. Всё говорило о том, что ты попал в компанию с историей, а её изделия дорогие, высококачественные и эксклюзивные. Какие могут позволить себе только очень и очень состоятельные покупатели.
Эдам не был здесь много лет. Он подавил растущую тревогу в груди и стал подниматься по лестнице.
Пальцы нервно схватили перила. Каждый шаг давался с большим трудом. На шестой ступени у Эдама закружилась голова, и он медленно осел на холодный мрамор.
Трое молодых людей в дорогих костюмах спускались ему навстречу.
Один из них хохотнул:
– Смотри! На работу как на праздник! Сэмми, прямо как ты в пятницу.
– Ты по понедельникам не лучше, – отозвался с улыбкой Сэмми.
Третий цокнул языком и покачал головой:
