Читать «Повелительница слов. Сборник рассказов и сказок» — Алла Николаевна Письменная онлайн
Страница 3 из 4
– Чем более достойный талант, тем более достойного финансирования он достоин.
«Какая корявая фраза», – подумала Людмила Петровна и ощутила, что она… просыпается, выныривает из сна стремительно и быстро.
В комнате было уже светло. На часах 5.30 утра. Июль месяц.
Девочка Маша
Если виноградную лозу не подвязывать и не «помогать» ей плестись ввысь, то она будет стелиться густым ковром по земле. Ягоды на виноградных гроздьях будут мельче, но всё же будут. Большая их часть сгниёт от соприкосновения с землёй, но какая-то часть всё равно вызреет. И порадует собой птиц. Или человека, который проходил мимо и надумал полакомиться дикой виноградной ягодкой. Меня, например.
Я шёл мимо заброшенного дома. В современных деревнях таких много. Полуразрушенный. Никому не нужный. Утопающий в высокой сорной траве. И потому так маняще зелено выглядят здесь виноградные листья, укутывающие собой землю. Они мне показались подписью художника на картине. Да, именно. Картина, на которой изображён заброшенный клочок земли и полуразвалившийся дом. И сочные зелёные листья – авторская подпись, что всё это было сделано людьми и для людей.
Я уже было потянулся за ягодкой, как услышал шорох внутри дома. Неужели там кто-то есть? Рассохшаяся дверь была заперта ржавым амбарным замком. Но с одной стороны был небольшой оконный проём без стекла. Да, что там, вообще без рамы. Именно в это окно я и решил протиснуться.
Дощатый пол был сделан добротно, и ни одна доска под ногами не заскрипела. Практически беззвучно я попал в жилую комнату. И увидел, что в углу на паре громоздких перин, кутаясь в старое ватное одеяло без пододеяльника, сидит ребёнок. На вид ему было лет десять-одиннадцать. И было не ясно девочка это, или мальчик. Ощущая на себе моё внимание, ребёнок сильнее прижался к стене.
– Ты тут живёшь? – спросил я, стараясь как можно больше подчеркнуть свою доброжелательность.
Ребёнок кивнул.
– Давно?
Снова в ответ испуганный кивок головой.
– Я… Дядя Миша. А тебя как зовут?
– Маша, – прозвучал тихий голосок.
«Ага. Значит, девочка, – подумал я, – И, что важно, разговаривать умеет»
– Ты меня боишься?
– Да.
– А почему не убегаешь?
– У тебя глаза добрые.
– Вот уж не ожидал. Спасибо тебе за комплимент, – по её лицу понял, что смысла последнего слова она не поняла, – Спасибо за слово доброе. Мне приятно. А как ты здесь живёшь?
– Живу, – прошептала Маша так, словно исчерпывающе ответила на мой вопрос.
Электричества в доме не было. Особой мебели, или кухонной утвари тоже. Впрочем, на двух окнах висели занавесочки, нанизанные на проволоку. Когда-то они были белыми, но сейчас имели исключительно грязно-серый цвет.
– А где твои мама с папой?
– Я в интернат не пойду – пропищала Маша, и, кажется, собралась бежать.
– Тише-тише. Понял… Я… Тебе нужны деньги?
Маша недоверчиво покачала головой:
– Нет. Тогда меня увидят.
– Кто?
– Люди.
– А как же ты живёшь? Чем питаешься? И…
Маша взбесилась:
– Ты больше не добрый. Ты хочешь мне сделать больно.
Я тяжело вздохнул. Мой мозг отчаянно пытался понять, что происходит, и не мог выдать ни одной разумной версии. Может вызвать полицию и пусть ребёнком занимаются специалисты? Кто там – педагоги, психологи? В конце концов, наступят холода и девочка погибнет. Всё же интернат – это не самый плохой вариант.
– Уходи, – уверенным шёпотом прошипела Маша.
– Но тебе нужна помощь?
– Люди не умеют помогать, – лицо Маши побледнело и стало каменным.
– Зачем же говорить за всех? – я поискал, где бы присесть, но стульев не было, поэтому я опустился на корточки, – На земле семь миллиардов человек, уж кто-нибудь из них точно умеет помогать.
Аргумент не сработал. Маша молчала.
– Послушай, Маша. Давай ты мне скажешь, как помочь тебе так, чтобы это было правильно. И я всё сделаю, – попробовал я говорить по-другому.
– Уходи. Просто уходи – настаивала на своём Маша.
– Ты серьёзно?
– Да.
И я понял, что вера этой девочки в то, что все люди причиняют только зло, настолько сильна, что я ничего с этим не поделаю. По крайней мере, разговорами тут не поможешь. Я проверил свои карманы. Ничего съедобного в них не было. И действительно, с чего бы я держал в своих карманах какую-то еду.
– Послушай, Маша. Я, правда, хочу тебе помочь. Тот факт, что я уйду, снова вернёт твою жизнь в привычное для тебя русло. Но лучше тебе не станет. А жизнь может быть лучше, понимаешь? – я слушал себя со стороны и ужасался, какими же сложными словами я выражаюсь. А может я ошибаюсь? Может этот ребёнок вовсе не один-одинёшенек на всём белом свете, и просто меня сейчас разыгрывает? А потом побежит домой, если не к маме с папой, то к дедушке с бабушкой. А в этом заброшенном доме Маша сейчас просто играет. Я в детстве тоже любил всякие заброшенные места. Там всегда было тихо, никто не беспокоил…
И я ушёл. Я сделал так, как просила девочка. Просто ушёл.
На следующий день я снова наведался в этот дом. Пусто. Ни одной живой души. Где же сейчас Маша? Да и Маша ли она? В этой деревне никто ни о какой Маше лет десять-одиннадцать на вид не слышал.
Я посмотрел на виноградную лозу во дворе заброшенного дома. Если её не подвязывать и не «помогать» ей плестись ввысь, то она будет стелиться густым ковром по земле. Ягоды на виноградных гроздьях будут мельче, но всё же будут. Большая их часть сгниёт от соприкосновения с землёй, но какая-то часть всё равно вызреет. И порадует собой птиц. Или человека, который проходил мимо и надумал полакомиться дикой виноградной ягодкой. Например, меня.
Девочка Маша. Совсем другая история
Когда в сюжете проявляется сказочная атмосфера…
Маша аккуратно шла вдоль заборов. Луна сегодня была яркой, путь её был светел. Люди спали, собаки не лаяли. Но всё равно в этой деревне было больше небезопасно. Какой-то странный мужик умудрился её найти. Поэтому Маша, плотно окутав ноги какими-то тряпками, найденными в предыдущем старом доме, вышла на дорогу, ведущую в степь.
Ночью всегда спокойно. А этой ночью было ещё и весело. Потому что цикады распелись не на шутку. Такой чудесный концерт устроили. Маша шла и улыбалась.
Неожиданно поднялся сильный ветер. Машу ослепила вспышка света, и девочка упала на траву. Поднимаясь, услышала чей-то тяжкий вздох. Он был совсем рядом. И Маша почему-то пошла на звук. Он точно был за кустом пижмы. Маша аккуратно отогнула растение и увидела маленького светящегося человечка. Впрочем, на человечка он был похож лишь тем, что был двуногим и двуруким, но одно крыло за спиной…
– Тебе прямо обязательно знать кто я? – мелодичным голосом произнёс человечек.
– Нет, – Маша покачала головой, не прекращая рассматривать его крыло. Нет, оно вовсе не такое, как у птиц. Это был больше какой-то энергетический вихрь за спиной у человечка. И Маша протянула руку, чтобы потрогать.
– Эй! Не нужно ко мне лезть, – Человечек стал карабкаться по траве. Движения его были нескладными, и получалось у него совсем плохо.
– А как ты раньше ходил по степи? – подумала вслух Маша
– В том то и дело, что не ходил, – вздохнул человечек.
– А куда ты идёшь? – на этот раз Маша уже не думала, а спрашивала.
Человечек пожал плечами. Маше он нравился, и неожиданно для себя самой она предложила:
– А хочешь, я тебя понесу?
Человечек внимательно на неё посмотрел:
– Зачем тебе это?
– Просто. Помочь. Или ты живёшь в этой пижме?
– Нет. Не живу. Но… Идти мне всё равно некуда, – тихим голосом ответил человечек.
Маша улыбнулась:
– Мне тоже некуда идти. Но я просто иду. Это всё равно лучше, чем оставаться на месте.
– Тогда…, – Человечек немного помедлил, – Я буду сидеть у тебя на плече. Я очень лёгкий, поверь.
Маша улыбнулась и согласилась. Так они и пошли дальше.
Степь, освещённая лунным светом, напоминала величественное море. Густые, высокие травы плавно колыхались от тёплого летнего ветра. Маше хотелось окунуться в эту степную глубину. И обязательно, чтобы там внутри, глубоко-глубоко на дне оказался целый мир. Сказочный и волшебный. Но… Это издали степь напоминает море, а вблизи… Маша глянула под ноги и увидела, упругие стебли травинок, которые росли друг от друга довольно редко.
И вдруг Маше показалось, что она поднялась в небо. Высоко-высоко. А потом опрометью бросилась вниз. Вот уже травяные волны совсем близко. Сейчас она больно стукнется лбом об землю. Маша зажмурила глаза, и когда их открыла, то увидела чудесную зелёную долину, освещённую ярким солнцем.
– Это мир степной глубины – произнёс человечек, – ты можешь изменить его так, как пожелаешь.
– Он взаправду сказочный и волшебный? – шёпотом спросила Маша.
– Да, – сказал человечек, и спрыгнул с Машиного плеча. Но не упал, а повис в воздухе.
– А зачем менять этот мир? – недоумевала Маша, – вокруг такая красота!
– Потому что в этом мире скучно, здесь почти никто не живёт.
– Но разве я могу?..
– Можешь. Просто подумай о том, что хочешь здесь увидеть и представь. Вот оно здесь и появится.
Маша решила попробовать сразу. И первое, что она себе представила – это было мороженое. Большой вафельный рожок. В меру зажаренный. Хрустящий. И доверху заполненный белым, нежным, сливочным мороженым.
Маша открыла глаза и увидела в воздухе мороженое. Самое настоящее. Именно такое, как она себе и представляла. Маша схватила его обеими руками и принялась есть. Ой, как сладко. Ой, как вкусно. Сроду ничего подобного Маша не пробовала.
Но тут она остановилась. Сначала чего-то испугалась. Потом зажмурилась. Потом открыла глаза и увидела в воздухе крохотный рожок с мороженым. Такой крохотный, что как раз под стать маленькому человечку.
– Ты будешь, да? – Маша не могла сообразить, правильно ли она поступает.
На что человечек улыбнулся, и с благодарностью принял угощение.
– Ты знаешь, – бормотал человечек, откусывая кусочек вафельки, – ты можешь создавать здесь всё что угодно – дома, одежду, жителей. Всё-всё.
Не успел он договорить, как тут же появился говорящий котёнок.
– Мяу! Какая чудесная полянка, – закричал он и принялся бегать.
…..
Через время волшебную долину было не узнать. На ней выстроился целый город. В ярких разноцветных домиках жили говорящие кошки, собаки, свинки, козочки и даже попугай. Они жили мирно и дружно. Никогда не ссорились. Каждый занимался своим делом, а вечерами милые жители устраивали праздник – полёты на мыльных пузырях. Да-да, именно так. Ведь Маша создала особые мыльные пузыри – которые никогда не лопались. На них можно было прыгать, ними можно было швыряться, на них можно было летать. А наигравшись, их всегда можно было отпустить в небо. Они улетали высоко-высоко. В другую сказочную страну.
Маша счастливо плюхнулась на траву. Это была уже совсем другая девочка – в белом платьице, в синих туфельках, и с длинными белокурыми волосами.
– А почему ты не создаёшь людей? – осторожно спросил светящийся человечек.
– Они злые. Они здесь всё сломают, – прошептала девочка.
– Разве? Но ты сама – человек. И ты ничего не ломаешь.
Девочка молчала. Потом очень серьёзно сказала:
– Люди врут. Они только прикидываются добрыми, а на деле заботятся лишь о себе самих.
– Разве?
– Да. Когда родители умерли, хуторяне меня жалели. Ты себе даже не представляешь, сколько мусора они мне приволокли. Они просто завалили мой дом одеждой. Большая часть старая, рваная, совсем не моего размера. Я не понимаю, зачем они это делали? По-хорошему эти тряпки следовало выбросить. Но они тянули их ко мне. Я как-то попыталась выбросить пакет с носками, полностью изъеденными молью, но меня выругали. Сказали, что я не в том положении, чтобы перебирать. Дали – носи. И я надела эти носки, большие, дырявые, с которых постоянно сыпалась какая-то труха. А через время уже другая тётя обругала меня за то, что хожу как оборванка. «Это кем надо быть, чтобы напялить на себя такую гадость?»
Прозрачный человечек подлетел поближе. Маша не обратила на это внимания:
– А еда? Все почему-то считали меня жутко голодной. Мне приносили пропавшее варенье, сгнившую тушенку, макароны изъеденные жучками. «Ничего-ничего, жучки всплывут, ты их ложкой выбросишь, а макароны оставишь».
– Ты умеешь готовить? – спросил человечек.
– Пыталась, – Маша немного помолчала и продолжила, – Я думала, что на свете есть Боженька. Мне казалось, что все тёти, которые ходят в церковь и молятся Боженьке, добрые. Но это оказалось не так. Одна такая забрала меня к себе. Она всё твердила про послушание, про смирение, про любовь неземную. Я делала всё так, как она говорила, я повторяла за ней все её молитвы, а она избила меня. «Всё равно ты девочка. Всё равно ты станешь блудницей». Я, правда, не знаю что это такое, но тётенька была уверена, что это страшный грех, из-за которого мучаются все люди на свете. И она, эта тётенька, уже расплачивается за мои будущие грехи.
– Ты сбежала от неё?
– Нет. Меня забрали в интернат. Мне говорили, что мне там будет хорошо. Но снова соврали. И вот оттуда я уже сбежала. И людям больше не верю.
– А знаешь, – светящийся человечек усилил энергетический вихрь у себя за спиной, – все люди разные. Не нужно думать, что все-все одинаковые. Людей ведь много.
– Я не могу остаться в этой волшебной стране навсегда. Да? – Маша подскочила как ужаленная.
Человечек не ответил. А потом посмотрел внимательно и спросил:
– Кто ты?
– Маша, – ответила девочка машинально. Но человечек продолжал на неё смотреть вопросительно.