Страница 5 из 14
Не послушались. Я кашлянул.
— А ты ещё кто? — бородатый повернулся ко мне.
— Да вот думаю, — сказал я и подошёл ближе. — Вроде я и должен помочь. Но пока я с вами разбираюсь, — все трое при этих словах напряглись. — Ты же опять от меня сбежишь, Катерина?
— Не сбегу, — сказала Громова, прижимаясь к стене.
— Я тебе не верю. Так и ждёшь момента, чтобы я отвлёкся. И вот, собственно, думаю: может, мне просто уйти? Там меня транспорт ждёт. А ты, раз такая умная, останешься здесь, в этом районе, где бродят такие личности. Кажется, ты им понравилась.
Я кивнул на эту троицу. Бросать девицу я не собирался, но хотел ей показать, что эти выходки я терпеть не буду.
— Я не вернусь домой, — сказала она громче. — Никогда!
— Да чего мы с ними возимся? — спросил худой. — Работы ещё много. Ты вали отсюда! — он глянул на меня, потом на Громову. — Ты тоже!
— А чего ты её отпускаешь? — возмутился толстяк. — Давай возьмём с собой и…
Он схватил Громову за руку…
А потом испуганно вскрикнул и отбежал на пару шагов, едва не сбив бородатого с ног.
— Это ещё что такое? — он показал пальцем.
— Ну нахрен, — худой посмотрел на Катерину, потом на меня и побежал в другую сторону, громко топая по лужам.
Остальные два типа помчались следом за ним, даже не оборачиваясь.
Катерина стояла, вытянув правую руку. В ней было оружие, но совсем непростое. Светящийся клинок, отбрасывающий во все стороны красные отблески. Он возник у неё в руке, будто всегда там был. Редкие капли дождя, падавшие сверху, мгновенно испарялись, когда достигали лезвия.
Оружие мёртвых Небожителей. Длинный меч, но какой именно — я не понял. Такое же оружие, как мои цепи. Татуировки у меня на предплечьях начали нагреваться, будто почуяли себе подобное.
Старик Громов говорил об этом. И вот его внучка решила показать, что умеет.
— Я не вернусь, — повторила Катерина, направив меч на меня. — Никогда. Лучше уходи. Не вынуждай меня.
Я засучил рукава, обнажая татуировки на предплечьях. И снова мне угрожают оружием, уже в третий раз за день.
— Убери это, девочка, — попросил я спокойным голосом. — Нам надо серьёзно поговорить.
— Я не вернусь туда, — решительно произнесла Катерина, глядя на меня исподлобья. — Никогда. Знаешь, что они тогда сделали?
— Представь себе, знаю, — со вздохом сказал я.
Я вытянул правую руку. Цепь вылетела вперёд, подчиняясь моей воле. Красные звенья со скрежетом опутали меч Небожителя за лезвие и эфес и начали тянуть оружие ко мне.
— Это что? — спросила она, с недоумением смотря то на меня, то на цепи.
Она всё ещё держала свой красный призванный меч. Его лезвие вытягивалось и со щелчками разделялось на сегменты, перепутываясь с моей цепью. Каждый сегмент очень острый, но не видно, как именно он соединялся с остальными. Будто они висели в воздухе, сохраняя форму гибкого клинка.
Если нужно, можно рубить и колоть, если нужно — станет гибким, как хлыст. Жуткое оружие. Зато мне стало понятно, что это. А когда что-то становится понятным, с этим проще работать.
— Меч-хлыст Небожителя Тэрта, — сказал я. — Только не помню название. Я обожал в детстве ту историю, как твой прапра-сколько там раз прадед прикончил Небожителя и забрал себе этот меч. Теперь он у тебя. Выпусти, никуда он от тебя не денется.
Катерина послушалась и разжала пальцы. Меч исчез, растворившись в воздухе. Моя цепь со звоном упала на землю, потом потянулась ко мне, обвила предплечье и постепенно исчезла, сливаясь с кожей. Снова остались только татуировки, от которых шло тепло.
— Я тебя понимаю, — я посмотрел ей в глаза и шагнул ближе. — Когда я был маленьким, они увели меня в ту комнату. Помню ту гадость, которой меня поили. На вкус, как кислота. Или даже хуже.
Катерина кивнула после секундного молчания.
— Потом помню ту темноту, в которой видно только огонь свечей духов. И как в меня вживляли частицу души давно мёртвого Небожителя. И боль, его и мою. Её я помню до сих пор.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Но стояла на месте и бежать не пыталась.
— Династия Громовых не простила своему основателю, — продолжал я, — что он допустил смерть всех Небожителей, поэтому так хотела вернуть их мощь. Но вся сила бесполезна против этого, — я показал рукой на то место, откуда пришёл. — Павел Громов это понимал. А его потомки — нет. Поэтому он побеждал, а они проигрывали.
Там, куда я показывал, всё ещё стоял дым после боя. Пахло гарью, жжёной резиной и тухлым яйцом. Над зданиями торчал наш Паладин, чёрный от копоти, повреждённый от взрывов, но всё ещё способный продолжать бой после пополнения припасов.
— Но когда это их останавливало? — я встал напротив неё почти вплотную. — Запомни одну вещь. Они могут вредить тебе только тогда, когда ты беззащитна. Но скоро к тебе будет невозможно подобраться, ты станешь сильнее. Они не вернутся к тебе с этими свечами. Никогда. Не смогут, испугаются твоего гнева. Ведь ты будешь императрицей, во дворце и с целой армией, которая тебя охраняет.
— Это дед хотел вернуть то оружие, — очень тихо сказала Катерина. — Папа меня вывез в Дискрем, когда смог выкрасть, но люди деда меня выследили и забрали сюда. Я не вернусь к нему.
— Тебе и не нужно. Он стар, болен и скоро умрёт. Ты сядешь на его место, а я это обеспечу, как и обещал, взамен на то, что получу я. Потом делай, что хочешь. Но пока ты сидишь во дворце, никто не посмеет тебе навредить. Ты будешь сильнее, чем тогда.
Я отошёл и отвернулся. Больше никто не видел нашу короткую схватку, кроме той сбежавшей троицы. Но вряд ли кто-то поверит трём увальням, что какая-то девушка владела мечом Небожителя Тэрта. Подумают, что они перепили или свихнулись.
— Возвращаемся, — сказал я. — Там будет транспорт, который увезёт нас в академию. Там ты учишься тому, чем там сейчас обучают, а потом отправишься во дворец, когда старик-император умрёт. А сбежишь — тебе точно навредят. Идём?
— Идём, — повторила она упавшим голосом.
— Но не сразу. Ещё одна вещь. Ты же опять сбежишь.
— Не сбегу.
— Я тебя не верю, девочка.
— Не называй меня так! — огрызнулась она.
— И не огрызайся. Сбежишь при первой же возможности. И вот я думаю, — я усмехнулся и потёр подбородок. — Может быть, связать тебя? Посадил бы на цепь, но это неприятно, знаю по себе. А вот верёвки — в самый раз.
— Я не сбегу, — сказала она громче.
— Чем докажешь?
Она задумалась, а потом полезла правой рукой под воротник, чтобы взяться за серебряную цепочку. За неё Громова вытянула амулет. Не тот, который был символом приглашения, как у меня, у неё и у того парня в клетчатом пальто, который погиб под обстрелом.
Это тот, который со свечой предка внутри стекла. Небольшой стеклянный шарик с мерцающим огнём внутри, который горел, хотя воздуха внутри не было.
Я взял его и потёр тёплую гладкую поверхность пальцем. Когда-то это был модный и очень дорогой амулет, ведь в нём душа настоящего предка. Огонёк вытянулся к Катерине, а потом ко мне, будто пламя реагировало на новых Небожителей.
— Эта вещь важна для меня, — сказала Катерина. — Без неё я не сбегу. Не смогу её бросить.
Я повесил медальон на шею. Возможно, она ещё не догадалась, что с помощью этой штуки можно будет её выследить. Правда, для меня это всё равно бесполезно, ведь огонёк будет направлен на меня, едва я возьму его в руки. Но найду кого-нибудь, кто этим займётся.
Я пошёл назад, а Громова следом за мной. Путь пролегал мимо пивной, где я пробегал совсем недавно.
— Ну хоть всё обошлось, — из разбитого окна выглянул хозяин, держа в руках целый лист стекла. — А то тут всякие уроды ходят.
— Всё нормально, — успокоил его я.
На площади теперь более людно. Рабочие разбирали завалы зданий. Большинство пожаров уже затушили, кроме топливных складов, с которыми они будут возиться долго. Лишь бы не взрывался игниум, который хранится там.
Рядом с нашим Паладином торчал другой шагоход, потёртый Катафракт, выкрашенный в зелёный. На его лобовой броне была символика в виде меча-хлыста. Кстати говоря, того самого меча, который я только что видел в руках Громовой. Ведь новые Великие Дома, которые пришли на смену старым, не меняли гербы в виде призванного оружия. А раньше Нарландией правили Небожители Тэрта.
Хотя я не знал, кому из Небожителей принадлежали мои цепи. Ни одна из сказок про старые времена не рассказывала про них.
У подножия ригг стояло несколько пассажирских мотоповозок. Возле самой дорогой стоял Ян Варга, второй пилот Паладина. Увидев нас, он замахал рукой.
— Сюда! Мы на этой поедем. Ждём вас двоих и Марка Зимина!
Он так и не знал, что третий человек, тот самый Марк Зимин, погиб. А его товарищ, тоже Марк, стоял недалеко от тела, накрытого окровавленной простынёй, и крутил в руках амулет.
— Садись в машину, — бросил я Катерине и посмотрел на Яна. — Скоро поедем. Подожди пару минут.
Я пошёл через площадь, ступая по вывернутым камням, битому стеклу и обломкам зданий с торчащей арматурой. Марк при виде меня поднял голову и что-то хотел сказать, но я сразу перешёл к делу.
— Ты говорил про документы. Что когда ты пошёл в армию вместо него, — я кивнул на накрытое простынёй тело, — тебе сделали бумаги. Покажи.
— Да я выбросить хотел, но…
— Покажи, Марк.
Он достал из внутреннего кармана своей кожанки маленькую тонкую книжечку с потёртыми краями и белой обложкой.
— Давай сюда. Марк Зимин, капитан армии Великого Дома Лихтари империи Дискрем, — вслух прочитал я, открыв первую страницу. — Двадцать три года, первый пилот БРЛР-87. Боевая ригга класса “Катафракт”. Наименование “Матильда”. Всё верно?
— Да, но…
Между страницами была сложенная вдвое фотография. На ней тот Марк, что сейчас находился передо мной. Рядом с ним высокий офицер с аккуратными усиками, одетый в парадный мундир и фуражку. Позади стоял перемазанный в машинном масле небритый мужик и ещё один, невысокий и лохматый парень.
На обороте надпись: «Экипаж “Матильды“: первый пилот — капитан Рене Анри, второй пилот — Марк Зимин, механик — Деметр Паппас, канонир — Патрик О’Брайан».
— Я тогда ещё был вторым, — сказал Марк. — Но когда Анри и остальные погибли, то…
— Чего ты встал? — прошептал я, возвращая ему книжку. — Это твой шанс, парень. Никто здесь не знает тебя в лицо.
— Постойте! Разве вы…
— Приглашение сгорело, — я показал на тело. — Но остался амулет и это, — я всучил ему книжку. — Думаешь, у них есть что-то ещё, кроме этого? Нет ничего. Думаешь, кто-то из Лихтари поделится с ними твоим делом? Так там в любом случае будет твоё фото. Не упусти эту возможность. Он всё равно мёртв. Но если вы были друзьями, он точно был бы не против, чтобы ты нашёл хорошее место в жизни.
— Но это же неправильно, — он отпрянул от меня, будто я тыкал его чем-то острым.
— А что правильно? Это, — я ткнул его в расползающийся шов на куртке. — Или это? — я обвёл рукой площадь вокруг нас. — Ты опытный пилот, и твой друг был прав: они здесь нужны. Но даже в моё время пилотами чаще брали выходцев из Малых Домов. Сейчас, наверное, с этим ещё хуже.
Зря я так сказал про моё время, но он, наверное, не понял, что именно я имел в виду. Я продолжил:
— Это твой счастливый билет, парень. Не упусти его. Или так и будешь сидеть в этом порту, не зная, куда идти. Смотри сам.
Я развернулся и пошёл к мотоповозке. Катерина уже сидела внутри. Туда залез Ян и что-то спросил. Не знаю, что она ему ответила, но это было коротко, а парень смутился и моментально покраснел, больше он не спрашивал её ни о чём.
О вежливости у Громовой слабое представление.
Мотоповозка очень длинная, больше предназначенная для города и перевозки важных лиц, чем для поездок по бездорожью. Зато комфортная, внутри много места.
Я обошёл машину вокруг, проведя пальцем по гладкому белому корпусу. Из капота торчал целый орган коротких выхлопных труб. Дверь для пассажиров есть только с одной стороны, с другой внутри тянулся длинный диванчик вдоль салона.
Модель мотоповозки явно новая, но сделана под старину. У меня была почти такая же, но у этой двигатель должен быть намного мощнее.
— Рисанд “Дельта”, — подсказал Марк, подходя ближе. — Дорогая машина. Всегда хотел на такой прокатиться, но у нас на таких каталась только знать.
— Угу. Но у тебя ещё есть шанс.
На флажке, торчащем из капота, тоже был изображён меч-хлыст с лезвием, разделённым на сегменты. Машина из гаража местного Наблюдателя, не меньше. Но лучше ехать на ней, чем идти в большой путь на ригге, пострадавшей после боя. Намного удобнее, но не так безопасно.
Водитель с лохматой рыжей бородой, одетый в клетчатый костюм, молча показал мне на салон. Одно сиденье, белое и обтянутое дорогой кожей, внутри шло вдоль корпуса и ещё одно было сзади. Я уселся на заднее в полуметре от Катерины.
Дверь я закрывать не стал. Посмотрел на Марка, который в одной руке держал амулет, в другой — свой документ. Явно раздумывал, как поступить. Водитель вздохнул и побарабанил по рулю.
— Дует, вообще-то, — заметила Катерина. — Ты или садись, или иди.
Марк решился. Забрался в салон, закрыл за собой дверь и уселся на сиденье рядом с Яном. Потом оглядел свою много раз зашитую кожаную куртку и сравнил с нашей одеждой.
Хотя наши вещи после прыжков в канаву и боя в ригге выглядели не лучше. На белых сиденьях оставались отчётливые следы грязи. Но грязь отмывается легче, чем кровь. Я откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза. Уснул мгновенно, сразу, как тронулись.
* * *
— Приехали, — услышал я сквозь сон.
— Уже? Это академия? — я посмотрел в окно.
Уже совсем стемнело, но на академию это бревенчатое двухэтажное здание, окружённое маленьким палисадником, совсем не походило. Свет горел только на первом этаже. Над входом висела полукруглая вывеска, но надпись я не мог разглядеть. Из печной трубы шёл белый дым.
— Нет, — сказал Ян и зевнул. — Гостиница. Ещё когда мы шли сюда, то останавливались вместе с Адамом и… в общем, — он почесал затылок. — Нам только переночевать здесь и…
— Дорога дальше сложная, — к нам повернулся водитель. — На ригге пройти можно, а вот ехать на колёсах лучше днём. А то увязнем где-нибудь.
Спорить не стал. Нарландия — это сплошные холмы, леса, болота, реки, ручьи, броды через них, озёра, которые проще переплывать на паромах... И прочие кошмары логиста и снабженца. Да и остальной континент не лучше. Про дороги здесь лучше вообще не говорить.
Я вышел первым и потянулся. Затекла шея. Ветер, совсем слабый, трепал ветки растущих вокруг гостиницы деревьев. Всё вокруг было усеяно опавшей листвой. Всё мокрое после недавнего дождя.
Дверь гостиницы распахнулась, оттуда выскочил мужчина под шестьдесят, в очках и белом переднике, чем-то забрызганном.
— Добро пожаловать! — немного шепелявым голосом воскликнул он. Переднего зуба не хватало. — Как раз ужин почти приготовили.
— Есть ещё постояльцы? — спросил я.
— Не-а! Тут редко бывают гости. Только вчера были… да вот же вы, молодой мессир, — хозяин гостиницы показал на Яна. — Только ваших знакомых чего-то нету?
— Нет, — буркнул Ян.
— Новых привели? — хозяин тонко засмеялся. — Входите! Жена вам чаю заварит.
Водитель остался возле машины, которая после этих дорог стремительно меняла цвет с белого на коричневый. Я вошёл последним.
Внутри небольшой зал, в котором стоял один длинный стол, сделанный из строганых толстых досок. Рядом стояли лавки. Пахло свежим деревом, но скоро этот запах перебил аромат жареного мяса с кухни. Хозяин ушёл туда и начал на кого-то орать. Оттуда слышно, как шипело масло на сковороде.
Освещался зал с помощью единственной висящей под потолком лампы, очень тусклой. В этом же зале была деревянная лестница, ведущая на второй этаж.
Мы расселись. Катерине пришлось садиться с нами, но уселась она почти на другом краю.
— Тут неплохо готовят, — сказал Ян. — Вчера… хотя ладно.
Он зевнул и опустил голову. Марк молчал, глядя перед собой и о чём-то раздумывая. Катерина тоже, иногда бросая подозрительные взгляды по сторонам.
Спать сегодня придётся чутко. Вдруг всё же решит свалить, несмотря на договор и отданный мне амулет с предком?
— Вам может, радио включить? — спросил хозяин, возвращаясь с кухни.
И сразу, не дожидаясь согласия, подошёл к аппарату с деревянными стенками и повернул ручку. Но аппарат так свистел и шипел, что пришлось сразу его выключить.
— Плохо ловит, — пожаловался хозяин. — До столицы-то далеко. Если чего надо, зовите. Скоро всё принесут!
— Я не голодна, — холодно сказала Катерина и поднялась. — Проводите меня в комнату.
— Одну минуту, — хозяин полез в карман передника, достал из кармана толстую связку ключей и позвенел ими. — Нет, уже сейчас! Для вас лучший номер!
— Редко у него бывают посетители, — заметил Марк, когда они поднялись на второй этаж.
— Я вернусь, — сказал я и поднялся.
Сделал вид, что иду в туалет на улице, а сам обошёл гостиницу. В одном окне, прикрытом старыми занавесками, загорелся свет. Значит, она там. Рамы не открываются, если она захочет сбежать, ей придётся выбить стекло. Ну или разбирать саму раму, но вряд ли девушка сможет это сделать. Проще разбить и выскочить, но я это услышу.
Осмотрел и остальное. На второй этаж вела только одна лестница из зала, так что Громова никак не сбежит без моего ведома. Значит, успею немного перекусить.
Хозяин тем временем принёс ужин: жареные с луком ломти мяса, тарелку тушёной капусты и свежие лепёшки. Неплохо для такой захудалой гостиницы где-то в глуши.
Я наложил себе побольше, Марк тоже не стеснялся. Ян же просто взял лепёшку.
— Нет аппетита, — будто оправдываясь, сказал он. — Я же вас так и не поблагодарил, кстати.
Я тем временем откусил кусок мяса. А неплохо, только соли многовато. Зато мясо не жёсткое и не застревает в зубах. Недавно ел тушёнку, а до этого даже не помнил, когда ел мясо в последний раз.
Очень давно. Несколько лет назад. Воспоминания смешивались. Когда-то всё это тянулось очень долго. А сейчас кажется, будто прошло не так уж и много времени. Может быть, из-за тела этого гвардейца, так преданного императору? Парень-то был молод, и просидел я в этом облике всего пару дней.
— За что спасибо? — вежливо спросил Марк.
— Что спасли в бою. А то один я бы так и сидел там, боясь пошевелиться. И меня бы тоже убили, — Ян начал крошить лепёшку перед собой, но будто не замечал этого. Взгляд немного отсутствующий. — Мой брат вас отблагодарит, не сомневайтесь. Я ему обязательно скажу.
— И кто он? — я взял ещё порцию.
— Алексей Варга, будущий Наблюдатель Огрании. Он тоже учится. Скоро у него будет целая страна, весь север. Он вас наградит, это точно, Варга держат своё слово всегда. Вы же всё равно потом будете жить в Огрании, вот и… — он задумался, не зная, как продолжить фразу. — В общем, мы в долгу не останемся. Если бы вы пришли чуть раньше… извините, много болтаю.
Я отодвинул тарелку в сторону и объявил:
— Иду спать.
Поел бы ещё, но мне надо следить за моей беспокойной целью.
Радостный хозяин по моей просьбе поселил меня рядом с комнатой Катерины.
— Лучший номер, — похвастался хозяин.
Это он говорил и Громовой, но я не стал придираться.
Комната небольшая. Только деревянная кровать с тонким матрасом, подушка и шкаф у стены. Под окном шли чугунные трубы парового отопления. Я захлопнул дверь и рухнул на койку. Она громко скрипнула, в соседней комнате это должно быть слышно.
Перелёг на спину и положил руки под голову, потому что подушка кололась, да и вообще пахла пылью. В коридоре слышны шаги, должно быть, Марк и Ян расходились по своим комнатам.
Потом стало тихо, только деревья шумели от ветра. Послышался шум двигателя, но это водитель мог переставлять машину под навес.
Если Катерина решится бежать, сделает это в ближайшее время. Ага, ходит у себя в комнате, в обуви, слышны каблуки, как бы она ни старалась их скрыть.
Я очень тихо поднялся и подошёл к стене. Судя по звуку, она пыталась открыть окно. Не поняла, что так просто его не открыть: рамы же ещё и утеплены на зиму. Только два пути: через дверь или разбивать стекло. Я на цыпочках подошёл к своей двери.
В комнате Катерины скрипнула кровать. Отчаялась и решила лечь спать? Или и не собиралась сбегать? Может, просто стало жарко? Трубы отопления просто накалены, у меня уже спина вспотела.
В коридоре послышались шаги. Водитель пошёл в свою комнату? Нет, кто-то идёт тихо, старается не шуметь. Хозяин не хочет беспокоить постояльцев?
Вероятно, да. Но всё равно стоит проверить. Я подошёл к двери, чтобы посмотреть, кто там шляется. Мой замок открылся беззвучно. А этот же человек тем временем открыл дверь в комнату Катерины и влетел туда.
Вот же зараза! Я сразу побежал туда. Лишь бы успеть.
Из её комнаты раздался вскрик, потом что-то тяжёлое бухнулось на пол.
Осматриваться и всё продумывать времени не было. Я заскочил в комнату Громовой. Свет не горел, но были видны два силуэта. Катерина Громова пыталась спастись от человека в чёрном костюме, вооружённого ножом.
Увидев меня, убийца потянулся к поясу за другим оружием.
Медлить нельзя. Я вскинул руку.
Цепь вылетела вперёд, чтобы захлестнуться вокруг шеи человека в чёрном. Красные звенья ярко засветились в темноте.
Я дёрнул на себя, до хруста.
Тело упало на койку, револьвер, который он почти успел достать, грохнулся на прикроватный коврик, но не выстрелил.
Всё произошло слишком быстро. Пришла запоздалая мысль, что надо было захватить этого человека и допросить, но рисковать тоже было нельзя. Могла погибнуть Громова, да и мои способности не давали защиты от пуль.
Цепь исчезла, возвращаясь на место.
— Не ранена? — спросил я в темноту.
— Свет, — раздался сдавленный шёпот из тёмного угла. — Включи свет!
— Да и так всё видно, — я пожал плечами.
— Свет. Пожалуйста. Включи.
Да у неё истерика. Не особо в это верилось, если честно, но включать было нечего. Лампы на потолке не было, а та, что стояла на тумбочке, разбита.
Стала понятна картина произошедшего. Убийца открыл дверь и с ножом бросился на Катерину. Та скатилась с кровати, а убийца случайно опрокинул тумбочку, это она так громко грохнулась, а лампа, стоявшая на ней, разбилась. Зато он успел разрезать подушку. Крови на ней не было, так что Громова, скорее всего, не ранена.
А ведь если бы не моя предосторожность, я бы не успел. Девочка так напугалась, что даже не воспользовалась своим легендарным мечом.
— Свет, — повторила она. — Я не могу без него. Включи. Пожалуйста!
Свечей нет. Или вывести её в коридор, или…
Я снял с шеи амулет, который она мне дала. Свеча внутри него тускло осветила комнату. Амулет я протянул Катерине. Она выхватила его и подняла рядом с собой на уровень лица. Руки дрожали.
— Всё нормально? — спросил я.
Она кивнула и глубоко вздохнула, а я подошёл к телу. Всё-таки надо было его допросить, потому что лицо было знакомым. Я видел этого человека в охране императора Громова. Парень дважды кидался на меня за то, что я недостаточно вежливо разговаривал со стариком. А сегодня он пришёл убить его внучку.
— Ты ошибалась, — сказал я. — Не все подумали, что наследник — я. По крайней мере, некоторые знают, кого именно надо искать. Так что держись ко мне поближе, девочка. Тогда выживешь.
Хотя в случае с гвардейцами было чуть проще. Кто-то из них знал тайну, остальные просто могли догадаться, ведь моё новое тело принадлежало их товарищу.
Я опустился на корточки и осмотрел труп. В кармане нашёл ключи: одни от гостиницы, другие от мотоповозки.
Надо бы связаться с императором, сказать, что среди его людей есть предатели. Хотя он и сам это знал, но на свою охрану он явно не думал. Я бы и сам не подумал. Чтобы среди Нерских стрелков зрел заговор? Из этих людей же хоть гвозди делай, более надёжных бойцов не сыскать. Куда скатился этот мир без меня?
И сразу возник другой вопрос — что делать с телом? Жить тут неделю, пока из столицы не приедет инспектор, чтобы начать расследование? И сразу спросит мотив — почему убийца хотел её убить? Тут ещё посторонние, которые не в курсе всего, заподозрят неладное. А пока в столице будут принимать меры, секрет императора может всплыть наружу.
Конечно, здесь должна болеть голова у его тайной службы, но мне хватит сюрпризов, да и чем меньше людей знает, тем лучше. Лучше просто вытащить и спрятать труп, так проще и быстрее. Чем скорее мы доберёмся до академии, тем лучше. Там хотя бы остров, куда не так-то легко проникнуть, а не гостиница в глуши, где опасность может быть везде.
— Надо его вытащить, — раздался голос Катерины, уже более уверенный. — Если хозяин гостиницы увидит, вызовет дозор. К нам будут вопросы, которых желательно избежать, и мы тут задержимся. А здесь небезопасно.
— Да ты прям мои мысли читаешь, девочка. Подожди здесь, я осмотрюсь.
— С ним?
— Да. Ничего он тебе уже не сделает.
Я выглянул в коридор, но потасовка никого не разбудила. Потом спустился на первый этаж. Хозяин спал, положив голову на стол. Вряд ли бы так вёл себя сообщник. Скорее всего, убийца стащил у него ключи.
На кухне света нет, жена хозяина тоже спит. У них комнатка внизу, недалеко от кухни.
Вернулся на второй этаж. Громова стояла у двери, держа в руке амулет. Я быстро глянул в соседние комнаты. Было занято только две комнаты, обе заперты: в одной спал Марк, в другой — Ян. Водитель, похоже, спит в машине, чтобы её не украли.
— Как он тебя вычислил? — спросил я. — Следил? Не думаю.
— Свет, — Громова поёжилась. — Я не выключаю свет на ночь. Увидел в окно.
Тут гвардейцы могли знать привычки внучки императора хотя бы понаслышке.
Я подошёл к телу и закинул его на плечо. Вроде и худой, но какой же тяжёлый.
— Посветишь, — сказал я, зовя её за собой.
— Я? С чего это?
— Или возьму твой амулет, и сиди тогда в темноте.
Больше она не спорила. Мы бросили его в лесу, чуть подальше от гостиницы. Хорошо ещё, что я сломал ему шею, так что крови не было. Найдут, так найдут, мы уже будем далеко, а потом пусть разбирается охранка Громовых, но сначала пусть выяснят, как это предательство вообще случилось.
Где-то рядом должна быть спрятана мотоповозка, на которой прибыл гвардеец, но искать её по ночи я не собирался.
— Верни, — я протянул руку за амулетом, когда мы вернулись.
— Я не могу спатьв темноте, — ответила Катерина.
— Возьмёшь лампу из моей комнаты. И подушку тоже, не могу на ней лежать, слишком она мягкая. А амулет отдай.
Больше никаких покушений не было. Я не стал спать, решил выспаться в дороге.
Утром хозяин ходил и искал ключи, но между делом принёс нам завтрак — жареные тосты, овсяную кашу на молоке и омлет.
— Ночью что-то упало, — тихо сказал Ян, вращая ложку в руках. — Будто дрался кто-то. Потом прислушался, ничего. Почудилось, может?
— Ночью спать надо, — заметил Марк, с аппетитом поедая кашу.
— Если бы мог заснуть. Так и лежал, — Ян вздохнул и тоже приступил к завтраку, смотря перед собой задумчивым взглядом.
* * *
