Страница 2 из 4
– Его я тоже помню. Забыть хочется другое… Впрочем, давай сейчас не будем об этом.
– Давай, – кивнула я, вспомнив, что пришлось пережить любимому. И это я еще не знала всех подробностей. – Тем более мы еще не договорили про наших королей. Ты говоришь, они стали бы то, не стали бы это… А что если точно узнать?
– Пойти к ним и спросить? – усмехнулся любимый.
– Нет, конечно. Но ведь у тебя… И у тебя тоже, кстати, но у Вилеона особенно, есть наблюдатели. Отправить их во все шесть королевств… пусть даже только в Монгерон и Гетодут, что-то да узнают.
– Наблюдателей мало, особенно в гилении. Да и королевских, таких, чтобы смогли выведать подобные секреты и самим при этом остаться нераскрытыми, тоже можно по пальцам одной руки сосчитать. Рисковать ими, не будучи уверенным, что это того стоит, я не буду. К тому же… – Мареон запнулся, и я его подтолкнула:
– Что? Договаривай! Или это военная тайна?
– Вообще-то да. Не то чтобы прямо военная, но государственная точно.
– Такая секретная, что и королеве знать не положено? – почувствовала я укол обиды.
– Королеве можно, – улыбнулся любимый. – Но ты не королева. Даже пока не гилена.
– Мне воплотиться в королеву? – буркнула я.
– Не надо, я пошутил. Да и тайна это такая, что ты должна догадаться сама.
– А если я не… – все еще ворчливо начала я, но тут и правда догадалась: – Ты хочешь сказать, что наши наблюдатели в шести королевствах и так уже есть?
– Ну конечно. Правда, они там не для того, чтобы узнать, кто роет под короля Заромара. Вернее, они там для того, чтобы узнавать все: как полезное для нас, так и потенциально вредное или подозрительное. Так что узнай они, что против меня что-то замышляется, уже бы доложили.
– Могли и не узнать. А оно замышляется.
– Могли. Но ситуация такова, и ее не изменить.
Мареон, завершив в гилении срочные дела, перевоплотился в короля и вернулся в столицу – там дел тоже хватало. А я решила задержаться здесь, хотелось поразмышлять в тишине, да и дворец гилена мне был ближе по сердцу, чем королевский – к тому я не успела толком привыкнуть.
Я вышла в дворцовый парк и стала прогуливаться по его посыпанным розовыми камешками дорожкам. Ходила и соображала, как удостовериться в том, затевают что-то короли против Вилеона, или нет. Хотя бы как-то узнать, кто именно из них отправил своих наблюдателей в Такудал – на одном потом было бы проще сосредоточиться.
Вдоль дорожек были расставлены большие вазоны из белого камня с красивыми, изумительно пахнущими цветами. Я залюбовалась одними – синие, как небо, они поднимались из земли на едином стебле, а потом расходились на отдельные стебельки и тянулись к настоящему небу ярким пышным соцветием. И тут меня осенило. Если представить, что цветы – это короли, которых пусть и не так много, то корень у них все равно один. Так же, как и корень нашей проблемы! Вместо того, чтобы собирать сведения по шести – или даже по двум – королевствам, можно все выяснить в одном только месте – на родине Вилеона. Наблюдателя, даже всего одного, нужно отправить туда, с наказом найти собирающих информацию шпиков. А узнать, кто их послал, – дело техники.
Я чуть было не помчалась искать перемещателя, чтобы срочно рассказать Вилеону о своей идее, но меня пригвоздила к месту новая мысль. Если и правда с наблюдателями такая напряженка, то ведь отправиться в Такудал могла бы и я… Ну а что? Я – воплоэна, могу перевоплотиться так, что буду серой мышкой, не привлеку ничье внимание. И я – актриса, смогу вести себя естественно, не вызывая подозрений.
Все бы хорошо, если бы не сразу несколько «но». Первое: Вилеон меня ни за что не отпустит, а удрать втихаря не получится, это очень далеко, только дорога туда-обратно займет уйму времени. Второе: по этой же причине не могу надолго все тут бросить – я все-таки королева. И тут же третье: скоро свадьба с гиленом, а я могу не успеть вернуться. Кстати, надо все же узнать, насколько это далеко и на чем туда можно добраться. Потому что перемещателя мне Вилеон точно не даст. Да и какой смысл просить, если он меня не отпустит в принципе. А без его приказа никто меня перемещать не станет – будь я хоть королевой, хоть владычицей морскою.
Но и оставить все, как есть, бросить эту затею я уже не могла. Потому что чувствовала, знала: любимому угрожает опасность! Этого уже было достаточно, чтобы я начала действовать. Но стоило помнить еще и о том, что Вилеон был теперь королем, а значит, опасность угрожала всему Заромару. Мне не нужна была слава спасительницы королевства, но если решая свою личную проблему я заодно решу и государственную – почему нет? Вдруг понравится.
Эх, вот бы я сама умела перемещаться! Смоталась бы по-быстренькому, все разузнала, любимому доложила, а там пусть дуется, пусть ругает – победителей не судят. Но воплоэнов-перемещателей не бывает. Или бывают? Как бы узнать, не вызывая подозрений?
Иногда получается, что когда решаешь какую-то задачу, подсказки выскакивают сами, порою там, где их не ждешь. Может, это знаки судьбы, а может, просто случайности, на которые и внимание-то обращаешь потому только, что об этом думаешь. Короче говоря, перед тем как отправиться в королевский дворец, я зашла попрощаться с Агашей, и застала у нее Юлиону.
Вернее, я услышала ее голос, еще не входя в комнату. Служанка жаловалась фейоне:
– Я вас с Усечкой очень люблю, днями бы с вами сидела. Но теперь, когда Анель стала королевой, я больше не ее служанка. Я вообще теперь служу сразу всем! Так, наверное, думает наш управляющий, Костомеон. Юлиона, поди туда, Юлиона, сделай то, Юлиона, принеси это. Но я же не Милонена, бывшая служанка его величества! Господин Вилеон привез ее с родины, она при нем чуть ли не с детства. Даже странно, что он не забрал ее в королевский дворец. Хотя вроде как звал, но та отказалась, привыкла, мол, к этому месту, не хочет на старости лет что-то менять и будет служить новому гилену, Мареону. Но скажу тебе, Ага, она хоть и старая, но такая шустрая, что и мне за ней не угнаться. Говорят, она бывает чуть ли не в нескольких местах одновременно! Так вот, я так не умею, пусть Костомеон сам скачет туда-сюда, если ему нужно. А я скоро стану служанкой госпожи Куреанны, будущей гилены, Анель обещала замолвить за меня словечко. Скорее бы!
Я помнила, что Юлиона не знает о воплоэнах, она была ответственной, трудолюбивой служанкой, одной из немногих местных, кого Вилеон, став гиленом, взял работать во дворец. Но будучи порядочной и доброй, она была все-таки простой женщиной, которую секреты перевоплощений, меняющие облик хозяева могли если не напугать, то вызвать растерянность, помешать работе. И Юлиону не стали посвящать в тайну воплоэнов. Для нее я-Анель и я-Анна были по-настоящему разными людьми. Как и Милонена, которая, тоже являясь воплоэной, была для нее лишь служанкой, шустрой настолько, что почти могла находиться в нескольких местах сразу.
Я уже взялась за ручку приоткрытой двери, как меня посетила внезапная мысль. А что если старая воплоэна и правда могла это делать? Ведь слухи не возникают на пустом месте, что-то под ними всегда есть. Вдруг Милонена использовала свой удивительный дар, чтобы лучше исполнять обязанности и буквально поспевать повсюду?
И все же я открыла дверь. Вошла, вежливо-отстраненно поздоровалась с фейоной и ее внучкой, скупо улыбнулась бывшей служанке:
– Это вы Юлиона? Наслышана о вас от ее величества. Меня зовут Куреанна, можно просто Анна. Вы согласны помогать мне, когда я стану гиленой?
– О, да, госпожа! – поклонилась служанка. – С радостью. Мы только что говорили об этом с госпожой Ага.
– Юлиона! – взмыла вверх и закружилась Агаша. – Не зовите меня госпожой, а то обижусь!
– Лучше обидитесь вы, чем меня накажет ее подвеличество за панибратское обращение к гостям.
– Я еще не подвеличество, – подняла я руки. – И никого не собираюсь наказывать, тем более за нормальные человеческие отношения.
– Я не человек! – подлетела ко мне феечка. – Ты же знаешь, Ан…
– ..на, – быстро вставила я, понимая, как собралась назвать меня сестренка. Не хотелось вводить Юлиону в ступор, она и так уже выкатила глаза:
– Ага! Вы называете ее подвеличество на «ты»?..
– Стоп! – вновь вскинула я руки. – Повторяю, я пока еще не подвеличество. Не нужно раньше времени так меня называть, сглазите. И ко мне можно обращаться на «ты», кроме разве что официальных приемов. А еще, Ага, ты больше человек, чем некоторые из бескрылых прямоходящих. Анель… в смысле, ее величество королева мне о тебе много рассказывала. А теперь, дамы, позвольте вас покинуть.
– Позволяю, – великодушно разрешила фейона.
Мне позарез нужно было встретиться и поговорить с Милоненой, бывшей служанкой моего мужа. Конечно, это могло кончиться плохо, в том смысле, что она расскажет Вилеону о нашей беседе на столь необычную тему. Тот сразу поймет причину моего интереса. Она ведь и впрямь лежит на поверхности: если Милонена, будучи воплоэной, могла перемещаться, то почему бы не уметь это делать и другим, в частности, мне? Может быть, я просто не умею, а она подскажет, научит. Но если об этом узнает Вилеон, учить меня будет он. Только не перемещению, а послушанию. Представляю, как он запаникует! Может быть даже приставит за мной тайную слежку. Или вообще открытую – скажет, что королеве положена охрана, и все тут. Конечно, переместиться можно и на глазах у охранников, но это уже будет выглядеть открытым неповиновением. Мне бы так не хотелось. Но и разговор со служанкой был очень важен. Поэтому я все-таки решила рискнуть.
Я оглянулась: не смотрит ли кто, куда направляюсь? И пошла уже было по коридору в нужную сторону, как вдруг замерла, огорошенная новой мыслью. Почему я только что оглядывалась? Да потому, что рассуждения об охране встрепенули мое подсознание: а что если та уже ко мне приставлена? Конечно, со стороны Вилеона было бы свинством об этом не предупредить, но он, погруженный в дела и проблемы, мог просто-напросто забыть или посчитал это само собой разумеющимся. Как бы то ни было, мне требовалось точно узнать, следят ли за мной.
Я шмыгнула в ближайшее ответвление коридора и стала выглядывать: появится кто или нет? Простояв минут пять, увидела лишь пару человек из прислуги. Конечно, это могли быть и переодетые охранники, но такой вариант выглядел уже откровенной паранойей. Скорее всего, если наблюдение и велось, то мой трюк разгадали и тоже спрятались – такое дело дилетантам не доверят.
Почему-то теперь я почти уверилась, что тайная охрана у меня все-таки есть. Как бы узнать не почти, а наверняка? В голову пришла новая идея. Я бегом бросилась прочь из дворца. Не оглядываясь, пронеслась по центральной дорожке парка, свернула на боковую, а потом, пробежав с десяток шагов, быстро прыгнула в кусты и, затаившись, присела. Осторожно раздвинула веточки и внимательно стала смотреть.
– Добрый день, Анель! – Раздавшийся над самым ухом голос заставил меня подскочить.
Я завертела головой, но никого не увидела. Вокруг были только кусты и небольшие деревья. Деревья! Ну конечно же! Как я могла забыть про необычных ученых, привезенных Вилеоном с далекой родины? Конечно же, теперь я разглядела, что все четверо – Каштан, Драцена, Яблоня и Липа – были здесь.
– Здравствуйте, – негромко сказала я. И охнула, когда до меня вдруг дошло: – А как вы узнали, что я Анель?! Я ведь…
– В другом обличье? – закончила за меня Драцена.
– Как бы да.
– Для нас как раз это сложнее понять, – подхватил Каштан. – Мы же видим не глазами, как вы. У нас их вообще нет. Мы, так сказать, зрим сразу в корень.
– И видим сейчас Анель, – добавила Липа. – Но как бы в другой кожуре.
– Хочешь яблочко? – встрепенулась Яблоня.
– Спасибо, не сейчас, – ответила я, чувствуя, как слюной наполняется рот. Ядреную кислость этих яблочек я запомнила навсегда, от одного воспоминания мозги прочистились. И очень кстати, тут же пришла в голову дельная мысль: – Так вы видите насквозь всех воплоэнов?
– Можно сказать и так, – качнулась драцена.
– Тогда вы, может быть, знаете, кто из них может перемещаться?
– Все могут, – сказала Липа. – Даже мы, хоть мы и не воплоэны.
– Все?! – подпрыгнула я. – И даже вы?.. А почему тогда я не умею?
– Умеешь, – удивленно промолвил Каштан. – Ты даже сейчас переместилась – вверх-вниз.
– Тьфу ты, я не то имею в виду. Не двигаться в принципе, а мгновенно перемещаться из одной точки в другую.
– Для этого есть перемещатели, – осторожно заметила Липа. – Разве я не права?
– А кроме них?
– Лично я не видела, – закачала Липа ветвями.
Остальные деревья тоже сказали, что подобного не припоминают.
– Но мы же сами перемещаемся… в смысле, передвигаемся, так себе, – заметил Каштан. – Дальше этого парка, считай, нигде не бываем. Так что наши наблюдения можно не брать в расчет. А ты почему спросила? И от кого прячешься? Кто-то за тобой перемещается?
– Прячусь от слежки, – созналась я. – Вряд ли кто-то за мной перемещается в том самом смысле, но мне захотелось проверить, не приставлена ли ко мне охрана.
– Зачем здесь охрана? – удивилась Драцена. – И дворец, и парк находятся под магической защитой, посторонние сюда не зайдут. И если бы к тебе приставили охрану, то сказали бы.
– Вы уверены?
– Безусловно.
– Можешь взять яблочки, – предложила Яблоня, – и угостить охранников, если приставят. Железо им пойдет на пользу.
Поблагодарив, я вежливо отказалась, подумав, что охранникам нужнее другое железо, остро заточенное. От этих же кислющих яблочек они лишь на какое-то время будут дезориентированы, что вряд ли можно назвать пользой в их суровой и опасной службе.
Итак, я получила кое-какие сведения, но они были явно неполными. Если с охраной я почти убедилась, что напридумывала лишнего, то насчет перемещений неперемещателей вопрос оставался открытым. Нужно было или рискнуть и сходить к Милонене, или забыть об этой идее вовсе. Но как такое забудешь, ведь это единственный шанс помочь мужу, не ставя его об этом в известность. Что, конечно, звучит не очень правильно, зато еще как правильно по существу. Во всяком случае я так считала, а к себе я обычно прислушиваюсь. Короче говоря, я решила рискнуть.
Хоть я больше и не думала, что за мной наблюдают, все-таки шла по коридорам дворца, оглядываясь через плечо. Слежки я не заметила, но вспомнила, что вообще-то наблюдение за мной ведется. Точнее, не совсем уж наблюдение в прямом смысле, но по крайней мере мое местоположение может в любую минуту определить Сашуля, ведь ее намагиченный «навигатор» в одной из жемчужин моей волшебной фенечки так и остался. Но это ладно, на всякий случай пусть будет, тем более даже если вдруг Вилеон заинтересуется, где я нахожусь и спросит у моей подруги, та не станет выяснять, в чьей я конкретно комнате, скажет просто, что в гиленском дворце, и вопрос будет снят.
С этими мыслями, немного себя успокоив, я подошла к двери комнаты Милонены. Занесла руку, чтобы постучать и подумала вдруг: а что я скажу? Зачем пришла? Вот так сразу и брякну: «Вы умеете перемещаться?» Как-то некрасиво, словно уличать собралась. А что еще сказать? «Ой, простите, я ошиблась дверью, переместите меня, пожалуйста, в другое место»? Вот почему я такая разиня? Нет чтоб сначала подумать, а потом уже делать! Впрочем, я еще ничего и не сделала, можно думать, сколько влезет.
Но я не успела.
– Здравствуйте, ваше величество, – услышала сзади.
Обернулась и увидела Милонену, она только возвращалась к себе. Настоящая воплоэна – узнала меня и в другом обличье! А сама на этот раз была собой настоящей – седая, худенькая, с морщинками на лице.
– Здравствуйте, – сделала я намек на поклон. Поклонилась бы и в пояс, мне не трудно, но этикет хитрая штука: порой переусердствовать – тоже поступить неприлично. Королевы, и даже гилены, не кланяются служанкам.
– Вы ко мне?
– Да вот, шла мимо, дай, думаю, зайду. – Ляпнула и внезапно придумала, как можно начать разговор: – Хотела высказать свое восхищение вашей игрой. Ловко вы меня обескураживали, воплощаясь в невест Вилеона!
– Ну, не в самих невест, а только в кандидаток, – улыбнулась Милонена. – Да и вы ведь быстро стали сомневаться. Но все равно спасибо, мне приятно. Только что же мы у двери? Не зайдете?
Я зашла. Комната была небольшой, но уютной и чистой. Служанка усадила меня в единственное кресло, сама села на стул. Предложила чаю, но я отказалась. И не придумала ничего лучшего, как сказать:
– Восторгаются не только вашими перевоплощениями, но и как вы управляетесь с делами. Недавно даже слышала, будто вы можете находиться сразу в нескольких местах.
Служанка засмеялась.
– Хорошо бы. Увы, так не бывает.
– Тогда, может, вы умеете перемещаться? Фигаро здесь, Фигаро там!
– Фигарон? – зарделась Милонена. – Откуда вы о нем знаете? Столько лет прошло. Я думала, мы хорошо скрывались. Он ведь женатый был…
– Да что вы!.. – завертелась я, чувствуя, что тоже краснею. – Я никому не скажу. Правда! Но вы умеете перемещаться?
– Нет, конечно, чего только не выдумают.
– Вот и я о том же: вы ведь воплоэна, а не перемещатель, – пошла я на очередную хитрость. И услышанное в ответ заставило пуститься вскачь мое сердце:
– Ну, вы знаете, у нас в Такудале жили воплоэны, которые умели и это. Но здесь таких нет, да и там было мало.
– А мои родные?! – выпалила я.
– Девочка моя, – грустно улыбнулась старая служанка, – я ведь и не знаю, кто они, твои родные. Сколько тогда воплоэнов полегло!
– Но они могли уметь перемещаться?
– Почему же нет, ваше величество? Что может один – может и кто-то еще.
Последняя сказанная Милоненой фраза запала мне в сердце. «Что может один – может и кто-то еще». Но раз так, почему этому «кто-то» не быть мной? И ведь имелся, определенно имелся шанс, что мои погибшие родные были как раз из тех самых воплоэнов, которые умели перемещаться! Другое дело, если бы служанка вспомнила их и сказала, что у них такой способности не было.
Мне очень хотелось попробовать переместиться, но как это делать я понятия не имела. Спросить бы у Гела, но тут было сразу два препятствия. Во-первых, они с Сашулей занимались сейчас возвращением из иных миров спасшихся воплоэнов. Даже когда бывали у перемещателя с находителем дни передышки, беспокоить Геламеона не хотелось. К тому же, и это было вторым препятствием, он бы сразу догадался, что дело тут нечисто, интересуюсь я неспроста. И пусть он не доносчик, но по долгу службы просто обязан был сказать королю о своих подозрениях. Нет, Геламеон не подходил для моего просвещения точно.
Решение нашлось быстро, как только собралась назад, в королевский дворец, приняв облик Анель и сменив платье. За мной, как всегда, прибыл влюбленный в меня кудрявый Перинеон. Залившись привычным румянцем, он церемонно поклонился и протянул мне ладонь. Но я, против обыкновения, не положила в нее руку.
– Подождите, мой друг, – улыбнулась я. – Вы не против, если мы немножко побеседуем?
– О чем? – испугался молодой человек, почти мгновенно из красного став бледным.
– Точнее, о ком, – сказала я. – О вас.
– Обо… мне?.. – пробормотал Перинеон, и я испугалась, не грохнулся бы он в обморок.
– Да, о вас, – поискала я глазами скамейку. – О вашей работе. Пойдемте, присядем, и я задам вам несколько вопросов, если вы не возражаете.
– Я не возражаю! Нет! – вспыхнули его глаза. – Расскажу все, что будет угодно вашему величеству.
Мы прошли и сели на деревянную скамью с вычурной чугунной спинкой. Я потеребила рукав черного камзола перемещателя, не зная, как начать разговор. И начала его с самого глупого вопроса, какой только можно придумать:
– Перинеон, вы ведь умеете перемещаться?
– Куда? – попытался вскочить он. – В иные миры – нет, я только…
Положив на его руку свою, я заставила его остаться на месте.
– В иные миры нам не надо, да я и не стану требовать от вас невозможного. Меня интересует перемещение вообще, в принципе. Что вы делаете для того, чтобы переместиться куда-то? Что при этом чувствуете? Каково это – перемещаться? Наверное, так удивительно и прекрасно!
– О, ваше величество! – одарил меня Перинеон восторженным взглядом. – Когда я переместился в первый раз, думал, что счастливее меня нет никого на свете!
– Как давно это было?
– В десять лет, раньше перемещаться запрещено, слишком опасно для неокрепшей детской психики. Ребенок может испугаться и случайно переместиться куда-нибудь в опасное место.
– Но вы с раннего детства знали, что у вас имеются эти способности?
– Конечно. Мой отец был перемещателем, дед был перемещателем, прадед… Все мужчины по мужской линии.
– А женщины? – подалась я к нему.
– Это не женское занятие, – с удивлением глянул на меня молодой человек.
– Я не спрашивала, были ли женщины вашего рода перемещателями, – довольно резко отреагировала я. – Меня интересует, умели они перемещаться в принципе?
– Мама как-то рассказывала, что баловалась, когда ей было лет двенадцать, пряталась в лесу от подруг, когда ходили по грибы: была тут – и уже нет. Кричит им: «Ку-ку!» от соседнего дерева. Они туда, а она уже сзади на сотню шагов: «Ку-ку! Ку-ку!»
– Аня Куку, – пробормотала я, уже почти наверняка поверив, что и я смогу так же.
– Что? – поднял брови перемещатель.
– Это я так, образно. Но вы не ответили, что делаете для того, чтобы переместиться?
– Вижу цель и стремлюсь к ней, – пожал плечами молодой человек. – Нужно хорошо представить то место, куда нужно переместиться, и как бы шагнуть к нему. Отец учил, что проще всего использовать какую-то хорошо узнаваемую, яркую деталь. Когда перемещаюсь сюда, я вспоминаю сам дворец, но как бы в общих чертах, а вот этот фонарь у входа, – нашел он взглядом магический шар-осветитель на столбе с ажурными литыми украшениями, – я представляю совершенно отчетливо.
– И шагаете? – спросила я.
– И шагаю. Главное при этом не сомневаться. Как не сомневаемся, когда идем по лестнице; мы ведь не думаем, что ступеньки нам только мерещатся.
– Хорошо, – сглотнула я, в горле почему-то пересохло. – Это если знаете место. А если нет? Если вам прикажут переместиться, скажем, в Дикие Земли?
– Зачем в Дикие Земли? – снова побледнел Перинеон.
– Ой, да я просто так, к слову, – махнула я рукой. – Никто вас туда не отправит, не бойтесь, да и зачем? Там лишь песок, камни и хищники.
– И люди, – тихо произнес перемещатель. – Очень плохие люди.
– Я и говорю: хищники, – кивнула я. – С разным количеством ног. Но я имела в виду не именно это место, а любое, где вы до этого не бывали. Как справляетесь тогда?
– Тогда я чаще не справляюсь, – очень тихо, опустив глаза, проговорил Перинеон. – Теперь вы меня прогоните, ваше величество?
– Почему я должна вас прогонять? – обалдело заморгала я.
– Потому что не умею то, что вам нужно.
– С чего вы взяли, что мне это нужно? Я не просила вас перемещаться в незнакомые места, просто поинтересовалась. Теперь поняла, что это невозможно. Все, вопрос снят.
– Это возможно, – чуть более громко, но по-прежнему не поднимая на меня глаза, сказал молодой человек. – Опытные перемещатели могут работать даже по описанию местности. Подробному, конечно, с деталями, как вам и рассказывал. Если есть рисунок – еще лучше. Главное, чтобы соблюдалась точность. Если художник что-то приукрасил, нарисовал то, чего нет, а перемещатель возьмет это за основу – быть беде.
– Все ясно, – положила я руку на плечо Перинеону, – спасибо. И срочно выбросьте из головы мысли о том, что вы мне не подходите. Я уверена, вы еще всему научитесь. И когда мне действительно понадобится переместиться на другой край Куроны, я достану картины нужного места, покажу вам, и мы отправимся в путь. Так ведь, друг мой?
– Не совсем, – опять залился перемещатель краской. – У Куроны нет края. Курона – это большой шар.
– Да что вы говорите? – ахнула я. – А почему мы с него не падаем?
– Я забыл… – побледнел молодой человек. И долго он еще собирается менять цвет? В глазах скоро зарябит. – Там какое-то припружение…
– Ах вот как? Курона – шарик на пружинках? Расскажу королю, пусть позабавится. А то ведь так и помрет, думая, что живет на плоском скучном блине.
– Не надо королю! – испугался Перинеон. – А вдруг я ошибся? Там не припружение вроде бы.
– Может, притяжение? – как бы случайно сказала я. – Будто этот шар нас всех к себе притягивает. Нет?
– Точно! – ахнул молодой перемещатель, глядя на меня так, словно я открыла ему смысл жизни. – Вы такая умная!
– Ну так королева же, – вздохнула я.
– Да-да! Простите, ваше величество! – вскочил со скамьи Перинеон.
Поднялась и я.
– Ладно, поехали домой, пока с Куроны не соскользнули.
А уже на другой день, сразу после завтрака, я вышла из дворца, чтобы начать эксперименты. Королевский парк был куда больше, чем гиленский, некоторые деревья были здесь такими же большими и могучими, как в настоящем лесу, разве что аккуратно пострижеными. Но я забралась в самый дальний уголок парка, где отыскала островок почти дикой природы: что-то вроде маленькой дубовой рощи, окруженной со всех сторон высоким, густым кустарником, через который я продралась с трудом, едва не порвав жакет.
Да, я специально оделась в свой любимый жокейский костюм: белая рубаха, зеленый жакет, коричневые брюки, красная шапочка с козырьком и мои любимые красные сапожки, которые снова сделал Моделяр. В этом наряде удобно было не только сказать на лошади, но и ползать по кустам, чем я сейчас и занималась. Конечно, по уму лучше бы ставить мои эксперименты на ровной местности, как раз, к примеру, на ипподроме, чтобы я лучше все видела, но, к сожалению, меня бы там тоже все видели лучше, а это в мои планы не входило. Я собиралась ставить тайные эксперименты, практически запрещенные, потому что узнай о них король, он бы запретил и меня вместе с ними. Ну, меня так, слегка, а насчет моих затей точно издал бы указ, запрещающий перемещаться неперемещателям под страхом ужасных кар. Может, я сгущаю краски, но предчувствие было очень сильным, а я привыкла доверять моему шестому чувству. Ну и конечно же, мои секретные опыты были посвящены именно перемещениям. И как раз неперемещателем, то есть лично мной.
Итак, я пробралась сквозь кусты и встала возле ближайшего дуба. Разумеется, это был не земной дуб, но дерево, имеющее много с ним общего, в частности, такие же узорные продолговатые листья и плоды, очень похожие на желуди, только без шапочки. Впрочем, на дуб я отвлеклась отчасти потому, что и самой было страшновато начинать то, что задумала. Мелькнула даже мысль: а может, ну его? Куда я лезу? Уж наверное, Виля поумнее меня и сам знает, что нужно делать. К тому же король, а я кто?.. Но тут же себе и ответила: «А ты – жена короля! Скоро из тебя получится аж полторы королевы, а тебе лишь бы ответственность на кого-то спихнуть!»
И я окончательно решилась. Тем более пока что я собиралась не в Такудал, а всего лишь к соседнему дубу. До него было с десяток шагов. Я пристально вгляделась в морщинистую темно-бурую кору, представила, что она совсем рядом от меня – и шагнула.
Бздыньк! Удар по лбу был таким оглушительным, что я рухнула навзничь. Прелестная картина, жаль не видела себя со стороны. Передо мной красные зайчики плясали что-то суматошно-радостное, в ушах звенело. Почему-то не удавалось сфокусировать взгляд. Наконец я поняла, что лежу с закрытыми глазами, и зайчики отплясывали не снаружи, а внутри. Медленно открыла один глаз, увидела высоко над собой зеленую крону, открыла второй, наконец-то сфокусировалась на той самой листве и потрогала лоб. Шишка расположилась строго по центру, словно кокарда. Оставалось придумать себе звание. Идиотка третьего ранга? Не, чего третьего-то? Первого!
Нет, ну правда, представила дубовый ствол перед самыми глазами и переместилась так, будто в нем вмонтирована подушка безопасности. И кто я после этого, если не идиотка?.. А потом я наконец осознала, что мысленно сейчас сказала, а до этого в реальности сделала. Я переместилась! Я смогла, небо меня разорви!
Сердце стучало в груди часто-часто, а в голове билась пойманной птицей мысль: «Теперь я сделаю то, что задумала! Помогу любимому так, что он не будет об этом знать! Спасу мужа, спасу короля, и никаких наград мне за это не надо, кроме одной: чтобы он жил и здравствовал. И меня, конечно, любил. Но не за какие-то заслуги, а просто так. Как и я его».
Честно признаться, мне захотелось тут же, немедленно отправиться в Такудал! И наверное еще совсем недавно Аня Куренина так бы и поступила: ломанулась сломя голову, а разбираться бы стала потом. Если бы осталось, кому – голова могла сломаться буквально. Не скажу, что сейчас я стала умнее в разы. Но все же на самом деле сделалась рассудительнее. В конце концов, как говорится, положение обязывает. Да и научили кое-чему произошедшие после возвращения с Земли события.
Короче говоря, перемещаться неведомо куда я сразу не стала. Хотя бы уже потому, что Такудал для меня и был именно таким, неведомым местом. Что я могла представить, чтобы туда переместиться? Ровным счетом ничего. А имелась возможность хотя бы что-то узнать? Скорее всего, да. Или осторожно повыспрашивать мужа… Не, это опасно, он умный, может насторожиться. Тогда разузнать у кого-то еще. Например, у той же Милонены. Хорошо, варианты есть, вернусь к этому вопросу чуть позже.
Еще одной причиной, по которой я нынешняя не стала бы пороть горячку, было то, что у меня не было достаточного для столь дальнего перемещения опыта. Я переместилась единственный раз, на десять шагов, да и то поздоровавшись с деревом лбом. Нужно было потренироваться еще!
Поднявшись на ноги, я намагичила с помощью жемчуга снимающую воспаление жидкость – прямо на носовой платок, который и приложила ко лбу. К счастью, такие незначительные повреждения как синяки и шишки можно было вылечить с помощью магии. Сломай я при столкновении с дубом нос, пришлось бы обращаться к лекарю. И попробуй объясни ему, каким образом королеве удалось нанести себе такое увечье! Нет, надо быть предельно внимательной и осторожной, а то из-за ерунды может рухнуть вполне теперь осуществимый план.
Разобравшись с шишкой, я стала высматривать новую цель для перемещения. Решила сделать еще один короткий бросок, но теперь без ущерба для здоровья. Выбрала дуб немного подальше, метрах в двадцати. Представила его рядом с собой, но не вплотную, с запасом. Как говорил Перинеон? Главное не сомневаться. Я и не сомневалась. Шагнула с желанием оказаться возле выбранного дерева… Ура-ура! На этот раз я очутилась в шаге от него, как и хотела.
Настал черед более серьезного испытания. Я решила переместиться ни много ни мало – к гиленскому дворцу. Вспомнила подсказку молодого перемещателя: он говорил, что сам дворец вспоминает в общих чертах, а магический шар фонаря возле парадного входа – отчетливо, и стремится как бы к нему. Я тоже очень хорошо помнила этот шар на красивом чугунном столбе, а потому закрыла глаза, увидела его мысленным взором и, пожелав очутиться рядом, сделала шаг.
– Что вы здесь делаете, ваше величество?! – услышала я испуганный крик Юлионы. – Вас же только что не было!
– Я была, – открыв глаза, быстро сказала я. – Я стояла за… вот этим фонарем, – ткнула пальцем на тот самый столб с магическим шаром.
– Но… я не видела… Он же тонкий.
– А я толстая?! – возмущенно воскликнула я, даже особо притворяться не пришлось. – Ну, знаете, не ожидала от вас таких комплиментов.
– Простите, ваше величество, – поклонилась служанка, – но…
– Оставьте, Юлиона, – отмахнулась я. – Где я еще, по-вашему, могла тут скрываться?
– А зачем вы вообще скрывались? От кого?
– От излишне любопытных особей, – буркнула я. – Скажите лучше, дома ли госпожа Ага?
– Ага, – кивнула Юлиона. – Где ей еще быть? Я-то тут. С кем она еще Усеньку оставит? Да и не пойдет ни к кому другому малютка, она только меня любит.
– Меня тоже, – ревниво заметила я.
– Вас она уважает. А меня любит.
– Какая Вы сегодня вредная, Юлиона! Что ни скажу – вам все не так.
– Простите, ваше величество, – снова поклонилась моя бывшая служанка. – Я сильно нервничаю. Мне кажется, я не понравилась будущей госпоже.
– Анютке, что ли?
– Графине Куреанне. Будущей ее подвеличество гилене Вилонара.
– Хотите, скажу по секрету? – подойдя ближе, шепнула я Юлионе.
– Да, – сказала она тоже шепотом.
– Анна мне рассказала о вашей встрече. Я ее еще не видела такой радостной. Как, говорит, мне повезло! Я всю жизнь мечтала о такой служанке. Да что там, говорит, мы с ней вообще, чувствую, подругами станем.
– Вы меня обманываете, – насупилась Юлиона.
– Вам не кажется, что вы переходите грань? – сдвинула брови и я.
– Прошу меня простить, ваше величество, но сказанное вами не похоже на правду. Мы с госпожой Куреанной и парой фраз не успели обмолвиться.
– А ей было достаточно этих пары фраз. Хотите докажу, что говорю правду? Она мне все пересказала. Как представилась вам, как спросила, согласны ли вы ей помогать, как вы ответили утвердительно, назвали фейону госпожой, та стала возмущаться, вы поспорили, потом Ага сказала Анне «ты», вы возмутились, Анна позволила так ее называть в неофициальной обстановке и попросила разрешения удалиться. Так было дело?
– Так… – изумленно заморгала служанка. – Но что же ей в таком случае успело во мне понравиться?
– Ваша принципиальность. Непосредственность. И верность долгу! – Я дернула подбородком и едва не щелкнула каблуками.
– Ох, тяжело мне с ней будет… – сделала странный вывод Юлиона.
Оставив в задумчивости служанку, я направилась к Агаше – открыться я могла только ей. А мне очень хотелось излить душу, посоветоваться, потому что как я ни храбрилась, ни хорохорилась, а все равно боялась того, что задумала. Нет, я бы не отказалась от своих планов, даже если бы фейона стала меня отговаривать, но если бы услышала слова поддержки, мне бы стало реально легче.
Агаша и Уся играли в прицепик. То есть, это Уся играла в прицепик, а ее бабушка – в буксирчик: взрослая фейона летала по комнате на высоте не более метра, крохотуля же, взявшись за ее ноги, висела, сомкнув зеленые крышки, и заливалась задорным колокольчиком:
– Высе, бубуська, высе! Хи-хи-хи! Ну сто ты так нисько? Высе! Быстлее! Есе быстлей! Хи-хи-хи-ии!
Увидев меня, Уся разжала руки и стала падать. Высота была слишком маленькой, чтобы я успела добежать и подхватить малютку. Агаша тоже спохватилась поздно и хоть тут же вошла в крутое пике, было ясно, что внучка коснется пола раньше.
Однако маленькая фея в дециметре от него раскинула крылья, затормозив этим падение, а потом замахала ими так быстро, что они превратились в зеленое облачко, и стремительно взвилась к потолку, о который и стукнулась.
Теперь уже моя названная сестра успела подхватить взвывшее тонкоголосой сиреной чадушко и опустилась с ним на стол.
– Ну ты ас! – выдохнула я, подойдя к фейонам.
– Я не а-а-ас! – плакала ушибленная летунья. – Я У-у-уся!
