– А чего же нет, есть у нас архив. Тебя какой год интересует, внучек?
– Год? Эээ… – Герман принялся вспоминать рассказ Вити.
– Может событие определенное? У нас же тут особо ничего и не происходит. Тебя что интересует то?
– Точно! Мне нужна информация про семью, что ж такое – то, как же фамилия их… двое сыновей у них еще было…
– Я поняла! Лаврентьевы тебе нужны.
– Точно, Лаврентьевы! А как Вы поняли?
– Я же говорю, у нас тут особо ничего и не происходит. Одни урожаи да не урожаи. И только про одну семью печатали все газеты в округе. – Женщина тяжело встала из-за стола. – Пойдем, внучек, покажу тебе архив. Бедные они, столько горя на одну семью. Вся семья сгинула, будто и не было их. А ведь приличная семья была, сыночки их сюда все время приходили. Ой, такие фантазеры были, не могу! Смешили меня, а я тогда только школу окончила.
Старушка, шаркая ногами, повела Германа по узкому и прохладному коридору. Они остановились возле серой металлической двери. Звон ключей раздавался эхом в пустоте и она отворилась. Пожилая женщина вошла внутрь и продолжила своё повествование:
– … А Ниночка какая была хорошая! Вот мужа смутно её помню… Это ж сколько воды утекло с тех времен, какой год – то стоял?
Старушка встала перед стеллажами с указателями временных отрезков периодических изданий. Она указала Герману на стремянку и велела ему влезать наверх.
– Так, дай – ка вспомнить! Школу я окончила в пятьдесят шестом и мальчуганы Лаврентьевых прибегали еще, а вот, когда мы со Степанычем свадьбу гуляли – их дом уже пустехонек стоял. А год это был шестидесятый! Точно, ищи период с 1955 по 1960.
Герман взобрался по лестнице и стал искать нужный период. Таблички были покрыты толстым слоем пыли. Поэтому ему пришлось сперва хорошенько испачкаться.
– О! Нашёл! – Герман тащил на себя большие и пыльные папки со старыми газетами. – Ого, тяжелые какие!
– Глаз – алмаз! Ты давай только не урони, а то потом не собрать будет.
– Постараюсь!
Герман решил не рисковать, поэтому спускал папки по одной. Сделав пять ходок, он сложил все бумаги на столе, что стоял в центре комнаты.
– Ну ты тут один справишься? А то бабушке еще надо передачу досмотреть.
– Думаю, справлюсь. Спасибо!
– Как закончишь – все папки на место, ключом вот этим закроешь и мне связку принесешь. Ты все понял, внучек? – старушка с прищуром взглянула на подростка. – Не набедокурь мне тут.
– Я все понял! Папки на место, ключи – Вам.
– А ты смышленый, я смотрю! Ну, все бабушка ушла.
За дверью послышались удаляющиеся шаркающие шаги библиотекарши. Герман взглянул на часы, у него есть еще максимум тридцать минут. Он принялся листать папку с газетами за 1955 год. Старушка была права, событий в поселке особо не было.
– "Приглашаем всех желающих на танцы в местный клуб". – Герман прочитал вслух один из заголовков и хихикнул. – А они умели уже тогда зажигать!
Перелистывая страницу за страницей, Герман дошел до конца папки. Следующая папка была за период 1956 года. Вдруг из коридора послышалось знакомое шарканье, и в дверях появилась улыбающаяся старушка с пучком. В руках она несла тот самый старый шарф из гардеробной.
– Давай закутайся!
Не успел Герман возразить, как старушка бережно закутала его в колючий шарф. Запах предыдущего хозяина теплого аксессуара ударил в нос.
– Спасибо, но не стоило.
– Не хватало еще тебе простыть тут. Ну, все бабушка ушла, сиди, занимайся, внучек!
Подождав пока шаги затихнут, Герман выглянул в коридор. Убедившись, что заботливой старушки нет на горизонте, он быстро стянул с себя колючий шарф. Шея и плечи жутко чесались. Герман положил шарф на стол и вернулся к просмотру старых газет. Папка с газетами за 1956 тоже не дала результатов. Герман достал третью папку, время было на исходе, мать могла позвонить с минуты на минуту. Он стал быстро перелистывать страницы, пока вдруг его взгляд не остановился на двух фотографиях под заголовком: "ПРОПАЛИ ЛЮДИ".
– "Пропали люди! – Герман стал быстро отрывочно читать статью. – 27 июня 1956 года ушли в поход и не вернулись… Нина Семёновна и Илья Георгиевич Лаврентьевы… Двое несовершеннолетних детей временно помещены в приют "Надежда"".
Герману стало не по себе от этой статьи. Он стал рассматривать женщину с мужчиной на фотографиях. Судя по датам рождения, указанных в статье, им обоим было слегка за тридцать лет. Они улыбались и ещё не подозревали о своей трагической судьбе. Что же с ними произошло? Какие страшные события разрушили благополучную семью и оставили их детей сиротами? Герман сфотографировал статью и обратил внимание на экранные часы. Прошел почти час. Он быстро сложил все папки и взобрался на стремянку. Вдруг он почувствовал, что папки выскальзывают из его рук и все их содержимое посыпалось на пол.
– Черт, черт, черт! Ну, не-е-ет, как же так!? – Герман спрыгнул с лестницы и выглянул в коридор, никого не было.
Он быстро начал собирать все папки с пола, пока библиотекарша не пришла на шум. Только Герман обрадовался, что газеты были сшиты, как одна из папок развалилась по пути наверх.
– Да ла-а-аднооо? Ты серьезно? Как мне это теперь собрать? – Герман ругнулся и начал собирать газеты за целый год. – Почему одиннадцать?
Мальчик стал крутиться, в поисках двенадцатой газеты. Он заглядывал под многочисленные стеллажи, пока, наконец, краем глаза не увидел виднеющийся газетный уголок под столом.
– Вот ты где! – Герман нырнул под стол. – А это еще что такое?
На главной странице газеты была напечатана крупная фотография мальчика десяти лет, под заголовком: "Беда не приходит одна".
– "Беда не приходит одна. Воспитанник приюта "Надежда" Лаврентьев Т.И. (дата рождения) не смог оправиться после череды трагедий в его семье… мальчик помещен в учреждение для душевнобольных". Какой ещё череды? Не понял.
Герман уселся на пол и стал быстро просматривать газеты, за период между пропажей Лаврентьевых старших в июне и переводом в психиатрическую больницу Тимофея в декабре.
И вот в октябрьском выпуске попался кричащий заголовок:
– "Трагедия приюта "Надежда". 17 октября 1957 года страшный пожар унес из жизни Лаврентьева Н.И. (17.08.1944г.р.)… Милиция и пожарная служба ведут поиски тела… По словам местного сторожа Похомова Э. А., Лаврентьев Н.И. вбежал в горящее здание, меньше чем за минуту до обрушения перекрытий второго этажа… Всё произошло на глазах у младшего брата Лаврентьева Т.И. (05.02.1947г.р.)… Мальчик находится в шоковом состоянии". – в горле Германа стоял ком, когда трагическая картина развернулась в его голове.
Он сфотографировал статью и поспешил все за собой убрать. Он оглядел комнату, убедившись в том, что все на своих местах.
– Я всё убрал на место. – Герман застал старушку за рабочим местом в читальном зале. – Спасибо Вам большое!
Герман положил колючий шарф на стол перед библиотекаршей. Старушка вздрогнула от неожиданности.
– О, а я и забыла про тебя, внучек! Убрал? Молодец, я потом проверю все, сейчас самое интересное начнется! – Старушка ткнула пальцем в экран маленького, пузатого телевизора. – Нашел, что искал?
– Да вроде! Раньше как-то плохих новостей было меньше.
– Времена такие были. Раньше народ любил хорошие новости, это сейчас всем страсти подавай да скандалы. Тьфу, одна жуть по телевизЕру.
"Ну началось!" – мысленно ругал себя Герман. – "Сказал спасибо и вали, кто тебя вечно за язык тянет?"
– Ой, извините, мне мама звонит. Наверное, потеряла уже. – мальчик моментально нашел выход из ситуации. – Мы с ней договорились встретиться. Спасибо Вам еще раз!
– Ну беги, беги, внучек! – бабушка проводила Германа взглядом. – Какой хороший мальчик, воспитанный.
– Митрофановна, ну сделай потише, в самом деле! – к библиотекарше обратился один из шахматистов.
– Тише там! Тишина должна быть в зале! – грозно прикрикнула старушка, делая погромче телевизор.
– Ой, Саныч, бесполезно! Сейчас Лидка уснет, мы сами выключим. Ходи пока давай! – сказал второй шахматист.
Герман выскочил из здания библиотеки и на ходу записал аудиосообщение в беседу "Группа":
– Через час встречаемся в убежище! Новость с пометкой “молния”.
Он перебежал дорогу и направился к автомобилю матери. Рядом, конечно, еще никого не было. Герман сразу сообразил, где ему искать свою мать.
– Ма-а-ам! – Герман увидел свою маму через витрину все того же магазина одежды. Он вопросительно развел руками, желая ускорить процесс скупки, как ему казалось, бесполезных вещей.
– Уже полчаса прошло что ли? – Катя пыталась взглянуть на часы, но ворох вещей в руках, ей не давали этого сделать.
Герман закатил глаза и жестом показал, что ждёт её возле машины. Ему не терпелось поделиться найденной информацией с друзьями.
***
– Что за спешка? – к убежищу подъехал Глеб.
– Я Вам сейчас такое покажу! – Герман уже ждал друзей в назначенном месте.
Следом подъехали и брат с сестрой.
– Что случилось? – Варя спрыгнула с велосипеда.
– Открывай скорее, внутри все расскажу и покажу! – Герман принялся искать нужные фотографии в галерее своего телефона.
Глеб стоял позади Германа. И так как он был немного выше его, смог разглядеть некоторые личные фотографии друга.
Наконец, Герман нашел фотографию первой статьи и передал телефон в руки, рядом стоящего Глеба.
– Это просто бомба! Витя, ты это точно оценишь! – Герман подмигнул Вите.
– Заинтриговал, так заинтриговал! – Витя вошел последним в убежище и запер дверь.
– Глеб, покажи ребятам! – Герман победоносно расселся в кресле в ожидании расспросов друзей, как ему удалось собрать столько информации.
Глеб ловким движением руки сменил фото статьи на личную фотографию Германа, где он напрягал бицепс перед зеркалом. Глеб, еле сдерживая смех, передал телефон Варе.
– И? Нам нужно это как-то прокомментировать? – глаза Вари расширились.
– Ты ещё спрашиваешь? Вы просто обязаны это прокомментировать! – ухмыльнулся Герман.
Варя передала телефон Вите, который моментально выпучил глаза от увиденного:
– Эй! Я не понял! А почему это именно я, по твоему мнению, должен это оценить?
– Ну как? Ты же в теме! – интенсивными движениями бровей Герман стал намекать на причастность Вити к истории Тимофея Ильича.
Витя выпучил глаза на друга, не разделяя его позитивного настроя. Герман ожидал совершенно другой реакции своих друзей.
– В какой такой теме? – Вите было не до шуток, его голос переходил на фальцет.
Глеб держался из последних сил, чтобы не засмеяться, глядя на всю комичность ситуации.
– И много у тебя это времени заняло? – начал расспросы Глеб.
– Примерно час.
– Мощно. – смех вырывался из Глеба.
– Я ничего не понимаю. – Варя опять взглянула на фотографию и показала экран Герману. – И вот ради этого ты нас выдернул из дома?
– Что? – Герман чуть не упал с кресла. – Это… Нет… Это откуда здесь? Блин.
Глеба прорвало, и он начал смеяться до слез.
– Ну, ты, Герыч, мощный вообще такой, опасный!
Герман выхватил из рук Вари телефон. Его лицо полыхало от ощущения стыда, руки дрожали.
– Глеб, это ты что ли подстроил? – Герман кинул в него свой рюкзак. – Ты не имел права. Это же личное.
– Воу, воу, воу! Полегче, дружище! – Глеб не успел увернуться, и рюкзак прилетел ему в спину. – Ты просто такой важный приехал, вот я и решил немного разбавить твой пафос.
Варя и Витя стояли в стороне и не понимали сути завязывающегося конфликта.
– Мне может кто-нибудь объяснить, что же всё-таки здесь происходит? – не выдержала Варя, встав между Глебом и Германом.
– Ты что обиделся что ли, Гера? – Глеб глупо улыбался. – Ну, смешно же вышло!
Герман выслал три фотографии, сделанные в библиотеки, в общую беседу с друзьями и вышел из убежища. Его наполняла ненависть к Глебу. Он глубоко дышал через ноздри, зубы были плотно стиснуты. Он ничего не слышал вокруг, только смех Глеба звучал в его голове. Не оборачиваясь на зов друзей, Герман встал на скейтборд и покатил в направлении дома.
– Глеб, зачем ты это сделал? Ты бываешь таким редкостным… – не стала продолжать оскорбительную фразу Варя.
– Да уж, Глебыч, некрасиво вышло. Смешно – не спорю, но обидно. – Витя открыл фотографию, полученную от Германа.
– Да ну Вас! Хотел как лучше. – Глеб сел на кресло, достал телефон из заднего кармана и открыл общую беседу.
Ребята, молча, всматривались в фотографии, пересланные Германом. Первым заговорил Витя.
– Ого! Этого нам дедушка не рассказывал.
– Какой кошмар! Мне деда Тимоху даже жаль теперь. – грустным тоном добавила Варя.
