С этими словами рыжеволосый юноша приблизился к едва заметному колодцу, который был прикрыт плоским и совершенно гладким круглым камнем. По бокам его росла высокая трава, удачно маскировавшая проход. Казалось, западным колодцем давно не пользовались, и он, заброшенный и покинутый людьми, от безысходности завел дружбу с полевыми растениями. Плита, закрывавшая проход, была темно-коричневого цвета, что делало ее практически неотличимой от песчаных островков, которыми изобиловал здешний ландшафт.
Тем временем Алан достал из своей сумы маленький драгоценный рубин, по форме напоминающий ромб.
– Ты не думай, школяр, я не богач, – хмыкнул Алан, проследив за удивленным взглядом Артура. – Это ключ, – с этими словами он прислонил камень к еле заметному отверстию в плите, напоминавшему небольшую трещину. Вдруг послышался неприятный скрип, какой издают обычно несмазанные телеги, и плита стала гостеприимно отодвигаться в сторону.
– Добро пожаловать в прекрасный град Кагилу, господа путешественники, – шутливым голосом провозгласил Алан, указывая рукой на открывавшийся проход.
Глядя на эту глубину, развертывающуюся у них под ногами, Артур почувствовал легкое головокружение. Слишком живы еще были у него воспоминания о мрачной пещере, где остался отец с Вингардио.
– Тэнка, давай пропуск. Внизу будут часовые, они церемониться не любят. Я пойду первым, вы за мной.
Тэнка протянула ему какую-то заскорузлую бумажку, и Алан, бережно положив ее к себе в карман, начал спускаться по каменной лестнице. Артур пошел следом, а замыкала шествие Тэнка.
Когда ребята только начали спускаться, клипсянину показалось, что колодец освещается красноватым, заходящим над равниной солнцем. Однако вскоре сделалось очевидным, что вовсе не солнце является главным источником освещения под землей. Гладкие стены колодца, отполированные до блеска, казалось, были выкрашены в бордовый, цветочно-желтый, серебристо-сиреневый, горчичный цвета. Однако они не только были цветными – от них еще исходило мягкое свечение, и казалось, будто за своими массивными стенами они заточили само солнце. Преломляясь и смешиваясь между собой, как в камере обскура, эти цвета окрашивали стены волшебной светящейся краской, подобно самым искусным художникам. Артуру чудилось, будто он спускается в неведомую сказочную страну, которая поражает изобилием красок и света, несмотря на отсутствие солнца. Сама радуга отпечаталась на стенах подземелья. Впрочем, спустя какое-то время эта неописуемая красота начинала становиться надоедливой; краски больно резали глаза, мешая рассмотреть дорогу.
А тут тоже было чем восхищаться. Лестница, по которой они спускались, дышала стариной. Она поражала своей великолепной мастерской кладкой, изящной формой и удобными ступенями. Все было задумано так, чтобы ноги не скользили на гладкой поверхности; вероятность неудачного падения была сведена к минимуму. На каждом камне умелые мастера вырезали красивые узоры и какие-то инициалы, которые не повторялись ни на одной ступеньке. Возможно, то были имена самих мастеров, которые приложили руку к этому великолепию. При одном даже только взгляде на эту изящную витиеватую лестницу можно было понять, что Кагилу – город отнюдь не посредственный, а напротив, достойный звания одного из величайших рукотворных чудес.
С любопытством глазея по сторонам, Артур даже как-то не заметил, что уперся прямо в спину Алану, который почему-то замер на месте как вкопанный. Свет, исходивший от камней, причудливо окрашивал лицо рыжеволосого юноши, которое, несмотря на комичные оттенки, выражало сильную тревогу. Можно было даже подумать, что Алан побледнел, хоть это и не было заметно на первый взгляд.
– Отойди чуть назад, – грубо приказал Алан, и мальчик в недоумении подчинился.
– Что случилось? – с любопытством спросил он, тщетно всматриваясь вперед через плечо Алана. Но лестница делала крутой поворот, и Артуру ничего не было видно.
– Тэнка… ей нельзя сюда, – пробормотал сквозь зубы проводник, и Артур наконец смог понять причину, по которой они так внезапно прекратили свое продвижение.
Чуть ниже, там, где заканчивался колодец и начинался сам город, стоял стражник, прислонившись к светящейся стене. Расслабленная поза и чуть опущенные плечи могли говорить о том, что мужчина, за неимением посетителей, небрежно заснул на своем посту. Однако что-то в его позе было противоестественным, и Артур даже сперва не понял, в чем дело. Присмотревшись же повнимательнее, мальчик с ужасом обнаружил, что человек этот, по всей видимости, мертв. Ни одно живое существо не смогло выжить, если бы его голова развернулась под таким углом. Похоже, что у несчастного была перебита шея.
Алан какое-то время находился в оцепенении, в ужасе глядя перед собой, затем он резко развернулся к Артуру.
– Не дай Тэнке…
– Что там опять стряслось? – недовольно буркнула девочка, показавшись на несколько ступеней выше от ребят. – Что вы шепчетесь? – ее обиженный голос как-то слишком звонко прозвучал в пещере и эхом отозвался в ее сводах.
– Тише! – шикнул на нее Алан вне себя от увиденного. Но проводник опоздал с предупреждением. Девочка заметила охранника и вскрикнула так, что Артур на мгновение подумал, что стены колодца не выдержат такого звука и обрушатся прямо на своих незваных гостей.
– Что тут происходит? – уже шепотом перепросила Тэнка, и этот шепот выглядел еще более ужасно и противоестественно, чем крик.
– Похоже, что… Что на город напали, – предположил Алан, в волнении облизав губы. Надо отметить, что этот храбрый малый в своей еще недолгой жизни сталкивался со многими неприятностями, но именно сейчас, когда прямо на него в упор смотрела мертвая голова часового крупнейшего города людей, ему стало нехорошо. – Может… Может, нам не следует заходить внутрь? – тихо и как-то неуверенно сказал Алан Воришка, но в ответ ему было дружное «нет». Тэнка переживала за родителей, а Артур, конечно же, надеялся не найти здесь Диану, так как по всему было видно, что ей сейчас куда лучше оказаться в любом другом месте, но только не в этом злополучном городе.
– Просто… Идти вперед, вы понимаете… Это может быть слишком опасно. Мы не знаем, что убило часового, но вдруг мы сейчас с этим столкнемся? – опять забормотал Алан. Надо отметить здесь, что его поведение было вызвано отнюдь не доводами разума. Бесстрашный рыжеволосый юноша имел одну неприятную слабость: он страдал клаустрофобией. Представить хоть на секунду возможность оказаться под землей в замкнутом пространстве лицом к лицу с непредвиденными опасностями – одна только эта мысль повергала Алана в совершеннейший ужас.
– Надо посмотреть, что с часовым, – предложил Артур и, превозмогая отвращение, приблизился к почившему навсегда стражнику.
Это был мужчина лет сорока, облаченный в доспехи, которые для красоты были игриво украшены драгоценными камнями. Его голова небрежно откинулась в сторону, словно тело неожиданно усомнилось в ее надобности. Лицо несчастного выглядело смиренным и покорным своей судьбе, оно не выражало печали или страха. Казалось, сама смерть перед тем, как унести его душу, спросила его позволения, и он согласился без малейшего ропота.
Признаки тления не затронули беднягу, но виной тому была, возможно, довольно низкая температура в колодце. Мужчину могли убить когда угодно, и сложно было определить точный срок, не имея достаточных медицинских познаний в этой области.
– Выглядит так, словно совсем недавно умер, – прошептал Алан побелевшими губами. Он продолжал неотрывно смотреть на мертвеца, будто в этом был какой-то мистический смысл, доступный только ему одному.
– Пошли, – скомандовал Артур, и Алан послушно двинулся вслед за ним, словно их роли поменялись в этот момент, и ученик Троссард-Холла неожиданно сделался новым проводником.
Часовой стоял перед каменным сводом, который являлся своеобразным входом в подземелье. Когда Артур ступил внутрь, его глаза были ослеплены еще более сильным свечением, исходившим от стен, которые, казалось, были выложены драгоценными камнями.
Убранство города было прекрасным. Разноцветные пещеры, разные по величине, были нанизаны одна на другую, и, издалека обозревая эти туннелеобразные проходы, создавалось впечатление, что смотришь на яркую радугу, только появившуюся после дождя. Сталактиты и сталагмиты, сформированные естественным путем, служили жителям города украшениями и декорациями для подземных улиц. Из них местные мастера формировали прекрасных животных: большие камни явились подспорьем для создания красивых оленей, стоявших рядом и любовно переплетавшихся рогами, маленькие полевые зверьки, похожие на хомяков и сусликов, были сделаны из камней поменьше. Некоторые сталагмиты мастера превратили в настоящие сады – с яблонями, декоративными деревьями, цветами – короче говоря, во все то, что так восхищает наш взор на земле. Можно даже было понять в какой-то степени нежелание кагилуанцев покидать свой город. Конечно, он находился под землей и, возможно, не отличался благоприятным климатом, но при этом – как же он был прекрасен!
Артур шел вперед, очарованный этим местом так же, как он когда-то восхищался Беру. Главное отличие человека от животного – это то, что он не приспосабливается под среду обитания, меняя оперение или сбрасывая шерсть. Человек старается все переделать под себя, чтобы ему было удобно жить, не меняясь самому. И подобные великолепные города лишний раз показывали, насколько человек способен изменить мир вокруг себя.
Впрочем, подземелье только в первые минуты очаровывало своим роскошным убранством. Внешняя красота не могла затмить той тревожной обстановки, которая была навеяна встречей с мертвым стражником, а также неприятной пустотой подземных улиц. Кагилу был неприветливо молчалив, словно находился в ожидании чего-то страшного, и шаги путников звучали здесь звонко, отражаясь гулким эхом от сводов, немного дико и странно. Пришельцы казались лишними в торжественной обстановке почившего города, который отчего-то растерял всех своих жителей.
– Ты идешь не туда, – заметил Алан, который наконец-то овладел собой. – Нам нужно брать правее.
– Иди первый, – предложил Артур.
– Я не знаю, стоит ли нам подходить к ее дому, – шепотом произнес Алан, когда поравнялся с юношей. – Здесь произошла какая-то ужасная трагедия, и я сомневаюсь, что мы… э-э-э… найдем кого-либо в живых…
Но предупреждение это было напрасным, так как Тэнка обогнала ребят и решительно устремилась вперед по длинным витиеватым коридорам. Она никого не слушала, ибо ею двигало желание увидеть родителей в целости и сохранности.
– Подожди, сумасшедшая! – в отчаянии крикнул Алан, но девчонка, не слушая его, уже неслась по давно знакомым ей проходам.
– За ней! – воскликнул Алан и побежал следом. Путешественники в данный момент пересекали проходные пещеры – чьи-то своеобразные жилища и одновременно улицы города. Эти пещеры были обставлены довольно лаконично, так как лишь немногие из бедняков могли позволить себе вещицу, более или менее украшавшую их скромный быт. Порою на стенах мелькали картины, написанные самими же жителями. Иногда встречались красивые предметы, вырезанные из камня. У каждой пещеры имелись круглые окошки, не закрытые занавесками, и проемы побольше, что служили дверьми. В некоторых пещерах потолок был так низко, что приходилось наклоняться, в других же, напротив, можно было стоять вполне комфортно, выпрямившись во весь рост.
Среди мелькавших комнат Артур узнавал гостиные, столовые и кухни. Залы были обставлены весьма скудно, но, тем не менее, их назначение легко угадывалось по разбросанным предметам. За все время своего продвижения ребятам не встретился ни один человек, который мог бы хоть сколько-нибудь объяснить произошедшую здесь трагедию.
О том, что это была трагедия, мальчик не сомневался ни на секунду. Сами стены, подпиравшие город, стенали от боли.
И вот, наконец, перед друзьями возникла пещера, где когда-то жила семья Тэнки. Девочка уже скрылась в одной из многочисленных комнат этого большого зажиточного дома. О том, что пещера принадлежала богатым людям, говорили драгоценные украшения на внешних стенах. Оконные проемы здесь были закрыты деревянными ставнями, и даже кованая дверь в этом странном пещерном доме присутствовала.
Ступив в первую комнату, Артур поразился красоте внутреннего убранства. Тут стояли резные медные сундуки, по которым были аккуратно разложены вещи и предметы обихода. Гостиная была украшена столами с красивыми каменными стульями, чьи спинки были вырезаны в виде морды какого-то дикого животного, не то волка, не то лисицы. Стол вальяжно разместился на четырех столбиках, которые также представляли собой лапы каких-то диковинных зверей. Шикарные комоды из темного дуба, расписные ковры на полу и на стенах с рисунками единорогов, резвившихся в лесу, дополняли образ этой роскошной пещеры. Стены в доме были темными, освещался только потолок, вследствие чего в комнатах не рябило так сильно в глазах, как на улицах города.
Тэнка сидела на стуле, положив голову на руки.
– Никого не нашла, – глухим безжизненным голосом произнесла она, и Артур, глядя на потухшие карие глаза смешливой девчонки, не узнал ее. Сейчас это была маленькая старушка.
– А отец… Кажется, с ним что-то случилось, – добавила Тэнка все тем же голосом и протянула ребятам какой-то лист.
Кагилуанцы писали на бумаге, используя вместо чернил разведенный древесный уголь. На листке, который Тэнка показывала ребятам, этим самым углем было начертано послание. Сложно было понять, кому оно адресовано; письмо являлось скорее посланием всем и в то же время никому. Как потом понял Артур, записи принадлежали матери Тэнки, Лейланде.
«В Кагилу начались волнения. Люди посходили с ума, а рудокопы просто озверели. Мы старались не покидать дома, чтобы не участвовать во всеобщем сумасшествии, но на днях нас вынудили примкнуть к одной из группировок. Я осталась дома, а мой муж так и не вернулся. Я слышала звуки резни и боюсь, что он вряд ли когда еще переступит порог родной пещеры. Половина жителей погибла от рук своих же соседей. Я не понимаю, что происходит, и мне страшно за детей. Завтра мы постараемся выбраться из города, но, по слухам, восточный колодец уже завалили. Боюсь, сейчас даже у армутов спокойнее, чем в родном доме…»
Страшными были эти письмена женщины, которая в нескольких фразах смогла передать весь ужас случившейся трагедии. Ужас, но все же не то, что на самом деле произошло. Непонятным был тот факт, почему одни жители города стали нападать на других. Какая воля побудила мирных кагилуанцев совершить подобное зло?
– Мы должны дойти до озера, – предложил Артур. Он хотел осмотреть весь город, хоть и смутно предчувствовал, что ничего хорошего увидеть ему не придется.
– Я останусь здесь, – уставшим голосом проговорила Тэнка.
– Нам лучше не разделяться, – возразил Артур. Ему было ужасно жаль подругу, но он не хотел это показывать. Ему было известно, что жалость только угнетает дух, а сейчас им всем надо быть сильными и готовыми к любым неприятностям.
– Хорошо, – безразлично подчинилась Тэнка и вяло побрела за ребятами. Она слабо понимала, что происходит и что ей следует делать. Было очевидно, что остаться в Кагилу она уже не сможет ни при каких обстоятельствах.
– Алан, где озеро? Мы должны выйти к нему, – попросил Артур, сам не зная, что он желает увидеть.
– Что ж, пошли, – ответил проводник уставшим безвольным голосом. Ему также не хотелось ничего предпринимать.
Ребята вышли на главную улицу города. Это был огромный длинный туннель, по обе стороны которого виднелись фасады неуклюжих кособоких домов-пещер. Рядом с каждой постройкой местные мастера вырезали из камня деревья, чтобы вид улицы напоминал жизнь на поверхности, вне подземелья. Наверное, в былые времена главная улица города была оживлена беспечными прохожими, черномазыми трудягами-рудокопами и веселыми ребятишками, но сейчас она будто издевалась над своими неожиданными гостями, которые так беспардонно посмели нарушить ее безмолвное одиночество.
На некоторых мраморных деревьях висели плоды из камней агата размером с кулак, что наверняка раньше выглядело богато и благородно, ведь они отдаленно напоминали гранаты. Однако сейчас их неестественный ярко-красный цвет вызывал лишь негативные эмоции – он действительно ужасал, ведь казалось, что плоды до краев наполнены кровью. Были здесь и кустарники пониже, и даже фонтаны, которые сейчас уже не функционировали. Некоторые пещеры оформлялись кагилуанцами на манер лавочек и магазинов – у них отсутствовала передняя стена, и можно было увидеть каменные прилавки. На полочках лежала всевозможная снедь, которая, судя по всему, уже начала портиться, несмотря на прохладу.
Кстати, на центральной улице отчего-то было теплее, чем в колодце, где ребята нашли тело мертвого стражника. Еда, которая здесь находилась в изобилии, не внушала желания ее отведать. В своеобразных мясных лавках в беспорядке валялись беловатые склизкие личинки просперитей, источавшие невообразимый смрад.
Создавалось ощущение, что Кагилу продолжает в какой-то степени жить, но уже самостоятельно, без непосредственного участия горожан. Чудилось, что сейчас из-за угла вылетит призрак и нападет на испуганных и расстроенных путников.
– Скоро выйдем к озеру, – предупредил Алан, когда они миновали главную торговую улицу и опять стали идти через проходные дома. Артур услышал эти слова, но странное дело: еще до того момента, как Алан их произнес, мальчик каким-то немыслимым образом почувствовал, что они приближаются к озеру. В его душе взвились отголоски прошлого, чего-то знакомого и неприятного. Сердце сжалось, и какой-то дикий, неконтролируемый страх овладел всем его телом.
А потом появилось странное, плохо поддающееся описанию, острое желание идти вперед. Оно как бы манило и подталкивало его, сулило необычайные наслаждения и неизведанные ощущения. Однако же, несмотря на эту манящую силу, мальчик чувствовал в своем сердце, что правильным будет собрать в кулак всю волю и не поддаваться сладкому зову. Иногда мы очень многое оправдываем своими неконтролируемыми желаниями и считаем, что не поддаться им было нельзя, ибо это противоречит нашей природе. Но сильные духом люди знают, что наша воля сильнее любых страстей мира, и если однажды вы сами захотите сказать «нет» какой-нибудь пагубной привычке, то, поверьте, вы от нее избавитесь.
Артур не осознавал еще вполне эту мудрость, но сердце подсказывало ему правильные действия. Сопротивление, которое он выказал по отношению к этому сладкому призыву, совершенно лишило его сил. Юноше стало так плохо, что он в изнеможении остановился, прислонившись к одной из пыльных стен. У него закружилась голова.
– Я.… не могу, – прошептал Артур тихо и жалобно. Алан и Тэнка не проявили ни малейшего участия; более того, они даже не обернулись в его сторону, а продолжали устремляться вперед, словно ведомые какой-то непостижимой, нечеловеческого происхождения силой.
– Стойте, – слабо пробормотал клипсянин, не имея в себе достаточно сил произнести это более убедительным голосом. Действовать нужно было быстро, и мальчик, превозмогая ужасную слабость, схватил с земли первый попавшийся камень и кинул его в сторону Алана. Камень больно ударил проводника по ноге, и тот в недоумении остановился. Он словно какое-то время размышлял, откуда мог прилететь этот осколок мрамора, который причинил ему такую боль. Затем он перевел взгляд на Артура, и глаза его неестественно помутнели.
– Это ты, да? Ты! – Эти фразы Алан с ненавистью исторгал из своей глотки и представлялось, что они принадлежат вовсе не ему, а другому, неизвестному чужаку, но по какой-то немыслимой причине эти слова помимо воли выходили именно из его рта. А потом случилось совсем невероятное: проводник медленно достал из-за пазухи кривой нож.
– Очнись, очнись! – в волнении шептал Артур, но тщетно.
– Кто ты вообще такой? – распалял себя Алан. Его рыжие волосы разметались по плечам, а глаза горели огнем ненависти. – Появился невесть откуда и неизвестно, куда идешь. В то время как другие должны вкалывать в поте лица ради какой-то там ничтожной ветки! Я не верю тебе, не верю, что ты ищешь своих друзей. Ты не тот, за кого себя выдаешь! Ты – ме-е-ерзость! – во весь голос кричал обезумевший юноша, а его выкрики эхом разлетались по пещерам.
Все эти слова напоминали бред, и действительно, Алан будто постепенно сходил с ума. Взметнув своей рыжеволосой гривой, в несколько громадных прыжков он подлетел к Артуру и хотел было ударить того ножом, и даже успел замахнуться, но между ними неожиданно встала Тэнка, загораживая собой мальчика. Смелая девчонка была в страшном гневе, ее глаза метали молнии, и в этот самый момент она вдруг стала женственной и вместе с тем прекрасной. Девушка была готова пожертвовать собой ради того, кого она любила. Эта жертвенность остановила Алана и как-то мгновенно привела его в чувство.
Еще минуту рыжеволосый юноша с недоумением смотрел на свой нож, не понимая вполне, как это страшное орудие оказалось у него в руках, когда должно бы висеть на поясе. Потом он перевел испуганный, почти детский взгляд на своих друзей и умоляюще произнес:
– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Что вообще тут творится?
– Назад, быстрее, – сказал Артур, и ребята, чуть не падая от слабости, кинулись обратно на главную улицу. Только когда беглецы миновали несколько проходных домов, Артур ощутил, как голова просветляется, а силы восстанавливаются.
– Прости меня, школяр, – виновато проговорил Алан. – Я, право же, совсем не понимал, что делал. Безумие какое-то, честное слово!
– Я знаю, – ответил Артур. Мальчик теперь знал и еще кое-что. Голоса в школе имели то же происхождение, что и это зло, разлившееся по пещерам подземного города Кагилу: необъяснимая ярость Алана и реакция Тина на слова, произнесенные Артуром на неизвестном языке в спальном домике, были слишком похожими. У них был один источник, и это вдвойне опечалило его. Дела оказывались совсем плохи. Чем быстрее он доберется до Беру, тем лучше.
От осознания того, что они могли уже быть на полпути к столице, у Артура сжалось сердце. Где-то его ждали друзья, ждала и Диана, а он здесь и по чьей вине? Его глаза заметались, ища виноватого, и взор его упал на Тэнку, глупую капризную девчонку, увязавшуюся вслед за ними.
– Я был бы уже в Беру, если бы не ты! – зло сказал юноша, чувствуя, как желчь изливается из него и заставляет говорить гадости. Тэнка удивленно посмотрела на Артура, но ничего не сказала. Она была слишком слаба, чтобы как-то на это реагировать.
– Слышишь? Я был бы уже с Дианой! Зачем ты только напросилась с нами? Сидела бы в своей деревне! Из-за тебя, да, именно из-за тебя мы застряли в этом отвратительном городе! Ты во всем виновата! И как ты вообще могла думать, что понравишься мне, это же неле-е-епость! – голос мальчика будто не принадлежал ему больше, в нем даже появились какие-то визгливые истерические нотки, совсем не характерные для Артура.
Тэнка остолбенело остановилась, с укором взглянула на юношу, и со всех ног побежала вперед, не останавливаясь. По ее щекам текли слезы, но она не вытирала их.
– Эй, придержи коней, иначе пожалеешь, школяр! – с возмущением воскликнул Алан, намереваясь, забыв все на свете, опять кинуться на мальчика с ножом, но тот и так уже очнулся от своего временного умопомрачения.
– Я… Нет, Тэнка, постой, – крикнул Артур. – Подожди нас, не убегай, пожалуйста. Что же я наделал! – с болью в голосе воскликнул он. – Как же я так ему поддался?
– Кому – ему? – широко раскрыв глаза, спросил Алан. Проводнику уже начинало казаться, что все вокруг посходили с ума, и он – в первую очередь. Ситуация была такой странной, что Алан вообще перестал что-либо понимать. Происходящее было как во сне, страшном, безумном сне.
– Ему! – опять повторил Артур и широкими шагами подошел к неработающему фонтану, выложенному мраморной плиткой. – Если я прав, то… – мальчик заглянул внутрь и стал внимательно рассматривать каменное дно. – Да, я прав, – хриплым голосом подтвердил он и указал пальцем на чашу, которая в былые времена была наполнена водой. – Ты видишь?
Алан наклонился к фонтану, все еще не понимая. И тут он разглядел на камне странные желтые лужицы. Как если бы из фонтана била не ключевая вода из подземных родников, а настоящее оливковое масло. Такая же желтая, жирная, эта мерзкая субстанция обволакивала собой камень, вызывая рвотные рефлексы у любого, кто посмотрел бы на нее.
– Что за?.. Что это? – с отвращением проговорил Алан, отшатнувшись от фонтана. Ему тут же захотелось отбежать как можно дальше.
– Я уже видел его, – задумчиво сказал Артур. – Желтое море. Только вот как оно оказалось здесь? В городе есть подземные реки, Алан? – спросил он.
– Я… не знаю. Вроде есть, но я вообще не понимаю, о чем речь.
– Мы должны догнать Тэнку! – воскликнул Артур и, ничего не объясняя, кинулся по подземным коридорам, пытаясь предугадать, куда могла побежать сумасбродная девчонка. Если бы он держал себя в руках, если бы не поддался жалости к самому себе, если бы гнев и гордость не взыграли в нем, путники никогда бы не разделились. Артур сам – сам! – позволил Желтому морю одержать над собой победу. Именно оно заставляло его говорить гадости и обижать ту, которая спасла его от ножа Алана.
Юноша чуть не плакал, ненавидя самого себя. Одна ошибка, одно послабление – и все, все идет крахом! Ребята бежали по пустынным улицам города, и мимо них мелькали пещеры с черными глазницами окон. Тэнка пропала. Ее не оказалось даже в родительском доме, и мальчиков постепенно начала охватывать паника.
– Вдруг она ушла к озеру… – взявшись за голову, стенал Алан.
– А разве к озеру ведет не единственная улица, по которой мы шли? – спросил Артур, который умудрился сохранить ясность ума, несмотря на пережитые испытания.
– Да, одна… – невнятно проговорил Алан и вдруг заплакал. И так это было жалко: плачущий юноша, не в силах совладать с эмоциями, ревел как ребенок, по-детски наивно, утираясь от слез своими же прекрасными рыжими волосами.
Артур в бессилии сел на богато украшенный каменный стул, принадлежавший когда-то родителям Тэнки, и задумался. Мальчик вспоминал слова единорога. «Мы называем их Тенями… Берегись моря… Старайся, чтобы оно не вошло в тебя…» Чего, собственно, хочет море? Или, вернее сказать, эти Тени? Им нужно освободиться, а сделать они это могут, только завладев человеческой душой. И человек сам вправе разрешить им это сделать.
«Море не заставляет нас ненавидеть… Оно позволяет нам это делать, – подумалось Артуру. «Все мерзкие качества, которые когда-либо присутствовали в каждом из нас, проявляются только в том случае, если мы сами этого хотим. И море позволяет осуществлять наши желания. Я проявил эгоизм по отношению к Тэнке, Алан же – ненависть по отношению ко мне. Все эти чувства были в нас, но они дремали. А Тэнка… Какое чувство море вызвало в ней?» – размышлял Артур. Мальчик понимал, что только это сможет помочь ребятам найти пропавшую девочку.
– Я понял! – вдруг воскликнул он, прервав жалкие всхлипы Алана. – Море вызвало в ней обиду! И она захотела убежать как можно дальше от нас! Она уже не в городе! – воскликнул он.
– Но где же она выбралась? – с недоумением проговорил Алан.
Артур уже не сомневался.
– Южный колодец. Она побежала туда.
– Ты уверен? С какой стати ей так далеко отходить от нас? Кем ты вообще себя возомнил, прозорливцем? – Алан опять начинал горячиться, но Артур подошел к нему и спокойно сказал, доверительно положив руку проводнику на плечо:
– Если хочешь найти свою сестру живой, ты должен делать то, что я тебе скажу. По моей вине она ушла, и я смогу ее найти. Но тебе желательно помочь мне, а не мешать. Мы здесь в ловушке, и море способно управлять нашими эмоциями. Все плохое, что есть в нас, вблизи этой желтой воды многократно усиливается. Ты должен верить мне и не допускать, чтобы зло входило в твое сердце.
Алан мало что понял из этой тирады, но он любил свою сестру, и это сильное чувство возобладало над остальными. Он согласно кивнул и повел Артура к южному колодцу. Теперь рыжеволосый юноша снова выглядел как проводник, и только еще не высохшие слезы на щеках говорили о его недавних переживаниях.
Мальчики вновь бежали по городу, гонимые злыми чарами, что властвовали в подземелье. Ничто уже не останавливало их, и они совершенно перестали бояться.
Желтое море безвластно, когда мы делаем что-то ради других людей.
Несколько раз ребятам приходилось подниматься по крученым лестницам, иногда спускаться глубже под землю. Они не встретили на своем пути мертвых людей, но при этом ребята не сомневались, что большинство из тех, кто жил в этом городе, погибли. И вот наконец на их пути появилась шахта, где трудились рудокопы. Она вела прямиком к южному колодцу. Здесь-то ребятам и пришлось столкнуться с ужасной действительностью.
