Злата Романова
Няня для холодного чудовища
Пролог
– Володь… – нерешительно мнусь на пороге его кабинета.
– Я работаю, – отрезает он тоном, говорящим, что лучше мне пока исчезнуть.
И я трусливо отступаю. Иду к себе в спальню и начинаю готовиться ко сну. Надеваю пижаму – одну из тех мультяшных, которые он велел мне выбросить, потому что они слишком подростковые, и ложусь под одеяло, сдерживая слезы.
– Ты что, уже легла? – появляется на пороге мой вечно занятой любовник, начиная без преамбул раздеваться на ходу.
– Не раздевайся, – решительно говорю я, сев в постели.
– Что, эти дни наступили? – хмурится Владимир, держа в руках уже снятую футболку.
Я в последний раз позволяю себе бросить взгляд на его идеальный торс, любовно обводя им широкие плечи, красиво выделяющиеся мышцы и эти пресловутые кубики на животе. Короткое время этот великолепный мужчина был моим, но если я сейчас не уйду от него, то потом мне будет невыносимо больно. Больнее, чем сейчас.
– Я больше не могу так, – говорю беспомощно, забыв, что собиралась изначально ему сказать.
Я ведь репетировала. Хотела сообщить о своем решении сухо и без эмоций, на доступном ему языке, а в итоге, могу только умоляюще смотреть на него, как потерянная девочка, нуждающаяся в любви того, кто неспособен ее дать. Кем я, собственно, и являюсь.
– Что ты не можешь, Надя? – настороженно спрашивает мужчина.
На его красивом лице застыло хмурое выражение, брови сурово сведены, а темные глаза прожигают мою голову, словно хотят пробраться внутрь и понять, что же в ней творится. Я знаю этот взгляд, он и раньше так смотрел на меня, когда не понимал, чего я от него хочу, а я не могла этого объяснить, потому что боялась.
Но я устала бояться. Устала жить в подвешенном состоянии, гадая, не бросит ли он меня сегодня. Или завтра. Потому что то, что ничего, кроме потребности в моем теле, Владимир не испытывает, я поняла давно. Просто сейчас мне этого недостаточно. Уже нет.
– Я хочу прекратить все, Володь, – говорю, глядя ему прямо в глаза, возможно, еще надеясь на что-то, но он остается равнодушен.
– Между нами? – уточняет, начиная снова натягивать на себя снятую ранее футболку.
– Да.
– Неожиданно, честно говоря, – вздыхает мужчина, словно его раздражает такое внезапное решение, только и всего. – Ладно, не собираюсь навязываться. Возвращаемся к тому, что было. Ты – няня, я твой работодатель.
– Я хочу уволиться! – выпаливаю слишком резко, потому что все силы уходят на то, чтобы сдерживать слезы, так что мои эмоции немного выходят из-под контроля.
– Уволиться? – удивляется он. – Почему? Вы же прекрасно ладите с Варей. Или ты нашла работу получше?
– Нет, пока не нашла, но я хочу уйти, – говорю твердо. – Не спрашивай почему, у меня на это свои личные причины.
– Личные, значит, – задумчиво смотрит на меня Владимир. – Ладно. А если я подниму зарплату? Останешься?
– Нет, дело не в деньгах, – упрямо качаю головой. – Мне нужно уйти и ничто не заставит меня изменить мое решение.
– Хорошо, – соглашается Владимир. – Я не могу удерживать тебя насильно, хоть мне и жаль терять такую хорошую няню. Но ты хотя бы останешься, пока я не найду тебе замену? У нас договор, Надя.
– Я останусь на неделю, но не дольше, – заявляю безапелляционно. – Согласна на неустойку за нарушение этого пункта в договоре, но лучше найти новую няню как можно скорее. Начинай искать уже завтра.
– Начинайте, – недовольно поправляет он меня. – Раз уж между нами все кончено, то вернемся к прежней модели поведения. Я постараюсь найти вам замену, Надежда, и сделать это как можно раньше. Хоть вы и подвели меня таким внезапным решением. Варе понадобится время, чтобы адаптироваться к новому человеку. Довольно бездушно с вашей стороны, не находите?
– Мне жаль, – опускаю глаза в пол. – Но мне правда нужно уйти как можно скорее. Я не знала, что так получится.
– Жаль, что не знали, – язвительно говорит он, прежде чем выйти из моей комнаты.
И тогда я, наконец, позволяю себе разрыдаться, потому что это оказалось намного больнее, чем я думала – его полное безразличие к нашему разрыву.
Кажется, уход няни задел Владимира куда больше, чем потеря любовницы. Хоть я и знала, что этого стоит ожидать, легче не становится. Я действительно ничего не значу для него и он только что доказал это лучше, чем я могла себе представить. Убил всякую надежду, которую я еще испытывала в глубине души. Растоптал мою любовь и ушел, даже не понимая, что оставил за собой одно вдребезги разбитое сердце, любящее его сильнее, чем он когда-либо сможет полюбить хоть кого-то, ведь для этого нужно быть человеком, а не расчетливым монстром.
Я все сделала правильно, решив уйти от этих неправильных и нездоровых отношений, пока не стало слишком поздно. Ну а боль… Она со временем пройдет. По крайней мере, именно так говорят все, кто когда-то пал жертвой неразделенной любви.
Глава 1
Моя жена умерла через два дня после экстренного кесарева сечения, так и не придя в себя от наркоза, так что нашу дочь Варю с рождения воспитывала нянька. Она заменяла ей мать, а кое-где даже отца, потому что я слишком напряженно и много работаю, чтобы заниматься воспитанием дочери.
К сожалению, возраст бабы Маши, как называет ее Варя, дал о себе знать и женщине пришлось неожиданно уйти на покой. Я остался один на один с почти четырехлетней дочерью. И вроде бы в чем сложность найти новую няню, когда есть деньги и возможности? Но это, черт возьми, оказалось сложно! Ведь Варя не похожа ни на меня, ни на свою мать. Уж мы-то с женой никогда не страдали излишней скромностью, а дочка почему-то оказалась болезненно застенчивым ребенком. И так я пришел к гениальному выводу, что мог бы просто переманить из ее детского сада молодую воспитательницу, о которой Варя постоянно щебечет, восхищаясь, какая Надежда Игоревна хорошая и добрая.
Видел я эту Надежду. Молодая, двадцать три года, а выглядит еще моложе, к тому же зажатая и постоянно краснеет, когда я с ней заговариваю. Серая мышь, одним словом. Симпатичная, но незаметная. Такой самое место в няньках. И учитывая, что ее наняли в лучшее заведение столицы, где строгий отбор кадров, то соответствующее образование у девчонки есть и со здоровьем порядок. Но это я еще проверю, конечно, как только получу ее согласие работать на меня.
– Надежда Игоревна, мы можем поговорить пять минут? – спрашиваю я у нее, когда приезжаю забрать дочь из сада вечером.
Приезжаю одним из последних, потому что вечерняя пробка, а я, как всегда, забыл выйти из офиса вовремя, потому что слишком много нерешенных дел.
– Конечно, – говорит она своим тихим вежливым голосом. Есть что-то успокаивающее в этом голосе, может, поэтому моей дочери она так и нравится. – Хотите присядем?
– Да, так будет лучше.
Я прохожу и сажусь на скамейку в раздевалке, пока она приземляет свою пятую точку на стул, выглядя взволнованной и смущающейся. В самом деле, это уже не смешно! Неужели влюбилась в меня? Потому что ничем другим ее реакцию я объяснить не могу. Бедняжка выглядит так, словно никогда не разговаривала с мужчинами один на один раньше.
– Вы ведь уже в курсе, что моя дочь не так легко находит общий язык не то, что со взрослыми, но даже с другими детьми? – захожу издалека.
– Да, Варя довольно стеснительная, но у нее есть подруга, довольно активная девочка, так что вам не стоит слишком переживать, – зачем-то поправляя и так идеально лежащие, скрученные в слишком тугой пучок на затылке, каштановые волосы, говорит она. – Ваша дочь вполне успешно контактирует с другими детьми.
– Но не со взрослыми. Я ищу для нее няню, Надежда Игоревна. Ни одна из женщин, которых я нашел через агентство, ей не понравилась. И так как моя дочь имеет свои особенности, я стараюсь не давить на нее в плане общения с другими людьми. На данный момент вы единственный человек, кроме меня, который вызывает доверие у Вари. Я хотел бы предложить эту работу вам.
Этого она точно не ожидала. Воспитательница широко раскрывает свои голубые глаза, становясь похожей на рыбу, вытащенную из воды, а потом тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону.
– Владимир Антонович, я даже не знаю, что сказать, – взволнованно говорит она. – У меня уже есть работа. Не думаю, что…
– Я буду платить вам в два раза больше, чем вы получаете здесь, – пресекаю ее отговорки. – К тому же, так как вы будете жить с нами, вам не придется больше тратиться на съем жилья.
– Откуда вы знаете, что у меня съемное жилье? – с подозрением спрашивает она.
– Ниоткуда, я просто предположил. Многие ведь так и живут, разве нет?
– Да, конечно, – успокаивается она. – Честно говоря, это очень заманчивое предложение, потому что у меня есть несколько невыплаченных кредитов, которые съедают большую часть моей зарплаты, но мне все же нужно подумать.
Ага, она уже у меня в кармане! Я вижу это по ее глазам, щедрая зарплата сделала свое дело. Но надо же поежовываться и набить себе цену с псевдосомнениями и временем на «подумать».
– Подумайте, – говорю с вежливой улыбкой, которая говорит, что я свой парень и опасаться меня не нужно. – Буду вам очень благодарен. Варя действительно в восторге от вас, да и на меня вы производите впечатление хорошего педагога, потому что не только моя дочь, но и другие дети вас, похоже, любят.
– Надеюсь на это, – краснеет от удовольствия эта простушка.
– Что ж, тогда я пойду, – встаю на ноги. – Еще увидимся, Надежда Игоревна. Хорошего вечера!
– Спасибо, и вам. До свиданья, Владимир Антонович! – лепечет она мне вслед, пока я иду к Варе, дожидающейся меня в коридоре.
Похоже, вскоре я снова освобожусь от необходимости тратить время на поездки в детский сад. Это здорово сбивает мой обычный рабочий график, а я этого терпеть не могу.
***
Стать няней Вари. Очень неожиданное предложение, хоть и заманчивое. Я в долгах, как в шелках, мне нужны деньги, но если я соглашусь на эту работу, то придется иметь дело не только с маленькой застенчивой малышкой, к которой я питаю тайную слабость, но и с ее отцом.
Владимир Антонович Даров.
Наверное, он самый красивый мужчина из всех, кого я встречала в реальной жизни. Высокий, спортивный, с густыми темными волосами и проницательными глазами. Взрослый. Ему точно уже исполнилось тридцать, а может и больше. Раньше я никогда не обращала внимания на таких мужчин, мне было комфортнее общаться со сверстниками, да и моим единственным молодым человеком был друг детства, с которым мы расстались из-за его переезда в Польшу два года назад, а потом заболел папа и я вообще забыла о существовании парней.
Пока не познакомилась с Владимиром.
Не могу сказать, что влюблена в него, я и видела-то его от силы раз пять, но то, что он мне понравился с первого взгляда и я не могу в его присутствии вести себя как адекватный, взрослый человек невероятно смущает. Это станет проблемой, если придется жить с ним под одной крышей. А может, я привыкну и перестану трястись от одного его вида. В любом случае, предложение очень заманчивое, чтобы отказываться от него.
– Елизавета Алексеевна, можно с вами поговорить? – стучусь в дверь начальницы, прежде чем передумаю.
Тетя Лиза – давняя подруга моей покойной мамы. Только благодаря ей меня в двадцать один год, с еще неоконченным образованием взяли сюда на работу. Потому что она знала, как мне необходимы деньги и хорошо оплачиваемая работа, и сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь мне. И только с ней я могу посоветоваться, как мне быть с этой новой возможностью, свалившейся на меня.
– Конечно, Надя, заходи, – приглашает меня уже собравшаяся уходить женщина.
– Елизавета Алексеевна, сегодня отец одной из девочек предложил мне перейти к нему работать няней, – без предисловий, нетерпеливо выпаливаю я. – Обещал платить вдвое больше моей зарплаты здесь.
– Владимир Даров? – спрашивает она, удивляя меня своей осведомленностью. – Он говорил со мной об этом, советовался насчет тебя, Надюш. И знаешь, учитывая, что прошлая няня работала несколько лет, пока сама не решила уйти, думаю, это надежное место. Тебе ведь нужны деньги, если ребенок не проблемный, то почему бы и нет?
– И вы не обидитесь, если я уйду? – испытывая облегчение от ее реакции, выдыхаю я.
– Конечно, нет, дорогая! – отмахивается она, сжимая мою ладонь. – Я искренне переживаю за тебя, Надя. Это большая удача, что тебя хотят нанять няней, когда есть агентства с высококвалифицированными кандидатурами с многолетним опытом. Кто знает, может благодаря этой работе ты в дальнейшем сможешь найти место у другой такой же богатой семьи благодаря хорошим рекомендациям. Я бы на твоем месте согласилась.
– Тогда я соглашусь, – принимаю окончательное решение. – Спасибо, тетя Лиза!
– Ну вот, я снова тетя Лиза. До чего же приятно! – улыбается она.
Я ухожу из ее кабинета с надеждой, греющей грудь, и иду домой, словно лечу на крыльях. Хоть какой-то просвет за долгое-долгое время! Я уже год работаю в детском саду, по вечерам подрабатываю, ведя странички мелких магазинов в соц. сетях, но все мои средства уходят на долги, оставшиеся после смерти отца полтора года назад.
Папа очень долго болел, помощи благотворительного фонда не хватало, пришлось брать кредиты, у нас не было ничего, что можно было бы продать, кроме его старой машины, но я очень надеялась, что операция пройдет успешно, что он вылечится. К сожалению, папа все равно скончался через пару месяцев, а долги остались и выплачивать мне их ближайшие пять лет. Из нашей съемной квартиры я переехала в коммуналку, чтобы сократить расходы, экономлю на себе, как могу, но все равно едва выживаю. Если же с новой работой все сложится, то у меня появятся хоть какие-то деньги на мелочи для себя. Так что нужно просто забыть о том, каким красивым мне кажется папа Вари, как сладко замирает мое сердце, когда я его вижу, и быть профессионалом.
Я устала так жить. Мне недавно исполнилось двадцать два года, у меня нет времени ни на что, кроме работы, и я чувствую себя так, словно прожила долгую, трудную жизнь. Может, судьба, наконец, дает мне шанс что-то изменить в лучшую сторону. Я буду полной дурой, если не воспользуюсь им.
***
На следующее утро я собираюсь на работу, сгорая от нетерпения сообщить Владимиру, что согласна на его предложение. Мечтательно рассматриваю себя в зеркале, завязывая волосы в привычный строгий пучок. Как же мне жаль своих былых, красивых волос!
Я натуральная блондинка с редким светлым оттенком волос, но у меня был слишком уж молодой и легкомысленный вид, так что по совету тети Лизы я перекрасилась в каштановый и начала наносить на лицо макияж каждый день, чтобы казаться старше. Родители моих воспитанников не воспринимали бы всерьез девочку-подростка, а именно так я и выглядела до этих перемен. Такая уж особенность моей внешности, у меня слишком детское лицо с мягкими чертами.
– Ты мой ангелочек! – в ответ на жалобы говорил мне всегда папа. – Вот будет тебе тридцать или сорок, еще радоваться будешь, что молодо выглядишь. Твоя мама была такая же.
Да, мама была очень красивая и молодая. Она умерла, когда мне было восемнадцать, но, когда нас видели незнакомцы, они не верили, что у нее такая взрослая дочь, ведь в сорок пять лет она выглядела максимум на тридцать, и это при том, что никакие косметические вмешательства не признавала.
К сожалению, пока что радоваться своим хорошим генам у меня не выходит. Так что приходится уродовать себя, лишь бы выглядеть представительнее на работе. Надеюсь, со временем, когда я покажу себя Владимиру, как хорошего работника, у меня будет возможность потихоньку отойти от этого образа и вернуться к своей изначальной внешности. Кто бы знал, как я скучаю по себе прежней в зеркале!
А если я смогу заинтересовать его, как женщина…
Нет, нет, нет! Откуда такие мысли? Прочь! В эту степь мне лучше не заходить, пока я не испортила все глупыми мечтами. То, что он вдовец, не значит, что у него нет девушки. Последнее, что мне нужно, это страдать еще и от разбитого сердца. Нет, Владимир Антонович – табу. Я не должна думать о чем-то, кроме сугубо рабочих отношений. Ради своего же блага.
Глава 2
Месяц спустя
Я совершенно зря переживала, что мне будет трудно жить под одной крышей с Владимиром, потому что, как оказалось, этот мужчина крайне редко появляется дома. Такого трудоголика я в жизни не видела, причем пропадает он не только в офисе, но и в частых командировках. Неудивительно, что ему требуется круглосуточная няня для дочери.
– Когда плиедет папа? – спрашивает меня Варя за завтраком.
Малышка очень хорошо разговаривает для своих почти четырех лет, но буква «Р» у нее не всегда выговаривается, что, впрочем, нормально. В ее группе в саду есть дети, которые только учатся составлять связные предложения. И хотя папа Вари настаивает, чтобы ее водили к логопеду, я не вижу в этом необходимости, хоть и не посмела сказать ему это в лицо.
– Сказал, что сегодня вечером, – улыбаюсь я, пытаясь ее приободрить.
Варюша болеет уже три дня, а папы рядом нет. Естественно, она скучает и немного капризничает, но Владимир уехал в командировку неделю назад.
– Ладно, – вздыхает малышка, прежде чем чихнуть.
Я подаю ей салфетку, чтобы она вытерла сопли. Когда я попыталась сделать это сама, Варя резко воспротивилась и я больше не стала к ней лезть. Прошлая няня растила ее очень самостоятельной для ребенка такого возраста. Варя сама убирает за собой игрушки, умывается и чистит зубки без напоминаний, ходит в туалет и даже во время купания пытается делать все сама. Конечно, я помогаю, но сердце кровью обливается, потому что эта девочка определенно лишена родительской любви и заботы. Слишком серьезная и взрослая для человечка, который даже в школу еще не ходит.
– Что бы ты хотела на обед? – спрашиваю я, заметив, что она съела очень мало каши.
– Макалоны? – вопросительно смотрит на меня девочка, не уверенная, можно ли ей это.
– С сосисками? – хитро улыбаюсь я и когда она дарит мне ответную улыбку, чувствую, как щемит сердце.
Сосиски в этом доме до меня никто не покупал. А наш детский сад – слишком дорогое заведение, чтобы кормить детей богачей такой отравой. Я и сама не часто ем колбасные изделия, но иногда хочется, а так как Варя сейчас болеет, то почему бы не побаловать ее? Тем более, Владимира дома нет и он не узнает.
– Не корми мою дочь всякой дрянью, вроде чипсов и сухариков, – сказал он мне, когда вручал карточку на расходы для дома и продукты. – Преждевременный гастрит ей не нужен, а он с каждым годом выявляется у детей и подростков все раньше. Уборкой занимается клининг, но готовить для Вари и для себя будешь сама. Можешь заказывать доставку из ресторанов, при условии, что это здоровая еда.
Я, конечно, и сама пытаюсь питаться максимально правильно, но не вижу ничего плохого в том, чтобы иногда побаловать себя. А Варя ребенок, ей тем более это необходимо. Работая воспитателем, я не раз становилась свидетельницей того, как Варя, ведомая своей лучшей подружкой Фимой, хомячит сладости, которыми щедро снабжает своего сына одна из мамочек. Пухленький и сам похожий на булочку, милый малыш Олежка, делился с девочками, потому что явно побаивался хулиганку Фиму. Но переехав в квартиру своего работодателя, я не обнаружила в шкафах что-то из сладкого или мучного, кроме темного шоколада и овсяного печенья.
– Баба Маша не покупала сладости, – призналась мне с тяжким вздохом Варя, когда я ее об этом спросила. – Но папа плиносит мне шоколадку с лаботы.
Да, он приносит. Когда возвращается до того, как Варя ляжет спать, или не пропадает в очередной командировке. Вообще, переезд, которого я боялась из-за своего влечения к Владимиру, наоборот отрезвил меня. Этот мужчина открылся мне, как небрежный родитель, у которого нет времени на собственного ребенка. Эдакий папаша-кукушка. Сложно не испытывать к нему неприязнь, видя, как несчастна бедная малышка, для которой каждая встреча с папой – настоящий праздник. И когда его нет дома, я действительно про себя частенько ругаю его и возмущаюсь такой безответственностью, но стоит ему появиться рядом…
М-да, краснеющая и мямлящая дурочка все еще на месте. Не знаю, как это объяснить, но у него такая внешность, такая энергетика, что я просто таю, как лед на солнце, и в какой-то момент забываю, что как личность – он не лучший представитель человечества. Но влюбиться в него мне теперь точно не светит, так что хоть об этом я не волнуюсь. Другое дело – реакции моего тела, ведь оно признает его самым привлекательным мужчиной, несмотря на то, что с его стороны нет даже намека на какой-либо интерес ко мне, как к женщине. Да я и не пытаюсь его привлечь, ведя себя, как обычно, и не стараясь выглядеть соблазнительно при нем.
После завтрака, я переодеваюсь из пижамы в удобные шорты и футболку, которые ношу дома, потому что моему работодателю все равно в чем я хожу, и веду Варю в гостиную. К счастью, хоть квартира у Дарова напоминает настоящий уютный дом, а не дизайнерский проект, а диван просто чудо, как хорош. Большой и удобный, я могла бы даже использовать его вместо кровати.
– Сколько косичек сегодня? – спрашиваю я у малышки, пока расчесываю ее длинные волосы.
Я не видела маму Вари или даже ее фото, но девочка просто копия своего отца, такая же темноволосая и темноглазая, с более женскими, но похожими чертами лица. И она просто обожает, когда ей заплетают косы.
– Одну, – отвечает Варя, видимо слишком утомленная болезнью, чтобы попросить что-нибудь посложнее, как обычно.
Я быстро заканчиваю с ее прической и только собираюсь предложить ей посмотреть мультики, как в коридоре раздается шум и на пороге, гораздо раньше, чем должен был, появляется Владимир.
– Папа! – тут же оживляется Варюша, вскакивая на ноги и несясь к нему бегом.
– Малышка моя! – озаряется улыбкой усталое и осунувшееся лицо ее отца, совершенно меняющее его внешность, и я чувствую, как сердце в груди делает кульбит, потому что в такие моменты, как этот, я действительно верю, что он ее любит.
Проблема в том, что себя самого он, похоже, любит больше, и хотя я не имею никакого права осуждать, живя с этой девочкой круглосуточно, я не могу не переживать за нее и не злиться на этого нерадивого папашу, ведь он ее единственный родитель.
***
У меня адский график последние два месяца, с тех пор, как мой наставник и с недавнего времени партнер, Семен Львович Пашин слег с инфарктом, едва не убившим его. Пришлось взять на себя большую часть его дел, потому что в нашей стране Пашин по праву считается лучшим адвокатом и ведет он, понятное дело, не простых людей, отказываться от которых фирма не может себе позволить, даже если мне придется пожертвовать всем своим временем и сном.
К счастью, переговоры в Питере прошли успешно и мне удалось убедить одного упрямца, который вместе со мной когда-то пробивал себе путь наверх под руководством Пашина, переехать в Москву вместе с семьей. Надеюсь, хоть теперь, подключив Луку и передав ему часть своих клиентов, я смогу вернуться к нормальной жизни, потому что Пашин точно вышел на пенсию.
Домой из этой утомительной поездки в Питер я возвращаюсь уставший до безумия. Из-за того, что Варя заболела, мне хотелось поскорее завершить дела и я даже не успел навестить двоюродного деда – самого ближайшего моего живого родственника, который живет там.
Стоит мне войти в квартиру, как моя маленькая девочка тут же бежит мне навстречу, раскрывая ручки, чтобы я поскорее ее обнял.
– Малышка моя! – не могу сдержать счастливую улыбку, потому что скучал по ней безумно.
Варя – самое дорогое, что у меня есть в жизни. И хотя в последнее время я физически не мог уделять ей много времени, я мысленно обещаю себе, что исправляюсь, как только на работе все начнет налаживаться. Может, возьму, наконец, отпуск в этом году, и отвезу свою малышку отдыхать куда-нибудь к океану.
– Папа, я болею, – трагичным голосом сообщает мне Варя, прижимая головку к моей груди.
– Да ты что!? – ахаю я. – А я думал, Надежда меня обманула.
– Нет, я правда болею, – хихикает дочь, пока ее няня, с которой я здороваюсь кивком, проходя в гостиную, смотрит на меня так, словно я сморозил глупость.
Уже и пошутить нельзя с собственной дочерью в собственном доме! Вот ведь зануда. И хотя я крайне редко вижусь с ней, эта серая мышка меня раздражает.
Честно говоря, как только Надежда переехала к нам и перестала носить свою детсадовскую строгую униформу, я понял, что девушка не совсем такая ханжа, какой я ее поначалу считал. Даже сейчас, она стоит передо мной в шортах до середины бедра и футболке, на ногах смешные носки с клоунами, а каштановые волосы того самого мышиного цвета собраны в небрежную дульку на макушке, словом, уже не воспитательница, а какой-то подросток. И я не против, мне плевать как она одевается, лишь бы о дочери моей заботилась, как надо, но эта девушка постоянно смотрит на меня неодобрительным взглядом строгой училки. Этот взгляд-то меня и бесит. Вот прямо до чертиков.
– Надежда, вы показали ее врачу? – спрашиваю я, с наслаждением приземляясь на свой удобнейший диван и продолжая обнимать Варю.
– Это просто простуда, – хмурится няня.
– Подтвержденная врачом? – уточняю я.
– Нет, – нехотя отвечает она.
Я с трудом подавляю свой гнев, чтобы не сорваться на ней. Из-за усталости и недосыпа мое терпение трещит по швам.
– Когда я прошу показать ее врачу, я не спрашиваю вашего мнения, я ожидаю, что вы выполните мой… мою просьбу, – вежливо, но жестко объясняю я. – Варя часто болеет, ее простая простуда уже переходила в фарингит и отит. Немедленно позвоните по номеру, который я вам дал, и запишите ее на первую свободную дату.
Надежда выпрямляется и смотрит на меня так, словно я пнул ее щенка, явно обиженная, что лишь больше меня раздражает. Черт, ну что за ребяческое поведение?! Взрослые люди ведь и она должна бы знать, что за косяки никто ее по головке гладить не собирается.
– Хорошо, я сейчас позвоню. Простите, – бормочет она и обходит диван, чтобы взять свой телефон с журнального столика.
Когда она наклоняется, шорты на секунду обрисовывают ее попку, весьма аппетитную, надо сказать, и я на секунду провожаю ее взглядом, пока она уходит с телефоном в другую комнату, но быстро переключаю внимание на Варю.
Не хватало только на персонал засматриваться! Это все Ася виновата. Из-за того, что я начал недавно встречаться с разведенной мамой подружки Вари, которая пока тормозит меня в плане секса, что неудивительно, учитывая мою постоянную занятость, я нахожусь на взводе уже несколько недель. В удовлетворенном состоянии я бы эту мышку-няню и не заметил, но сейчас мне даже мало-мальски симпатичная женщина может показаться привлекательной. Надо что-то с этим делать уже. На Асю у меня далеко идущие планы, так что я не давлю, но, если она в ближайшее время не решится, придется как-то снимать скопившееся напряжение. Я в последний раз так долго был без женщины только после смерти жены, да и то с тех пор прошло несколько лет. Сейчас я уже на такие подвиги не способен.
– Пап, а это влач без уколов? – глядя на меня большими карими глазками спрашивает Варя, вырывая из моих мыслей.
– Без уколов, не бойся, малыш, – целую ее в макушку. – Он тебя просто посмотрит и выпишет лекарства, хорошо?
– Ладно, – тяжело вздыхает уже привыкшая к таким осмотрам дочка.
Надеюсь, на этот раз все простой простудой и ограничится.
Глава 3
Мне стало очень обидно от того, каким тоном Владимир разговаривал со мной из-за того, что я не отвезла Варю к врачу. Словно ребенок серьезно заболел, а я на это наплевала, хотя это совершенно не так. Варя пока только немного температурит и у нее насморк, но я с первых симптомов начала давать ей лекарства и заставляла побольше пить, варила компотики из ягод, которые заказала в эко-маркете, и заваривала чай с облепихой.
Но спорить с ним не собираюсь, я всего лишь няня, так что быстро договариваюсь о ближайшем приеме к врачу на завтра и возвращаюсь в гостиную, где Владимир устроился на диване со счастливой Варюшей, которая о чем-то щебечет, пока папа слушает с внимательным видом, хотя у него того и гляди сейчас глаза сами по себе закроются. По нему видно, что он совершенно вымотан.
– Малыш, мне надо принять душ, а потом мы вместе посмотрим что-нибудь, хорошо? – заметив, что я вернулась, встает Владимир.
Положив дочь на диван, он уходит к себе, а я занимаю его место, планируя пойти готовить как только он вернется. Варя с нетерпением ждет отца, перечисляя варианты мультфильмов, которые они могут посмотреть, но Владимир все не появляется.
– Почему папа так долго? – хмурится девочка. – Пойду, посмотлю.
– Приходи потом на кухню, я начну готовить макарошки, – говорю я ей.
Полагаю, раз Владимир дома, то будет невежливо его проигнорировать. Приготовлю, пожалуй, побольше, если он захочет пообедать с нами, хоть и сомневаюсь, что ему придутся по душе макароны с сосисками.
Я ставлю кастрюлю на плиту и режу сосиски, чтобы обжарить их с луком. Через пятнадцать минут блюдо готово, но Варя все еще не появилась. В гостиной и детской ее нет, значит, она все еще у отца в спальне. Да что же это за бермудский треугольник, в котором все пропадают без возврата?
Стучу в дверь, дожидаясь ответа, но, когда никакой реакции не поступает, тихонько открываю и заглядываю внутрь. Взгляд сразу цепляется за огромную кровать, на которой лежат мирно спящие отец и дочь. Такие похожие, не только внешне, но даже в своих одинаковых позах со сложенными на животах руками и слегка приоткрытыми ртами. Ну просто милота!
Замираю на секунду, невольно рассматривая своего такого расслабленного и более мягкого во сне начальника, обводя взглядом по-мужски красивые черты его лица, останавливаясь дольше положенного на губах, которые в своей фантазии я целую, поддавшись искушению, чтобы раз и навсегда убедиться, что ничего особенного в его поцелуях нет. Но, конечно, в реальной жизни я такого никогда не сделаю.
Быстро ухожу, пока эти дурацкие фантазии совсем не поглотили меня, и иду к себе в комнату, где лежу, листая книгу на кровати. К сожалению, новая книга оказывается скучноватой и скоро меня начинает тянуть в сон, которому я не сопротивляюсь.
***
Мне снова приснилась Аня. Я просыпаюсь с болезненным чувством разочарования и обиды, потому что каждый раз, когда мне снится моя жена, что происходит все реже в последний год, я во сне забываю, что она мертва. Эти сны, где мы все еще вместе, кажутся настолько реальными, что, проснувшись, я чувствую себя обманутым. И это гораздо хуже, чем если бы она не снилась мне вообще – испытывать счастье, чтобы потом проснуться и понять, что все было нереальным. Самая изощренная пытка, которую только можно придумать для человека.
Ее нет почти четыре года. И все это время я живу с огромной глыбой льда в том месте, где должно быть мое сердце. Я не рассказываю женщинам, с которыми встречаюсь, правдивую версию своего брака. И если честно, мне плевать, как это меня характеризует.
Мы встретились с Аней, когда я только устроился к Пашину. Мне было двадцать пять, она на год младше. Мы были коллегами, только начинающими свой путь, и у нас совершенно не было времени на личную жизнь, но мы настолько сильно хотели друг друга, что съехались уже через месяц после знакомства. А когда Аня забеременела, решили пожениться. Как привыкли, на ходу.
Вообще, вся наша с ней жизнь проходила в таком ускоренном темпе, что эти два года пролетели, словно два месяца. А потом она умерла и я осознал, как много потерял, уделяя большую часть своего времени карьере, а не любимой женщине.
Сейчас я говорю всем, что наш брак с ней был просто практичным соглашением. Что мы встречались и поженились по залету. Самая большая ложь в моей жизни! Иногда я и сам в нее верю. Хочу в это верить, потому что правда намного болезненнее. Правда в том, что я настолько сильно любил свою жену, что после ее смерти от меня ничего не осталось. Ни единой эмоции, которую я мог бы подарить другой женщине. Я пуст, все мои чувства словно испарились, остались в том моменте, когда она еще была рядом, и сколько бы времени не проходило, ничто во мне уже не наполняется тем, что можно было бы подарить другой.
Я не могу ни в кого влюбиться. Я – пустышка и, рано или поздно, все мои женщины это понимают. Так что, путем проб и ошибок, оставив за собой парочку разбитых сердец, я решил, что пусть лучше они думают, что я в принципе не способен на любовь, чем мучаются от мысли, что не могут меня исцелить от любви к мертвой женщине. Ведь нельзя исцелить то, что уже умерло.
В конце концов, я принял решение жениться на той, кто будет хотя бы привлекать меня физически и будет любить мою дочь, потому что Варе почти четыре года и у нее никогда не было мамы. Только няня. Но мама ведь ей тоже нужна. И мне кажется, что Ася идеально подходит на эту роль, ведь у нее у самой есть дочь, которая дружит с Варей, она самодостаточная женщина, не охотящаяся за богатым папиком, и она кажется мне искренней. И если бы чертовы сны о моей жене не продолжали меня настигать, пробуждая то, что я хочу похоронить, я даже мог бы успешно притвориться, что между нами что-то большее, чем просто взаимная симпатия и влечение. Но чем больше я сближаюсь с Асей, тем чаще Аня приходит в мои сны…
– Папа, мы уснули! – возвращает меня в реальность удивленный голос Вари, которая, оказывается, лежит рядом.
– Видимо, так, – треплю ее по макушке, бросив взгляд на часы. – Уже вечер, малыш. Пойдем ужинать?
***
Я просыпаюсь и сразу же смотрю на экран телефона, понимая, что проспала два часа. Встав с кровати, иду в гостиную, где нахожу лежащую на диване и смотрящую телевизор Варю.
– Варюш, ты голодная? – спрашиваю у нее.
– Нет, мы с папой ели макалошки, – довольно сообщает та.
– А где папа?
– Ушел позвонить.
Вот значит как. Хорошо, что Владимир додумался покормить дочь тем, что я приготовила, но странно, что они не разбудили меня. Оставив девочку дальше смотреть мультики, я завариваю свежий чай, чтобы напоить ее, и пока он остывает, решаю поесть. В сковородке осталось как раз на одну порцию, значит, мой правильный босс позволил себе опуститься до стряпни из ненатуральных продуктов, как он называет колбасные изделия.
Владимир ничего не говорит мне о том, что я исчезла на два часа, может и сами они недавно проснулись, но в целом мы с Варей проводим спокойный вечер вдвоем, потому что он работает в своем домашнем кабинете.
Вообще, надо признать, что наличие целой большой комнаты, отведенной под кабинет, меня удивило, как и вся эта огромная квартира с тремя спальнями. Мне как-то не доводилось бывать в гостях у таких обеспеченных людей, так что сразу после переезда я чувствовала себя неловко в этой обстановке и боялась даже случайно разбить какую-нибудь тарелку или чашку на кухне. Но со временем освоилась. И даже в том, что убирает эти хоромы клининг, нашла большой плюс, хотя тоже не сижу без дела в течение недели, ведь в доме ребенок и она может иногда набедокурить.
На следующий день я везу Варю на осмотр к врачу и с внутренним злорадством сообщаю ее отцу по телефону, что у нее и правда просто простуда.
– Хорошо, – говорит он. – Теперь вы знаете, что нужно делать, если заметите признаки болезни.
Меня дико коробит его высокомерный тон, но я просто прощаюсь и везу Варю домой. В следующие несколько дней, пока она выздоравливает, Владимир проводит с ней по одному часу вечером, но он все еще весь в работе. А может, у него есть женщина, с которой он встречается вне дома, потому что в квартире я этого человека вижу редко, словно он и не живет здесь. Приходит, как в отель, тупо переночевать и переодеться.
– Надежда, у меня намечается еще одна командировка, – говорит он мне как-то утром, дождавшись, пока я выйду из своей комнаты в семь тридцать, хотя обычно уходит намного раньше. – Мама Фимы Ася пригласила Варю на день рождения дочери. Купи подарок и отвези ее туда, про детали можешь спросить у Аси. Дать тебе ее номер?
– У меня сохранились в телефоне номера родителей детей из моей группы, – говорю я. – Сколько мне потратить на подарок?
– Сколько хочешь, – хмурится он. – Купи что-то нормальное, что нравится девочкам. Не экономь, а то неловко получится.
– Конечно, – соглашаюсь я, едва удерживаясь от желания закатить глаза.
Ну что за высокомерный осел!
Так как Варя к этому времени уже выздоровела, мы с ней вместе идем по магазинам и выбираем для Фимы в подарок куклу, а потом покупаем Варе такую же, потому что ей нужно. Я не имею ничего против, потому что несмотря на то, что отец ей ни в чем не отказывает, Варя на удивление не капризная и редко просит что-то ей купить, даже из еды, не говоря уже об игрушках.
Уточнив у Аси адрес и время, я наряжаю Варю в нарядное платье, да и сама по этому случаю крашусь и укладываю волосы. Все-таки, родители Фимы тоже обеспеченные люди, так что праздник наверняка будет с размахом, но я все же не хочу переусердствовать, так как я всего лишь няня, поэтому надеваю джинсы с нарядной шелковой блузкой мятного оттенка. Все равно у меня слишком скудный гардероб, потому что я редко могу себе позволить купить обновку.
Празднование дня рождения проходит у Аси дома. Она всегда казалась мне милой девушкой, как и ее муж Кирилл, которые находясь с недавних пор в разводе умудряются довольно дружно воспитывать свою дочь. К сожалению, ни одного из гостей я не знаю, что оказывается для меня очень неловким. Это домашний праздник и детей тут мало, всего-то пять человек, зато много взрослых – родителей и друзей Аси и Кирилла. Я тут совершенно лишняя, незнакомка, которая привела лучшую подругу именинницы, и, хотя одна из гостий даже пытается меня разговорить, да и в целом все ведут себя мило, мне дико не по себе в этой компании.
Когда мы садимся за стол становится немного легче, так как я могу просто сидеть и слушать других, не пытаясь поддержать разговор. А после Фима начинает распаковывать свои подарки и я с облегчением думаю, что после этого можно будет уйти с чистой совестью.
– Надь, я тоже хочу хомяка, он такой милый! – восторженно сообщает мне Варя, когда они с детьми уже насмотрелись на маленького зверька, которого подарил Фиме один из друзей ее родителей. – Когда папа вернется, я его уговолю купить мне хомячка!
– Хорошо, посмотрим, что скажет твой папа, – улыбаюсь я, думая, что и сама не возражала бы против домашнего животного.
У нас с родителями был когда-то кот, который прожил с нами шесть лет. Я была безутешна, когда он умер, но хотела бы еще одного, когда у меня появится возможность жить отдельно, а не в коммуналке, как в последние пару лет.
Я даю Варе возможность поиграть с детьми еще полчаса, а потом решаю, что можно уже уйти. Подхожу к Асе и говорю, что нам уже пора.
– Конечно, Надя, как хочешь, – улыбается она, как всегда дружелюбная. – Фима была очень рада тебя видеть, ты же ее любимая воспитательница.
– Я тоже, ты устроила чудесный праздник. Варя теперь тоже хочет хомяка и собирается просить о нем отца, как только тот приедет, – признаюсь я.
– Бедный Володя, – смеется она, и от интимности ее тона меня бросает в жар.
Володя.
Меня удивило, что Владимир общается с Асей, ведь он даже не знаком с родителями других детей из группы Вари, а тут сам, не через меня, узнал о дне рождения Фимы и получил приглашение для дочери. Допускаю, что он мог подружиться с матерью лучшей подружки своей дочери, но это же Владимир. У него нет времени на подобные социальные взаимодействия, я вообще сомневаюсь, что у него есть даже друзья, кроме коллег. А тут такой диссонанс. И единственный вариант, который приходит мне в голову – Ася для него не просто знакомая. Что не так уж невероятно, ведь она свободна, как и он. К тому же, молода и очень красива. Стройная блондинка с выразительными глазами, легкая в общении и уверенная в себе.
Я чувствую спазм в груди при мысли, что мои догадки могут оказаться верны. Хотя и не должна. Какое мне вообще дело до его личной жизни? Я никто. Наемный персонал. А он успешный адвокат, которому под стать такая девушка, как Ася.
Тем не менее, переварить это оказывается не так уж просто. Я злюсь, я ревную, и как бы я себя не ругала, не могу подавить свои чувства к нему. Плачу ночью в подушку, а утром убеждаю себя, что все из-за отсутствия собственной личной жизни. Владимир просто единственный привлекательный мужчина в моем скудном окружении, вот и все. Мне просто надо начать знакомиться с мужчинами и выходить в люди, ведь в те часы, когда Варя в саду и на кружках у меня появляется куча свободного времени на себя. Так и сделаю, пока совсем не сошла с ума от мыслей о своем боссе…
Глава 4
Месяц спустя
У Вари в саду концерт, на котором она выступает вместе с другими девочками. Мы пару недель разучивали танец, чтобы все было идеально, но, как назло, я подхватила простуду за несколько дней до этого события. В итоге, концерт пройдет без меня.
– М-да, ну и видок, – смотрю на себя в зеркало в ванной, когда Владимир с дочкой покидают квартиру утром.
Глаза и нос у меня покраснели, кожа тусклая, а отросшие на пару сантиметров светлые корни волос резко контрастируют с остальной каштановой массой. Я выгляжу неухоженной. И наверное, долго еще буду так выглядеть, потому что по моим подсчетам нужно копить еще пару месяцев, чтобы хватило на поход в нормальный салон красоты, где мои волосы не сожгут к черту, пытаясь вернуть им прежний цвет.
Что по-настоящему радует, так это то, что мое увлечение Владимиром пошло на убыль. Во-первых, он действительно встречается с Асей, что я поняла по случайно услышанному телефонному разговору, а во-вторых, неделю назад я познакомилась в кофейне с милым парнем Захаром. Мы вместе выпили кофе и погуляли на следующий день, но потом я заболела и общение перетекло в сообщения в мессенджере и телефонные разговоры. Могу сказать, что Захар меня действительно увлек и я не прочь попробовать с ним, потому что пора уже открыть глаза и вынырнуть из мира фантазий и несбыточных снов.
Владимир присылает мне видео танца Варюши и я не могу сдержать улыбку, глядя, как трогательно танцуют маленькие девочки на сцене.
«Я накормлю ее после выступления и привезу ужин, так что не готовьте, а лучше полежите» – пишет он мне сообщение.
Если честно, Владимир оказался лучше, чем я о нем думала. Когда я заболела, он не стал психовать. Сам отвозит и забирает Варю из сада, каждый вечер заказывает нам ужин и настаивает, чтобы я только отдыхала и пила свои лекарства, чтобы поскорее выздороветь. Конечно, он не хочет, чтобы я заразила Варю, но все равно ведет себя терпимее, чем можно было представить, учитывая, что моя болезнь создала ему трудности и заставила больше времени тратить на ребенка.
Поев вчерашний ресторанный суп на обед, я лежу у себя в спальне, смотря фильм на телефоне и даже не замечаю, когда Варя с Владимиром возвращаются домой, пока он не стучится в мою спальню.
– Надежда, вы не спите?
Ну вот, снова этот официальный тон. Меня уже подбешивает, что он обращается ко мне исключительно на вы, хотя я и говорила, что это необязательно. Мы живем в одной квартире и я практически прислуга здесь! Может, он боится, что я тоже вздумаю фамильярничать, если он начнет общаться со мной, как с обычным человеком?
– Нет, Владимир Антонович, – откладываю телефон, чтобы встать с кровати.
