Я настолько поглощена встречей с Голди, что отгоняю мысли об обмане моего отца. Мне хочется спросить у Кэша: почему мой питомец находится здесь? Что с ним хотели сделать? И откуда Кэш все это выяснил?
Но понимаю, что сейчас не подходящее время. Уверена, я получу ответы, но позже.
Наконец, Кэшу удается сорвать замок и открыть дверь. Голди выскакивает из клетки и бросается в мои объятия.
– Как я скучала по тебе! – крепко прижимаю его к себе.
Я не могу справиться с нахлынувшими эмоциями и плачу. Прошло больше десяти дней с тех пор, как я оставила Голди в приюте, но мне кажется, что миновали все десять лет. Я без устали глажу Голди, и мою руку накрывает теплая ладонь.
– Давай, принцесса. Надень на него ошейник, – велит Кэш. – Нам нужно поскорее выбираться отсюда.
Он отдает мне ошейник и пристегивает к нему поводок. Мы встаем, направляясь к выходу из комнаты. Я слышу, как в коридоре раздается громкий хлопок, за которым следуют глухие звуки от ударов.
– Похоже, Десмонд вырубает охранника, – Стив смотрит на экран телефона, читает сообщение и потирает висок. – Вам нужно уходить, а я отвлеку второго.
Второй охранник?
Я не вдаюсь в подробности.
Мы выбираемся в коридор. Луч от фонаря пронзает темноту и освещает фигуру Десмонда, который возвышается над лежащим мужчиной. Надеюсь, он не прикончил его.
– Что вы здесь делаете? – появляется еще один охранник, его голос отражается от стен. – Оставайтесь на своих местах!
– Разделяемся! – Стив подталкивает меня и Кэша к западному крылу здания, а сам несется в другую сторону.
Без колебаний мы срываемся с места. Я смотрю, как Голди бежит впереди Кэша, натянув поводок. Он часто и тяжело дышит, но все равно мчится по коридору. Вскоре мы добираемся до лестницы.
– Голди, стоять, – командует Кэш и выдвигается вперед.
Он высовывает голову из-за угла и подает знак, что все чисто. Мы преодолеваем несколько ступенек, как слышим позади себя шаги. Через секунду светлый круг от фонаря освещает стену рядом с нами.
– Стойте! – кричит охранник.
Мы поднимаемся на второй этаж, и на лестнице я спотыкаюсь и падаю. Острая боль пронзает колено.
– Кимберли, – Кэш наклоняется ко мне, но я качаю головой.
– Со мной все в порядке, – Кэш хватает меня за руку и тянет за собой. В другой руке он по-прежнему сжимает поводок.
– Сейчас я доберусь до вас, ублюдки! – гремит охранник.
Мы бежим по еще одному пустынному коридору. Мои легкие горят. Кэш сворачивает за угол, затем налево и пытается открыть дверь одну за другой. Нам не везет, и все они остаются запертыми. Кроме последней. К счастью, она поддается, и мы оказываемся в темной комнате.
– Вниз, – велит Кэш, и мы приседаем, спрятавшись за столом.
Я сажусь и притягиваю колени к груди. Спиной я чувствую грудь Кэша, которая быстро поднимается и опускается. Голди тоже часто дышит, и его громкие вздохи отчетливо звучат в тишине комнаты.
– Он нас найдет.
– Ш-ш-ш, – Кэш обхватывает мой рот сзади. – Тише, принцесса.
Комната перед глазами начинает кружиться. Я пытаюсь сконцентрироваться на дыхании. Но у меня ничего не выходит. Мне страшно, и не хватает воздуха.
У меня отнимут Голди. Отец снова заставит от него отказаться. Он опять обманет меня.
Вдруг Кэш убирает руку с моего рта, берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к своему.
– С тобой все в порядке?
Я молчу, не желая показаться в глазах Кэша испуганной и слабой.
– Сосредоточься на мне, – приказывает он, и от его властного тона мое дыхание учащается.
Но я резко перестаю дышать и замираю. Я слышу рядом с дверью шаги и голос мужчины. Судя по всему, он разговаривает по телефону или по рации. Но его слова звучат так, будто я нахожусь под водой. Я испуганно смотрю на Кэша.
Нас поймают.
– Смотри на меня, Кимберли, – шепчет он. – Я здесь. Я с тобой. И не дам тебя в обиду.
Его пристальный взгляд обращен на меня. У Кэша действительно такой вид, что он готов защитить меня от любого, кто ворвется сюда.
– Вы здесь? – спрашивает мужчина. – Если это так, то выходите немедленно!
Дверь со скрипом открывается, и внутри меня все холодеет. Луч от фонаря скользит по комнате, двигаясь в разных направлениях. Сердце обрывается, я слышу его биение и шум крови в ушах. Дрожащими руками прижимаю Голди к себе, и он утыкается носом в мою грудь. От страха зажмуриваю глаза.
Нас поймают. Нас поймают, и об этом станет известно отцу.
Свет от фонаря опускается и приближается к нам, отчего мурашки покрывает кожу. Я чувствую, как Кэш позади напрягается, будто собирается вскочить и напасть на мужчину.
Внезапный грохот заставляет меня вздрогнуть. Он гремит где-то вдалеке, и охранник мигом выходит из комнаты. Дверь захлопывается, и звук шагов отдаляется. Я выдыхаю, опускаю голову и прижимаюсь лбом к Голди, чувствуя, что вот-вот отключусь после всего, что произошло.
– Стив отвлек его. Мы подождем здесь несколько минут, а после уйдем, – шепчет Кэш.
Он встает, подходит к двери и осторожно поворачивает ручку. Затем откидывает с головы капюшон и проводит рукой по волосам.
– У меня есть две новости. Хорошая и плохая, – Кэш возвращается ко мне и Голди. – Хорошая новость: охранник больше не будет здесь нас искать.
– А плохая?
– Дверь заперта.
Глава 8 «Три ответа»
Я моментально осматриваю комнату. Это какая-то шутка? Почему в ней только одно крошечное окно с решеткой?
– Ты же взломаешь дверь? – с надеждой спрашиваю у Кэша, на что он невесело усмехается.
– Конечно, – с долей сарказма отвечает он. – Я недавно сбежал из «Алькатраса9». Любой замок для меня как два пальца…
Я бросаю в его сторону суровый взгляд. Неужели снова вернулась несносная версия Кэша?
– Не паникуй раньше времени, я что-нибудь придумаю, – ободряюще добавляет он и достает телефон.
Сначала Кэш звонит Стиву, потом Десмонду, но они оба не отвечают. Дальше Кэш набирает номер одного из парней, оставшихся у входа в здание. Его друг обещает, что поможет нам, как только Стив или Десмонд выйдут на связь. Меня это не очень утешает. Неизвестно, сколько времени мы проторчим здесь.
Но я решаю извлечь из этой ситуации выгоду. Кто знает, когда у меня еще появится возможность оказаться с Кэшем один на один и попытаться получить ответы?
Я отпускаю Голди и поднимаюсь в полный рост. Кэш стоит возле окна, задумчиво уставившись перед собой и держа руки в передних карманах джинсов. Сквозь решетку луна отбрасывает серебристый свет и падает на его лицо. Оно больше не скрыто банданой.
– Раз уж мы застряли здесь на неопределенное время, – прочистив горло, начинаю я. – Мы могли бы сыграть.
Кэш поворачивает голову, и я встречаюсь с его синими глазами – его самая выразительная черта. Не потому, что они обрамлены черными, густыми ресницами. А потому что они настолько глубокие, что это пугает. Никто не знает, сколько демонов прячется внутри.
– В какую игру ты хочешь сыграть?
Вряд ли меня назовешь слишком смелой и решительной. Для меня гораздо проще задавать вопросы под предлогом игры, которую мы любили в детстве.
– «Три ответа».
– Ты же помнишь, что правила действуют в обе стороны? Никто из нас не может отказаться от вопроса другого.
Я уверенно киваю.
– Начинай, – велит Кэш.
Я набираю побольше воздуха в легкие перед тем, как задать самый главный вопрос.
– Почему ты перестал мне писать?
Расслабленное выражение лица Кэша становится каменным. Он пристально смотрит на меня, а его глаза… Я не могу определить, оживились ли его глаза из-за того, что мой вопрос его тоже волнует. Либо из-за того, что Кэш раздражен тем, что я вторгаюсь в его жизнь, которую он предпочитает скрыть от других.
– Прошлое для меня остается прошлым, Кимберли.
Его ответ меня бесит. Кэш не мог ответить более расплывчато?
– Это не ответ, – я скрещиваю на груди руки. – Хотелось бы услышать побольше определенностей.
Кэш ухмыляется, отчего во рту появляется привкус горечи. Почему мои слова звучат так, будто я навязываюсь быть его другом или что-то в таком духе?
– Игра есть игра. Ты получила ответ. Теперь моя очередь. Тебе нравится Блаунт? – спрашивает он.
В замешательстве смотрю на него. Вся насмешливость, которая обычно сопровождает Кэша, отсутствует. Он серьезен.
– Ты имеешь в виду нравится, как… парень? – уточняю я.
– А разве он пытается стать твоим другом? – парирует Кэш.
– Нет, – признаюсь я. – Мне он не нравится.
Выражение лица Кэша остается неизменным. Кажется, он стал помрачневшим.
– Твой второй вопрос, Кимберли.
– Как ты нашел Голди?
– Не мне тебе объяснять, как легко можно собрать информацию о чем угодно и о ком угодно, имея деньги и связи.
Меня не удивляет его ответ. У Аматорио много денег и возможностей. Я знаю, что в их распоряжении имеется частный семейный детектив.
– Зачем ты помогаешь мне?
– Сейчас моя очередь задавать вопрос, – Кэш прищуривается. – Ты была в ресторане с Блаунтом, потому что так хотел твой отец?
От смущения мои щеки пылают, и я отворачиваюсь. Чувствую себя уязвимой от того, что Кэш знает о том, что мой отец настоял на свидании с Джеком. Краем глаза замечаю, как Голди подходит к Кэшу. Он утыкается носом в его бедро, и Кэш вытаскивает руку из кармана, чтобы почесать его за ухом.
– Я благодарна тебе за то, что ты помог мне вытащить Голди. Но тебя не касается, что происходит внутри моей семьи. Это личное.
Я слышу приглушенный звук шагов и поворачиваюсь. Кэш направляется ко мне, и я нервно сжимаю в руке подол платья, торчащий из-под края толстовки. У меня бегут мурашки по коже в предвкушении, что скоро Кэш окажется рядом.
Почему мне нравится чувствовать его приближение?
Кэш встает около меня и проводит языком по своей нижней губе. Я прослеживаю за его действием, и сознание сначала переносит меня в день, когда я впервые увидела неизвестного поджигателя на заднем дворе. А потом я оказываюсь в своей спальне в прошлую ночь. К его губам на моей шее. К его языку на моей коже. К его рукам, запутавшимся в моих волосах.
– Ты права, это личное, – соглашается Кэш. – Тогда почему твой папаша лезет в твою личную жизнь и распоряжается ею?
Я так и не получила от Кэша ответ, который волнует меня больше всего. Зато он одним вопросом загнал меня в тупик. Мне тяжело признаться в том, что мой отец… плохой и лживый человек.
– Я же сказала, что не буду отвечать на вопросы, связанные с семьей. Игра закончилась.
Кэш снова делает шаг вперед, отчего я отступаю назад. Но он продолжает преследовать меня, пока моя спина не утыкается в стену. Кэш поднимает руки и упирается ими по обе стороны от моей головы.
– Мы играем до конца. Ответ на твой последний вопрос, Кимберли. Я помог тебе не потому, что мы были в прошлом друзьями. Или не потому, что хочу сохранить нашу дружбу. Или не потому, что я хочу тебя трахнуть, – он понижает голос. – Я помогаю тебе, потому что твой отец – самый большой кусок дерьма, который ходит по этой планете. Голди не должен страдать по его вине.
Я на грани слез от горько-сладких воспоминаний.
Это было несколько лет назад на Рождество.
Я поблагодарила Кэша за подарок и крепко его обняла. Когда Кэшу удалось вырваться из моих объятий, он спросил: как я хочу назвать щенка. Я взглянула на маленького золотистого лабрадора, виляющего хвостом, и ответила…
– Голди, – шепчу я.
Между тем Кэш не останавливается и продолжает выпускать на меня весь свой ад.
– Твой папаша устроил прием и вывел тебя на обозрение, как племенную кобылу на торги, – его ноздри раздуваются. – Он подбирает жениха, и ему абсолютно плевать, что тебя тошнит лишь от одной мысли, что к тебе может кто-нибудь прикоснуться.
Наши лица в нескольких дюймах друг от друга. Я вижу, как в глазах Кэша полыхает огонь. Огонь ненависти. Он поджигает меня, и я хочу испариться в воздухе, словно дым. Мне не по себе от того, как Кэш много про меня знает.
– Ты все высказал? – мой подбородок дрожит. – Тебе стало легче от того, что ты смешал мою семью с грязью?
От моего сломленного голоса Голди поскуливает. Он подбегает к входной двери и пытается открыть ее лапой, словно чувствует, что надо поскорее отсюда уйти.
– Нет, мне не стало легче. Но мне будет гораздо легче, если ты начнешь играть не по правилам своего папаши.
С этими словами Кэш срывает бандану с моего лица. Я задерживаю дыхание, когда он опускается передо мной. Я прослеживаю за ним взглядом, наблюдая, как Кэш проводит рукой по моему колену, избегая кровоточащей ссадины.
– Что ты делаешь?
Кэш поднимает на меня взгляд, который я расцениваю как «разве не видно»? Затем снова смотрит на мое колено, и его челюсть сжимается.
– Чертов охранник, – бормочет он. – Сильно болит?
– Нет.
Кэш смотрит на мою ногу, затем стягивает ее банданой. Прежде чем завязать ее вокруг моего колена, он выдвигается вперед и прикасается к коже рядом с ушибленным местом. Он опускается, целуя мою рану, и я вздрагиваю.
– Что ты делаешь?
– То, что должен сделать, – твердым тоном отвечает он.
Его губы направляются выше, их тепло передается мне и растекается по телу. Внутри меня что-то разгорается. Что-то незнакомое. Прежде чем я успеваю разобраться со своими эмоциями, Кэш опускает руку на мое бедро и сжимает его. Постепенно он добирается до подола платья и задирает его дюйм за дюймом.
Кэш пристально смотрит на мою нижнюю часть, скрытую трусиками. От его взгляда я испытываю… Нет, это ни в коем случае нельзя назвать стыдом или смущением. Это что-то похожее на трепет или, может быть, предвкушение.
– Черт, принцесса, – хрипло ругается Кэш. – Теперь ты не сможешь уйти от меня просто так.
Схватив меня за ногу, он закидывает ее к себе на плечо. Его рот прижимается к моей внутренней части бедра, и дрожь пронзает меня. Кэш проводит дорожку языком и губами, медленно подбираясь к краю белья. Он совсем близко, и моя грудь часто вздымается и опадает.
Я прерывисто дышу, чувствуя жар. В комнате становится слишком душно. Мне хочется стянуть с себя толстовку. Хочется остудить свое разгоряченное тело. Откидываю голову и упираюсь затылком в стену. У меня не остается никаких мыслей, кроме одной: какой следующий шаг сделает Кэш? И буду ли я готова к нему?
– Я хочу оказаться в тебе, – тихо говорит Кэш, и я чувствую тепло его шепота, скользнувшего между бедер. – Хочу ощутить, как ты будет сжиматься вокруг меня. Хочу увидеть, как ты будешь смотреться, заполненная мной, принцесса. Держу пари, это будет чертовски красиво.
– Ты сошел с ума, если думаешь, что это случится.
Я вскрикиваю от неожиданного укуса в бедро. Кэш успокаивает его поцелуем и проводит языком по моей промежности, скрытой бельем. Приятные импульсы пробегают между бедер, заставляя выгнуть спину и предоставить больше доступа Кэшу.
– Мы оба знаем, что ты сама этого хочешь. Хочешь, чтобы мои руки были на тебе. Хочешь, чтобы мои пальцы были внутри тебя. И я дам тебе все. Но когда ты попросишь об этом.
Кэш берет мою ладонь и устраивает ее на своей голове, чтобы я держалась за его волосы. Я пропускаю пальцы между его прядей и оттягиваю их. Кэш издает довольный рык и вновь прижимается губами к моему бедру. Языком он целует и рисует узоры на моей коже.
В нижней части живота застывает сладостное напряжение.
– Кэш… – всхлипываю я.
– Черт, принцесса, – выдыхает Кэш. – В следующий раз не подпускай меня так близко. Иначе я сорвусь.
Он отстраняется, и прохладный воздух касается того места, которое секунду назад пылало под горячими губами. Кэш завязывает бандану на моем колене, еще раз целует меня в бедро и выпрямляется в полный рост.
Между его ног отчетливо проглядывается выпуклость, но не похоже, что Кэша это волнует. Я открываю рот, чтобы спросить, что это было, как слышу шорохи.
Дремлющий Голди просыпается и принимается скрести лапой у порога. Через несколько секунд дверь приоткрывается, и я вижу в проеме темный силуэт. За ним стоит более широкоплечая и высокая мужская фигура, и я облегченно выдыхаю.
Десмонд и Стив не стали свидетелями того, что происходило в этой комнате минуту назад.
***
Нам удается без промедлений выбраться и быстро покинуть здание. По дороге Десмонд объясняет мне, что, по неофициальным данным, это место принадлежит небольшой фармакологической компании. Сюда привозят животных, чтобы потом отправить их в лабораторию для опытов и исследований.
Никто не знает, безопасны ли их методы. И у меня нет таких слов, чтобы описать свою злость по отношению к отцу. Может быть, он не был в курсе, что животных из приюта отправляют на опыты. Но зачем он врал, что нашел для Голди новый дом и новую семью?
Подумать только, отец разыграл целый спектакль со снимками и заставил участвовать в этом незнакомую девочку!
Мы добираемся до внедорожника, и я замечаю рядом с ним еще одну машину. Это Maybach, и при виде нас он мигает фарами. Двое парней отделяются от нас и прощаются с Кэшем и Десмондом. Они сообщают, что отправляются на вечеринку, и Стив собирается уйти вместе с ними. Но его останавливает Десмонд:
– Ночь еще не закончилась.
– Сперва надо отвезти домой Кимберли, – заявляет Кэш.
– Разве она не поедет с нами? – спрашивает Стив, и Кэш с Десмондом смиряют его уничтожающим взглядом.
– Нет, – отрезает Кэш.
В другой раз я бы обязательно спросила, куда мне не разрешено ехать и почему? Однако сейчас все мои мысли сосредоточены на одном: мое возвращение домой с Голди. Аллергия у отца никуда не делась. И рано или поздно мне придется найти для Голди место для передержки. После того как отец обманул меня, я не могу ему доверять.
Вскоре мы забираемся до внедорожника Десмонда. Стив занимает переднее пассажирское место, а мы с Кэшем и Голди устраиваемся на заднем. Голди прижимается мордочкой к моим коленям и утыкается прохладным носом в ладонь. Я глажу его и спустя минуту слышу его тихое и мерное сопение.
Чувствуя чудовищную усталость, я прислоняюсь лбом к окну и закрываю глаза. Вдруг на мою руку ложится теплая ладонь. Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Кэшем. Мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь понять, что с нами происходит? Что между нами?
– Ты уже решила, куда пристроишь Голди?
Я не удивлена, что он знает про аллергию моего отца.
– Еще нет.
Кэш тяжело сглатывает перед тем, как произнести:
– Ты можешь оставить Голди у меня.
– У тебя? – я не верю собственным ушам.
– Сомневаюсь, что мама или Грейс будут рады собаке, которая может испортить их дизайнерскую мебель, одежду или обувь. Но я могу выделить для Голди место. Это может быть бунгало в лесу для гостей. Обещаю регулярно кормить Голди и играть с ним. А ты можешь навещать его, когда захочешь.
Я опускаю взгляд на его ладонь, которая накрывает мою. Она широкая, большая и теплая. Развернув свою руку, я переплетаю наши пальцы и смотрю на Кэша:
– Спасибо, – мой голос больше похож на шепот, но я знаю, что Кэш меня слышит.
Глава 9 «А» значит Аматорио»
Я прожигаю взглядом белый Volvo, в котором сидит Блаунт. Несколько минут назад этот гандон вышел из бара с какой-то девчонкой. Она едва держалась на ногах, когда Блаунт затаскивал ее на заднее сиденье.
Теперь его машина движется к границе города. Соблюдая дистанцию, Десмонд едет за ним и сворачивает с шоссе на неосвещенную дорогу.
Примерно два часа назад мы отвезли домой Кимберли, а потом я оставил у себя Голди. Я покормил его и оставил для него мягкий лежак. А дальше мы отправились следить за Блаунтом. Точнее, мы наблюдали, как он накачивал девчонку крепкой выпивкой.
Сюрприз-сюрприз.
Джек Блаунт представляет собой образец хорошего и примерного парня. Его официально ни разу не обвиняли в чем-то противозаконном и подозрительном. По всем пунктам он слишком правильный. Слишком гладкий. Слишком, черт возьми, отполированный.
Он ходит по академии с ангельским лицом, будто он святой, а все остальные на его фоне – жалкие грешники. Но Блаунт ни хрена не святой. Я чувствую, что в нем есть что-то глубоко неправильное. Он что-то скрывает, и скоро я найду его гниющее место.
– Эй! – с заднего сиденья отзывается Стив. – Может, объясните мне, какого хрена вы взъелись на Блаунта?
Десмонд берет с центральной консоли журнал, на обложке которого запечатлена моя физиономия, и бросает его Стиву. На снимке я дерзко смотрю прямо в объектив, будто хочу врезать человеку по другую сторону камеры. На моих окровавленных губах безумная ухмылка после драки в ночном клубе.
– Семья Блаунта смешала с дерьмом мою семью, – говорит Десмонд сквозь плотно сжатые челюсти. – Мы обязаны оставить предупреждение. До них должно дойти, что у них будут последствия, если они еще раз что-то напишут про Аматорио.
– А я думал, Кэш хочет преподать ему урок за то, что он подкатывает яйца к блондиночке, – возражает позади меня Стив.
– Я же сказал, – перевешиваюсь с сиденья и смотрю на друга. – Ее зовут Кимберли. И если я еще раз услышу, как ты предлагаешь ей попрыгать на члене, то я вывезу тебя в пустыню, закопаю в песок и вырву язык, чтобы им полакомились стервятники, – я произношу все будничным тоном, будто приглашаю Стива отправиться на прогулку в Бостон Паблик Гарден. – Тебе понятно?
– Понятно, – Стив пожимает плечами. – Значит, ты застолбил англичанку? Ну… То есть, Кимберли, – поспешно добавляет он.
Я сжимаю челюсти, но не показываю своей реакции.
– С чего ты решил?
– Ты попросил нас помочь вытащить ее собаку.
– Это моя собака. Я забрал Голди себе. Несколько лет он жил у Кимберли, и Голди ей доверяет. С нами он бы не отправился добровольно.
– То есть, ты не запал на Кимберли? – Стив с интересом выдвигается вперед.
– Ты же знаешь, что мне нужно от девушек, – отвечаю я, заставляя голос, звучать скучающе. – Когда я получу от нее все, что она может мне дать, мой интерес пропадет.
Стив усмехается.
– Тогда перекинь ее мне, когда закончишь с ней. Я бы не отказался послушать ее английский акцент, с которым она будет просить меня ее трахнуть.
Я сопротивляюсь желанию броситься через сиденье и ударить засранца. Но вместо этого провожу рукой по лицу, чувствуя, как иссякает мое шаткое терпение.
– Поговорим об этом, когда я с ней наиграюсь.
То есть, никогда.
До сих пор непонятно, почему меня так тянет к Кимберли Эванс. Наверное, это можно списать на наше прошлое. Мы провели вместе большую часть детства, и на подсознательном уровне я всегда стремился защищать светловолосую девочку с россыпью милых веснушек.
Десмонд снижает скорость, продолжая держать дистанцию от машины Блаунта. Белый Volvo в очередной раз куда-то сворачивает, и через некоторое время Десмонд поворачивает следом с выключенными фарами.
Кажется, мой брат знает каждую улицу и каждый гребаный поворот в мире. Я уверен, что он доберется с одного края Бостона на другой с закрытыми глазами.
– Как только мы будем на месте – расходимся. Я вырубаю водителя, а ты займешься этим белобрысым придурком, – Десмонд переводит взгляд на меня, а потом предупреждающе смотрит на Стива. – А ты следи, чтобы Кэш его не прикончил.
Белый Volvo тормозит у края дороги. Брат следует его примеру и глушит мотор. Двигатель его Mercedes агрессивный, рычащий и громкий. Водителя Блаунта этот шум может насторожить.
Мы втроем выбираемся из автомобиля. Десмонд открывает багажник и берет оттуда спортивную сумку. Он достает маски вместе с кожаными перчатками, которые надевает каждый из нас. Кроме этого, мы все в черных толстовках и джинсах. Мы выглядим так, будто собираемся ограбить банк.
– Кэш, – Десмонд поворачивается в мою сторону. – Ты же будешь себя хорошо вести? Мы должны только оставить предупреждение. Никаких личных разборок.
– Ты же меня знаешь, – пожимаю плечами. – Я всегда веду себя как ангелочек.
– Это меня и настораживает, – возражает брат. – Пообещай мне, что не будешь психопатом.
– Это чертовски скучно, – отвечаю я и встречаюсь с тем самым взглядом, которым Десмонд потрошит своих гоночных соперников.
– Твою мать, Кэш, – рычит он. – Пообещай мне, что будешь придерживаться плана.
О, я могу с легкостью это пообещать. Никто ведь не уточнил, какого именно плана я должен придерживаться.
– Клянусь, – говорю я, и, похоже, Десмонда устраивает мой ответ.
Он кидает мне спортивную сумку, и мы крадемся вдоль края дороги к припаркованному белому Volvo. В темноте ночи его габаритные огни горят кроваво-красным.
– Сколько мест на теле ты знаешь, чтобы отключить противника одним ударом? – спрашиваю я у брата.
– Сонная артерия, – без колебаний выдает он.
– Солнечное сплетение, – добавляет Стив.
Я киваю, соглашаясь.
– Для меня лучший способ – это в висок.
Мы проходим середину пути. Отсюда я вижу, как с водительской стороны Volvo раскрывается дверь. Из машины выбирается мужчина в черном костюме. Включенные передние фары освещают невысокую фигуру водителя Блаунта. На вид ему примерно тридцать пять лет, и он неторопливым шагом прогуливается туда-сюда перед капотом машины.
– Расходимся, – Десмонд отделяется от нас.
Он быстро и незаметно пробирается через подлесок, растущий вдоль дороги. Вместе со Стивом я продолжаю в темноте подкрадываться к машине Блаунта. Согнувшись, мы подбираемся к ее задней части и опускаемся на корточки, чтобы выждать момент, когда Десмонд сделает первый ход.
В ожидании я стягиваю спортивную сумку с плеча и оставляю ее на земле. Достаю оттуда свой любимый инструмент и засовываю его за спину, за пояс. Параллельно прислушиваюсь, чтобы оценить обстановку.
Из-за закрытых дверей Volvo доносится приглушенная музыка, сухой голос говнюка Блаунта и всхлипывания, переходящие в плач. Я осторожно поднимаю голову и заглядываю в салон. Внутри горит свет, и от увиденного я сжимаю руки в кулаки, и кожа на костяшках натягивается.
