Геннадий Иевлев
Палящий зной Араксы
Попаданцы – новое словечко
Жил ни чёрту кочерга, ни богу свечка,
Но нечаянно вступил в … портал
И конкретно вляпался – попал!
(Н. Попов)
1
Мет Сорин, с гримасой досады, неторопливо шёл по тротуару одной из улиц столицы. Он только что поскандалил со своим шефом, руководителем лаборатории проблем памяти Нейрофизиолоческого института, который не согласился с его выводами об участившемся посещении Земли инопланетянами и хлопнув дверью лаборатории, отправился сам не зная куда, чтобы успокоиться и решить, как ему поступить в сложившейся ситуации.
Информацию об инопланетянах Мет собрал не из статей журналистов, которые они печатают в различных изданиях, а из мозга людей – контактёров, с которыми ему пришлось работать, уверявших, что они контактировали с этими самыми инопланетянами. Таких людей за последнее время уже было несколько. Их доставляла в институт скорая помощь, а так как у них наблюдалась частичная потеря памяти, то они попадали в лабораторию проблем памяти и становились её пациентами. Мет, тайно от руководителя лаборатории, бесконтактно входил своим психотронным полем в мозг таких землян и пытался понять: действительно они контактировали с кем-то или это было проявление какой-то болезни мозга, но всегда находил лишь какие-то фрагменты образов у контактёров каких-то, несколько странных людей, которые и были похожи на землян, но в тоже время и были другими. Но всё же часть памяти у контактёров была стёрта и насколько понимал Мет, делали это те, с кем контактировали земляне, видимо затем, чтобы те ничего не могли помнить.
Раздосадованный тем, что шеф, буквально, высмеял его, Мет, идя сейчас по тенистой улице неподалёку от института, пытался решить: полностью открыть свои возможности руководителю лаборатории или всё же утаивать их, продолжая с их помощью нелегально проникать в мозг землян и видеть хранящиеся там образы. Единственное, что Мету удавалось с трудом – слышать разговор инопланетян с землянами. В чём была причина плохо слышать речь в информационном поле людей вызывала у него досаду и хотя он пытался различными путями ликвидировать эту проблему, но пока это у него получалось с трудом. Единственное, что он решил по этому поводу – научиться читать слова по губам, но почему-то откладывал эту учёбу, всё надеясь хорошо услышать голос в информационных полях людей, в которые он проникал своим полем.
Неожиданно Мет увидел большую яркую голографическую рекламу на стене дома, мимо которого шёл: «Маг и волшебник Корунд Альтаров найдёт потерянную вещь и пропавшего человека, восстановит забытое прошлое, предскажет будущее».
Видимо эта голореклама появилась на этой столичной улице совсем недавно, потому что Мет её прежде не видел, хотя часто прохаживался по этой неширокой тенистой улице.
«Интересно, – появились у него мысли любопытства. – А каким полем пользуется этот маг и волшебник в работе с посетителями? Может быть он может хорошо слышать речь в голове своих клиентов и поделится со мной этой информацией? Что если наведаться к нему?»
Шагнув к двери, рядом с голорекламой и открыв её, Мет вошёл в полутёмный коридор, в одной из стен которого была ещё лишь одна дверь, видимо ведущая в салон, где чудодействовал маг и волшебник.
В коридоре никого не было, лишь стояли несколько кресел и Мет, усевшись в одно из них, освободил своё поле и вбросил его через дверь в салон: за дверью чувствовалось несколько странное биополе человека. Видимо оно принадлежало магу. Его биополе было спокойно, что удивило Мета. У него сложилось впечатление, что маг и волшебник совершенно не почувствовал прикосновения к себе чужого поля. В тоже время в салоне чувствовалось сильное электрическое поле, непонятно чему принадлежавшее и даже мешавшее восприятию биополя Корунда Альтарова. Но всё же Мет аккуратно вошёл магу в мозг – и лишь теперь биополе того встрепенулось и Мет тут же почувствовал психотронное поле мага, которое заметалось по сторонам, видимо пытаясь найти источник атаки. Психотронное поле у мага было средней величины и навряд ли могло противостоять натиску поля Мета, но Мета удивило то, что маг его так искусно прятал, что оно в его спокойном состоянии совершенно не чувствовалось.
Мет вышел из мозга мага и разбросил своё поле по салону, пытаясь решить, стоит ему проникать в мозг мага, чтобы прочитать в нём образы его работы с пациентами, или же поступить как-то по другому. Вдруг он почувствовал ещё одно психотронное поле, которое было гораздо сильнее поля мага и оно явно не принадлежало ему. Владелец этого поля находился несколько в стороне. Однозначно в салоне кто-то был ещё, хотя его биополя Мет не чувствовал, будто это был кто-то не живой. То что, два землянина с достаточно сильным психотронным полем одновременно находились в одном месте вызвало у Мета большое удивление, так как психотронное поле у землян были большой редкостью, да и то оно было весьма слабым. Мет попытался аккуратно войти в мозг владельца сильного психотронного поля и тут же чужое поле встрепенулось, метнулось по сторонам и видимо почувствовав Мета, вернулось к своему владельцу и сделалось едва ощущаемым. Его владелец, явно пришёл в движение.
Не давая себе отчёта, Мет вскочил и шагнув к двери в салон мага, распахнул её.
Это был достаточно большой полутёмный зал, обставленный дорогой мебелью. Посреди зала стоял великолепный стол за которым, в не менее великолепном кресле сидел тот самый маг и волшебник, которого Мет видел в рекламной голограмме. На столе, на подставке, лежал большой полупрозрачный шар, в котором бегали электрические разряды, которые, скорее всего и мешали восприятию биополя мага. Но выглядел маг заметно хуже, чем был изображён в голограмме. Скорее всего, он уже был стар, цвет его кожи был смуглым, ближе к коричневому цвету, хотя, возможно, тусклое освещение делало его таким; его голова была совершенно без волос и, похоже, что они никогда на ней не росли, так как кожа на ней имела несколько довольно грубых морщин, даже больше похожих на складки или какой-то нарост, чем на морщины; лицо вытянуто и тоже покрыто глубокой сетью морщин; глаза были или прикрыты веками или были настолько узкими, что, практически, были не видны; загнутый вниз нос, но небезобразный; рот, если судить по плотно сжатым тонким губам, был небольшим; довольно худое лицо, с заметно впалыми щёками, придававшими мужчине даже болезненный вид; узкий длинный подбородок; длинные уши, со свисающими из них несколькими кольцами светлого, скорее всего жёлтого цвета.
Вдруг веки мага поднялись и Мет увидел его глаза, которые блистали двумя чёрными алмазами и казалось должны были пронизывать посетителей насквозь. Что-то было знакомое в лице мага и волшебника, но где он подобное лицо видел прежде, Мет быстро вспомнить не мог.
– У меня нет приёма на сегодня,– буквально зашипел маг. – Проваливай!
В следующее мгновение в стене за спиной мага открылась дверь и в её проёме показался безволосый мужчина в тёмной одежде, видимо тот самый носитель мощного психотронного поля. Быстро пройдя мимо Мета с низко опущенной головой, он вышел из салона. Но Мет успел заметить, что он весьма похож, как на мага, так ещё больше на тех людей, которых он видел в образах мозга контактёров. Не раздумывая, Мет развернулся и выскочил вслед за мужчиной: того в коридоре уже не было. Мет выбежал на улицу.
Мужчина уже был далеко и насколько Мет видел, шёл он очень быстро и уходил. Мет побежал за ним. Не оглядываясь, будто почувствовав его бег, мужчина тоже побежал. Мет побежал быстрее и вдруг увидел яркое сияние посреди улицы, будто там вдруг вспыхнула шаровая молния. Мужчина бросился к этому сиянию.
Понимая, что не догонит его, Мет, желая остановить мужчину, высвободил своё поле и выстроив его в иглу, вонзил её в голову мужчине, но игла, ткнувшись в непонятную, созданную скорее всего психотронным полем мужчины, стену защиты завибрировав, остановилась. Мет давил на иглу своего поля, но она лишь вибрировала, оставаясь на месте. Но видимо атака сковала прыть мужчины и его движения сделались медленными и даже какими-то картинными. Он совсем неторопливо начал приближаться к сиянию и Мет его почти догнал, но всё же мужчина уже коснулся своим телом сияния и Мет, вытянув руку, прыгнул в сторону мужчины, намереваясь захватить его и уже таким образом остановить, но мужчина вдруг исчез и Мет тут же почувствовал, как какая-то неведанная сила тянет его в это сияние.
«Портал!» – скользнула у Мета запоздалая мысль и он провалился в пустоту.
***
Своих родителей Мет не знал, как не знал их никто из землян, потому что свёрток с ним был найден ранним утром на ступеньках столичного Центра Матери и Ребёнка. Он не плакал, хотя утро было хмурым и холодным, а завёрнут был лишь в лёгкое одеяло. Поднявшая свёрток с ним сотрудница Центра, тут же его выронила, так как ей в голову ткнулась острая игла: её руки опустились; в глазах потемнело; свёрток опять упал на ступеньки; и рядом с ним свалилась и сотрудница. Хотя свёрток шлёпнулся на ступеньки достаточно громко, но завёрнутый в нём малыш не заплакал, а лишь закряхтел, смотря своими большими чёрными глазами. Шедшие на работу другие сотрудники Центра тут же подбежали к ним, подняли обоих и проводили внутрь здания.
Малыша отнесли в отделение реабилитации. Специалисты развернули его, изрядно удившись его лёгкой одежде и осмотрев, никаких повреждений у него не нашли; выглядел он вполне здоровым и совершенно не плакал, лишь странно кряхтел, когда его вертели. Было ему не более нескольких дней от рождения. На правой руке у него была будто выжжена красными буквами странная надпись: «Мет Сорин». Было ли это имя малыша или что-то ещё, можно было лишь гадать, но эти слова и стали его именем, хотя слово Мет было трансформировано при его регистрации в имя – Дмитрий. Но кроме странной надписи на руке малыша, была у него ещё одна странность: работающие с ним сотрудники Центра, периодически получали будто укол иглой в голову, который вызывал потемнение в глазах, а некоторые из них даже теряли сознание. Обследование малыша на специальном оборудовании выявило у него периодически появляющееся непонятное поле, которое скорее носило психоделический характер, чем энергетический и было совсем не таким, каким обладали гипнотизёры. После долгого обсуждения этого поля специалистами, оно было названо психотронным, на манер электронного. В ходе этого обследования выявилась ещё одна странность малыша – информационное поле его мозга оказалось совершенно недоступным, никаких образов из его мозга прочитать не удавалось, что вызвало тревогу у специалистов тем, что малыш если и вырастет, то будет полным дебилом.
Кто принёс и положил малыша на ступеньки Центра установить не удалось, несмотря на наличие там голографических камер видеонаблюдения, которые зафиксировали лишь какое-то туманное образование в этот день на ступеньках ранним утром, будто похолодание вызвало образование в атмосфере небольшого туманного облака, которое вскоре растворилось в той же атмосфере. Сотрудники безопасности Центра пришли к выводу, что на принёсшем на ступеньки ребёнка человеке был надет мимикрирующий плащ.
Первое время малыш доставлял много беспокойств сотрудникам Центра, но по мере своего роста, сотрудники всё реже чувствовали уколы в свой мозг: или малыш начинал контролировать своё поле, или оно у него постепенно исчезало, что подтверждали последующие обследования ребёнка специалистами Центра. Но всё же они оказались неправы: малыш начинал контролировать своё поле.
Когда ребёнок подрос, его отдали в столичный Детский Дом, где он закончил школу и без проблем поступил в столичный университет на факультет нейролингвистики.
Странная надпись у него на руке с возрастом не исчезала, но читалась уже не так чётко, как прежде, но Мет старался никому её не показывать и в конце концов вернул себе имя Мет, так как начал считать его своим настоящим именем, данным ему его неизвестной матерью.
Как в школе, так и в университете Мет учился превосходно, потому что все ответы, на задаваемые учителями и преподавателями вопросы, узнавал из образов их мозга, куда он беззастенчиво проникал на уроках и лекциях. Кто-то из них чувствовал в своей голове какое-то нечто, но скорее всего относил это к головной боли и ни в какие компетентные органы об этом не сообщал. Была ещё одна странность у Мета: вся информация, которую он узнавал, сохранялась в его памяти навсегда.
Странное поле, за которым так и закрепилось название – психотронное, уже повзрослевший Мет старался не проявлять без причины и пользовался им очень аккуратно. Но всё же за ним замечались некоторые странности, которые не находили объяснения у окружающих его людей, которые находясь рядом с ним, вдруг начинали выполнять какие-то действия, о которых мгновение назад не думали и даже противились их выполнению, но какая-то неведомая сила толкала их на выполнение этих действий. Многие догадывались, что к этим действиям их побуждал стоящий рядом человек, но доказать этого никто не мог и потому никаких обвинений Мету Сорину никто не предъявлял.
Мет вырос в достаточно приятного молодого человека. Он был высокого роста, черноволос и чернобров, большие тёмные внимательные глаза, прямой нос, чуть вытянутое лицо, тонкие, но яркие губы и среднего размера подбородок. Он следил за своим физическим состоянием, занимаясь всевозможными гимнастическими упражнениями и потому его голова покоилась на достаточно мощной шее и на руках отчётливо выделялись бугры мышц и потому он пользовался успехом у девушек и никогда не отказывался от их внимания и даже часто помогал привлечь внимание к себе, особенно понравившейся ему девушки, своим полем, образуя из него своего рода облако страсти и опуская его на голову девушки.
Хотя он рос законопослушным гражданином, но всё же иногда нарушал закон: когда его банковский счёт опускался до нуля и купить понравившейся девушке цветы было не за что. Он проникал своим полем в свою банковскую карточку и исправлял один из нулей счёта на единицу, указывая при этом дату операции несуществующего времени. Банк не сразу блокировал эту операцию, видимо какое-то время пытаясь разобраться в существующей проблеме, но этого времени Мету хватало, чтобы заплатить за букет цветов. Банк пытался вернуть свои, незаконно присвоенные Метом деньги, но Мет всегда доказывал, что это проблема банка, а не его и что банку нужно тщательнее контролировать своё программное обеспечение и не допускать его сбоев.
После окончания университета, Мет стал научным сотрудником столичного Нейрофизиологического института, лаборатории проблем памяти.
Уже в лаборатории, при работе с контактёрами, он узнал, что может не только проникать своим полем в мозг людей и считывать из него образы, но что его разум может покидать свой мозг и достаточно долго находиться вне его. Его тело при этом не умирало, а будто впадало в кому или летаргический сон и могло находиться в этом состоянии достаточно долго. Разум же Мета в это время мог размещаться в мозге других тел и свободно контролировать их поведение.
Но в последнее время его отношение с руководителем лаборатории, маститым профессором, начало ухудшаться по той причине, что в печати появилось много статей о контактах землян с инопланетянами. Профессор считал эти статьи бредом, как журналистов, так и возможных контактёров, пытающихся привлечь к себе внимание. Но Мет, самостоятельно заинтересовался этими контактами, тайком от профессора проникал в мозг контактёров и с удивлением обнаруживал в них образы людей, не совсем похожих на землян, с которыми контактёры о чём-то разговаривали. Насколько он понимал по губам контактёров, контактирующие с ними инопланетяне называли себя шхертами, и насколько Мет так же понял – шхерты были безжалостны и особенно не церемонились с контактёрами, выуживая у них нужную себе информацию, порой доводя контактёров почти до состояния дебилов, удаляя информацию из их мозга.
В конце концов, когда этой информации у Мета накопилось достаточное количество, он решил поделиться ею с профессором, но был им высмеян и полный негодования, ушёл из лаборатории, пытаясь решить, что ему делать с этой информацией: придать её через журналистов огласке, или продолжать носить в себе.
2
Мет вздрогнул и сделав шаг вперёд, замер с поднятой рукой, которой он пытался схватить мужчину, которого почти догнал на столичной улице, но того почему-то перед ним не оказалось. Опустив руку, он закрутил головой: никакого синего свечения не было; он стоял на непонятной красно-коричневой поверхности из которой будто иглы ежа торчали небольшие кустики сине-зелёной травы. С одной стороны, на сколько хватало взгляда, простиралась непонятная синяя гладкая спокойная поверхность, будто это было море; с другой – были невысокие скалистые горы. Никаких людей нигде не просматривалось и где был мужчина, за которым он гнался, было совершенно непонятно.
«Чёрт возьми! Неужели он успел куда-то спрятаться или портал вынес нас в разные места? Почему?» – промелькнули у Мета тревожные мысли.
Было жарко. Он поднял голову и увидел над скалой небольшой яркий белый диск, скорее всего местного солнца. Насколько он знал из астрофизики, так могла выглядеть проколлапсировавшая в белый карлик звезда и тогда выходило, что он оказался на какой-то весьма необычной планете.
Опустив голову, Мет высвободил своё поле и разбросил его далеко по сторонам: повсюду был странный энергетический фон среди которого отчетливо почувствовались несколько биополей. Два из них находились неподалёку друг от друга и были чрезвычайно беспокойны. Складывалась впечатление, что их обладатели выясняют между собой отношения.
Мет попытался понять, кому могут принадлежать подобные биополя, которые заметно отличались от тех биополей, с которыми ему уже приходилось сталкиваться. Они были средней величины, и носитель одного из них даже обладал отчетливыми признаками психотронного поля небольшой мощности и определенно, это поле принадлежало носителю разума, хотя, возможно и не обладающему высоким интеллектом.
Носитель примитивного разума, однозначно был чем-то занят, так как его биополе находилось в постоянном движении и он совершенно не отреагировал на вошедшее ему в голову поле Мета.
Вернув своё поле, Мет покрутил головой, скользя взглядом по скале. В её сторону вела красно-коричневая тропинка. В скале был виден проём. Скорее всего, это был тоннель, ведущий на другую сторону скалы, туда, где находились все эти биополя.
«Проклятье! Куда я попал? Однозначно это был портал. Хорошо, что хотя бы оказался стоящим на какой-то поверхности, а не воткнутый в неё по пояс. Где я? – замелькали у Мета тревожные мысли. – Определённо это какая-то планета. Но кому она принадлежит? Что если тем самым инопланетянам, проникающим на Землю. Если я правильно понял, они называются шхертами. Может быть носители биополей смогут сказать конкретно? Однозначно к ним нужно идти через тот тоннель, по этой тропинке. В тоннеле никого не чувствуется. Но всё же, нужно быть очень острожным».
Сориентировавшись, Мет, стараясь идти тихо, направился к тоннелю. Идти было очень легко, будто кто-то невидимый поддерживал его под плечи.
«Однозначно, сила тяжести гораздо ниже, чем на Земле», всплыла у него догадка.
Подойдя к тоннелю, он вдруг увидел рядом с ним нишу в скале.
«Может тот спрятался в ней?» – мелькнула у него догадка.
Высвободив своё поле, он шагнул к нише и вбросил в неё своё поле, но никаких полей там не почувствовав, шагнул к ней и заглянул внутрь – ниша была достаточно большой, но в ней, действительно, никого не было.
Негромко хмыкнув и спрятав своё поле, Мет вернулся к тоннелю и ещё раз проверив находящиеся где-то по той стороне беспокойные биополя, вошел внутрь.
В тоннеле был полумрак – идущий через вход свет лишь едва рассеивал в ней темноту, но всё же понять, что он из себя представляет было вполне возможно. Тоннель был достаточно длинным, так как выход с той стороны едва просматривался светлым пятнышком. Тоннель был неширок, но высок, видимо прорубившие его в скале люди были высоки, и потому Мету не пришлось наклоняться.
Сделав несколько шагов, он почувствовал, что внутри даже прохладно, несмотря на зной снаружи. Он поёжился. Впереди мелькнула какая-то неясная тень. Мет замер и высвободив, настороженно разбросил своё поле по тоннелю – никого. Он сделал ещё шаг, затем ещё и ещё. Впереди никого не чувствовалось.
«Видимо в прохладе тоннеля прятался какой-то местный зверь и почувствовав меня, убежал», – мелькнула у него догадка.
Он пошёл смелее, однако уже не пряча своё поле и вскоре подошёл к выходу.
Остановившись, он выглянул из тоннеля и увидел вдалеке достаточно странную картину выясняющих отношение людей: видимо это были те самые носители биополей, которых он почувствовал, находясь с обратной стороны скалы. Скорее всего, это были местные жители, возможно аборигены, так как их вид показался Мету несколько странным. Двое из них стояли, держа в руке какие-то длинные палки, а двое других прыгали друг перед другом, махая перед собой зажатыми в руках предметами, которые мелькали в воздухе прочерчивая синеватые дуги. Доносился какой-то звон, будто ударяли металлом по металлу. Однозначно, его никто из аборигенов не видел. В их сторону вела такая же красно-рыжая тропинка, как и с обратной стороны тоннеля.
Стараясь идти тихо, держа своё поле в активном состоянии, Мет пошёл по тропинке и чем ближе подходил к людям, тем выше поднимались его брови от колоритного вида стоящих аборигенов. Они были будто бы меньше ростом и толще сражавшихся аборигенов; их темные волосы на голове торчали во все стороны будто наэлектрилизованные; пухлое, явно, свирепое лицо, недвусмысленно говорило об их жестокости; чёрные выпуклые глаза; широкий нос; толстые мясистые губы оттопырены; какие-то отростки над верхней губой; подбородок широк и выдвинут вперед; мощная шея и явно короткие руки, одна из которых сжимала что-то вроде длинной палки – скорее всего это было какое-то оружие.
Но всё же один из стоящих аборигенов, видимо каким-то образом, почувствовал Мета и повернул голову в его сторону: раздался его громкий вскрик, он поднял своё оружие и размахнувшись, метнул его в сторону Мета.
Но расстояние от него до Мета было достаточно большим и Мет, превосходно видя полёт брошенного оружия, отклонился и оно пролетев мимо, с громким стуком ударилась у него за спиной в скалу.
Второй абориген, сжимающий в руках палку-оружие, не стал её бросать, а схватившись за него обеими руками, побежал в сторону Мета, держа оружие перед собой и лишь теперь Мет увидел, что на конце оружия, направленного в его сторону блестит мерцающий синим цветом наконечник, скорее всего металлический и потому, ничего хорошего контакт ему с этой палкой не сулил.
Сконцентрировав своё поле в иглу, Мет вонзил её в голову бегущего аборигена, который вдруг начал клониться всё ниже и ниже и уже почти у самых ног Мета ткнулся лицом в красно-рыжую тропинку и скользнув по ней всем телом – замер перед землянином и мерцающий наконечник его оружия едва не коснулся обуви Мета, который сделал невольный шаг назад.
Абориген, который бросал в сторону Мета своё оружие, вдруг прыгнул в сторону сражающихся аборигенов, видимо пытаясь спрятаться за них, но Мет уже переориентировал иглу своего поля в его сторону и вонзил её ему в голову и вместо того, чтобы стать на ноги, абориген упал за сражающимися и дёрнувшись, замер.
Видимо поняв, что в неподалёку что-то происходит, один из сражающихся повернул голову в сторону Мета и в тот же миг его соперник ткнул своим блестящим оружием ему в грудь и тот начал валиться в сторону своего соперника, наползая на блестящее оружие, которое показалось у него из спины. Вонзивший оружие абориген резким движением выдернул своё оружие из груди соперника, который тут же упал к его ногам и лишь затем второй сражающийся повернул голову в сторону Мета. Раздался его громкий вскрик и держа своё оружие перед собой двумя руками, он медленно направился в сторону Мета, водя оружием перед собой.
«Чёрт возьми! – замелькали у Мета тревожные мысли. —Сейчас какое-то оружие было бы кстати».
Он начал пятиться. Его нога стала на что-то лежащее на тропинке и не устояв, он сильно дёрнулся и пытаясь сохранить равновесие, замахал руками. Видимо увидев его нетвёрдое состояние, абориген метнулся в сторону Мета.
Мет всё же устоял и выпрямившись, скосив взгляд вниз, увидел, что перед ним лежит то самое оружие с блестящим наконечником, которое в него метнул абориген. Под оружием было углубление в почве. Не раздумывая, Мет сделал короткий шаг, сунул ногу в это углубление и поддел оружие, которое стало вертикально и его сверкающий наконечник оказался перед лицом Мета. Он схватил оружие и вскинув его над головой, развернул сверкающим наконечником в сторону приближающегося аборигена.
Абориген мгновенно остановился, затем попятился и замер. Его руки, сжимающие оружие, опустились и лишь сейчас Мет увидел, что большая часть его блестящего оружия уже не блестит, а будто имеет красный цвет.
«Кровь! – догадался Мет. – Однако тут жестокие нравы. Что они не поделили? Трое мертвы. Что с этим делать?»
Он всмотрелся в аборигена. Если можно было судить по его лицу, этот абориген был уже в возрасте, он был высок и даже по своему строен, что могло показывать, что Мет мог ошибиться с его возрастом, который не такой уж и большой. Низкий лоб; тёмные густые волосы длинны и красивой волной лежали у него на плечах; немного худощавое лицо; большие тёмные глаза, без видимых зрачков; прямой нос; полные, подрагивающие яркие губы; мощная нижняя челюсть; толстая высокая шея и широкие плечи с буграми мышц недвусмысленно говорили о его недюжинной физической силе. Одежды на нем, практически, не было, если не считать какой-то непонятной накидки на спине, да узкой полоски тёмной материи, больше похожей на кусок кожи, прикрепленной к его широкому черному поясу и болтающейся у него между мощных прямых мускулистых ног, обутых в подобие легких, сплетенных из чего-то сандалий.
«Кто это? – замелькали у Мета мысли беспокойства. —Однозначно не шхерт из образов контактёров. Может быть один из народов местной цивилизации? Проклятье! Что я гадаю, ведь я могу войти в его информационное поле и можно там попытаться узнать, кто он, и куда я попал».
Мет осторожно двинул своё поле в сторону аборигена и коснувшись его головы, тут же почувствовал его психотронное поле, которое остервенело металось по сторонам. Оно было небольшой силы и скорее всего абориген не мог им управлять в полной мере, но оно мешало Мету. Ситуация была непонятной и не однозначной, но неизвестность раздражала всё больше и больше и лишь на мгновение задумавшись, Мет обхватил чужое поле своим психотронным полем и крепко сжал. Абориген выронил своё блестящее оружие и с хватившись обеими руками за голову, зашатался и громко простонал. Мет тут же вывел свой разум из своего тела и метнулся в сторону аборигена.
***
На удивление, интеллектуальный центр носителя чужого разума оказался почти в том же участке мозга, где он находился и у землян. Без проблем подавив его, разум Мета прометнулся по чужому информационному полю. Информации в нём оказалось совсем немного, что разум Мета на какое-то мгновение засомневался: сможет он что-то узнать из неё? К тому же, чужое информационное поле было достаточно странным, в нём присутствовали какие-то непонятные вставки, которые ни с какими образами не идентифицировались. Они представляли собой нагромождения каких-то абстракций и определенно, требовали глубокого анализа. Но сейчас разум Мета был раздражен неизвестностью и потому решил отложить изучение этих участков информационного поля чужого разума. Прометнувшись ещё несколько раз по чужому информационному полю и не найдя никаких, могущих вызвать тревогу, образов, разум Мета решил всё оставить, как есть, и ещё раз просканировав пространство вокруг и не почувствовав рядом никаких других биополей, послал импульс глазным нервам чужого тела, возбуждая их.
Он стоял пошатываясь, обхватив голову руками. В голове был такой шум, будто в ней работал какой-то движитель. Поодаль лежало его настоящее тело. Мет высвободил своё поле и коснулся своего настоящего тела – оно не умирало, а находилось в состоянии комы или скорее всего, летаргического сна.
«Чёрт возьми! Что делать? – замелькали у него мысли досады. – Я ведь совсем не похож на аборигенов, а они, однозначно, очень воинственны и если останусь в своём теле, навряд ли узнаю, куда попал. Любой из них проткнёт меня своим оружием при первом же удобном случае. Значит предпочтительнее тело аборигена. Значит нет смысла покидать его. Но почему он сражался с другим аборигеном, узнать не помешало бы, чтобы опять не оказаться в такой же ситуации. Скорее всего, нужно убрать все мёртвые тела. И своё тоже. Куда? А что если вытащить их через тоннель и бросить в то синее море. Это хорошая идея. Так и сделаю».
Состроив гримасу досады, по крайней мере так он считал, Мет опустил руки, наклонился и поднял лежащее у ног оружие и повертел его.
«Катран!» – вдруг всплыло неизвестно из каких глубин, скорее всего чужого информационного поля, название оружия.
Он перевёл взгляд на своё настоящее тело, которое продолжало сжимать в руке оружие в виде палки с мерцающим наконечником.
«Ланхор!» – всплыло у него название этого оружия.
Ещё один ланхор сжимали руки лежащего между ним теперешним и настоящим руки аборигена, который пытался его атаковать, когда он находился в своём теле.
Покрутив головой и убедившись, что поблизости никого живого нет, Мет развернулся и направился в ту сторону, где сражались аборигены.
Подойдя, он увидел большой железный постамент, за которым просматривался вход в скалу. Он шагнул ко входу и заглянул внутрь: – это была достаточно большая пещера, в которой был ещё один постамент, рядом с которым в стене горел огонь и стояло какое-то странное сооружение, скорее всего сделанное из шкуры животного, из которого торчала длинная палка, никак не похожая на оружие.
«Да это же кузница! – догадался Мет своим разумом. – Значит я стал кузнецом. Ну и ну! И за что аборигены хотели убить кузнеца? Нужно бы в этом разобраться, чтобы ненароком опять не нарваться на убийц. Но это позже, а сейчас нужно спрятать мёртвые тела».
Развернувшись, он вышел из пещеры, положил катран на постамент и направился к аборигену, которого убил вторым. Высвободив своё поле он коснулся им головы аборигена – никакого биополя аборигена не чувствовалось – тот был мёртв. Подойдя, он ещё раз всмотрелся в аборигена, теперь с близкого расстояния. В принципе ничего нового он не увидел, лишь то, что он посчитал белыми полосами над верхней губой аборигена, оказалось двумя мощными клыками торчащими из его рта, придавая ему очень свирепый вид.
«Мистика какая-то», – мелькнула у Мета тревожная мысль и схватив аборигена подмышки, потащил его по красно-коричневой тропинке в сторону тоннеля.
Двух аборигенов свирепого вида он сбросил в синее море, которое вдруг оказалось заполненное не водой, а какой-то странной субстанцией, похожей на чрезвычайно мелкий песок с синими вкраплениями. Когда Мет бросил в это странное море первого аборигена, тот долго не тонул и у Мета уже появилась мысль о своей напрасной затее, но словно сжалившись над ним, странный песок будто расступился и тело аборигена мгновенно исчезло в его чреве. Вскоре утонул и второй, свирепого вида, абориген.
Своё родное тело, которое находилось в состоянии летаргического сна, Мет не стал топить в песчаном море, а затащил его в кузницу и посадил в стоящее в ней покосившееся кресло, надеясь, что он не умрёт и возможно, быстро узнав, куда он попал, вскоре сможет вернуться в него.
Едва Мет подошёл к последнему аборигену, который сражался с его новым телом, и который лежал перед постаментом, замер. Даже несмотря на большое красное пятно, несомненно крови, вокруг аборигена, выглядел он великолепно. Наклонившись, Мет перевернул аборигена на спину и невольно залюбовался им.
Однозначно, абориген был высок и даже строен: высокий, даже чересчур, лоб; тёмные густые волосы были зачесаны назад и красивой волной спадали ему на плечи; немного худощавое лицо; большие тёмные глаза, без видимых зрачков; прямой нос; полные, яркие губы; мощная нижняя челюсть; толстая высокая шея, широкие плечи, и мощные руки с буграми мышц недвусмысленно говорили о его недюжинной физической силе. Одежды на нем, практически, не было, если не считать какой-то непонятной накидки на спине, да узкой полоски белой материи, больше похожей на кусок кожи, прикрепленной к его широкому черному поясу и лежащей сейчас у него между мощных прямых мускулистых ног, обутых в подобие легких, сплетенных из кожи сандалий. Одним словом – атлет. Широкий пояс, опоясывающий его торс был великолепен, под стать хозяину, играя разноцветьем блёсток в свете яркой местной звезды. С левой стороны к поясу был прикреплен какой-то продолговатый темный предмет, верхнюю часть которого почему-то обхватывала левая рука атлета. Руки атлета вдруг вызвали у Мета невольную усмешку – они были явно коротковаты для столь мощной фигуры, его правая рука, лежащая вдоль тела, едва доставала ему до пояса. Была еще одна странность в фигуре атлета, то что Мет вначале принял за одежду покрывающую его спину, оказалось ничем иным, как густым волосяным покровом, растущим на его спине, хотя ни на груди, ни на животе, ни даже на лице атлета не было видно ни единого волоска. Его катран лежал рядом с ним и в свете местной звезды мерцал так же, как и наконечники ланхоров. Наклонившись, Мет поднял катран.
Вдруг слух его нового тела уловил высокотональный писк, похожий на звук, издаваемый небольшими летательными аппаратами землян, когда резко менялся режим полёта. Звук быстро нарастал, видимо его источник был уже где-то недалеко.
Мет тут же высвободил своё поле и разбросил его по сторонам, но никаких полей нигде не почувствовал.
«Однако слух у него отменный», – замелькали у Мета удивлённые мысли, в адрес хозяина своего нового тела. – Даже я своим полем ничего не почувствовал. Наверное нужно спрятать его понадёжнее?»
Он попытался растворить своё психотронное поле среди нейронов мозга своего нового тела, не нарушая его информационных связей. С трудом, это удалось.
Высокотональный писк уже вырос настолько, что отдавал болью в ушах, показывая, что громкие высокотональные звуки его новому телу не слишком приятны.
Наконец, по поляне перед Метом скользнула неясная тень и неизвестно откуда, вниз скользнул плоский широкий аппарат с закругленным носом и будто обрубленной кормой. Зависнув в полуметре от поверхности поляны, он мягко опустился на четыре, выскользнувшие из его корпуса опоры и чуть качнувшись, замер.
Мет попытался сопоставить его с одним из летательных аппаратов цивилизации землян, но он не был похож ни на один из них. Хотя он, возможно и не все летательные аппараты землян видел. Этот летательный аппарат был настолько плоским, что в нём навряд ли можно было нормально сидеть: либо им управлял чрезвычайно низкорослый человек, либо он управлялся лёжа. Летательный аппарат был странного сплошного зелено-розового цвета, хотя выскользнувшие опоры выглядели серыми; совершенно не было понятно, где у него дверь – в идеально вылизанной форме аппарата не просматривалось ни единого, заметного шва. Не имел он никаких, ни выступов, ни впадин, даже опоры были, будто приклеены к нему снаружи, хотя Мет отчётливо видел, что они выскользнули из его днища.
Мет почувствовал высокую энергетическую напряженность воздуха, почувствовал, как у него на спине что-то шевельнулось. Он бросил быстрый взгляд на свое правое плечо – густая поросль тёмных волос на задней стороне плеча стояла дыбом. Он опять повернул голову в сторону летательного аппарата – воздух перед ним заискрился и в следующее мгновение на красно-коричневой тропинке стоял высокий худощавый, однозначно, мужчина в какой-то странной одежде.
С одной стороны, мужчина мало чем отличался от мужчин цивилизации землян: голова; две руки; две ноги. Но были в его облике и некоторые странности: цвет его кожи был смуглым, ближе к коричневому, хотя, возможно, свет местной звезды делал его таким; его голова была совершенно без волос и похоже, что они никогда на ней не росли, так как кожа на ней имела несколько довольно грубых морщин, даже больше похожих на складки или какой-то нарост, чем на морщины; глаза были или прикрыты веками или были настолько узкими, что, практически, были не видны; загнутый вниз нос, но небезобразный; рот, если судить по плотно сжатым тонким губам, был небольшим; довольно худое лицо, с заметно впалыми щёками, придававшими мужчине даже болезненный вид; узкий длинный подбородок; длинные уши, со свисающими из них несколькими кольцами светлого, скорее всего жёлтого цвета. Однозначно, он был очень и очень похож на мага и волшебника Корунда Альтарова и на того мужчину, за которым он гнался.
«Неужели это тот шхерт, за которым я гнался? – замелькали у Мета тревожные мысли. – Уже успел переодеться и вернуться? И что теперь?»
Одет шхерт был в сиреневый мешковатый костюм, больше похожий на комбинезон; обувь была высокой и массивной, темного цвета, явно, несоизмеримой с его худой фигурой и походила на огромные ботинки, которые носили десантники земной цивилизации. Была ещё одна странность, которую Мет заметил лишь в последнюю очередь – мужчина дышал совершенно необычно, его грудь не поднималась, а как бы расширялась в стороны. Дышал он глубоко и шумно, что опять же наталкивало на мысль о его нездоровом состоянии.
Мет бросил беглый взгляд на свою грудь – он дышал правильно.
Шхерт, покрутив головой по сторонам, направился в сторону Мета. Мет напрягся. Мужчина, дойдя до лежащего перед новым телом Мета местного атлета, присел и положил свою руку ему на затылок – его лицо исказилось какой-то непонятной гримасой. Он поднялся и повернувшись к Мету, уставился ему в лицо. Мет почувствовал, как какой-то непонятный энергетический ток вонзился в мозг его нового тела. Его рука, сжимающая катран, невольно сжалась и приподнялась, сверкающее лезвие катрана качнулось в сторону мужчины. Брови мужчины дрогнули и Мету показалось, что он увидел его глаза, совершенно черные, без каких-либо признаков зрачков. Но это был лишь миг и в следующее мгновение глаза мужчины приняли прежний вид. Исчез и энергетический ток из головы Мета. Мет опустил катран.
Мужчина шагнул в сторону постамента, на котором лежал окровавленный катран, взмахнул правой рукой и покачав головой, взял катран, развернулся и направился к своему летательному аппарату.
Не отдавая себе отчёта, Мет освободил своё поле, и осторожно ввёл его в голову мужчины и тут же рванул его назад – мозг незнакомца кишел бесчисленным количеством феерических сполохов, весьма похожих на те, которые он ощущал в информационном поле Корунда Альтарова.
«Проклятье! Однозначно я оказался на какой-то планете цивилизации шхертов, – догадка больно кольнула мозг нового тела Мета. – Влип! Но скорее всего это не тот шхерт, за которым я гнался, иначе он бы вёл себя по другому. И как теперь отсюда выбираться?»
Шхерт, видимо почувствовав попытку проникновения, резко оглянулся и покрутил головой, его лицо было искажено неприятной гримасой, явно указывающей на его недовольство, нос приподнялся и было отчетливо видно, как играли его отверстия, то сужаясь, то расширяясь, будто он пытался по запаху определить источник атаки.
Мет опять приподнял катран и качнул им в сторону шхерта. Гримаса на лице шхерта непонятно изменилась. Он отвернулся, скорее всего даже не предполагая, что угроза могла исходить от местного аборигена.
– Чу! – донёсся его громкий возглас и махнув рукой, он исчез и лишь несколько серебристых блёсток, порхавших в воздухе, обозначили то место, где он только что стоял.
В воздухе опять сверкнули блестки и к ногам Мета упал коричневый продолговатый предмет, похожий на металлический прут, толщиной с большой палец руки. Мет невольно вздрогнул и сделал шаг назад.
Донесся высокотональный писк, летательный аппарат качнулся и оторвавшись от поверхности поляны, быстро скользнул вверх и исчез из вида.
3
Постояв некоторое время в недоумении, Мет опустил взгляд на лежащего аборигена и увидел, что его набедренная повязка откинулась и в нижней части тела у того совершенно нет мужского достоинства, а на этом месте находится какая-то складка.
«Женщина, что ли?» – всплыла у него удивлённая мысль, но он тут же почувствовал, что этого достоинства и у его нового тела не ощущается.
Он опустил голову и приподнял набедренную повязку на своём новом теле – мужского достоинства, действительно, не было и у него и на этом месте тоже была складка.
– Чёрт возьми! – невольно хотел произнести он, но с его губ слетел лишь какой-то непонятный хрип.
Опустив набедренную повязку, Мет опять уставился в лежащего аборигена.
«На такой жаре он скоро начнёт разлагаться, – замелькали у него мысли обеспокоенности. – Его тоже нужно бросить в песчаное море».
Положив катран на постамент, Мет шагнул к аборигену, взял его подмышки и потащил по красно-коричневой тропинке в сторону тоннеля. По тропинке потащился кровавый след.
Подтащив аборигена к песчаному морю, Мет вдруг замер, уставившись в аборигена.
«Зачем ему там такая красивая набедренная повязка? Она даже не испачкана, – он дёрнул плечами и опустил взгляд на себя. – Моя совсем какая-то невзрачная».
Сняв свою набедренную повязку, он отшвырнул её в море и наклонившись над аборигеном, снял с него повязку и обмотав её вокруг своего нового тела, (она пришлась впору), столкнул аборигена в синий песок, развернулся и направился в сторону тоннеля, по пути заглянув в нишу, и убедившись, что там по-прежнему никого нет, направился по тоннелю на другую сторону скалы.
***
Подойдя к постаменту, Мет взял катран и засунув его в красивые ножны, которые теперь висели у него на красивом поясе, покрутил головой и почувствовал, что стало ещё более жарко. Местная звезда уже была высоко и выглядела ослепительно белой. Мет почувствовал, что хочет пить.
«Проклятье! Неужели здесь всегда так жарко? А вода у него есть?» – мелькнули у него мысли наполненные досадой.
Развернувшись, он шагнул в кузницу.
Огонь в стене уже еле горел и Мету показалось, что внутри стало ещё прохладнее. Его родное тело по-прежнему находилось в кресле. Он принялся осматривать предметы в кузнице, пытаясь найти какую-то ёмкость с водой, но из ёмкостей нашёл большое чёрное ведро около постамента, наполненноё какой-то чёрной жидкостью, совсем не похожей на воду, из которого торчали несколько плохо обработанных катранов, да ещё одну ёмкость меньше, тоже напоминающее ведро, которое было пустым.
«Чёрт возьми! Не мог он жить здесь без воды. Где-то он её брал? – Мет покрутил перед собой небольшое ведро. —Кажется чистое, – он повернул голову в сторону выхода. – Аборигены ведь откуда-то пришли сюда? Никакого летательного аппарата у них не было. А если они его оставили где-то в стороне. Ведь я ещё нигде не был. Но зачем им оставлять его где-то, если перед кузницей большая поляна? И шхерт посадил свой летательный аппарат на неё. Не могли они пешком прийти издалека. Скорее всего нужно иди по тропинке. Куда-либо она приведёт? Что-то увлёкся я рассуждениями?» – глубоко и протяжно вздохнув, Мет шагнул в сторону выхода.
Держа одной рукой ведро, а другой держась за рукоять катрана, он, крутя головой, готовый к встрече с какой-то неожиданностью, направился по красно-коричневой тропинке, которая шла по поляне неизвестно куда.
***
Зелёная поляна закончилась и тропинка пошла вниз, извилисто петляя между двух коричневых каменистых гряд, в некоторых местах поросших низкорослой сине-зеленой травой и мхом и Мету казалось, ей не будет конца. Наконец, вильнув, тропинка выскочила на простор и упёрлась в неширокую красно-коричневую дорогу.
На обочине дороги стояло странное четырехлапое существо, серо-зелёного цвета с темными разводами, скорее всего, какое-то местное животное, ни с каким животным его цивилизации у Мета не ассоциирующееся. Оно отдалённо напоминало крокодила, только было не такое массивное, более высокое и его морда была не длинной и более симпатичной, нежели крокодилья пасть. На спине у животного было несколько небольших гребней, между двумя из которых лежала, коричневая, скорее всего, шкура какого-то животного. Животное, наклонив голову к растущей на обочине траве будто жевало её, но не рвало, совершенно не обратив внимание на подошедшего человека, будто не почувствовало его. Голова животного, покоящаяся на длинной толстой шее, была уткнута в придорожную траву и потому детально её Мету рассмотреть не представлялось возможным.
Присмотревшись, Мет понял, что животное, действительно, не ела траву, которая выглядела достаточно толстой, а лишь надкусывала её и из образовавшегося разреза брызгала струйка воды, которую животное ловило ртом.
«Пытается напиться таким образом, – догадался Мет и посмотрел на ведро, которое держал в руке. – Неужели хозяин моего тела пил тоже таким образом. Навряд ли! – он покрутил головой. – нужно много времени, чтобы наполнить это ведро водой из травы. Где-то она должна быть в большом количестве», – промелькнули у него мысли обеспокоенности и подняв голову, он принялся осматриваться.
Насколько Мет понял, перед ним простиралась небольшая зелёная долина, окружённая невысокими скалистыми горами, в которой примерно посреди неё росли деревья, что-то вроде небольшой рощицы.
«Однозначно, вода там», – решил он и опустив голову увидел, что красно-коричневая тропинка приобрела почти зелёный цвет и шла по долине в сторону рощицы. – Да и тропинка ведёт к ней. Значит хозяин моего нового тела ходил туда за водой», – сделал он заключение своему рассуждению.
Мет решительно шагнул на зелёную тропинку и быстро зашагал в сторону рощицы.
Когда он шёл между гряд, местного солнца видно не было и было прохладно, сейчас же оно сияло во всей своей белой красе и его жар казался Мету нестерпимым и он, как мог, ускорял шаги и чем быстрее шёл, тем ему казалось, что рощица становится всё дальше.
Наконец, подойдя к рощице, Мет обнажил катран и оказавшись в тени деревьев, которые, скорее всего были высокими кустами, потому что из одного места почвы росло несколько их тонких стволов, начал осматриваться, но никакого водоёма нигде не наблюдалось. Он направился вглубь рощицы. Она была совсем небольшой и быстро обойдя её, он никакого водоёма так и не нашёл и, подняв плечи, замер в недоумении.
Вдруг что-то мягкое ткнулось ему в спину. Мет вздрогнул и резко развернувшись, выставил перед собой катран – за ним стояло то самое животное, которое он видел, на красно-коричневой дороге. Что это было оно, Мет понял по накидке на спине животного.
Неожиданно Мет почувствовал, как что-то ещё ткнулось ему в спину и спина начала стремительно намокать. Он опять развернулся и тут же ему в лицо ударила струя воды. От неожиданности он закрыл глаза, но уже через мгновение струя воды исчезла и он раздвинул веки: видимо разворачиваясь в сторону животного, он задел катраном один из стволов куста и срезал его и из ствола брызнул, буквально фонтан воды, который быстро иссяк и теперь по оставшейся части ствола тёк лишь её небольшой ручеёк.
Мет механически слизал капли воды с губ – вода была прохладной и вполне приятной.
Животное высунув свой длинный розовый язык слизывало капли воды с отрезанной ветки.
Хмыкнув, Мет уже осмысленно срезал ещё одну ветку и подставил лицо под брызнувшую струю воды, но едва сделал один глоток, как вдруг отлетел в сторону. Сумев устоять, он приподнял катран и завертелся, пытаясь увидеть нападавшего, но тут же опустил оружие: напавшим, однозначно было животное, которое быстро слизывало воду с торчавшей из почвы ветки.
Мет срезал ещё одну ветку и отойдя в сторону, чтобы не мешать животному, начал срезать другие ветки, подставляя под струю воды ведро и вскоре наполнив его, поднёс ко рту и начал пить. Видимо хозяин его носителя не пил очень долго, потому что Мет удовлетворил потребность в воде, когда выпил воды почти половину ведра. Напилось животное или нет, Мет не знал, но оно уже не тянуло свою морду к срезанным веткам, а опустив голову, срывала листья с валяющихся веток. Срезав ещё несколько веток и наполнив ведро водой, вложив катран в ножны, Мет направился в сторону скалистых гор, где находилась кузница, по пути пытаясь выработать план своих действий по поиску портала, через который он мог бы вернуться хотя бы туда, откуда портировался, потому что другого способа возврата не представлял.
Ничего не придумав, раздосадованный, он решил попытаться что-то узнать из информационного поля своего нового тела.
***
Видеообразов в информационном поле кузнеца оказалось не очень много, да и были они, в основном, однотипные: бесконечные ряды каменных гряд; кузница с очагом в стене; металлические пластины, которые кузнец совал в огонь и затем стучал по ним разного вида молотками и совал их в стоящее рядом с постаментом ведро с жидкостью, отчего из ведра валил густой пар; когда эти пластины приобретали форму катрана, кузнец носил их через тоннель к синему песчаному морю и долго держал их в этом песчаном море и когда вытаскивал, то катраны приобретали синий ореол; иногда всплывали образы аборигенов, похожих на тех, которые приходили сегодня и даже пытались его убить; несколько раз появлялись образы летательных аппаратов и таких же, который только что был здесь, и совершенно других, высоких, больше похожих на летающие ящики, рядом с которыми часто находились безволосые пилоты; несколько раз мелькнул образ, однозначно, девушки аборигенки, но кто она была кузнецу, было непонятно, но больше всего было изображений катранов. Они были самых разных размеров, от коротких, не больше длины пальца руки и до длины, не менее метра. Нашлось несколько неясных образов каких-то серых животных и будто скрытых в тумане, разновеликих овальных островерхих строений, которые, скорее всего принадлежали разным поселениям. Человеческих образов было очень мало, что указывало на то, что кузнец, тело которого Мет занял, был малообщительным и по всей видимости, большую часть своей сознательной жизни проводил в одиночестве, около своей кузни. К тому же было, совершенно, непонятно, как его звали, будто к нему никогда и никто не обращался по имени. Наконец Мет увидел будто большой город. Что это был город, Мет понял по многоуровневым домам и скользящим по улице летательным аппаратам. Но образы домов и летательных аппаратов были нечёткими у него сложилось впечатление, что кузнец очень редко бывал в этом городе и где он находится, было непонятно.
Выйдя из информационного поля своего нового тела, Мет посмотрел на свою свободную руку и увидел, что на ней всего четыре пальца. Он перевел взгляд на другую руку – на ней тоже было четыре пальца. Тогда он расправил свободную ладонь и принялся её рассматривать: пальцы находились в одной плоскости и были попарно равны: два средних и два крайних были совершенно одинаковой длины и толщины; отсутствовал большой палец, по сравнению с рукой его настоящего тела. Конструкция руки показалась Мету, весьма, неуклюжей. Он пошевелил пальцами и понял, что два крайних пальца могут разворачиваться, практически, перпендикулярно к двум средним, что придавало руке необходимую гибкость. Он перевел взгляд на руку державшую ведро и попробовал поманипулировать хватом: рука держала ведро цепко и надёжно. Причём крайние пальцы не только переходили в другую плоскость, но и вращались.
Тогда он перевёл взгляд на ноги: обут он был в какие-то лёгкие плетёные сандалии, с толстой и грубой подошвой. Из сандалий торчали не пальцы, а какие-то сплошные роговые пластинки. Мет попробовал пошевелить ими – они послушно исполнили его желание.
Произнеся что-то вроде хмыканья, он решил проложить изучение информационного поля своего нового тела, проникнув в него, как можно глубже и если нужно, даже разрушить его целостность.
Но информация, практически, оставалась на прежнем уровне от уже познанной и Мет, достаточно раздраженный скудностью жизни человека, чьё тело он занял, уже собрался покинуть его информационное поле, как, вдруг, появились достаточно четкие изображения каких-то кругловерхих каменных строений, которые вскоре выстроились в улицы, и разрослись в подобие каменного города. Насколько велик был город, понять было невозможно, так как ни в одном из изображений он не просматривался целиком, а лишь фрагментарно. В одном из мест города была широкая площадь, заполненная большим количеством волосатоспиного народа и где, очевидно, происходила какая-то торговля. Все люди были похожи друг на друга и были ли среди них мужчины и женщины, чтобы сопоставить себя с кем-то из них, Мет понять никак не мог, как ни старался. Несколько раз над городом мелькали летательные аппараты, но принадлежала ли раса, ими владеющая, к населению этой планеты или нет, понять тоже было невозможно, потому что Мет не увидел на улицах города ни одного человека, похожего на только что приходившего сюда на летательном аппарате шхерта. Промелькнул и образ такого же, какой сейчас шёл за ним, животного с наездником на спине. Но как понял Мет, владелец его нового тела пытался уйти от встречи с этим животным, а скорее всего, от встречи с его наездником. Опять же, осталось неясным имя его нового тела, потому что совершенно не встретилось ни одного образа, на котором бы владелец его тела с кем-то разговаривал.
Но все же, больше всего в информационном поле кузнеца было образов, сверкающих катранов, окутанных синим ореолом.
Мет вышел из информационного поля своего нового тела и с огорчением шумно вздохнул – информации оказалось совсем немного, однозначно подтверждая отшельническую жизнь кузнеца. К тому же он не увидел в информационном поле своего нового тела портала и выходило, что тот никогда не имел с ним дела и скорее всего, даже не знал, что порталы существуют.
***
Мет остановился и осмотрелся: он незаметно дошел до кузницы и сейчас стоял перед входом в неё. Животное стояло поодаль, уткнув свою морду в растительность поляны. Мету показалось, что он стал почему-то хуже видеть и подняв голову увидел, что всё небо в розовых разводах и проглядывающая между них местная звезда стала тускнее.
«Видимо скоро ночь? – понял он. – Наверное эту ночь придётся провести в кузнице?»
Он опустил голову и посмотрел в сторону животного.
«Я видел в информационном поле кузнеца, что на похожем животном в каком-то поселении кто-то ехал, – замелькали у Мета мысли обеспокоенности. – Да и на спине этого животного постлана какая-то шкура. Кому оно принадлежит, кузнецу и ли тому аборигену, которого он убил? Но если бы оно принадлежало убитому аборигену, навряд ли бы ходило за мной? Скорее всего это животное хозяина моего нового тела».
– Я твой хозяин?» – прокричал Мет в сторону животного, словно надеясь, что животное поймёт его и вдруг, буквально, остолбенел: он механически произнёс слова на совершенно незнакомом ему языке.
«Чёрт возьми! Неужели с чужим информационным полем я получил и новый язык? Ну и ну! Через такую метаморфозу я ещё не проходил», – мелькнули у него мысли удивления.
– Если я твой хозяин, иди сюда! – прокричал он на новом языке в сторону животного.
Будто поняв, что он сказал, животное подбежало к Мету и ткнулось мордой ему в живот. Мет провёл рукой ему по голове.
– А ты оказывается очень умный. Только дать мне тебе нечего, – Мет широко усмехнулся, вдруг почувствовав, как у него в животе проурчало. – Я тоже голодный и где взять еду не представляю, – он покрутил головой.
Будто поняв его слова, животное сделало шаг назад и опустившись на красно-коричневую тропинку, вытянуло передние лапы и уткнув в них голову, замерло.
– Н-да! – хотел произнести Мет, но лишь какой-то непонятный гортанный звук вырвался у него изо рта.
Глубоко и протяжно вздохнув, он вдруг осознал, что стало ещё темнее. Мет поднял голову – местного солнца уже не было видно, а небо было испещрено яркими красными сполохами.
«Однако сутки здесь не слишком длинные – гораздо меньше земных. Нужно иметь это ввиду», – всплыла у него догадка.
Опустив голову и развернувшись, Мет шагнул ко входу в кузницу, где ему предстояло провести первую ночь на неизвестной планете.
***
Огонь в стене уже, практически, прогорел и в пещере было почти темно. Мет постоял некоторое время, давая глазам возможность привыкнуть к темноте и поставив ведро с водой, туда же, где его и взял, шагнул в сторону некого подобия кресла, которое стояло у стены, видимо в котором отдыхал хозяин его нового тела и где теперь находилось его настоящее тело.
«Проклятье! – он состроил гримасу досады. – Немешало бы куда-то спрятать своё тело. Неизвестно сколько придётся искать портал. Иначе, если сюда придут ещё аборигены и увидят его, навряд ли оставят живым. Но куда? Тут полно какого-то хлама. Может положить тело на пол и забросать этим хламом? Пол холодный. Не должно бы оно испортиться».
Мет принялся шевелить лежащие около стены кузницы предметы и вдруг его рука коснулась будто ковра, висящего на стене, который шевельнулся. Нащупав его край, он приподнял ковёр, который скорее всего был шкурой какого-то большого животного и вдруг с удивлением увидел неглубокую нишу, в которой что-то стояло. Он приподнял шкуру выше и понял, что в нише стоит ещё одно кресло, выглядевшее более комфортно. Заткнув край шкуры за её верхнюю часть, он шагнул внутрь ниши и принялся ощупывать кресло: оно, действительно оказалось более комфортным, чем, то, что стояло в кузнице и к тому же, было застлано, скорее всего, шкурой животного. Рядом с креслом стоял небольшой постамент, на котором стояло нечто, похожее на чашу из которой, несомненно, торчал фитиль.
«Если его зажечь, то здесь будет вполне светло. Но чем? – Мет потёр лоб. – Огонь из стены»».
Догадался он и выйдя из ниши, подошёл к тлеющему в стене огню и увидев торчащий из него прут, взял его, хотя он был горячий, но вполне терпимый и вернувшись в нишу, подставил красноватый конец прута к фитилю на которым через несколько мгновений появился бледный огонёк. В нише заметно посветлело. Мет осмотрелся.
«Несомненно, он здесь спал, а шкура животного настолько искусно прячет нишу, что я её и не увидел, – замелькали у него мысли озабоченности. – Однозначно, это кресло идеально подходит для моего родного тела».
