– Быстро садись! – нервно крикнула она, приоткрыв дверцу, и подруга, не заставив себя ждать, тут же влетела в машину. Выбравшись из переулка, они, не говоря друг другу ни слова, выехали на трассу и увеличили скорость. И только тут Серафима смогла заставить себя вздохнуть с облегчением. Она машинально направила машину к своему дому, совершенно забыв о Марии.
– Ты куда? – спросила у нее подруга. – А я-то?
– Слушай, Машка, я туда ни за что не вернусь! – и она достала телефон из кармана.
– На, позвони своей маме. Скажи, что поехала ночевать ко мне.
Мария не стала с ней спорить и позвонила, взамен получив от Галины Дмитриевны выговор за нашедшую дурь и блажь среди ночи.
После этого подруги с минуту помолчали, а потом Серафима спросила у Марии, чего такого она сказала «Бубну»?
– Я? – удивилась та в свою очередь. – Абсолютно ничего!
– Как ничего?
– Да так!
– Но ведь что-то же произошло!? Машка, ты шутишь со мной?
– Сим, я совершенно ничего ему не говорила, клянусь! Какие шутки, мне сейчас совсем не до них!
Серафима резко притормозила, направляя машину на обочину. И когда они остановились, недоуменно посмотрела на подругу.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Нет! – ответила та, одарив Серафиму таким же недоуменным взглядом.
– Но ведь что-то же произошло?! Как иначе объяснить поведение этого «Бубна»? Послушай, – Машка, а мажет, он тебя знает?
–Да ты что! Я никогда не видела этого придурка!
– Точно?
– Абсолютно точно!
– А может, его кто-то напугал в тот момент, когда они гнались за тобой?
– Да, нет же! Я не встретила на своем пути ни одной живой души! – и Мария в подробностях рассказала Серафиме о том, как преследователи настигли ее и о том, как изменилось поведение «Бубна» после этой погони.
– Я сама удивилась не меньше чем ты, и вплоть до той самой минуты, пока не увидела тебя за рулем одну одинешеньку, не поверила в то, что все это не является большим подвохом со стороны этих молокососов!
– Мама дорогая! – воскликнула Серафима, и устало опустила голову на руль.
– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!
– Ладно, Сима, поехали, может до нас потом что-нибудь дойдет, главное, что все обошлось!
Однако сколько девушки не анализировали события этого странного вечера на следующий день, до них так ничего и «не дошло», и вскоре, плюнув, Серафима попыталась и вовсе об этом забыть. Но именно с тех самых пор ее и стало посещать злополучное чувство преследования.
…Самолет, между тем, заполнялся пассажирами, и вскоре к Серафиме подошли попутчики. Ими оказались пожилая женщина и ее внучка – девочка лет четырех. Серафима привстала с кресла, чтобы пропустить их на свои места и мило улыбнулась девчушке, без стеснения разглядывающей ее во все глаза.
Как только они разместились, малолетняя пассажирка тут же принялась удовлетворять свое любопытство.
– Бабуля, а почему эта тетя сидит вместе с нами?
Женщина улыбнулась.
– Анечка, тетя тоже летит в Ялту.
– К бабушке Вере? – Удивилась девочка.
– Нет! К бабушке Вере она не летит. – Вновь улыбнулась женщина и взглянула на Серафиму.
Серафима, растроганная непосредственностью девочки, тоже ответила женщине улыбкой.
– Я лечу к своей сестре, Анечка. Тебя, кажется, так зовут?
– Да! – кивнула Серафиме любопытная малышка.
В этот момент в салоне появилась стюардесса, и все внимание девочки переключилось на нее. Девушка с проницательными серыми глазами, которая встречала их на пороге лайнера, мило улыбнулась, объявила о взлете, после чего попросила всех пристегнуть ремни.
Серафима откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В полете обычно она предавалась воспоминаниям, и за этим занятием время ускоряло свой темп.
Вот и теперь ей сразу вспомнился позапрошлогодний роман, который и случился в Ялте, куда она летала часто. Там, с мужем и племянником жила ее двоюродная сестра Ирина, которая предоставляла ей для отдыха одну из комнат в своем большом двухэтажном с мансардой доме, доставшимся им с мужем по наследству от его покойных родителей.
Тогда, в августе Серафима прилетела в Ялту, и у нее впереди было целых три недели отдыха перед занятиями. Папа, правда, предлагал ей поехать по путевке за границу, но Серафима так соскучилась по Ялте – месту, к которому приросла с самого раннего детства, отдыхая там постоянно, правда тогда еще не в доме мужа Ирины, а в небольшом домике ее мамы – тети Вали, которая приходилась родной сестрой Анне Сергеевне. И к тому же, зимой на каникулах она уже летала на десять дней в Швейцарию, да и по Ирине с племянником Серафима очень соскучилась.
Серафима тогда еще училась в МГУ, и это лето как раз было предшествующим последнему году обучения. Она встретила Богдана в первый же день на пляже.
Полна нетерпения, после пары часов общения с родными, она отправилась к морю. Время близилось к полудню, и к этому часу на пляже было полно народу. Пробравшись сквозь торчащие то тут, то там зонтики, навесы и лежанки с распластавшимися на них загорелыми телами, она, отыскав свободное местечко, небрежно бросила туда свои вещи. Потом, закрутила на затылке длинные русые волосы, и в предвкушении долгожданного блаженства, бросилась в воду. Когда она вернулась, и, расстелив на песке голубое махровое покрывало, с удовольствием на него улеглась, надвинув на лицо панаму, мимо нее сначала прошел какой-то мальчик, а вслед за ним мужчина. И вдруг возле самого уха Серафимы раздался треск. Она тут же сдвинула с глаз панаму и обнаружила, что треск раздается из – под ступни мужчины, которая в этот момент как раз и находилась возле самого ее уха.
– Ой! – воскликнул мужчина – я, кажется, на что-то наступил.
И тут Серафиму осенило. – Уж не на мои ли очки он, «кажется» наступил! – Она приподнялась на локте, желая изо всех сил усомниться в своей догадке и не увидеть раздавленными любимые солнечные очки. Мужчина, тем временем, тоже наклонился, и, встретившись взглядом с Серафимой, с любопытством на нее взглянул, приподняв брови. А потом, покопавшись рукой в песке, извлек оттуда ее очки, а вернее то, что от них осталось.
– Девушка, это Ваши очки?
Серафима горестно вздохнула.
– Это были мои очки – сказала она.
– Действительно были. – Подтвердил мужчина. – И что, они вам уже надоели?
– Надоели? – возмутилась Серафима.
– Ну да, раз Вы решили положить их у меня на пути и заставили безжалостно раздавить. И теперь за эту услугу я попрошу у Вас компенсацию.
– Компенсацию? – изумилась Серафима, не преминув обратить внимание на приятную внешность мужчины.
– Конечно! И причем, двойную. За раздавленные очки и моральный ущерб.
– Интересно! – воскликнула Серафима. – Уж кому требуется компенсация за все сразу, так это мне!
– Ничего подобного! – возразил молодой человек. – Я испытал досаду от содеянного, а это, согласитесь, является немалым душевным потрясением!
Между тем, спутник мужчины – мальчик, примерно восьми лет, взял его за руку и потащил за собой.
Пошли, Богдан – сказал он, и при этом возмущенно взглянул на Серафиму, которая так некстати появилась у них на пути.
А Серафима, в свою очередь, обратив внимание на то, что мальчик называет мужчину по имени, почему-то с радостью, совершено не объяснимой для постороннего человека, подумала, что он вовсе не его сын.
– А ты иди, Славик, иди! – сказал мужчина мальчику.
– Один?
– Ну да.
– А ты?
– А я приду попозже. Скажи бабушке, чтобы она пока для меня обед не разогревала, хорошо?
– Хорошо! – ответил мальчик, снова метнув на Серафиму возмущенный взгляд, и обиженно поджав губы, медленно побрел с пляжа.
– Он кто? – спросила Серафима.
– Внук хозяйки, у которой я снимаю комнату. – Ответил Богдан, а потом представился Серафиме.
– Как Вы уже слышали, я Богдан, а Вы?
– Серафима. – Ответила она.
– О! – удивился он. – Мне еще не приходилось знакомиться ни с одной девушкой, носящей такое редкое имя.
– Да, это так. – Улыбнулась Серафима. – Имя у меня действительно редкое, да и у Вас, по – моему, если уж не редкое, то неизбитое!
– Ну, так как насчет компенсации, Серафима?
Серафима понимала, что приглянулась ему, и он подбивает к ней клинья. Она прицельно окинула его взглядом с ног до головы – а почему бы и нет?
Молодой человек, примерно тридцати лет, был высок и красиво сложен. Темные волосы, карие глаза, прямой нос – это как раз то, что в большей степени соответствовало ее вкусу.
Скулы, правда, были у него широковаты, но высокий открытый лоб компенсировал этот едва заметный недостаток на его лице.
– Что ж, видно придется отвечать за нанесенный урон. – Сказала Серафима и развела руки, в знак того, что с этим нельзя не согласиться.
– Ну тогда, может, начнем с совместного купания? – обрадовался Богдан, и склонившись, взял ее за руку.
– И что же вы хотите компенсировать совместным купанием, услугу за раздавленные очки или моральный аспект своего «Я»?
– Думаю, второе. Потому, что жара еще больше усиливает мой душевный дисбаланс.
– Ну, если вшей душе нужно немедленно остудиться, то придется искупаться в одиночку, ведь я только что из воды.
– Нет, нет! – запротестовал Богдан. – Думаю, душа еще немного подождет!
Он опустился на песок рядом с Серафимой. Так начался их роман.
Богдан был геодезистом и находился в Ялте в двухмесячной командировке.
– Ничего себе, хорошая у тебя работа! – завидовала ему Серафима. – Два месяца в Ялте, да еще в самый разгар сезона.
– А как тебе моя перспективка на следующий сезон? – Три месяца в Ханты- Мансийском автономном округе!
– Н –да! – ухмыльнулась Серафима. – Перспективка на все сто! Интересно, какой будет твоя следующая пассия? Наверное, какая-нибудь молодая, страстная ханта!
Он засмеялся и нежно поцеловал ее в шею.
– Не знаю, сможет ли она оказаться более страстной, чем ты, но имени такого у нее точно не будет!
Серафима приподнялась с подушки и, облокотившись на локоть, заглянула ему в глаза.
– И ты сможешь меня забыть всего через год? – возмущенно воскликнула она.
– Забыть тебя?! – Богдан шутовски приложил руку к сердцу и отрицательно замотал головой.
– Ни за что! Я вообще никогда ничего не забываю.
– Правда?
– Правда!
– Значит, ты помнишь всех девиц, которым вскружил голову в разных концах нашей необъятной родины?
– Не всех, только самых самых!
– Ах, вот как!
– Угу! – и Богдан потянулся к ее губам.
Серафима нежно его обняла.
– Ну, что ж, придется мне постараться, чтобы быть не только самой, самой, а супер-самой!
Он замер на полпути к поцелую – как это понимать?
– Я хочу остаться в твоей памяти на веки вечные!
Богдан был женат, и сообщил об этом Серафиме сразу после первой их интимной встречи.
Наверное, для того, чтобы она не строила насчет него никаких серьезных планов. – Сказала себе Серафима. – Ну и правильно! Было бы гораздо хуже, если б он это утаил. – Она усмехнулась. – Похоже, у него уже были с этим проблемы. Наверное, какая-нибудь очередная «залетная птичка», приняв его блуд за серьезное ухаживание, решила, что может претендовать на него, а разочаровавшись на этот счет, предъявила претензии.
Богдан никогда больше не заговаривал с ней о жене. Серафима, завистливого интереса ради, пыталась выведать у него хоть какие-нибудь подробности о супруге. Однако он либо умело от этого увиливал, либо просто отмалчивался. Серафиму, конечно, остро волновал вопрос – любит ли он свою жену? Но, увы, этого она так и не узнала!
Богдан страстно дарил ей свою временную любовь, вызывая и у нее ответные чувства, однако Серафима подспудно ощущала, что в Москве продолжение их романа не состоится. Горестное чувство, вызванное этим предчувствием и предстоящая близкая разлука с Богданом, заставляла Серафиму тяжело вздыхать по ночам, а после таких ночей с нетерпением нестись к нему на свидание и снова предаваться любви с еще большей страстью.
А он восхищался ее чувственными порывами, от которых испытывал наслаждение.
– Ты сегодня была просто восхитительна! Я давно не испытывал ничего подобного! – с радостью сообщал он ей и благодарно целовал в щеку или плечо.
Серафима шутила. – Напитываюсь впрок, ведь нам скоро расставаться – и при этом, тяжело вздыхала, пряча от него грустные глаза, всем сердцем желая услышать его признание в любви, а не восхищение ее сексуальными порывами.
– Ах, если б только он влюбился в меня так, как я в него! – мечтала Серафима! – Тогда бы… Тогда бы наши встречи непременно продолжились!
Она не чувствовала вины перед женой Богдана.
– Какая разница – оправдывала себя Серафима. – Ведь я такая же женщина и вполне имею право на его любовь! У них нет детей, а в этом случае Богдан ничем жене и не обязан! И он вполне может расстаться с ней, чтобы уйти ко мне, если… Если только сможет меня полюбить! – рассуждала она.
Но, увы! Мечты есть мечты! И двадцать дней, пролетевших в любовном угаре, вскоре помахали Серафиме на прощание джинсовой панамой Богдана, зажатой в руке с площадки аэродрома. И это было последним, что видела Серафима, шагая к самолету, разлучившему их навсегда.
Ее чувства к Богдану оказались такими сильными, что после него она долго не могла ни с кем встречаться. Прошло полгода, прежде чем Серафима смогла пофлиртовать со своим однокурсником на дне рождения подруги и пригласить его на ночь к себе. После этого они встречались еще несколько раз, но Серафима оставалась к нему равнодушной, а потому ничего из этого не получилось. Затем у нее была еще одна короткая связь с парнем из боксерского клуба. Мария, решив развеять совсем закисшую подругу, откопала его где-то среди своих друзей-однокурсников и пригласила праздновать Новый Год. Но и эта связь Серафиме ничего хорошего не принесла. Богдан маячил в ее памяти вечным соблазном, отпугивая всех остальных, и она ничего не могла с этим поделать. Конечно, спустя время ее чувства к нему притупились, и в этом не последнюю роль сыграли преддипломные хлопоты, а также выбор предстоящей работы. Однако Серафима твердо знала – появись
Богдан где-то на горизонте, и ей снова будет не обуздать своей любви. И даже сейчас, воспоминания о недавнем прошлом, навеянные полетом в Ялту, заставили ее разволноваться. Серафима тяжело вздохнула и открыла глаза.
Взлет завершился, и самолет, рассекая необъятные небесные просторы, плавно парил в вышине, с каждой минутой приближая своих пассажиров к конечному пункту путешествия. Серафима повернула голову и взглянула на Анечку. К ее великому удивлению, девочка уже спала.
– Я дала ей снотворное в дорогу. – Сообщила Серафиме бабушка девочки.
Серафима с пониманием кивнула женщине, и снова откинувшись на спинку сидения, прикрыла глаза.
И в тот же миг стройный силуэт Богдана, стоящего на пирсе и объятого мягким розовым предзакатным отблеском солнца, возник в ее памяти. И его улыбка, обращенная к ней, и озорной ветерок, теребящий его слегка выгоревшие темные волосы, и взмах руки, манящий ее к себе. – Ах! У нее захолонуло сердце!
Серафима снова тяжело вздохнула, пытаясь отогнать ностальгическое видение, и вздрогнула, услышав за своей спиной чей-то ответный, тяжелый вздох. Она резко повернула голову и уперлась взглядом в круглое, в таких же круглых очках лицо мужчины, с интересом уткнувшегося в журнал. Почувствовав внимание к своей персоне, мужчина нехотя оторвал глаза от чтива, и вопросительно посмотрел на Серафиму.
– Извините! – растерявшись, зачем-то сказала она, и снова отвернулась, услышав в ответ его ироническое – да, пожалуйста.
– Опять! – с раздражением подумала она. – Господи, как же мне это надоело!
… Самолет совершил посадку, и через несколько минут Серафима оказалась на сером плацу аэродрома, с удовольствием вдохнув полной грудью первую порцию горячего южного воздуха. Выбравшись из толпы пассажиров, она принялась выискивать среди встречающих
Ирину, которая уже махала ей рукой. Встретившись, девушки обнялись.
– Пошли скорей! – поторопила сестру Ирина, и, повесив себе на плечо одну из ее сумок, взяла Серафиму за руку. – Володька вырвался с работы, чтобы встретить тебя на машине.
– О! Какая благодать! – обрадовалась Серафима, мысленно поблагодарив зятя за то, что он избавил ее от душной езды в автобусе.
Девушки, болтая на ходу, прошли через зал ожидания, чтобы напрямик выйти к автомобильной стоянке, где их поджидал Володя. И в тот момент, когда они уже открыли массивные стеклянные двери, на них налетел молодой человек.
– Ты, что, ненормальный?! – воскликнула Ирина, у которой от этого внезапного столкновения свалилась с плеча сумка.
Молодой человек, явно, и сам не ожидая такого пассажа, замер на месте.
– Простите, я не хотел! – сказал он, и, оглянувшись назад, побежал дальше.
Серафима, встретившись с ним взглядом, не преминула отметить, что молодой человек был очень красив. Она бы даже сказала, что подобная красота была слишком яркой для мужчины: – каштановые вьющиеся волосы обрамляли точеный профиль его, слегка небритого широкоскулого лица, высокий лоб, прямой нос, чувственно очерченный красивый рот и большие голубые глаза под изогнутыми как у девушки широкими бровями.
– Какой красавец! – удивилась она. – Ну, надо же! Такому только в рекламе сниматься.
– Черт бы его побрал! – выругалась Ирина, поднимая сумку. – Летит так, словно за ним гонятся!
– Наверное на самолет опаздывает. – Предположила Серафима.
Глава 4
Серафима оказалась не права. Молодой человек, вовсе не спешил на самолет, он уходил от погони выследивших его оперативников. Имеющий судимость и совсем недавно вышедший из тюрьмы, Константин Кустовский, по кличке «Лель», данной ему сокамерниками за красивую внешность, уже успел снова совершить преступление. Пару месяцев назад, он и еще трое подельников ограбили офис крупного предпринимателя в подмосковной Балашихе. Наскоро сбыв свою долю украденного, Константин подался в Ялту к одной из своих бывших подружек. Но долго жариться под Ялтинским солнышком ему не пришлось. Уже спустя неделю в квартиру Людмилы явился следователь, чтобы его арестовать. Константин как раз в это время находился на пляже, а безумно любящая его Людмила, солгала оперативнику, сказав, что именно сегодня разругалась в пух и прах со своим любовником и выгнала его вон на все четыре стороны.
Как только следователь удалился, Людмила, опрометью собрав нехитрые пожитки Константина, побежала на пляж.
Увидев встревоженное лицо подруги и свою дорожную сумку в ее руке, Константин все понял.
– Вот козлы, все же заложили! – недобро отозвался он о своих компаньонах.
– Фу ты, черт! Как же их раскололи? Говорил ведь им, что пора сматываться! Ну, где там! Они и не думали убираться, пока не наследили по самые уши! А все этот новенький молокосос, черт его навязал на нашу голову! И я тоже хорош! Сообщил Щербаку, что подамся в Ялту к Людке. Какая была нужда?!
– Костик! – воскликнула Людмила. – За тобой приходили.
– Когда?
– Только что.
– Тьфу! – сплюнул Константин. – За каким же хреном ты сюда сразу и прибежала?!
– Я сказала следователю, что выгнала тебя и…
– Да, плевать он хотел на то, что ты ему сказала! Они наверняка послали за тобой хвост.
– Ну, как же…
– Ладно, давай вещи. – И он грубо выхватил сумку из рук девушки.
– Иди домой!
В глазах Людмилы заблестели слезы.
– А ты теперь куда?
– Куда, куда! Теперь уж точно не к тебе! – зло ответил ей Константин, словно она была перед ним в чем-то виновата.
Людмила повернулась и медленно побрела домой, а Константин, осмотревшись по сторонам, и не определив пока ничего подозрительного, принялся натягивать на влажное тело футболку и джинсы.
Только бы за Людкой хвоста не было! – заклинал он. – Только бы не было!
Из Ялты надо сниматься и как можно скорей! И если пока все чисто, надо тотчас же отправится в аэропорт и купить первый попавшийся билет куда угодно!
Константин застегнул сандали, и, осмотревшись еще раз, запустил руку вглубь сумки. Тугой целлофановый пакет с деньгами лежал на месте. После этого он поспешно застегнул молнию, и, перекинув сумку через плечо, отправился в город.
Стоянка на подъезде к пляжу до отказа была заполнена автомобилями.
– Надо бы, от греха, нанять тачку. – Решил он.
В это время к стоящему неподалеку пикапчику подошел пожилой мужчина.
Константин, быстро пробравшись сквозь вереницу автомобилей, подошел к нему.
– Слышишь, отец, подвези до аэропорта. Я на самолет опаздываю.
Мужчина с укоризной посмотрел на парня.
– Так чего ж ты до сих пор на пляже прохлаждался, коль опаздываешь?
– С девушкой прощался! Сам понимаешь, дело-то молодое.
Мужчина посмотрел на часы.
– Некогда мне, через два часа на процедуры надо, обернуться не успею.
– Отец, ну выручи! Опоздаю ведь, а другого билета сразу не купить. Я тебе сто долларов заплачу!
Услышав сумму, мужчина удивленно приподнял брови, и на минуту задумался.
Константин увидел, что он «клюнул» на его приманку, после чего растегнул молнию, и, пошарив в пакете, вытащил обещанную купюру.
– Вот, отец, возьми прямо сейчас.
– Ладно, черт с тобой, садись! – согласился мужчина.
Едва только они успели отъехать, как стоящий неподалеку молодой человек, которому все же удалось незаметно проследить за бдительным Лелем, по непреднамеренной наводке
Людмилы, вытащил из кармана телефон и поспешно набрал номер.
– Я проследил. Он поехал в аэропорт.
– Точно? – спросил абонент.
– Точно! Я слышал, как он договаривался с частником. Записывайте номер машины –
ОК809 СО.
Группа оперативников восьмого ялтинского отделения полиции, состоящая из трех человек, прибыла в аэропорт. Двое из их, выйдя из машины, направились к центральному входу. Третий остался на стоянке поджидать известную машину, которая вскоре и подъехала к означенному месту.
Константин Кустовский вышел из нее и направился к зданию аэровокзала, на ходу размахивая из стороны в сторону темно-синей спортивной сумкой. Его походка была быстрой и целеустремленной, и он вскоре обогнал двоих оперативников, прибывших по его душу. Однако в это время раздался предупредительный свист третьего, заставивший его насторожиться и испуганно вздрогнуть. Он резко оглянулся назад и увидел за своей спиной двоих людей в штатском, пристально глядящих на него.
– Черт! – выругался про себя Константин. – Черт! – Похоже, выследили.
Он ускорил шаги, направляясь к дверям аэровокзального здания, и оглянувшись еще раз, увидел, что эти двое и еще один, присоединившийся к ним, бегут следом.
– Черт! – сплюнул он, и все еще глядя назад, резко отворил стеклянную дверь, в тот же миг столкнувшись с идущими навстречу девушками, после чего, выслушав их возмущенную тираду, машинально извинился и побежал дальше, вглубь здания. Трое мужчин, преследовавших его и не обративших на себя абсолютно никакого внимания уже вышедших на улицу Серафимы и Ирины, быстро проследовали за ним.
– Эй, ты! – крикнул на ходу один из них. – А ну, стой!
Кустовский продолжал бежать, хоть с глубоким отчаянием и осознавал, что это уже бесполезно.
– Стой! – властно крикнул ему второй. – Как тебя там, «Лель», кажется.
Константин, которого после слова Лель мгновенно кинуло в жар, безнадежно замедлил шаги. И через минуту, подбежавшие к нему с двух сторон оперативники, взяли его под охрану. Они провели красавца назад через зал ожидания, и, усадив в машину, преспокойно отвезли в отделение.
– Ну, что, красавчик, завтра с утра отправишься в любимую столицу! – сообщил ему в приемной дежурный майор. – А пока, давай-ка, шагай в камеру! – и, посадив арестанта под замок в пустующий обезьянник, майор вернулся на свое рабочее место.
– Проскурин! – обратился он к дежурившему сержанту – отнесите с Хадаевым его вещи, а я пока чайку попью, жрать хочется, аж под ложечкой сосет.
– Хорошо, Дмитрий Семенович. Кстати, мы с Пашкой еще и со стола не убрали. Там сыр нарезанный остался и ветчина, а вот с хлебом проблема.
– У меня есть! – ответил майор. – Надюха сегодня купила мне кулебяку.
Определив сумку Кустовского в камеру хранения, дежурные вернулись в приемную и занялись текущими делами.
Павел Хадаев принялся за составление рапорта, а Володя Проскурин, улучшив минуту, решил пока позвонить подружке, без свидетельствующих начальничьих ушей.
Он еще не закончил разговора с Леночкой, когда в приемную вернулся майор.
– Проскурин, хорош уши натирать! – заметил он подчиненному.
– Поди, трепешься с тех пор, как я ушел!
– Сейчас, сейчас, Дмитрий Семенович! – ответил Володя, и наскоро попрощавшись с девушкой, повесил трубку, с обидой взглянув на майора.
– Нечего дуться – ответил ему раздобревший после еды начальник. – Мне сейчас должны позвонить. – И он взглянул на часы.
– Да я и не дуюсь, с чего вы взяли-то?
– Да уж не без глаз, наверное, вижу, какую кислую физиономию ты на меня скосил.
Володя, уличенный шутливо-благодушным тоном начальника, засмеялся.
– Так Вы меня прервали на самом интересном месте.
– Ха, ха! – загремел басом рассмеявшийся майор.
