Его губы двигаются. Мои тоже. Словно танец. Плавно и медленно. Будто наши губы знакомятся сейчас. Свободной рукой, которой не держит мои запястья, Тимур невесомо гладит мою щёку.
Прямо сейчас мне ужасно хорошо…
Нет! Абсурд!
– Нет!! – выпаливаю, увернувшись от его рта. – Нет, Тимур! Хватит!
Он тяжело вздыхает. Упирается лбом в мой лоб, продолжая сверлить мои глаза своими.
– Жаль… – тихо бросает он. – Жаль, что ты такая закомплексованная, Тихомирова. Такая слишком правильная.
Я… Я не… Неправильная? Это я собираюсь сказать?
Возмущённо смотрю на него. Вновь начинаю ёрзать.
В душе горит обида! Потому что Тимур явно на стороне Гордеевой, а целует почему-то меня!
Господи! Да мне вообще должно быть плевать и на него, и на Гордееву! У меня же совсем другая цель!
– Ну что, правильная? Обработаем царапину? – поддевает меня парень.
Если он для этого слезет с меня, то я согласна.
– Да. Пожалуйста. Сделай и уходи уже.
– Ты этого не хочешь, – ухмыляется и наконец встаёт с меня. Берёт в руки аптечку, находит ватные диски и перекись. – Будет жечь, – предупреждает он тоном садиста.
Я уже успела сесть и прижать колени к груди. Подставив скулу, зажмуриваюсь. Губы горят огнём. Воспоминание о мимолётном поцелуе разжигает пламя и в груди.
Что это со мной?
Чувствую прикосновение мокрого ватного диска к ране. Небольшое жжение. Морщусь, но глаза не открываю. Сейчас мне сложно встречаться со взглядом Тимура.
Этот парень словно зачаровывает меня. Всё больше пробирается ко мне в голову, убеждая в том, что я без ума от него. Но это же не так! Он избил моего брата! Тимур Соболев – сущий дьявол! И мне нужно не забывать почаще напоминать себе об этом.
– А ты, оказывается, драчунья, – говорит он. – Даже не ожидал, если честно.
Я открываю один глаз и всё-таки смотрю на него. Тимур с усердием обрабатывает ссадину, хотя уже должен бы закончить.
– Вообще-то, я впервые ввязалась в драку, – зачем-то начинаю оправдываться. – И, кстати, совершенно не жалею, – добавляю пренебрежительным тоном.
Пусть уже бежит к своей Гордеевой! Она вон за него как цепляется. Уже не знает, что придумать!
Чёрт! Она вылила мне сок на голову. При всей школе!
Позор… И ей слишком мало досталось в ответ!
– Вот я и говорю – ты слишком правильная, – делает «гениальное» умозаключение Тимур. – Не дерёшься. Целоваться не умеешь…
Боже!..
Дёрнув головой, отодвигаюсь немного в сторону.
– Всё, достаточно. Спасибо, что помог, – говорю очень спокойно.
Хочу, чтобы он ушёл. Хочу снять испачканную одежду. Принять душ. Забраться в кровать, накрыться с головой одеялом и дать себе пострадать.
Да, мне себя немного жалко. Потому что оказалась в этой дурацкой элитной школе среди дурацких мажоров и выскочек.
Тимур убирает перекись в аптечку. Использованный ватный диск кладёт на край стола.
– Сегодня ты совершила глупость, новенькая, – теперь в его голосе недовольство и раздражение. – И за эту глупость нам обоим придётся заплатить.
– При чём здесь ты?
Я понимаю, о какой глупости идёт речь. Меня ведь могут отчислить как зачинщицу. Ведь это я начала драку. Но Тимур здесь каким боком?
– При том! При том, что мы вроде как в одной упряжке с тобой, – несёт он какую-то чушь. – И я вроде как за тебя отвечаю.
Я наигранно смеюсь. Сползаю с кровати, подхожу к двери, хватаюсь за ручку.
– Тебе явно пора, Тимур, – произношу с сахарной улыбкой на лице. – Если меня отчислят, то знай – было не очень приятно познакомиться!
Он за меня не отвечает! Только я за себя отвечаю! А ещё за младшего брата!
Только вот несколько минут назад позволила себе принять поцелуй от его обидчика…
Да у меня крыша, походу, поехала!
Тимур демонстративно разваливается на моей кровати. А я демонстративно распахиваю дверь настежь… И тут же отшатываюсь. Сердце буквально подпрыгивает от испуга.
Вот это я влипла…
У дверей стоит завуч школы. Как там её? Да… Маргарита Ивановна. Она ошеломлённо взирает на картину, развернувшуюся перед её глазами. А я готова сквозь землю провалиться.
– Тихомирова! – рявкает завуч, посмотрев на меня просто убийственным взглядом. И тут же переводит его на кровать. – Соболев! Живо встань!
Однако Тимур не вспрыгивает по щелчку её пальцев. Вздохнув, медленно садится. Потом всё-таки встаёт.
– В чём дело, Маргарита Ивановна? – неторопливо подходит к нам. – Мы тут работаем над уставом. Забыли, что ли?
– И ты так устал, что решил прилечь?!
Женщину буквально трясёт от гнева. А Тимур подливает масла в топку.
– Но я же одет, – разводит руками. – У нас тут всё очень даже целомудренно.
– Тимур! – рявкает она. – Марш к директору! И ты тоже, – смотрит на меня. – Скорее всего, это твой последний день, Алиса! Ты не подходишь нашему заведению от слова «совсем». Драки, непристойное поведение…
Она поджимает губы, явно не давая себе высказаться похлеще. Хотя я вижу, что ей неймётся сказать мне то, что буквально каждый здесь говорит.
Я для них нищенка! Не такая, как остальные!
К чёрту их всех!
Сама уйду!
***
Директор занят. У него какое-то совещание или конференция по видео. Я точно не поняла. Мы ждём в приёмной. Ладно хоть, Маргарита Ивановна не осталась, и за нами приглядывает только секретарша.
Правда, эта молодая девица явно без ума от Тимура, поэтому он делает всё, что хочет. А именно – преследует меня. Вновь и вновь садится рядом, каждый раз, когда я, вскочив, пересаживаюсь на другое место. Наконец, устав от него бегать, остаюсь на скамье.
– Я в замешательстве, новенькая, – негромко говорит Тимур, вновь подсев ко мне вплотную. Наши плечи соприкасаются, и говорит он мне исключительно на ухо. – Вроде бы должен радоваться твоему отчислению, но не выходит. Никуда ты пока не уйдёшь.
– Почему? Потому что ты ещё не наигрался? – выпаливаю я опрометчиво громко, привлекая внимание секретарши.
Та шикает на меня.
– Да, потому что не наигрался. И потому что у нас есть задание, – не собирается отрицать Тимур свой шкурный интерес. – Поэтому, когда окажемся в кабинете моего отца, помалкивай, я снова всё сделаю сам.
Мне нужно согласиться на это предложение. Но внутри такая буря… Просто бешеный коктейль из гордости и упрямства. А ещё стойкое нежелание учиться здесь, как бы престижно это ни было.
– Не хочу, – отвечаю спокойным голосом, потушив в себе ярость. – Мне, и правда, не подходит это место.
– Вообще-то, Золина высказалась иначе, – язвительно замечает Тимур. – Это ты не подходишь этому месту. Смирись. В этом есть своя прелесть.
И вдруг его голос звучит вполне дружелюбно:
– Наверное, здорово быть не такой, как все. Можно сказать, уникальной.
Это что сейчас было?
Комплимент? В стиле Тимура Соболева?
Да быть не может!
Я скашиваю глаза на секретаршу, а потом вновь смотрю на Соболева.
– Ладно, какой план? – спрашиваю точно так же, как и вчера.
Тимур отвечает в своей обычной манере:
– Говорить буду я, ты поддакиваешь.
Глава 16
Тимур
– Браво, дети, браво!
Отец расхаживает по кабинету, явно не в состоянии усидеть на месте. Говорит исключительно с сарказмом.
– Второй день – и снова у меня! – буравит взглядом Тихомирову. – В чём дело, Алиса? Ты не хочешь здесь учиться?
Я не даю ей даже рта раскрыть.
– Пап! Да что мы такого сделали? Устав готовили – и всё!
– Да! Сразу после драки в столовой! – не сдержавшись, рявкает он. – И во время уроков, кстати! Ничего не смущает?
Наверное, это риторический вопрос, но я всё-таки решаюсь ответить:
– Да не было там никакой драки. Так… некоторые разногласия между девочками. Ерунда.
– Ах, не было… – усмехается отец не по-доброму.
Игнорируя презрительный взгляд новенькой, добавляю:
– Драки удалось избежать. Мы с Тёмычем быстро потушили конфликт. Больше такого не повторится. Что ещё нужно?
Отец подходит к столу. Расстегнув пуговицы на пиджаке, садится в кресло.
– По-моему, очевидно, что мне нужно. Дисциплина. Репутация, подобающая нашему учебному заведению. А не тот базар, который вы устраиваете!
– Мы всё поняли! – лучше просто соглашаться, и всё.
– Ни черта вы не поняли! Вероника была у медсестры, – говорит отец, глядя на Тихомирову. – Пожаловалась на головную боль. И это сразу после того, как ты дёрнула её за волосы.
Бл**…
Мне хочется смачно выругаться. Гордеева зря времени не теряла!
– Ну так что? Дёргала или нет? – отец буравит взглядом Алису.
Я вновь вклиниваюсь.
– Нет, не дёргала. Ника просто страдает синдромом дефицита внимания.
Отец зажмуривается, сжав переносицу двумя пальцами.
– Ладно… Хорошо, – вновь открывает глаза. – Что у тебя на лице? – кивает на ссадину на лице Алисы.
– Поцарапалась… Где-то, – выдавливает новенькая, покосившись на меня. – Тимур прав, инцидент исчерпан. Больше такого не повторится.
