Страница 2 из 4
– Прилетела весточка из Курежа, что за голову Турка дают триста тысяч. И не бумажками, а золотом. И тут от наблюдения поступил доклад, что Головин с двумя бобрами на нашу территорию зашел.
Дарт внезапно замолчал. Невдалеке послышались одиночные выстрелы – Куба начал зачистку.
– Продолжай, не отвлекайся, – Швед толкнул пленника в раненное плечо.
Тот сжал зубы и скривился от боли.
– За ними шли от самого берега, но я приказал их не трогать, интересно было куда они отправятся. Турок просто так ничего не делает, и сам на вылазки редко ходит. Ну, а когда они с тобой встретились, я сразу понял – что-то интересное затевается. Но пока вы к бункеру шли, я успел только две десятки собрать, они вас там и встретили. Дебилы отмороженные, не могли подождать, пока вы сами выйдете, решили, что против четырех справятся и так. После боя их осталось тринадцать, но потом к погоне присоединился уже я сам, с двумя подошедшими позже десятками.
"Значит, мы убили около сорока его людей", – автоматически подсчитал про себя Швед, – "Ай да мы."
– А теперь назови мне имя и координаты главного говнюка, что тебе приказы отдает, – сказал он вслух, и будто невзначай сотворил на раскрытой ладони, потрескивающий разрядами, джет.
Дарт мгновенно взбледнул с лица – первобытный ужас перед неведомым затмил собой страх боли или даже смерти. Он настолько ослепил сознание росомахи, что не оставил тому ни единого шанса хотя бы на миг задуматься о чем-нибудь другом. Сейчас, вытеснив все остальные мысли из головы, за Дарта думали древние инстинкты, дремавшие до этого в спинном мозге. Они заставили каждую частичку его тела вопить от нестерпимого ужаса.
– Гондарь! – выкрикнул он. – Начальник городского ополчения!
– Ну и славненько, – спокойно ответил Швед, и развеяв джет, качнулся вперед, попутно выдергивая из земли нож.
Моментально позеленевшие глаза с вертикальными зрачками заглянули в лицо Дарта, и тот, загипнотизированный этим бесчувственным взглядом судорожно сглотнул, давя рвущийся из горла крик.
***
– А где… – начал Михалыч, увидев, что Швед идет один.
– Помер клиент, – оружейник широко улыбнулся и присел рядом с прислонившимся спиной к стволу дерева, Алексом, – Надо было раненую руку зафиксировать, и кляп понадежнее ему вставить, Турок. Он зубами жгут развязал, истек кровью.
Михалыч молча посмотрел на него и мотнул головой Кубе. Тот сорвался с места, устремившись к тропе.
– Имя-то у тебя есть? – негромко спросил Турок, и по его тону было непонятно – то ли он просит, то ли требует.
– Зовите Шведом, – также негромко ответил оружейник, – Отвык я от имени… Да и не хочу его больше вспоминать.
– Швед? – заинтересованно переспросил Алекс. – Не местный значит?
– Считай, что местный. По документам. Остальное тебя волновать не должно. Или я не прав? – оружейник взглянул на Турка.
Тот только кивнул в ответ и отвернулся. Так и сидели молча, ожидая возвращения Кубы. Краем глаза Швед следил, как Михалыч очень медленно, буквально по миллиметру, сдвигает ствол своего автомата в его сторону.
– Не дури, Головин, я вам не враг. И шел я не к бункеру, он мне на хрен не нужен. Мне волкодавы были нужны, а точнее, Миша Мягков.
– Да? А что тебе еще надо? – ухмыльнулся Турок, – Значит, про второй бункер ты нам насвистел?
– Нет, он в наличии. И его координаты я дам. Но только Мягкову.
– А не боишься, что мы сейчас из тебя их сами достанем, и даже не вспотеем?
– Утром бы побоялся. А вот сейчас уже нет, – широко улыбнулся в ответ Швед.
– Что-то изменилось с утра? Оружие в руках почувствовал?
– Можно и так сказать, Турок. Только сейчас я и без оружия вас огорчить сумею.
– Ого… Прибурел маленько, найденыш? – влез в разговор Алекс.
– Я знаю, Турок, что ты правая рука Миши, и готов за него умреть, – Швед даже не повернул головы на замечание раненного бойца, – Но вот об этих двух салагах я никогда не слышал, и если хочешь схватку тут и сейчас, то потом мне придется их убить, чтобы они потом ничего лишнего не сболтнули.
Над полянкой повисла гнетущая тишина. Алекс, открыв рот взирал, то на оборзевшего, по его мнению, оружейника, то на своего, неожиданно примолкшего командира. А тот напряженно думал над внезапно свалившейся на него информацией.
"Мишку знает. Не исключено, что просто врет. Но врет уверенно. Мягков никогда об этом знакомом не упоминал. Кто ж ты такой? Да еще так уверен в своих силах…"
Затянувшуюся паузу прервал вернувшийся Куба. Подойдя к Михалычу, он начал ему что-то тихо рассказывать. Слов, видимо, не хватало, и боец отчаянно жестикулировал свободной рукой. В другой руке он держал рюкзак Дарта.
– Хорошо. Надо валить отсюда, могут припозднившиеся гости нагрянуть, – хладнокровно сказал Турок, и тут же взглянул на Шведа.
Но оружейник оставался спокоен, ни мимикой, ни движениями не выдав, что ему что-то известно.
– Командир, – подал голос Алекс, медленно поднимаясь с травы. – Мы что, этого супостата все-таки в лагерь поведем?
– Значит так! – Голос Михалыча был тих и спокоен, но в нем послышались стальные нотки гнева, – В этой группе мои приказы не обсуждаются. У меня работают только профи, и я оцениваю людей по их навыкам, а не по паспорту. В моей группе у всех права и обязанности равные. Будь ты хоть негром преклонных годов. Тебе понятно?
Михалыч выжидательно уставился на Алекса, и тот, встретившись с его глазами, молча отвел взгляд, вызвав у Турка короткую кривую усмешку.
– Хорошо. Выходит, никто не возражает. В деле мы его уже увидели, знает с какой стороны оружие брать, и не трус. С этого момента до вердикта Мягкова – Швед временно числится в нашей группе и все, что было с ним до этого, никого не должно волновать. Кстати, Швед, тебя это тоже касается, – указательный палец Головина уперся в грудь оружейника.
Затем он обвел взглядом всех присутствующих, и коротко рявкнул:
– Что встали?! Форсируем на тот берег!
Все дружно ломанулись к лодке. Оружие у Шведа не забрали, но пока они грузились, Турок стоял на берегу и внимательно за ним следил. Когда же Головин полез в лодку сам, то в бок оружейника невзначай уперся дульный срез автомата Кубы.
Переправившись через реку, группа спрятала лодку в небольшом затоне, и начала подъем вверх. Противоположный берег представлял собой крутой склон с кучей поваленных деревьев, поросший колючим кустарником. По всей ширине косогора вниз сбегали многочисленные ручейки.
– Как пойдем? – спросил Куба командира, после недолгого, но выматывающего подъема.
Тот думал недолго, и махнув рукой в нужном направлении, сказал:
– Давай по короткой.
Лес на этом берегу разительно изменился. Невысокие деревья с кривыми узловатыми корнями выглядели почти карикатурно. Под ногами негромко хлюпала сырая вязкая гниль. Влажный, пропитанный испарениями воздух с трудом поглощался легкими, и вырывался обратно со свистящим хрипом. Впрочем, путь через этот полулес-полуболото был недолог. Уже через полчаса группа вышла на водораздел двух балок. Где-то вдалеке послышался лай собак и шум проезжающей машины.
Добравшись до блокпоста, преграждавшего въезд в поселок, его группа заметно расслабилась. Своя земля и свои люди.
– Привет, Турок. Кого это вы с собой тащите? – из будки к ним вышел слегка седоватый человек.
– Здорово, Савельич. Меньше знаешь – крепче спишь, – хмуро ответил Михалыч.
– С Плачущего берега небось топаете. Обсушитесь или сразу в город? – поинтересовался любопытный охранник.
По всей видимости, на блокпосте он был за главного, остальные четыре бойца имели совсем несолидный возраст – старшему из них на вид было всего лет двадцать.
– Нет, Савельич. Заводи дежурную колымагу, торопимся мы.
– Ну, как скажешь. А то моя такой борщец наварила, что просто – ух. Тормознулись бы на часок, погрелись, откушали бы под рюмочку. Мои архаровцы где-то троровский самогон достали, настоящий. Моя бы и мне разрешила по такому случаю выпить…
Но увидев, что Михалыч в ответ развел руками, старик позвал своего бойца:
– Слышал, Петро? Давай, раскочегаривай маньку, торопятся люди, негоже задерживать. Отвезешь их в город, а сам мухой обратно. Узнаю, что куда-то заезжал – огорчу до невозможности.
До самого отъезда группы с обветренного лица Савельича не сходило выражение глубочайшего сожаления.
Примерно через полчаса езды по вполне ровной бетонке, Михалыч и Швед уже входили в штаб волкодавов. Турок сразу потащил оружейника к себе в кабинет, сказав дежурному пару-тройку коротких фраз. Через несколько минут в маленьком кабинете стало тесновато. Помимо самого Турка, и представленного им начальника разведки Дома, туда заявился какой-то мужик с очень характерным настырным колючим взглядом. Швед немного напрягся, ничего хорошего от таких людей в принципе ждать нельзя. А уж если они представляют контрразведку – то и подавно.
– Итак, Швед, покажи, откуда ты пришел, – Турок развернул перед оружейником подробную карту.
– Вот отсюда, – Швед, не колеблясь, ткнул пальцем в холм, с которого он и спустился в лес.
– А туда как попал? Дорог там нет, – тут же поинтересовался местный особист.
– Как-как… Ка́ком. С дирижабля, естественно.
Присутствующие переглянулись и снова уставились на Шведа.
– Легко можете проверить. Явно несекретная информация, что по прибытии рейса Лутон – Бористоль недосчитались одного человека из экипажа и парашюта, – криво улыбнулся оружейник.
Особист что-то начеркал в своем блокноте.
– А зачем таким способом добирался? Мог бы спокойно по дороге приехать в Альмет.
– А вот это уже не ваше дело, – ощерился в ответ оружейник и обратился к Михалычу, – Это что за цирк? Я тебе уже сказал к кому шел. И разговаривать буду только с ним.
Но тот не обратил никакого внимания на Шведа. Все трое волкодавов смотрели в сторону двери. Резко развернувшись всем корпусом, оружейник на мгновение замер, рассматривая человека, стоящего в проеме, и произнес:
– Ну, привет, что ли… Миша.
– Привет, Швед. Я уже и не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Прошу всех ко мне в кабинет, все вопросы к моему гостю потом. И не надо мне подмигивать и рожу кривить, Куликов, ты же знаешь, что я в нем уверен, как в себе самом. Так что, придержи коней, контрразведка.
***
– Ну что, Ульф, нагулялся за эти годы?
– Да, Миша. И мое мнение о вашем мире только окрепло. У вас какой-то ненормальный мир. Психически нездоровый.
Мягков и Швед наконец-то остались одни и теперь сидели напротив друг друга в потертых кожаных креслах, неторопливо потягивая коньяк. Комната главы Дома не отличалась особой изысканностью и скорее походила на кабинет, в который по недоразумению поставили кровать.
– Ты так и не смог поднять свой Дом…
– Тому есть причина. У нас нет контроля над разломом, как у других кланов. Все разломы уже поделены, а отправлять своих людей на смерть, отбивая источники денег у других, я не желаю. У меня слишком мало людей.
– Я всегда говорил, что ты слаб духом, Михаил. Смирился со своей участью быть изгоем.
– И это говоришь мне ты? Ваш мир разрушил мой, перевернул все с ног на голову…
– Не мой мир! – перебил Мягкова Швед. – Наш в свое время тоже попал под волну сначеров, но мы выстояли. Ваш мир прогнулся под новые условия, вы слишком индивидуальны, и это вас губит.
– Да ваш муравейник полное дерьмо! Единый разум для всех разумных существ! Вы не задумываясь выполняете то, что решил за вас Верховный.
– Мы опять вернулись к старому спору. Семь лет назад все эти слова уже звучали, Миша. Вот только все эти годы я пытался постичь ваш мир, а вы мой – нет. Печально, что вы даже не стремились к этому.
– А где я должен был изучать ваш мир? Все разломы заняты. Но даже имея доступ к нему, никто так и не смог проникнуть дальше первых линий, – горько усмехнулся Мягков, и покачав бокал в руке, залпом допил коньяк.
– Ты не особо удивился, увидев меня сегодня, – сказал Швед, точно так же допив свой, и широко улыбнулся, – Как будто ждал… А у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я так думаю.
Оружейник вытянул правую руку вперед, и создал на ладони шаровую молнию. Та, весело потрескивая, начала медленно увеличиваться в размерах. Не в силах оторваться от такого зрелища, Мягков привстал, и сделал шаг к Шведу. Все еще не веря своим глазам, он протянул к джету руку и…
– Ну вот куда ты, как дите малое, культяпки свои тянешь? – мгновенно уничтожив молнию, спросил гость главу Дома.
– Так значит все, о чем ты мне тогда рассказывал, правда? – тихо спросил ошеломленный увиденным Мягков.
– Как видишь. Я все это время ломал голову, как вернуть свои способности, а оказалось, что всего-навсего надо было заглянуть в лицо смерти. За что большое… да чего уж там, огромное спасибо твоим волкодавам.
– Не понял. Головин тебя убить хотел?
– Хотел. Но попозже. Как только я их вывел бы на бункер – тут бы меня и положили. Но его опередили росомахи.
– Ульф… – Мягков встал, и обойдя кресло Шведа, облокотился на спинку и тихо сказал, – Не хочешь вступить в мой Дом? Я с радостью тебя приму, будешь кровным братом…
Швед широко зевнул, и Мягков тут же осекся.
– Если я иногда тебе помогал, то это еще не значит, что я в твоей стае. Запомни, Миша, в стаи сбиваются только слабые. А сильным это не надо. Я сам по себе – сам себе закон, судья и князь. Понимаешь? И мне ни холодно ни жарко, что и кто будет обо мне думать, лишь бы не лезли ко мне. А полезут, мало не покажется никому, будь он хоть новоиспеченный князек, хоть глава захудалого Дома. И я сейчас тут, потому что лично мне это надо. Захочу – буду с вами, надоест – пошлю вас в жопу, и пойду к другим, кто мне будет более нужен. Вот такая сложилась ситуевина, Миша. Мне в данный момент глубоко наплевать на мое прошлое, меня волнует только мое будущее.
Мягков сел обратно в свое кресло и невесело улыбнулся.
– Мда… А ведь я знал, что ты откажешься. Но попробовать-то стоило?
– Кстати, что это за росомахи? Чьи они? Я ни разу о них не слышал.
– Сами не знаем. Пришли внезапно, словно ниоткуда, и сразу обосновались на землях за рекой. Земли Дома Комова.
– Комов, Комов… Это из клана Тыналиных что ли?
– Он самый. Разлом Кохтияр держит.
Немного помолчав, обдумывая новую для него информацию, Швед спросил:
– Расскажи мне про Головина. Он же в розыске, мятежник и потрясатель основ государственного строя, но практически не скрываясь живет на землях твоего Дома. И я почему-то уверен, что князь в курсе такого положения дел.
– Ты правда ничего не слышал? Это где же тебя носило? Вся вина Головина состоит в том, что он своему двоюродному брату, нынешнему князю, в рыло при всех насовал. И не где-нибудь, а на его же провозглашении. История занятная вышла. Головин был прямым претендентом на княжеский титул, но крючкотворы его братца нашли способ его отодвинуть. Турок на оглашении вспылил, и начистил морду новоиспеченному князю Андрею Лутону. Конфуз вышел знатный. Головин прямо там отказался от главенства в клане и вывел свой Дом из него. Лутон такого не ожидал, он-то думал, что, будучи князем, получит власть и в клане. Ну и получил. Вот только клан обескровленный остался, всего три довольно средненьких Дома – Лутона, Вылегжанина и Хмурого. Все люди Турка вместе с ним и свалили, а они были стержнем клана, девяносто процентов бойцов были именно из его Дома. Тогда княже недолго думая объявил Головина мятежником, и своим указом распустил Дом. Не тут-то было, официально теперь Дома Головина нет, а де-факто вот он, у меня живет и служит. Дмитрий Михайлович официально принес мне присягу, но с условием, что его люди подчиняются только ему, и присяги они мне не дадут, пока этого не потребуют обстоятельства.
– Ого, меня не было семь лет, а у вас тут такие потрясения. Я так понимаю, что князь боится Турка, и своими силами ему Головина не взять?
– Естественно. Поэтому он объявил его мятежником, типа налоги не платит. Сам же разогнал Дом, и сам же налоги с него требует. Махровый маразм, но остальные кланы его поддержали. Все боятся, что Турок вернется и вернет власть, вот и топят теперь, как могут. Но в прямые распри князя не суются, может выйти себе дороже. На данный момент Головин как бы в розыске, но спокойно живет на моей территории. Пока он на моих землях – он в безопасности, никто не полезет. Но если Турок попадется на чужой земле, то его тут же повяжут.
– Занятно… Может это для тебя и к лучшему. Ну так что? Озвучивать мое предложение?
– Слушаю тебя внимательно, дружище.
– Как ты посмотришь на то, чтобы у твоего Дома появился свой собственный разлом?
Автор сразу предупреждает, что это не наш мир, не наши приборы, не наша техника. Даже физические законы могут незначительно отличаться.
***
Восемь лет назад, всего за полгода, погибло больше половины населения этого мира.
Спустя пару мгновений после появления первых разломов, привычная жизнь остановилась. Прокатившаяся по всей планете волна мощных электромагнитных импульсов убила все подключенные в сеть электроприборы.
Ни один из видов связи не работал: радиостанции, телевидение и интернет перестали существовать – все средства оповещения исчезли. Запасные генераторы не помогли: включать их для связи было бессмысленно – крупнейшие центральные узлы коммуникации не работали.
Аэропорты попытались перенаправить рейсы. На самолеты отсутствие электроэнергии никак не повлияло, но на земле все работало на резервных источниках питания. Находящиеся в воздухе лайнеры, с трудом смогли сесть – без связи быстро начался хаос и скоординировать посадки не получилось. Многие самолеты разбились, вынужденно совершая экстренную посадку вслепую, куда придется.
В больницах начали умирать пациенты – аппаратура в отделениях интенсивной терапии тоже перестала работать. Аварийные генераторы смогли проработать лишь короткое время. Врачи ничего не могли поделать – в кромешной тьме, нарушаемой только лучами пары фонариков и зыбким светом экранов смартфонов, медицинские работники беспомощно смотрели, как пациенты умирали у них на глазах.
Автомобили встали, в них выгорела вся электроника. Электричество требовалось и для бензонасосов на заправках, и для станций распределения газа, и для приборов управления ТЭЦ.
Мгновенно сдохли банковские системы и биржи. Электронные деньги пропали, кассовые аппараты не работали. В городах уже в первые дни началось мародерство: не сумевшие оплатить товар люди грабили супермаркеты, магазины и аптеки. Их никто не останавливал – службы экстренной помощи были парализованы. Возникающие тут и там пожары никто не тушил. Стало опасно появляться на улицах и большинство жителей заперлось в домах.
Уже на следующий день люди почувствовали запах канализации. Перестали работать очистные сооружения, а вода перестала течь из кранов – отключились насосы.
Еще через несколько дней вся еда в холодильниках начала гнить. Люди пытались спастись при помощи консервированных продуктов и того, что могли найти на природе.
Из-за непроходимости дорог умерла логистика: исчезла не только международная торговля, перевезти товары даже из ближайших регионов стало невозможно. Люди двинулись в более благоприятные районы, на юг.
И как вишенка на торте – АЭС. Ядерные реакторы нагреваются очень быстро, а для их охлаждения необходимо электричество. У станций были запасные источники питания, которые должны мгновенно перехватить нагрузку на себя. Но мощные электромагнитные импульсы, исходящие от разломов, сначала отключили основное питание, а потом и резервное. В результате на нескольких станциях произошли пожары и местность там резко обезлюдела.
Через полгода все государства исчезли – без денег, света и ресурсов они просто не смогли существовать. Но мир не погрузился в полную темноту, остался проверенный временем дизель. Со временем по дорогам снова побежали машины, а в небо поднялись дирижабли. Вместо государств возникли новые формы социума – Дома.
Они возникли на второй год после возникновения разломов – росли быстро, как грибы, питающиеся трупами умерших государств. Сначала среди местного населения появились разрозненные группы бандитов, которые захватили остатки прежних запасов и грабили всех подряд. Бандиты нередко делились награбленным с родственниками и земляками, чем постепенно снискали их поддержку и содействие. Постепенно в среде местного населения отношение к бандитам становилось терпимым. Нередко преступные группировки давали бедным крестьянам ссуды в рассрочку, улаживали конфликты между торговцами и т. п. Таким образом, сформировалась социальная база для будущего возникновения системы Домов.
Дальнейшее развитие общества происходило во время расцвета бизнеса, связанного с оружием. Хотя цивилизация и сделала шаг назад, но у нее осталось вполне большие запасы современного вооружения, которое никуда не делось – сразу после катаклизма его растащили практически моментально.
Новое оружие массово никто не производил, не хватало мощностей. Его остатки можно было найти только на старых, забытых богом, засекреченных складах. Бывшее на руках оружие чинилось спецами в оборудованных при каждом Доме мастерских. Люди ищущие сведения о местах хранения и поисковики складов назывались Пилигримами, а продавцы оружия, его ремонтники или создатели новых моделей – Оружейниками.
Все изменилось, когда в разломах обнаружились давно забытые склады оружия и ГСМ *. Эти два ресурса требовались всем, они стали основной валютой нового мира. Начались беспощадные войны за контроль над разломами. И тогда у власти остались только сильные, волевые личности – бывшие военные, полицейские и прочие силовики. Появились кланы – объединения нескольких Домов с целью расширения зон влияния и совместной защиты или нападения.
На территории бывшей Империи пошли еще дальше – для координации действий кланов в общих интересах, на пять лет прямым голосованием выбирался князь. Им мог стать любой глава клана или Дома, входящего в клан. Кланы подчинялись князю только при ведении боевых действий против общего врага. Князь имел право назначать начальников ополчения, которое создавалось из свободных людей, не входящих в какой-либо Дом. А свободные, безклановые Дома князю и вовсе не подчинялись.
В княжество могли вступать кланы, если за них проголосовало две трети глав кланов княжества, и давшие князю присягу. Дома платили клановые налоги, кланы отчисляли налог князю.
***
А еще никуда не делись спонтанные мощные электромагнитные импульсы, посылаемые из разломов с завидной регулярностью. Люди пытались составить графики выбросов, но их периодичность не поддавалась никаким расчетам.
* ГСМ – горюче-смазочные материалы (топливо, масла и пр.)
На следующее утро Швед в сопровождении группы Михалыча пошел осматривать небольшой городок Альмет – нынешнюю столицу Дома Мягковых. Все поселение они прошли вдоль и поперек за пару часов. Альмет представлял собой типичный провинциальный город – в центре исторические здания, которые почти не сохранились, да и те представляли собой, или восстановленные дома, или новодел под старину. Дальше шли небольшие многоэтажки, частные дома и поля, полого спускающиеся к густому лесу. Город имел вытянутую форму, видимо, изначально он строился вдоль торгового тракта. Швед интересовался буквально всем – магазины, школы, больницы, транспорт, снабжение. Обойдя город по замысловатому маршруту, группа остановилась возле водонапорной башни, которую явно возвели уже после появления разломов. Головин, Куба и Алекс присели на скамейку, и пока они вполголоса о чем-то беседовали, Швед, не торопясь, обошел вокруг постройки, разглядывая ее с задумчивым видом.
– Сколько людей у Мягкова? – задал он вопрос Головину, вернувшись обратно.
– Население чуть меньше ста тысяч, – неохотно ответил Турок.
– Ты меня неправильно понял, Турок. Бойцов сколько? – настойчиво переспросил Швед.
– Слушай, хоть ты и знакомый главы Дома, но я тебя знать не знаю, и распоряжений от Мягкова рассказывать тебе все, что пожелаешь, не получал.
– Эмм… ты прав. Прости за назойливость, но на этот вопрос мне ответ все же нужен. Давай вернемся к Мише.
– Это правда насчет бункера сто второй? – не вытерпел Алекс.
– Да, правда, – ответил ему Швед и обратился уже к Головину, – И скоро мы туда пойдем, так что, Дмитрий Михалыч, потребуется не только твоя группа.
– Да ну? И сколько же людей потребуется? – усмехнулся Турок, расслабленно глядя вдаль.
– Минимум человек двести-триста.
– То есть, всего лишь малая часть моего отряда, – улыбаясь, сказал в ответ волкодав.
Швед резко остановился и уставился на Михалыча.
– … Удивил.
Оружейник постоял еще пару секунд, и внезапно сменил тему разговора.
– Я так понимаю, в этом "минарете" никто не живет? – он указал рукой в сторону водонапорной башни.
– Естественно. Но на этажах должны быть технические комнаты, хотя не представляю, для чего они там нужны. Я не спец в промышленной архитектуре.
– Как думаешь, никто не будет против, если я там поселюсь? Своего угла у меня нет, так почему бы и не здесь остановиться. Я никого не стесню, мне достаточно одной комнаты со столом и кроватью.
– У главы Дома куда удобнее жить, – возразил, удивленный просьбой Головин.
– Мне будет удобнее тут.
– Хорошо, я не против. Но лучше спроси у Михаила Юрьича, он хозяин города, я руковожу только бойцами.
Через пару кварталов показался дом Мягкова. Неброское строение в пару этажей, никакой вычурности, такой сразу и не запомнишь. Оружейник видел в городе дома и получше. Но зайдя вовнутрь, он быстро изменил свое мнение о скромности жилища главы Дома. Широкий холл с парадной лестницей посередине сразу внушал уважение к проживающему здесь человеку.
Поднявшись на второй этаж, Головин повернул направо, и пройдя несколько шагов, несильно постучал в резную дверь. Услышав приглашение войти, он распахнул створку и жестом пригласил Шведа внутрь. Переступив порог комнаты, оружейник не торопясь огляделся, и самым бесцеремонным образом оккупировал кожаное кресло, стоящее сбоку от рабочего стола Мягкова.
– Извини, Миша, я по делу. Головин сомневается в моих полномочиях, и желает узнать все из первых рук. То есть из твоих.
Мягков улыбнулся, и начал разговор с предупреждения:
– Дмитрий, все что ты сейчас услышишь, не предназначено для чужих ушей.
– Я понял, Михаил Юрьевич, – Турок мгновенно подобрался.
– Альмет надо тихо подготовить к полной эвакуации.
Головин вздрогнул и быстро спросил:
– Неужто война?
– Пока нет, – успокоил его Мягков, – Но скорее всего будет, как только другие кланы узнают, что мы обнаружили свежий, а главное, никем не занятый, разлом.
– Вот это новости… А как такое вообще может быть? Аэрофотосъемка давно показала все места разломов, а новых не появлялось никогда.
– А он не на поверхности, Турок, – в разговор вступил Швед, – Он подземный. И что немаловажно – центральный.
– Это тот самый бункер? – недолго поразмыслив, спросил Головин.
– Догадливый. Быстро соображаешь, – подтвердил Швед. – Сам бункер пуст, это замаскированный вход в разлом. Точнее, выход из него.
– И кто же его замаскировал? Без крупного клана дело явно не обошлось, а значит разлом чей-то.
– Вовсе нет. Его маскировала… – оружейник прищурился, и неопределенно помахав кистью руки в воздухе, завершил мысль, – Скажем так – моя команда.
– Твоя команда? – с недоверием воззрился на него Головин.
– Потом все узнаешь подробнее, Дмитрий Михалыч, – вставил Мягков, – Разговоры будут позже. Времени у нас на полное переселение… А сколько у нас времени, Ульф?
– Полгода-год у нас есть. Если обстоятельства не припрут к стене.
Михалыч с силой выдохнул, и с силой потер лоб рукой.
– Но зачем эвакуировать весь город? – спросил он, все еще не веря словам главы.
– Мы переезжаем в разлом, – ответил Мягков, вставая и направляясь к столу.
– Где все благополучно и скопытимся? – вытаращил глаза Турок, – Вы же знаете, что дальше первых линий всех ждет смерть. Еще никому не удавалось там выжить, а эти линии начинаются уже через сто-двести метров от границ разлома.
Глава налил себе воды из стоявшего на столе графина и зашуршал блистером, доставая из него таблетку.
– Наш гость проведет нас туда и научит, как себя вести в разломе.
– Оружейник?!
– Он не совсем оружейник, Дмитрий Михалыч, просто это слово наиболее близко по значению к нашим понятиям, – закинув таблетку в рот, Мягков запил ее водой, – Ульф из мира, что находится по ту сторону разломов. Он тамошний эксперт по тактике применения оружия и рукопашному бою.
Турок тупо уставился на Шведа, и тот с усмешкой создал на ладони небольшой джет.
– Кто-то подумывал о спарринге? Обещаю не пользоваться своим оружием.
– Ни х… чего себе.
Михалыч, не отрываясь, пялился на шаровую молнию в ладони Шведа, пока тот ее не уничтожил.
– Ну… вечером в зале можем встретиться, сейчас у меня забот по горло. Только вот без этих… фокусов.
– Кстати, Дмитрий Михалыч, тут еще одно дело наметилось. После моей беседы с покойным Дартом.
– Черт! Ведь как чувствовал, что это ты его грохнул. Зачем?
– А все, что он знал, теперь знаю и я. Зачем его надо было тащить с собой? Бесполезный груз, который надо было оставить там. Не на вашей территории, а именно на их земле.
Турок поскреб затылок, и рывком встал, чтобы пройтись по кабинету.
– Да, наверно для тебя это был наилучший вариант. Но зачем надо было врать нам? Мы бы тебя поняли.
– А затем, что я вас тогда знать не знал, как, впрочем, и вы меня. А то, что я от него услышал, вполне себе секретные сведения. Например, от кого незнакомые никому росомахи получали информацию и задания.
– И от кого же?
– От некоего Гондаря. Знакомая фамилия?
– Опаньки… Начальник городского ополчения, поставленный туда самим князем. Значит росомахи работают на Лутона, а не на клан Тыналина, как я думал.
– Боюсь, что ты недопонял всей картины, Дмитрий Михалыч, – подал голос Мягков. – Это значит, что именно Тыналины работают на князя.
– О-ей, вот это жопа нарисовалась… Простите мой лексикон, Михаил Юрьевич, но подобрать другие слова я сейчас не в состоянии. – Головин сел обратно в кресло, закусив нижнюю губу, – Все-таки они прогнулись под него. А ведь долго держались в стороне.
Швед негромко фыркнул и обратился к Турку:
– Я бы очень хотел навестить данного господина. Имеется в виду Гондарь. Подсобишь людьми, Дмитрий Михалыч?
– Не вопрос. Я и сам пойду…
– Нет, ни в коем случае, – перебил волкодава Мягков, – Тебя в Куреже любая собака узнает. Сдадут моментально, как только заметят.
– Если Куба и Алекс хорошо знают город – я бы их у тебя одолжил. В деле я их видел, да и вроде немного притерлись друг к другу. По рукам?
