Но секунды бежали, сливаясь в минуты, а вместо моего случайного попутчика заходили совсем другие люди.
– Хватит тут сидеть, вон, весь стол и пол в хлебных крошках, ежели больше ничего заказывать не будешь, плати за ужин и выметайся, – рядом со мной остановился грузный мужчина, ранее стоявший за стойкой и разливавший пенный напиток в щербатые деревянные кружки. Хозяин заведения. – Давно на тебя гляжу, не нравишься ты мне.
– Как заплатить?! – опешила я, вычленив главное. – Тот старик, что был со мной, сказал, что за еду оплачено!
– Он молвил, что оставил деньги тебе и ты сам со мной рассчитаешься, – покачал головой верзила, а моё сердечко ухнуло куда-то в пятки, а затем взлетело к самому горлу, чуть не выпрыгнув наружу. Меня затрясло, перед глазами пронеслись варианты, как со мной могут поступить, если я не смогу отдать деньги за еду.
– Дяденька, – даже притворяться не пришлось – голос натуральным образом задрожал, – я могу как-нибудь отработать? Дров наколоть, – при мысли о подобной работёнке мне поплохело, – воды натаскать, али посуду грязную помыть?
Трактирщик нахмурил кустистые брови пуще прежнего, поджал губы, а короткая щётка усов неприятно зашевелилась, как мохнатая гусеница.
– Ну уж нет, знаю вас таких, веры подобным тебе отщепенцам нет совсем! Я тебя сейчас лучше сдам гвардейцам, как вора и обманщика! Пусть они с тобой разбираются, – и наклонился вперёд, чтобы схватить меня за грудки, а я была готова: резко оттолкнувшись, буквально вылетела из-за стола, перевернув стул, который с громким стуком упавший на пол.
Не теряя драгоценных секунд, закинула саквояж на спину и, недолго думая, вскочила на подоконник – окно располагалось практически у меня за спиной. И выпрыгнула наружу, в объятия густой тьмы.
Я бежала так, как никогда в жизни, первое время кто-то кричал мне вослед, я слышала звуки погони, но догнать меня никому из подпитых гостей таверны так и не удалось.
Прильнув к стене какого-то дома, прикрыла веки, чтобы хотя бы немного отдышаться. И привести мысли в порядок. Я ведь могла достать золотой, но показывать такие деньги кому бы то ни было, значило подписать себе смертный приговор своими же руками. В моём мире и за меньшую сумму погибали люди.
– О, смотри, кто тут у нас? – услышала я голос совсем рядом.
– Симпатичный юноша, – чуть пришёптывая ответил кто-то другой.
– Эй, ты чего забыл в этот час в порту. Тут может быть очень опасно, особенно для столь молодых хорошеньких парнишек.
А я в ужасе распахнула глаза и уставилась на двух мужиков, которые глядели точно на меня. Свет луны был беспощадно ярок, и я могла рассмотреть некоторые детали их внешности. И одинаковое выражение лиц незнакомцев мне совсем не понравилось. Мерзкие морды людей определённой категории: воры, убийцы, насильники. Печать разложения прослеживалась в мимике и жестах, даже бегающие глаза о многом мне сказали.
– Пойдём с нами, малец, отведём тебя к тётушке Марше, она накормит, обогреет, спать уложит, – голос первого стал сладок, как патока, но от его речей практически на физическом уровне повеяло гнилой ложью.
– Да? Я кушать хочу, и замёрз, – жалобно шмыгнула я.
– Так об чём мы и говорим, а тётушка наша, хорошая, вкусно готовит, – они шагнули ещё ближе, словно стараясь взять меня в клещи.
– Ага, щас, только шнурок завяжу, – бодро заявила я, быстро присела и, подхватив увесистый камень, без раздумий швырнула в их сторону, и надо же, попала!
Тот, что заговорил первым – взвыл, как иерихонская труба, а второй растерянно отшагнул. И пока один орал, а другой непонимающе на него смотрел, я прошмыгнула мимо и дала такого стрекача – пыль столбом!
Оказаться в самом опасном районе города – это нужно уметь! Как меня сюда занесло? Я мчалась, не останавливаясь, но при этом стараясь не сильно шуметь. Заметив проход между двумя высокими зданиями, очень похожие на склады, рванула туда и очутилась в тупичке. Но тут никого не было, лишь стояли какие-то деревянные ящики, в беспорядке наваленные друг на друга. Заглянула внутрь ближайших – пустые. Протиснувшись поглубже, чтобы спрятаться за их нагромождением, буквально рухнула на землю и постаралась отдышаться: грудь ходила ходуном, в ушах шумело, лицо горело, руки тряслись и ноги более не держали.
– Всё, я больше никуда не побегу, – прошептала сипло, – пусть убивают, но более ни шага не сделаю.
А ещё нахлынула такая тоска – хотелось завыть во весь голос, но вместо этого на глазах выступили слёзы и крупными каплями побежали по разгорячённым щекам, падая на пыльную, утрамбованную до каменной твёрдости, землю: меня обманули. Старик Малоун, оценив столовый набор, решился обвести пацана вокруг пальца. А я, наивная, поверила в его сладкие, полные доброты речи. И советы его, сказанные строго, но мягко, тоже подкупили. Дурёха! Никому в этом мире верить нельзя! Возможно, он даже проверил мою сумку, пока я бегала по базару, чтобы убедиться, что у меня больше нет ничего ценного.
Повздыхав ещё немного: жалость к себе просто зашкаливала, постаралась успокоиться и прекратить икать и вздрагивать всем телом от сильных рыданий. Немного сил ко мне вернулось только полчаса спустя и я, собравшись с духом, поднялась на ноги и принялась осматривать своё случайное прибежище. Из кучи ящиков, поставленных как попало, получилась крайне странная конструкция. Тёмный зев между двумя рядами меня весьма заинтересовал и я, стараясь двигаться бесшумно, заглянула внутрь. Оказалось, что между коробками образовалось некое пустое пространство.
Встала на четвереньки и заползла внутрь. Вот я и нашла подходящее место для сна…
Глава 12
Меня разбудили странные звуки, кто-то неподалёку… мычал… Вот действительно, словно хотел бы и покричать, но во рту что-то застряло, и звуки искажались, став глухими и невнятными.
– Гадина!
Плюх!
Это точно был удар по лицу – звук пощёчины сложно с чем-то перепутать.
– Не дёргайся, пока мы с тобой не закончим!
В моём пристанище было темно – на дворе стояло раннее утро. А ещё я продрогла: с пролива дул сырой, холодный ветер, пробирающий до мозга костей. И поза у меня была не самая удобная, и тело затекло так, что я, распахнув глаза, ощутила, как онемели конечности.
– Мэумм, – послышались стоны и приглушённые рыдания.
– Дэн, ты чего там возишься?! Давай по-быстрому, я чё, зря её уволок?
– Да погоди ты! – прорычал первый и снова послышалась возня.
Моё желание жить было сильным, но жалость к той, которую, по всей вероятности, собирались изнасиловать, перевешала всякую осторожность. И я медленно выбралась наружу. Выглянула из-за нагромождения ящиков, чтобы оценить ситуацию. В предрассветных сумерках двое мужчин держали слабо сопротивляющуюся женщину: один развязывал ремень на штанах, другой придавил лопатки бедняжки к земле, чтобы, видать, не трепыхалась.
И оба не смотрели в мою сторону – настолько были увлечены процессом.
– И вообще, так нечестно! – плаксиво заявил второй, – я её поймал, я и должен первым насладиться.
– А я старше! И посему главный, не забывай об этом, ни то по зубам получишь, и последние вылетят. Тогда кликуха у тебя будет не Крыс, а Шмяк, ахаха, – заржал первый, наконец справившись с завязками.
– Почему это Шмяк?! – возмутился подельник, от возмущения забывшись и нажав на бедную девушку коленом так, что та захрипела от боли и недостатка воздуха.
– Да потому что без зубов ты только шамкать и сможешь, – продолжал веселиться тот, которого, по всей видимости, звали Дэн. – Ну вот так, уже очень хорошо, лапушка моя, – и, резко раздвинул ноги снова задёргавшейся жертве.
И тут я поняла, что если ничего не сделаю, то произойдёт непоправимое!
Недолго думая, что таким образом возможно подставлю саму себя под удар, схватила увесистый обломок одной из коробки и, стараясь сильно не шуметь, обогнула своё укрытие и быстро подошла к насильникам. Те пыхтели и ничего не слышали и не видели увлечённые процессом.
Хрясь!
– Упа-а, а! – бах!
Хрясь!
Бах! – и второе тело завалилось набок.
Когда-то я неплохо играла в теннис, вот и сейчас ударить по их головёшкам вышло просто мастерски, тем более черепушки бандитов были в несколько раз больше теннисных мячиков – промахнуться невозможно! И била я со всей дури! Со всей накопившейся злостью и отчаянием, которые помогли рукам не дрогнуть и добавили сил, да столько, что мне послышался хруст костей, а, возможно, и шейных позвонков.
– Леди! – негромко позвала я притихшую девушку, она бедненькая даже пошевелиться боялась, видно, как напрядено её тело, значит, в сознании и всё слышит. – Я не причиню вам вреда, я этих гадов обездвижил. Вы только не кричите, когда я с вас сниму кляп и путы, иначе, боюсь, сюда ещё кто-нибудь из этой братии набежит…
Говорила я чуть суетливо, косясь на неподвижных мужиков. После чего с трудом перевернула её на спину и приготовилась вынуть кляп из её рта.
– Не кричите, ладно? – попросила ещё раз, заглядывая в большие красивые глаза незнакомки.
Та судорожно сглотнула и быстро кивнула.
Мысленно помолясь, чтобы она меня послушалась, сняла какую-то вонючую тряпку и выдернула не менее "ароматный" комок шерсти из её рта.
– Благодарю, – просипела дама, а я, кивнув, тут же взялась развязывать тонкую верёвку, намотанную на её запястья. – Нужно побыстрее уходить отсюда, – прошептала окровавленными губами женщина.
– Да, возможно, вы правы, – путы наконец-то поддались и я, выкинув верёвки в сторону, помогла барышне подняться. – Поспешим, пока они не очнулись.
Быстро вернулась к своему убежищу, подхватила драгоценный саквояж и пошла вперёд, опередив прихрамывающую леди на полметра. Выглянула из-за угла одного из складов, повертела головой туда-сюда, осматриваясь, но было тихо, и лишь плеск волн ласкал мой напряжённый слух.
– Поспешим, – позвала я девушку, но та стояла прислонившись к стене и держалась за правый бок.
– Больно, кажется, они мне все внутренности отбили, и кости саднят, сил нет.
– Давайте я вам помогу, – и, не дожидаясь ответа, подошла к ней. Девушка приняла мою помощь благодарно кивнув. Мы вышли вдвоём из оказавшегося не таким уж и безопасным тупичка и направились куда-то.
– Я здесь не ориентируюсь, – честно призналась, – вчера только прибыл в Бирмен. И попал сюда по чистой случайности – за мной гнались такие же бандиты, что схватили и вас.
– Понимаете, – полупрозрачные, пока ещё невесомые солнечные лучи медленно, но верно окрашивали горизонт и воду в причудливые предрассветные тона, – я не понимаю, как такое вообще могло произойти! Я личная служанка мадам Сильвии, вышла на задний двор гостиницы, чтобы вылить её ночной горшок, а затем заглянуть на кухню, спросить, есть ли желающие поступить в услужение к моей работодательнице, как меня стукнули по затылку и я потеряла сознание…
Я кинула оценивающий взгляд на наряд бедняжки: тёмно-бордовое платье из неплохой плотной ткани, по краям рукавов и по подолу пришиты ажурные рюши, связанные из светло-серой шерсти; волосы собраны в низкий тугой пучок, сейчас разлохмаченный, и лицо юное, вполне симпатичное.
– Моя хозяйка собирается завтра отправиться на корабле в Марсэль, – продолжала щебетать девушка, – и я одна не справляюсь…
– Меня зовут Дженни, – представилась я, решив раскрыть свою половую принадлежность, – и мне нужна работа, – широко распахнутые глаза девушки были мне ответом, она даже на мгновение остановилась, ошарашенно на меня посмотрев, я вздохнула и стянула с головы свою шапку, продемонстрировав волосы, собранные в тугую высокую шишку. – Пришлось притвориться юношей, чтобы со мной не произошло того, от что не так давно я тебя уберегла.
Мои слова заставили девушку вздрогнуть – она явно вспомнила о том, что чуть с ней не произошло.
– Меня зовут Энни, и в качестве благодарности за своё спасение, Дженни, я буду рекомендовать тебя мадам Сильвии, – в её голосе явственно слышалась уверенность, – ты не смотри на меня так, – покачала она головой, опасливо оглянулась и потянула меня дальше, стараясь при этом сильно не наклоняться вправо, – у тебя есть какая-нибудь одежда? Лучше платье.
– Да, – кивнула я.
– Просто замечательно! Тогда поступим так, сейчас выйдем на дорогу, там уже у людей поспрашиваем, они подскажут, и пока мадам не проснулась, успеем тебя переодеть, поправим причёску и пойдём знакомиться. Сразу скажу, мадам блюстительница этикета, я тебе покажу, как делать книксен, как держать голову, как смотреть на неё так, чтобы при этом не раздражать, даже каким голосом с ней говорить… Хозяйка любит поспать почти до одиннадцати дня, поэтому всё успеем. Ох!.. – и погладила свой бок и рёбра, – гады такие! Они ещё обсуждали, как продадут меня Марше, насколько я знаю, она хозяйка самого злачного борделя в порту.
Я аж вздрогнула от её слов, а ведь именно туда меня хотели проводить те двое, что повстречались мне вчера поздно вечером.
Устало вздохнула: не всё мне подаётся на блюдечке, и даже встречные могут быть плохими людьми.
Невольно покосилась на всё ещё о чём-то болтавшую Энни и подумала, что подруги мне не нужны, я буду молчать и больше слушать. Да, так оно точно гораздо безопаснее!
Глава 13
Мадам Сильвия оказалась странной женщиной среднего возраста. Характером обладала вспыльчивым, но отходчивым. Её закидоны и неожиданные истерики Энни терпела со стойкостью Оловянного солдатика. И это объяснялось очень просто – деньги мадам Бернар платила приличные. Наверняка, от неё очень часто сбегали слуги, и она в итоге стала возмещать некоторые неудобства пребывания подле её колоритной фигуры звонкой монетой. И я была уверена, что близка к истине.
Спасённая мной девушка, привела меня в неплохой трактир, но расположенный на границе с портовой частью Бирмена. Объяснялся такой выбор просто: багажа у её хозяйки было столько, что пришлось снимать дополнительную комнату, дабы хоть куда-то уместить все эти многочисленные сундуки, саквояжи и небольшую, но весьма красивую, даже антикварную мебель, сейчас прикрытую в отрезы плотной ткани. Так вот, чтобы меньше платить носильщикам, дама выбрала именно это место своим временным жильём. А она, кроме щедрости в отношении служанки, оказалась женщиной бережливой, даже чрезмерно экономной, в общем, одним словом – скряга.
Энни, верная своему слову до пробуждения мадам, принялась меня учить.
– Давай покажи мне, как ты умеешь делать книксен? – менторским голосом потребовала она, чувствуя власть надо мной, поскольку была старше, да ещё и при работе.
Пока мы ковыляли по улочкам в сторону постоялого двора, я обдумывала правдоподобную легенду: кто я, откуда родом, чем занималась? И проще всего было сказать правду. Но ведь она (правда) может быть разной, не так ли? Приукрасил тут, смолчал здесь и вуаля! история очень похожая на истинную, готова!
Итак, я сирота, незаконнорождённая дочь провинциального барона, после смерти которого его молодая жена сослала меня с глаз долой прямиком в закрытый девичий пансион. В этом учреждении обучали будущих слуг, но рангом повыше, нежели горничные и поварихи. Например, гувернантки и экономки. Там же я "научилась" музицировать, изучила (не углубленно) экономику, счёт, литературу, историю, географию и основы живописи. И теперь могу стать наставницей какому-нибудь юному наследнику аристократического титула или дочери вельможи. И подойду в дуэньи девушке на выданье.
И всё перечисленное выше я умела делать просто прекрасно – досталось в "наследство" от прошлой хозяйки тела, ну а играть на пианино я могла и так. И вполне даже неплохо. Себя не похвалишь, как говорится.
В общем, вопросов по этикету у мадам Бернар ко мне возникнуть не должно. Потерпеть чьи-то приказы, ради того, чтобы сесть на корабль и отчалить от этого недружелюбного берега – да легко! К тому же мне ещё и неплохо заплатят. Золотой один у меня есть, но я его тратить ой как не хочу, это моя монетка наудачу и на чёрный день.
В два дня один серебряный. Это очень хорошие деньги. А за месяц у меня их будет пятнадцать. Это порядка пятнадцати тысяч рублей. Тут цены на продукты, натуральные, не напичканные всякой химией, очень приемлемые и эта зарплата позволит мне не только вкусно поесть, но и мягко поспать. Так что выбор очевиден. Правда, у меня иного варианта и нет.
Энни требовательно приподняла красиво изогнутую бровь и я восхитилась её ухоженности: девушка явно себя любила. Я рядом с ней серый гадкий утёнок. Джейн и без того невероятно худая, буквально плоская дощечка, так и на лицо невзрачная, спасали глаза – большие и выразительные, яркого синего цвета. За такие можно и душу продать. Ясные, бездонные и очень честные. И черты лица правильные, аристократические, но за общей неухоженностью это достоинство, увы, терялось. А мне самой следить за внешностью своего нового тела просто было некогда: то я переживала за попадание в другой мир, то несколько месяцев провела в монастыре, а там о таких вещах вообще не думаешь, то вот в бегах. Тут бы выжить, а не перед зеркалом вертеться.
Вздохнула и мастерски сделала реверанс. Не слишком подобострастно, но с необходимой в эдаких случаях толикой уважения к возможному работодателю.
– Ого! – опешила Эн, – это ты где такому научилась?!
– В пансионе для девочек в Шелтоне при тамошней церкви, – солгала я и глазом не моргнув.
– О-о, – губы служанки округлились, – так ты образованная? Такое может очень понравится мадам, я читаю крайне медленно, она злится и пуще прежнего раздражается, – покачала головой новая знакомая. – Ладно, чего уж тебя учить, коли ты лучше меня многие вещи из этикета ведаешь, только время зря потратим. Давай хотя бы приведём в порядок твои волосы и смоем эти ужасные брови! Просто кошмарные, такие густые и чёрные, они у тебя прям как настоящие, и как ты умудрилась их нарисовать столь правдоподобно? – и снова нескончаемый поток словоохотливой девушки забил весь мой эфир.
Смыть мою маскировку вышло далеко не сразу, пришлось взять на кухне плошку масла и тряпицей, смоченной в жирной субстанции, оттереть свои соболиные бровки, кои я нарисовала в волосковой технике.
А стоило часам пробить одиннадцать, как Энни подхватилась и, поманив меня за собой, вышла из небольшой комнатушки, где её поселили, в коридор. Далеко идти не пришлось: номер мадам Бернар располагался прямо напротив.
Короткий стук в дверь, затем девушка прислушалась и хотела было развернуться, чтобы, по всей видимости, уйти, как до нас донёсся приглушённый чуть скрипучий женский голос.
– Стой здесь, я тебя позову, – прошептала Энни и, поправив чепец, потянула дверную ручку на себя.
Я вытянула шею, чтобы рассмотреть хоть что-то, но комната была погружена в полумрак, и заметны были лишь какие-то фрагменты мебели, да часть балдахина над кроватью.
Дверь за Энни закрылась быстро, и я осталась одна в плохо освещённом коридоре. Но заскучать не успела – минут через пять дверная створка распахнулась снова и Энни, делая странные знаки бровями, громко сказала:
– Дженни, проходи будь добра, мадам Бернар хочет с тобой познакомиться.
И отошла в сторонку, пропуская меня вперёд, при этом умудрилась шепнуть:
– Хозяйка не в духе…
Я вошла в хорошо обставленное помещение, плотные занавески на окнах уже были распахнуты и в комнату лился яркий дневной свет. Любопытно было – жуть. А посмотрев на кровать, наткнулась на прищуренный взор зелёных глаз: незнакомая дородная женщина следила за мной, как кобра за мышью.
– Ты та, о ком столь вдохновенно вещала Эн? – голос скрипучий, неприятный.
– Прошу прощения, мадам, – опомнилась я и быстро присела в положенном случаю книксене, застыв буквально на пару тройку секунд, после чего изящно одни слитным движением выпрямилась и ответила: – Да, я та самая. Меня зовут Дженни.
– Хмм, – пухлый указательный пальчик, унизанный перстнями, прижался к не менее полным губам, – неплохо… Рекомендательные есть?
– Увы, я не так давно закончила своё обучение в закрытой школе и ещё ни на кого не работала.
– Это понятно, а от заведения бумаги где? – мадам Сильвия свесила на удивление стройные ноги на пол, небрежно откинув в сторону одеяло.
– Украли. Как и личные вещи, – ответила честно, а перед глазами стоял улыбающийся "добряк" Малоун. Даже невольно кулаки сжала, настолько хотелось заехать по его лживой роже. Это всё не укрылось от внимательных очей дамы.
– Вроде как не лжёшь, – медленно протянула она, рассматривая меня внимательнее. – Ты присядь-ка вон туда, – Сильвия указала подбородком на стул напротив, – да расскажи мне о себе подробнее и почему не поехала к родне?
Я вежливо кивнула, раз позволили сесть, отказываться не следует. Расположившись на самом краешке сиденья, неуловимым движением оправила юбку и заговорила:
– Я небрачная дочь барона Грея, после его смерти мачеха отправила меня в закрытую школу при церкви, – начала я свой рассказ, а сама думала о том, что в принципе практически не солгала, кроме того, что я всё же не незаконнорождённая, а законная наследница огромного состояния.
Глава 14
Мадам Бернар оказалась интересной дамой с бульдожьей хваткой и нюхом истинного сыщика. Она задавала вопросы, вроде бы не заковыристые, но закольцованные, то есть одни и те же вопросы повторялись, но, иными словами – дама явно пыталась поймать меня на лжи. Вот только ничего у неё не вышло – я ни разу так и не прокололась: моя история была настолько простой, что запутаться в ней оказалось невозможно.
– Мне всё понятно, сиротка Дженни, – Сильвия наконец-то грузно встала со своей кровати и в короткой ночной сорочке прямо босиком, игнорируя стоящие неподалёку мягкие тапочки, прошлёпала к керамическому тазу, где её уже поджидала расторопная Энни с кувшином наперевес. Я встала следом за ней, поскольку сидеть при стоящей хозяйке дома, в данном случае комнаты, нельзя было, лишь в случае, когда я её гостья и нахожусь с ней на одной социальной лестнице. – Ты принята, но только на время плавания. В Марсэле у меня достаточно слуг. Оплата, насколько я поняла, тебе уже известна, серебряный за два дня работы. И раз ты здесь, это условие тебя полностью устраивает, верно? – вопрос был риторический, но я всё же кивнула, хотя женщина стояла ко мне спиной. – Всё, что ты увидишь или услышишь, находясь подле, должно остаться между тобой и мной. На сей счёт ты подпишешь стандартный договор.
Мадам Бернар умывалась шумно, прямо с наслаждением! И шею, и лицо, и руки до локтя, даже декольте протёрла влажной тряпицей, после чего Эн шустро стянула с неё мокрую сорочку и метнулась к шкафу, где висели разные очень яркие одеяния.
– Дженни, в том шкафу подай алое платье, – распорядилась теперь уже моя нанимательница, и я, сделав короткий книксен, поспешила выполнить приказ.
Распахнув дверцы, уставилась на ворох нарядов, и каких только цветов здесь не было! От такого пёстрого изобилия у меня на миг зарябило в глазах. Благо красное, даже рубиновое платье, было единственным и я, подхватив его, рванула к леди, на которую Эн уже натянула корсет и завязывала крепкие ленты. И в этом мире женщин высшего сословия не миновала участь быть "окорсеченными", правда, дамы пользовались ими без фанатизма и в основном только те, кто обладал пышными формами, например, как мадам Сильвия.
Энни профессионально завязала атласные ленты в красивый бант и протянула руки за платьем.
– Дженни, туфли в тон, – равнодушно приказала леди, глядя на суетившуюся вокруг неё горничную. Я прошла к тому же шкафу и внимательно его осмотрела. Мешки с обувью, как и ожидалось, нашлись в самом низу, пришлось развязывать горловину на каждом в поисках необходимой пары.
– Долго что-то ты возишься, – в поле моего зрения появился подол алого платья, голос хозяйки был капризен и весьма недоволен, – учись быстрее, – и, судя по её тону, мадам вовсе не волновал тот факт, что я как бы работаю у неё от силы пять минут.
– Я быстро учусь, и уже запомнила, где и какого цвета ваши туфли.
– Конечно, запомнила, ведь ты дорожишь столь хорошим местом?
– Безусловно, мадам, – кивнула я, после чего поставила перед ней красные туфли, следом опомнилась и, приподняв подол платья женщины, помогла натянуть сначала правую, затем левую.
Далее мы сопроводили женщину вниз, в таверну, на завтрак. Леди могла бы и поесть в номере, но, насколько я поняла, ей нравилось наблюдать за другими людьми. Мои выводы оправдались: мадам Бернар действительно с удовольствием могла смотреть на кого-то и оценивать его по внешности меткими, довольно язвительными замечаниями. Мы с Энни стояли буквально на полшага позади её широкой спины и слушали её комментарии:
– Вон тот с длинным носом, явно крючкотворец, зарабатывает гроши, но любит поесть в хороших местах, поскольку таким образом пытается сам себе доказать, что хоть чего-то добился в этой жизни… Девочки, посмотрите на во-он того, у окна, высокий, симпатичный, опрятно одетый, стреляет в меня своими греховными глазами – охотник на богатых одиноких женщин. Вот золотой поставлю, что через некоторое время, стоит мне доесть это чудесное пирожное, он встанет и направится сюда, чтобы познакомиться и излить всё своё восхищение моей неземной красотой.
Спорить мы с ней не стали, благоразумно промолчав, впрочем, Сильвия и не настаивала. В итоге она оказалась права, и мужчина приятной наружности и телосложения действительно к ней подошёл, вежливо поздоровался и предложил угостить модным напитком, очень дорогим, здесь его называли так же, как и в моём мире – кофе.
И что самое неожиданное, мадам вполне благосклонно приняла все его профессиональные ухаживания.
Несколько позже я узнала, что моя работодательница была женщиной с весьма неоднозначными пристрастиями. В родном городе – Марсэле её все считали старой каргой, блюстительницей строгих нравов, многие приводили к ней своих дочерей для сдачи экзамена по этикету.
Но была и иная сторона. И вот тут калейдоскоп её любовников просто поражал всяческое воображение! Энни тем же вечером, перед сном, после того как я подписала стандартный договор с мадам, поведала мне некоторые детали о Сильвии Бернар: леди оказалась богатой вдовой, в основном проживающей в Марсэле; единственное место, куда она выезжала – это Бристоль, один из самых крупных городов соседнего Энлийского королевства, где жила её родная сестра. И вот вместе с ней Сильвия в течение месяца очень весело проводила время – кутила на балах и устраивать шикарные приёмы в поместье последней.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
