Тот обмяк, Димка потащил его к двери.
– Пошли, договорим.
Выволок его и, захлопнув дверь, прислонил к стенке. Рыба вяло открыл глаза. Димка подождал немного.
– Ну, и чего к ним привязался? Опять скучно?
Рыба что-то забормотал. Смысл был примерно в том, что его уже достало смотреть, как Вит с Таней обнимаются и ходят такие счастливые. «Да, чувак, понимаю», – подумал Димка.
Тут дверь открылась и выскочила Ленка Варькина по прозвищу Варварка. Она вечно совалась во все. «Интересно, если бы мы продолжили драку, она кинулась нас разнимать?» – хмыкнул Димка.
– Ребят, вы как тут? Ой, Рыба, чего ты такой вяленый?– затараторила она. – Надо тебя в медпункт! Дим, отведешь?
Он пожал плечами. «Сам побил, сам и лечи?».
– Ладно, ребят, давайте только быстрее, сейчас урок начнется, – Варварка переминалась с ноги на ногу, потом кивнула зачем-то и шмыгнула в класс.
Рыба пристроился у стены, приложив руку ко лбу. Прозвенел звонок. «Надо его приводить в порядок и правда быстрее возвращаться. Сам дойдет или мне его тащить?».
– Давай-ка, подъем! – скомандовал Димка. Поднял за плечи.
– Стоять можешь? Голова болит? – Рыба кивнул. – Ну, давай, пошли. Провожу тебя, – он взял его за локти.
– Отвали, – буркнул Рыба, оттолкнул Димкины руки и поплелся по коридору.
«Ну, мое дело предложить» – решил Димка и ушел в класс. Чего с ним возиться, не маленький.
Рыба вернулся к середине урока, уже вовсю шло обсуждение «Капитанской дочки». Ирина Львовна нахмурилась, увидев его.
– Здравствуйте, дорогой. Вы откуда явились?
Рыба молчал.
Опять высунулась Ленка и затараторила:
– Понимаете, Ирина Львовна, Рыба… ой, то есть Рыбкин вел себя некрасиво, а Димка заступился, объяснил, как не надо. Ну, чтоб Рыбкин понял, а потом им, то есть ему надо было отойти…
Ирина Львовна поморщилась.
– Елена, вы, видимо, адвокат?
– Не, я просто свидетель.
– Ну-ну. По-моему, объяснять нужно без рукоприкладства. По-крайней мере, стремиться к этому. Дмитрий, как вы считаете?
– Хотелось бы в это верить, Ирина Львовна. Но объяснять лучше на том языке, который понимают.
Димка считался одним из лучших учеников по литературе, к тому же учителя уважали его. Ему не стали читать лекцию о правильном поведении, Ирина Львовна просто сказала:
– Ладно, отложим эту тему для другой дискуссии. Проходите, Рыбкин, чего встали столбом? Итак, Маша Миронова…
Димка слушал монотонный урок. Сейчас ему все казалось таким. Злость – энергия, дающая силу – улеглась, уступив место тоске, спутнице последних недель. Он смотрел за окно, где снег продолжал тихо укрывать землю толстым ковром.
Димка Рогов был человек действия. Решил – и шел быстрым путем к задуманному. Все эти оттенки сомнений, симпатий, тонких намеков и полутонов были для него чем-то девчачьим, в его жизни им не место. Хотя почитать про это иногда интересно – как будто подышать другим воздухом.
Любовь и влюбленность, описанные в книгах, казались ему чем-то, возможным у взрослых людей, а подростковые объятия в школе – так, игры в песочнице. Сам он решил пока не влюбляться – не время еще, нужно сначала достичь чего-то, стать кем-то стоящим.
В свои тринадцать он выглядел на пятнадцать, в него влюблялись девчонки. Поначалу ему это льстило, но скоро надоело – он был вынужден что-то отвечать, а объяснения давались с большим трудом. Он избегал разговоров – ждал, пока само пройдет. Вот, например, Влада из восьмого – ну что она вечно караулит его в коридоре и улыбается?
Он просто смотрел на Таню Иванькову. Ну и что, они давно учатся вместе. Да, она стала еще красивее за последний год. И эта ее загадочная серьезность, и неравнодушие к другим. Димка вспомнил, как она каждый раз переживает, когда Настя Королькова, ее подруга, отвечает у доски невпопад. Как старается подсказать ей шепотом. Да и не только Насте – и Пашке Совину, и Альке, и даже Рыбе пытается помочь, когда тот молчит и открывает рот под взглядом учителя. И по-детски оправдывается, когда ей делают замечание: «Иванькова, не подсказывайте, а то оценку разделю пополам!».
А однажды в коридоре она разговаривала с Рыбой, который в тот день был особенно озлоблен. Димка не вслушивался в слова, но до него долетал мягкий Танин голос.
Последний месяц Димка наблюдал, как Таня смотрит на Вита – то с озорным огоньком в глазах, то просто задумчиво, чуть печально или нежно, с полуулыбкой. Ну и пусть смотрит, ему все равно.
А еще она много читает – как-то раз они обсуждали книги с ней и Витом. «Вот я бы на ее месте сделала так…» – твердо, даже с вызовом говорила Таня. «Нет, вы не понимаете! Я не согласна!» – и Димке непривычно было видеть ее, обычно спокойную, твердо отстаивающей свою правду.
Таня интриговала, притягивала, как будто он смотрел на обложку непрочитанной книги.
Как раз в то осеннее время Вит проснулся – написал рассказ, и внезапно Таня стала с ним встречаться. Кто бы мог подумать! Димку это задело, хоть он и не признавался себе. Он по-своему уважал Вита, они дружили со второго класса.
Началось с того, что Димка заступился за слабенького Витька, над которым издевался Пашка – толстый грубоватый мальчишка. Не давал ему спокойно жить – то подножку поставит, то захохочет в самое ухо, то какую-нибудь гадость скажет. Димка в то время увлекался Бэтменом и решил разобраться с Пашкой, а Витька спасти от насмешек. На очередной перемене, когда Пашка в коридоре принялся кривляться и передразнивать тонкий голос Вити, Димка прижал его к стене и зловещим голосом произнес: «В твоих венах течет кровь? Она прольется! Знай: я месть, я ночь. Я Бэтмен. Еще раз приблизишься к нему – знай, я не оставлю тебя в покое. Никогда». Свои слова он подкрепил несколькими несильными ударами, но видимо, Пашке хватило. Он завопил: «Ты че, Рогов, совсем спятил? Кого из себя корчишь? Бэтмэн недоделанный!» и удрал. Больше к Вите не приближался.
А Димка стал ходить вместе с благодарным Витьком до дома, обсуждать комиксы, книжки. И постепенно немногословный, скрытный и забавный Вит стал его другом. Но все-таки Димка знал – Смирнов на его фоне серенький.
И теперь вдруг Таня выбирает его.
Думы тянули его в разные стороны, разрывали на две половины. Одна стремилась к Тане. Нет, он не влюблен и не собирается, но она ему симпатична. А вторая отвечала: «Она теперь с Витом». Хотелось заткнуть второй голос.
Иногда он злорадно думал: «Скоро Таня разглядит, что представляет из себя Смирнов. Вряд ли она долго с ним пробудет». Но тут же останавливался: «Вообще-то Вит твой друг. Он конечно закрытый, но внутри интересный». – «Да ладно! Ничего особенного, обычный и при том скучноватый».
Димка окончательно запутался в этом всем. Сейчас он размышлял, глядя на заснеженный школьный двор, на котором виднелись дорожки следов в разные стороны. Хорошо, что Ирина Львовна великодушно оставила его в покое.
На фоне светлого окна темнел силуэт Тани, одна рука сжата в кулак, вторая пишет. Каково ей сейчас? «А мог бы этот кулак врезаться в Рыбину челюсть?» – вдруг подумал Димка. Представил и понял – да. Если бы не он, то, скорее всего, Таня сама врезала Рыбе, пока Вит раздумывал, с какой стороны подойти.
А ведь сам-то он влез. По-хорошему надо было дать возможность Виту вступиться за Таню. Но он даже подумать не успел. Как теперь быть?
Наконец урок завершился. В коридоре Димка догнал Вита.
– Ну, куда сейчас? Пойдем, возьмем чего-нибудь на погрыз, посидим?
Тот сдержанно кивнул. Димка шел рядом и видел по сжатым губам Вита – что-то не так.
– Слушай, ну чего ты? – неуклюже спросил он.
Вит неопределенно махнул рукой. Они молча дошли до столовой, выбрали что-то, уселись. Вит методично закладывал в рот соленые орешки – один за другим.
– Так и будешь молчать? – не выдержал Димка.
Вит вздохнул, еще пару секунд потянул время.
– Че тут скажешь, – он ссутулился, уставился вниз. А потом вдруг встряхнулся и сквозь зубы процедил:
– Слушай, Рогов, ну вот зачем? Кто тебя просил лезть? Больше всех надо? Это ж мое дело… – Вит даже покраснел.
– А тут я? – Димкины карие глаза потемнели. Логично было ответить: «Да, я понимаю», но внутри все сопротивлялось. Достало быть зрителем романтического фильма и играть в эпизодах роль «передатчика писем» и «советника Вита».
– Ладно, – наконец выдохнул Димка. – Но и вы, знаешь, сами… Постоянно тут в обнимку.
– Не постоянно, – Вит опять покраснел.
Димка сжал зубы. Еще немного, и он не сдержится, глядя на этого покрасневшего идиота. Он встал.
– Пойду, узнаю про репетицию.
– Опять сегодня у вас?
Как его стал бесить Вит – словно всю его нерешительность, угловатость подсветили прожектором.
– Говорю ж – пойду узнаю.
Весь оставшийся день он наблюдал за Таней. Интересно, она сравнивает их со Смирновым? Димка поморщился. Как будто он участвует в конкурсе и находится в выигрышной позиции. Что-то внутри говорило: «Не, а круто я его уложил! Вовремя за Таню заступился, и она это видела». Интересно, поблагодарит ли его?
После уроков настала очередная репетиция спектакля к Новому году. Сколько же их было – с октября. И зачем выбрали такую огромную пьесу?
Королькова уже восседала на краю сцены, свесив длинные ноги. Возле нее крутился Никита Бойков, что-то рассказывал, а она хохотала. Таня в наушниках пристроилась в углу на стуле.
Димка плюхнулся в первом ряду.
Тут в зал влетела Елена Федоровна, их неутомимая фея музыки и театра, и как всегда заговорила тонким восторженным голосом:
– Так, дорогие мои, здравствуйте, какие вы молодцы, уже собрались! Димочка, ты чего такой хмурый?
– Да ничего, нормально, – махнул рукой Димка.
– Замечательно! Итак, дорогие, у нас совсем скоро выступление. Давайте, сегодня последний кусочек репетируем и прогоняем всю пьесу. Так, Настенька, моя хорошая, Леонсия, давай, за кулисы. Танюша, ты в зале сидишь пока, смотришь. Димочка, ты входишь. Так, Генри… Никитка, давай тоже на сцену.
– Ага, – пробасил тот.
Он в этом году перешел в их школу и так приглянулся фее, что она взяла его на одну из главных ролей.
«Вообще-то мы с Никитой по книге должны быть похожи» – подумалось Димке. «Как две капли воды. Но что-то я не хотел бы… хорошо, что мы «Сердца трех» ближе к фильму ставим».
Репетиция началась, Димка пытался играть влюбленного Френсиса.
– У меня появилась сестра! – радостно говорил Никита.
– Я тебя поздравляю, – хмуро отвечал Димка.
– Спасибо! Она была совсем маленькая, когда ее украли из нашего дома, а теперь она взрослая девушка и такая красивая!
– Я рад за тебя вдвойне.
– По-моему, ты меня не понимаешь, Френсис. Она такая красивая, что я хотел бы, чтобы ты на ней женился, – хитро прищурился Никита.
– Генри… Извини, пусть она будет сто раз твоей сестрой и тысячу раз красавицей, нет такой женщины, на которой бы я мог жениться, – уверенно заявил Димка.
– А по-моему, есть, – таинственно произнес Никита. – Я даже готов поспорить на деньги. Но я не буду. Это было бы нечестное пари. Сестричка!
Димка сделал несколько шагов и остановился, изображая всем видом замешательство.
– Господи… Это Леонсия? – прошептал он.
– Ну да, я же говорю, моя сестра. Ну, давай!
Димка бросился к Корольковой, появившейся из-за кулис. Она кинулась ему навстречу с сияющей улыбкой. Он схватил ее в объятия, закружил. Они остановились, глядя друг другу в глаза. Димке хотелось отвернуться. Тут по идее Елены Федоровны должен был медленно опускаться занавес.
– Димочка, ну что ты такой печальный? Ты же держишь в объятиях девушку, которую столько ждал, мечтал! Представь! Твои глаза должны сиять от счастья. Настя, а ты не беги ему навстречу сразу, чуть больше загадочности. Ты и рада, и смущаешься. Подожди, чтобы он сделал шаги первый.
Димка еще пару раз прожил эту сцену, стараясь сиять. Наконец пытка была закончена.
– Мои хорошие, а как ваши костюмы? – воскликнула фея. – У всех готовы? Послезавтра репетируем в костюмах, не забудьте!
Елена Федоровна продолжила неутомимо щебетать. Небольшая передышка, а потом весь спектакль сначала.
– Простите, – не выдержал Димка. – У меня что-то голова побаливает. Наверно, не выспался. Можно пораньше уйду?
Лицо феи сочувственно сморщилось.
– Ой, бедный! Как же мы без тебя? Ну что ж, иди, отдыхай, ты и правда какой-то бледный. Смотри не болей, ты нам очень нужен!
Димка выдохнул и пошел – скорее на воздух, подставить лицо снегу. Только бы не видеть счастливую физиономию Корольковой… и спокойную улыбку Тани.
Через неделю выступление.
***
Но через два дня утром, когда Димка зашел в класс, Таня сообщила ему новость. У Корольковой что-то случилось, и ей нужно срочно уехать. По словам Тани, она должна вместе с родителями куда-то лететь.
– К спектаклю она обещала вернуться, но это не точно. Если сможет.
– Ну что ж, не вернется – будем отменять, – спокойно пожал плечами Димка. – В театре же отменяют из-за артистов.
«Неужели правда?» – с облегчением подумал он.
– Вот еще! Столько репетировали! Тебе не жалко? – возмутилась Таня. – Сегодня после уроков фея всех собирает, будем решать.
После уроков их ждало общее собрание артистов и поникшая Елена Федоровна.
– Обещала вернуться – это конечно прекрасно, но где гарантия? А вдруг нет? Ребят, нельзя так рисковать, нужен запасной вариант! Давайте думать вместе!
Часть артистов считала, что можно поставить новогоднюю сценку за пару дней. Часть – что лучше просто отменить спектакль и перенести на двадцать третье февраля. Но Елена Федоровна была против.
– Нет–нет, за пару дней сценку вместо такого представления – да вы что? И отменять обидно – это как же, все без спектакля останутся? Надо найти замену на роль Насти – на всякий случай… Но кого? У нее же главная роль! Прям хоть мне ее играть! – она грустно рассмеялась, а Димка улыбнулся, представив, как он держит в объятиях фею.
– Елена Федоровна, вы будете отличной Леонсией! – заявила Таня. – Может, попробуем?
– Танечка, да что ты! Я же пошутила! Леонсия – молодая прекрасная девушка, а я ей в бабушки гожусь! – она вздохнула. – Нет, не годится.
И застыла на пару секунд, глядя на Таню.
– А что, если ты?
– Я? – Танины глаза округлились. – Да что вы, там столько слов… Да и кто мою героиню из Затерянных Душ сыграет?
– Слов много, но ты же была на всех репетициях, наверняка все запомнила. А твою героиню кто угодно сыграет, там только стоять и молчать. Ну что?
Димка не мигая смотрел на Таню, как будто от ответа зависела его жизнь.
Она нахмурилась, потерла лоб.
– Ну… не знаю. Мне кажется, ничего не получится.
Фея с детской улыбкой встрепенулась:
– Танечка, получится! Давай попробуем! Ребят, как думаете?
Даже если кто-то возражал, он промолчал. Остальные поддержали, и закрутилась обычная репетиция. Только для Димки она стала особенной.
Руки дрожали, голос временами пропадал. «Что это я?» – удивлялся он. Но не получалось иначе. Таня на удивление хорошо знала все слова и выходы. Она смеялась, хмурилась, ругалась, загадочно смотрела вдаль и настороженно – ему в глаза. Может Королькова не прилетит? «Но тогда придется это играть перед всей школой» – царапнуло внутри.
– Хорошо, я буду откровенен до конца, – решительно начал Димка. – Мне трудно об этом говорить, и возможно это не очень честно по отношению к Генри. Я люблю вас, – его голос дрогнул. «Нет, это не я, это просто Френсис» – успокоил он себя.
– И я люблю вас, – ласково прозвучало в ответ. – Но замуж я собираюсь выйти за Генри, – Таня твердо взглянула Димке в глаза, и тот чуть не забыл слова.
– Но, ради Бога, объясните почему, Леонсия? – воскликнул он.
– Потому что я люблю Генри, – невозмутимо объяснила Таня, чуть улыбнувшись, как будто посмеиваясь над женской логикой.
– Но вы же только что сказали, что любите меня, – настаивал он, глядя в Танины глаза – серые, с черным ободком. Он никогда не смотрел в них так внимательно, так близко.
– Да, но и Генри я тоже люблю. Не могу же выйти замуж за вас обоих?
В конце репетиции он приблизился к Тане, раскрыл ей объятия, она медленно двинулась ему навстречу. Теплая и гибкая талия под мягким джемпером – в его руках. «Это не я, это просто роль» – пытался успокоиться Димка. Он закружил ее, она обвила руками его шею и смотрела счастливым взглядом.
Сразу после репетиции Таня убежала, пока Димка замешкался, слушая наставления феи.
Домой он вернулся поздно, отчаянно хотелось побыть одному. Сейчас бы поесть, лечь и уснуть. Но тут из комнаты выбежала Лара, четырехлетняя сестренка, следом за ней высунулась Кира, на шее болтался белый фартук.
– Димка пришел! Мы тебя ждали! – закричала Лара. – Нам нужен врач для игры! А папы еще нет, а мама сидит со своими книжками, не хочет играть… – опустив уголки губ, сказала она.
Да, папа у них много работает в своем офисе, часто возвращается, когда пора ложиться спать. А мама – любитель книг, собрала дома целую библиотеку, объездила полмира, сейчас организовывает летние походы для школьников, читает и занимается детьми. Только, похоже, первое и второе ей интереснее. Димка и сам любил походы – отправляться в приключения, испытывать себя. Правда с сестренками ему тоже нравилось играть – иногда, по настроению.
Он ответил:
– Не, только в роли пациента… сильно голодного. Кто готов меня вылечить?
***
Настал день выступления. Вся средняя и старшая школа собралась в актовом зале, на окнах мигали гирлянды, а в углу стояла вся в мишуре и разнокалиберных шарах елка. Для малышей обычно устраивали утренник с Дедом Морозом, а для ребят с пятого по одиннадцатый класс – ежегодный спектакль по мотивам какого-нибудь романа. Елена Николаевна считала, что ставить новогодние сказки слишком банально, поэтому у них стало традицией делать большой спектакль, весьма отдаленно напоминающий про Новый год, а то и вовсе на другую тему.
Королькова вернулась. Она рано утром прилетела и была недовольная, зевала во весь рот, но наотрез отказалась, чтобы ее заменяли.
– Таня? На замену? Нет уж, – заявила она Елене Николаевне. – Это моя роль!
– Да никто ее и не отнимает, мы просто готовились на всякий случай, – спокойно объяснила Таня, но подруга только фыркнула:
– Мне не нужны замены! Я вернулась, как и обещала, кстати.
Видимо Таня мудро решила не продолжать разговор. «Интересно, каково ей с подругой?» – подумал Димка.
Он не знал, радоваться или нет, что будет играть не с Таней. Как будто ждал чего-то, а этому не суждено сбыться. «Ладно, сейчас уже не время разбираться, надо просто отыграть свою роль» – решил он.
И вот Елена Федоровна в кружевном синем платье и шляпке взошла на сцену и звенящим от восторга голосом рассказала, что скоро исполняется сто лет одному из интереснейших романов, это пятидесятая книга известного американского писателя, все наверняка слышали его имя. Джек Лондон «Сердца трех».
Она еще что-то говорила, но Димка не слушал. Он пытался ощутить себя Френсисом, и не мог. «Опять эту Королькову обнимать! Изображать счастливого влюбленного! Сколько можно?! Ну чего она вернулась?» – он надвинул на глаза шляпу. Да, никуда не денешься. Вот сейчас перед всей школой он будет драться с Никитой и признаваться Корольковой в любви. Он коротко вдохнул, поправил шляпу и нырнул во все это с мыслью «Побыстрее бы…».
***
Димка лежал с закрытыми глазами в своей комнате. Всего пару часов назад он чуть не провалил спектакль. Пытался быть влюбленным, но получался картонный, ненастоящий Френсис. Рядом с живой яркой Корольковой он ощущал себя как манекен, повторяющий пустые фразы.
К концу спектакля Настя тоже сникла. Она грустно говорила: «Да, я люблю Генри. Но вас я люблю больше, гораздо больше!» и смотрела ему в глаза. Но Димка хотел одного: поскорее закончить это. Наконец опустился занавес, и Королькова как ошпаренная кошка зашипела:
– Димыч, ты что творишь? Назло мне? Да лучше б вообще не играл! – она резко отвернулась. «Заплакала, что ли?» – Димка чувствовал, что спектакль продолжается. Подошли Никита, Таня, остальные.
– Да он вообще! Назло все! – сквозь слезы кричала Королькова. Никита обнял ее за плечи:
– Слушай, ну успокойся. Ты замечательно сыграла!
Таня наблюдала эту сцену, скрестив руки на груди и не вмешиваясь.
Тут выпорхнула Елена Федоровна:
– Так, мои дорогие! Настенька, ты чего? Моя хорошая, потом доплачем, сейчас выходим кланяться!
Занавес поехал вверх, невзирая на Настино «Никуда я не пойду!», и они все, взявшись за руки, стояли и отвешивали поклоны. Зрители аплодировали. Димке хотелось поскорее уйти, не слышать назойливых расспросов «Что с тобой?».
Он быстро переоделся и вышел, но тут его поймала фея. Она что-то взволнованно говорила и сочувственно смотрела. «Да ничего, просто устал, видимо. Простите…».
Он попрощался и пошел, надеясь, что приключения закончились. И тут увидел Таню, она стояла в коридоре с Витом, держа букет желто-красных герберов. Вит помахал, окликнул Димку. У того даже в глазах потемнело. Он закусил до боли губу, кивнул и быстро прошел мимо.
«Все, хватит! Подальше от всех, на улицу. Просто идти и дышать, не думать, не чувствовать. Как выключить чувства? Зачем они вообще?».
Он шел под снегом, потом пустился бежать, скоро устал и остановился. «Как же так? Как же так?» – билось сердце. «Нет, так невозможно. Она должна знать. Должна узнать. А там пусть сама выбирает…». Он начал вылепливать эту мысль, как снежный ком. «Что ей сказать? Ну, я уж много раз говорил на репетиции» – усмехнулся он. – «А когда? Ведь каникулы. Написать сообщение? Позвонить? Нет, не то …». Он побрел дальше, разгребая снег. Столько его нападало, легкого, как белый пух. А ведь недавно он так же ворошил мокрые бурые листья, когда они с Таней бродили по парку, и она расспрашивала про Вита.
Письмо! Она же любитель писем.
Точно, он напишет ей. А передать как? С Витом, почтовым голубем? Димка опять грустно усмехнулся. Просто положит его в Танин почтовый ящик, надо только узнать адрес.
Он торопливо поднялся по лестнице, скрипнул дверью, быстро скинул тяжелые ботинки и скрылся в своей комнате, пока его не успели перехватить родные.
Уселся, схватил лист, ручку. Что написать?
«Дорогая Таня! Я больше не могу молчать…». Нет, это как-то искусственно, книжно.
«Таня…».
Димка писал, зачеркивал, брался за следующий лист. Он никак не мог выразить в простых словах то огромное, бившееся в сердце, стучавшее в висках. Наконец написалось что-то, и он, не перечитывая, сложил пополам. И еще раз пополам. Теперь осталось найти конверт.
Димка без сил опустился на диван, закрыл глаза, в голове снова всплыли строчки.
Таня, прости, что пишу тебе. Считаю, ты должна знать: то, что я говорил тебе там, на репетиции, от имени Френсиса – правда. И хоть сам я выразил бы это иначе, суть от этого не меняется.
Дима Р.
***
Тридцать первое декабря. С утра пораньше Димка отправился за конвертом, по пути позвонил Корольковой – узнать адрес.
– Ты? Позвонил извиниться? – с ходу начала она.
«Вот блин! Плохая идея была» – подумал Димка.
– Слушай, Насть, да, прости, не в форме был вчера, – изобразил он раскаяние.
– Не в форме? А ты хоть знаешь, как мне обидно было! Я так ждала этого, уговорила родителей на три дня раньше вернуться!
«Ну и чего она хочет от меня? Я ж извинился!» – Димка с раздражением прервал Настину речь:
– Да, понимаю. Прости, жаль, что так вышло. Слушай, тут это… Одно дело есть. Нужно адрес узнать Танин, передать кое-чего. Ее маме от моей.
– Чего? Передать от мамы? Ну, сам позвони ей. Или передай Виту, еще лучше!
Димка замялся.
– Не, лучше так. Слушай, в чем проблема, ты ж знаешь адрес!
– Знаю. Но не скажу! А сюрпризы ей пусть Вит устраивает, – заявила Королькова.
«Вот вредина!».
– Окей, пока. – Димка нажал «отбой». «Теперь она наверняка все разболтает Тане! Вот я тормоз!» – грыз он себя.
«Надо просто написать сообщение, и все! Причем сейчас» – ему было жаль письма, казалось банальным писать в мессенджере, но других вариантов он не находил.
Вытащил телефон и наизусть набрал слова, поскорее нажал «отправить».
Каждые пять минут он проверял телефон, но тот молчал. «Может она не успела прочитать, скорее всего занята, готовит…» – он представил, как Таня в белом фартуке лепит печенюшки. Или раскатывает вкусное тесто для пирога, а руки у нее в муке.
Наконец провибрировал долгожданный сигнал. Она? Да! Завтра? Встретиться и поговорить? Конечно, согласен.
Остаток дня он жил на автопилоте, в памяти то и дело вспыхивал ее ответ. Остальное шло фоном. К вечеру приехали трое его двоюродных братьев, две сестры – и дом наполнился шумом, смехом. Они все вместе уселись играть в любимую настольную «Или то». «Что бы вы предпочли: никогда в жизни не прочесть ни одной книги или никогда в жизни не посмотреть ни одного фильма?» – досталась Димке карточка, и все начали спорить, что лучше. В конце концов он отдал ее маме, которая заявила, что не читать для нее все равно что не дышать: не пообщаться через тексты со столькими людьми, не пережить все то, что описано в книге. И гораздо интереснее представлять самой, чем смотреть, как это сняли другие.
Достали игру «Доббль», и нужно было вытаскивать быстрее круглую карточку, где совпадает картинка. Димка сидел как в тумане и никак не мог найти, что же у него, а звонкая Кира кричала: «У меня дельфин!», хватая карту.
– Димка, ты чего выключенный такой? – заволновалась Дина, девятнадцатилетняя двоюродная сестра. Что он мог объяснить ей? Да, она бы поняла, но сейчас не время. Лучше просто ответить:
– Что-то устал очень, большой спектакль играли вчера. Ничего, каникулы уже – отосплюсь, отъемся, – успокоил он ее.
Наигравшись, все сели к столу, где уже стояли разные вкусности – запеченная курица с картошкой и сыром, хрустящие корзиночки с икрой, какие-то салаты, которые Димке не особенно нравились, и его любимый пирог с семгой. Фоном включили «Реальную любовь», что-то обсуждали, смеялись, а Димка, глядя на экран, подумал: «Что, если бы я пришел к Тане под дверь и на карточках написал ей все, как этот герой?» – и улыбнулся.
Без пяти минут полночь – по традиции – мама с бабушкой засуетились: скорее, открывайте шампанское, всем тихо, слушаем Путина. И Димка под звуки гимна смотрел на своих родных…
Утром первого января он проснулся раньше всех. Тихо прошел под елку, уселся с телефоном, написал Тане. «С Новым годом! Во сколько и где встретимся?». Наверняка еще спит, зачем тороплюсь?
«Спасибо, и тебя с наступившим! Давай в 15.30. у входа в парк, сможешь?» – надо же, быстро прилетел ответ. Видимо тоже ранняя пташка – улыбнулся Димка.
«Да, конечно. До встречи!». Надо что-нибудь подарить Тане – небольшое, особенное, именно для нее. Он вернулся в свою комнату, стараясь не разбудить братьев, тихо зашуршал свертками, которые вчера толком и не рассмотрел. Внезапно, развернув небольшой серебристый пакет, увидел и понял, что это будет.
Днем он вышел на улицу. Снег перестал падать, выглянуло солнце, мягко подсвечивая золотом одетые в шапки деревья. Наступающий год казался ему чистым листом. Что они с Таней напишут на нем? Почему-то он был уверен, Таня выбрала быть с ним, и при встрече это скажет. Он вспомнил ее взгляд, объятия на репетиции. Все это было искренне, невозможно так сыграть.
На земле виднелись блестки и конфетти от вчерашних фейерверков. Димка заботливо нащупал сверток в кармане, ускорил шаг. У входа в парк увидел фигурку Тани в коричневом пуховике. Она смотрела на дорогу. «Сейчас она бросится ко мне, как Леонсия, и обнимет». Но нет, Таня спокойно стояла на месте.
– Привет, – она чуть улыбнулась.
– Привет! – Димка не знал, улыбаться или нет. Он вдруг смутился. С чего начать?
– Дим… – проговорила Таня своим мягким голосом, отводя взгляд. – Слушай, не буду тянуть. Вчера я получила твое сообщение, попыталась ответить, но не смогла. Решила, лучше при встрече.
Она остановилась, видимо подбирала слова.
