Люцио сел напротив и посмотрел на меня. В свои двенадцать он слишком умён и мудр. Несмотря на нашу разницу в возрасте, у нас прекрасные отношения. Мы часто разговаривали с ним на разные темы, делились практически всем. Мой младший брат – отличный слушатель.
Глядя на него, я не могу поверить, что в один прекрасный день ему придётся сменить отца и стать Капо Каморры. Он такой милый мальчик, слишком добрый и невинный для нашего жестокого мира. Мне всегда казалось, что Люцио не создан для него. Он прекрасный ребёнок и всегда таким и останется для меня, но сейчас он кажется намного старше своего возраста.
– Не говори папе, что нашла меня тут в таком виде, хорошо? – всхлипывает Люцио и смахивает слёзы с щёк рукавами свитера.
– Почему нет?
– Он разозлится.
– Конечно же, нет, – успокаиваю я его.
– Да. Я не должен показывать слабость. Я будущий Капо. А Капо не должен плакать, как девчонка.
Я попыталась не засмеяться от его замечания.
– Хорошо, я не скажу. Но, Люцио, это нормально, что ты скучаешь по маме, – я взяла его руки в свои. – Однажды мне кое-кто сказал, что каждый из нас переживает потерю по-своему. Но это не значит, что есть правильный или неправильный способ делать это. Уверена, папа тоже об этом знает, и он не будет злиться.
Немного помолчав и обдумав мои слова, Люцио поднимает голову и обращается ко мне.
– Этот человек кажется умным. Я бы хотел с ним познакомиться.
Моя грудь сжимается от его слов.
– Да, я бы тоже этого хотела, – признаюсь я, хотя понимаю, что это невозможно.
Алессио больше не является частью моей жизни. Я обещала папе и должна сдержать слово. Я сделаю это, если таким образом сохраню Алессио жизнь.
– Давай приберёмся тут, пока никто не заметил, – говорю я, поднимаясь с пола.
Через несколько минут мы с Люцио выходим из родительской комнаты, развесив одежду мамы по своим местам.
Люцио спускается вниз, где его ожидает один из людей отца, чтобы начать ежедневную тренировку по самообороне, что является частью его жизни уже на протяжении двух лет, тщательно подготавливая к особому дню. Ему остался год, чтобы побыть ребёнком, прежде чем он столкнётся с ужасами нашего мира, но инициация, или посвящение в Каморру – это важное событие для любого мальчика в его возрасте. Как только Люцио исполнится тринадцать, он перед всеми вступит в ряды членов Каморры и официально станет будущим Капо.
Проводив брата взглядом, направляюсь к себе в комнату и сразу же ложусь на кровать. Через несколько минут усталость накрывает меня, и я проваливаюсь в сон.
Глава 3. Алессио
Никакого белого света. Лишь темнота.
Раньше я никогда не задумывался над смертью, хотя она неотрывно сопровождала меня по жизни. Я лишь вскользь соприкасался с ней, но никогда не бывал на грани, поэтому мысли об этом не занимали мою голову. Однако, как и многие, считал, что, находясь на пороге жизни и смерти, ты видишь белый ослепляющий свет, что показывает путь.
Это. Всё. Ложь.
Поверьте человеку, побывавшему на той стороне.
Но вот свет, льющийся сейчас сквозь окно прямо мне в глаза, уж точно ослепляет. Понятия не имею, где я и какого чёрта тут делаю. Лишь фрагменты из прошлого ещё свежи и крутятся в моей голове. Помню всё, что произошло до тех пор, пока темнота не поглотила меня. Я облажался. Чертовски сильно.
Последнее из воспоминаний – это наша ссора с Адрианой, её заплаканные испуганные глаза. Она услышала нас с Джоном и сделала свои выводы. Не дав мне объяснить всё, она выстрелила в меня.
Блять. Эта девушка выстрелила. В меня.
Я научил её стрелять, а она использовала это против меня.
Но самое ужасное не это. Тот факт, что она убежала, оставив меня в таком состоянии, ранит сильнее. Однако я это заслужил. Мне необходимо было рассказать ей всё, как только я понял, что она для меня нечто большее, чем просто дочь Маттео. Намного большее, чёрт возьми.
Но как я, блять, тут оказался?
Я проснулся всего пару минут назад. По многочисленным трубкам, воткнутым в мои вены, и кислородной маске на лице можно сделать вывод, что я нахожусь в больнице. В палате кроме меня больше никого нет. Всё моё тело кажется таким тяжёлым и уставшим, словно я провёл в зале несколько часов подряд. Голова болит, во рту сухо.
Я снял с себя маску и постарался присесть, но почувствовал сильную боль в животе и в левом боку, отчего упал обратно на кровать. Полживота забинтовано. Мне захотелось разорвать эти бинты и взглянуть на рану прямо под сердцем. Хочется увидеть дыру, которую Адриана оставила на моём теле как напоминание о моей ошибке.
Из-за сухости во рту и жажды пришлось потянуться за бутылкой воды, стоявшей на тумбе рядом с кроватью. Безуспешно. Мои пальцы лишь задели её, и она упала на пол, покатившись в сторону двери. Чёрт.
Я уже хотел позвать кого-нибудь, но дверь сама открылась. Я попытался вновь присесть, чтобы быть готовым к сюрпризам, хотя, не имея с собой никакого оружия, даже грёбанной бутылки, ни о каких шансах одолеть противника не могло быть и речи. Я чувствовал себя овощем.
В палату зашла темноволосая женщина. Судя по одежде, это доктор, поэтому я немного расслабился.
– Мистер Уильямс, вы очнулись!
Женщина была явно рада моему пробуждению. Её глаза под толстой оправой очков заблестели, когда она направилась к монитору рядом со мной и проверила показатели на нём.
– Добро пожаловать обратно к живым. Как вы себя чувствуете? Какие-то боли?
– Во рту пустыня. Голова раскалывается.
Женщина подняла бутылку и, открыв крышку, помогла мне сделать пару глотков. Мне этого было мало. Такое ощущение, что я не пил очень долгое время.
– Не торопитесь. По чуть-чуть. Чтобы ваш организм привык к этому. Кстати, я доктор Стоун, ваш лечащий врач, – она улыбнулась мне и встала напротив кровати. – Итак, мистер Уильямс, вы пережили сложную операцию, – сделав небольшую паузу, она продолжила. – Нам пришлось буквально вырывать вас из лап смерти. Сейчас ваше состояние стабильное. Вам предстоит ещё много работы, чтобы полностью восстановиться после пулевого ранения, но жизненно важные органы не задеты, несмотря на то, что пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца. Вы удачливый человек, мистер Уильямс. Хотя я предпочитаю думать, что вам повезло с ангелом-хранителем.
Пока я переваривал информацию, доктор Стоун смотрела на меня таким взглядом, словно знала что-то, чего не знал я. Но она не сказала ничего, что, уверен, хотела сказать на самом деле.
– Вы проведёте здесь ещё несколько дней под наблюдением, а затем будет длительное восстановление. Уверена, с таким рвением вы очень скоро встанете на ноги.
– Как я сюда попал?
– Вас привезли в критическом состоянии на вертолёте.
– В какой мы больнице?
– В Бруклинской, сэр.
Какого чёрта произошло? Кто мог привезти меня сюда? Эти вопросы крутились в моей голове, но больше всего интересовало другое.
– Я был один?
– Нет, – моё сердце забилось сильнее. Пульс участился, из-за чего звук от монитора ускорился. Доктор Стоун бросила взгляд на экран, потом вновь на меня. – Вас привезли сюда несколько людей, что нашли вас. Больше никого.
Она ушла. Адриана бросила меня и убежала. Возможно, она и позвала на помощь, но сама не вернулась. Последняя крупица надежды рухнула со словами доктора Стоун. Я был практически уверен, что видел и слышал её голос, пока окончательно не отключился. Но, похоже, это были галлюцинации.
– Мистер Уильямс, нам пришлось ввести вас в искусственную кому, поэтому сейчас вам нужно немного отдохнуть. Поспите и дайте организму прийти в себя. В какой-то момент мы чуть не потеряли вас, – она смотрела на меня сквозь толстые стёкла очков. – Ваше сердце остановилось на несколько секунд, пока вы не нашли в себе силы вернуться. Не знаю, что или кто вас вернул сюда, но об этом вы сможете подумать позже. Поспите, – она пересекла палату и скрылась за дверью.
Женщина была чертовски права. Я был мёртв. Я мёртв и сейчас.
На этот раз я проснулся от того, что мне нужно было сходить в туалет, и я чертовски проголодался. На улице уже стемнело, а в палате вновь никого нет, хотя не знаю, кого ожидал здесь увидеть. Судя по всему, никому не было до меня дела.
Вероятно, Адриана нашла способ связаться с отцом. По крайней мере я надеюсь, что сейчас она в целости и сохранности у себя дома. В окружении любимых людей, которым доверяет.
С большим усилием я встал с кровати и подошёл к шкафу, в котором, как я надеялся, будут мои вещи, но их там не оказалось. Только свёрнутый плед, запасная подушка и несколько бутылок с водой. В больничной рубашке, доходящей мне до колен и с открытой задницей, я прошёл к выходу из палаты, держась за больной бок, и открыл дверь. Коридор был пуст.
– Эй, есть кто?
Никто не отозвался. По указателям я направился в сторону туалета, еле ковыляя босыми ногами по ледяному полу.
Было чертовски больно ходить и даже стоять на ногах, да и голова кружится. Сделав дела, я подошёл к раковине с зеркалом, чтобы помыть руки и ополоснуть лицо прохладной водой, чтобы немного привести себя в чувства. Было слишком поздно, когда я заметил, как в комнату вошли и приставили пистолет к моей спине.
Чёрт.
– Теперь пора возвращаться к себе в палату, ублюдок.
Я медленно поднял голову и посмотрел в зеркало на молодого парня. Наши взгляды пересеклись. Я узнал его.
Орацио – один из солдат Каморры. Несколько раз мы с ним выполняли мелкую работу вместе, но он был одним из опытных людей Маттео и определённо доверенных, раз тот прислал его за мной. Я, честно говоря, предполагал, что смерть будет от его рук, а не от посыльного. Хотя думаю, что заданием Орацио было лишь привести меня к нему, чтобы Маттео сам смог со мной разобраться.
– Медленно и без резких движений мы сейчас выйдем отсюда и направимся в палату, – сказал парень, указывая головой в сторону двери.
– Что потом? – спросил я, подчиняясь.
Я не идиот. В таком состоянии я не смогу ничего сделать, лишь причиню себе ещё больше вреда. Поэтому, держась за бок, я прошёл вперёд, пока он подталкивал меня сзади.
– Потом ты сделаешь то, что скажет Капо. Будешь ждать его решения. Но если ты вздумаешь сделать что-то, что заставит меня пустить пулю тебе в лоб, я не буду расстроен, а он тем более.
Не сомневаюсь в этом. Я даже удивлён, что всё ещё жив. Маттео мог дать приказ убить меня на операционном столе или же по пути в больницу. Он мог дать приказ Орацио убить меня прямо здесь и сейчас, но у него был другой план. Уверен, его месть будет мучительной, а моя смерть – нелёгкой.
Маттео Моретти – один из самых жестоких людей в Штатах. Он так просто не забудет, что я удерживал его дочь от него. Маттео счёл это похищением, даже если всё было не совсем так.
Мы с Орацио направляемся по коридору к моей палате. Его рука лежит у меня на спине, а вторая всё так же держит пистолет у поясницы. По дороге нас встретила медсестра, но, опустив голову, прошла мимо, сделав вид, что мы даже не столкнулись с ней. Была ли Бруклинская больница под контролем Каморры?
Возможно, теперь, когда я здесь – да.
Как только мы зашли в палату, Орацио убрал руку с моей спины и направил пистолет мне в лицо.
– Не смей больше выходить отсюда. Сделаешь какое-то неверное движение или попытку сбежать – и ты будешь мёртв. Вся больница окружена, имей в виду.
– Сколько я тут пробуду?
– Сколько потребуется.
– И в чём смысл? Если он и так убьёт меня, то почему я всё ещё здесь, Орацио? – спросил я, злясь на всю эту чёртову ситуацию.
Голова шла кругом, и я понятия не имел, что происходит. В какую игру играет Моретти?
– Тебе сдохнуть поскорее хочется? Я могу это устроить, только дай, блять, повод, – Орацио кинул к моим ногам чёрную сумку и вышел за дверь.
Сукин сын.
Я наклонился и взял её. Там лежали чистые вещи. Никакого телефона и никаких личных вещей. И тут меня осенило. Я дотронулся до шеи, но медальон с флешкой исчез.
– Твою мать! Блять!
От злости я кинул сумку в стену. Дикая боль пронзила мой живот, от чего я скрючился и схватился за него. Кровь испачкала рубашку, а значит, швы разошлись. Твою мать.
Ярость внутри меня нарастает с неимоверной силой. Всё, ради чего я жил последний год, из-за чего я оказался в таком положении, пропало. Не знаю, был ли медальон на мне, когда я оказался здесь, или же нет, но единственное, что имеет сейчас значение, – это то, что я облажался по полной. Я потерял всё самое важное в этом чёртовом мире. То, ради чего был придуман мой план, ради чего я оказался замешан в делах мафии, было уничтожено.
Подсознание кричит, что флешка у Маттео. Как и Адриана.
Блять. Адриана. Я потерял её, не имея шанса объясниться. И ради чего? Чтобы в итоге потерять всё?
Чувство бессилия удушающе схватило меня за горло. Мне необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Если придётся столкнуться с Маттео, чтобы получить шанс увидеться с Адрианой, я это сделаю. Даже если это будет мой последний вздох, она должна знать, что ничего из того, что произошло между нами, не было ложью. Мои чувства к ней – не фальшь, не притворство и не игра. Каждая частичка меня предана ей. Она должна знать, что я выбрал её. Не месть.
Мне просто нужен план, но голова решила отключиться. В комнате стало нечем дышать. Я упал на пол возле кровати, облокачиваясь на неё. Голова опрокинулась на матрас, и я увидел потолок. Перед глазами всё поплыло и закружилось. Ладонью я чувствовал, как бинты под рубашкой становятся мокрыми. Мне нужно позвать на помощь, но я не чувствую в себе сил даже сделать нормальный вдох. Единственное, что получается – это закрыть глаза.
– Не закрывай глаза, Алессио.
– Будь со мной. Держись за меня, прошу.
Я не могу понять, воспоминание ли это или мой мозг играет со мной злую шутку. Но слова эти так отчётливы в моей голове, что кажется, я схожу с ума. Возможно, я всё ещё нахожусь под действием лекарств, однако её мелодичный голос успокаивает меня. Он словно колыбельная. Под него я готов засыпать, за него я готов умереть.
– Живи, Алессио, потому что я тоже люблю тебя.
