С тех пор, как доктор Стоун нашла меня на полу без сознания и с разошедшимися швами на животе, каждый день стал похож на предыдущий. Сон, еда, упражнения, приём лекарств. Четыре дня я был под особым её контролем, как ни в чём не бывало. Словно это нормально, что меня охраняют десятки вооружённых мужчин и ни один полицейский не пришёл, чтобы взять показания в связи с пулевым ранением. Никто не осмеливался пойти против Маттео Моретти, и на то были веские причины.
Я не мог выйти из палаты дальше туалета без присмотра Орацио, который находился возле моей двери круглосуточно. Он ни с кем не сменялся, не разговаривал со мной и не отвечал на мои вопросы. Никаких посетителей, никаких вестей.
Но сегодня мой день перестал быть томным, ведь мне позволено покинуть больницу. Не так я себе представлял выписку, но это уже что-то. Если бы я остался тут ещё дольше, я бы сошёл с ума. Или попытался бы всё же сбежать.
Эта мысль не покидала меня уже несколько дней, но нужно было трезво оценивать свои силы. А их не было, хотя чувствовал я себя намного лучше. Швы пока не сняли, но рана заживает, и я могу передвигаться уже без посторонней помощи и сильной боли.
Мне нужно полностью восстановиться, чтобы найти Адриану и поговорить с ней. Я не собираюсь оставлять всё как есть. Меня не устраивает такой исход событий.
Пару минут назад я проснулся от резкого толчка Орацио в моё плечо.
– Поздравляю. Ты готов к выписке. Собирайся, – сказал он.
Без каких-либо вопросов я начал собираться, предположив, что Маттео дал приказ привезти меня.
– Двигайся. И помни, блять, никаких глупостей.
Мы вышли из палаты и спустились вниз, как и всегда с приставленным к спине пистолетом, игнорируя взгляды окружающих.
Орацио толкнул меня к пассажирской двери своей чёрной Chevrolet Malibu и дождался, пока я сяду внутрь. Только после этого он обошёл машину спереди, не опуская пистолет, направленный на меня, и сел за руль. Мы выехали с парковки в полной тишине, за нами последовали ещё три такие же машины.
Я усмехнулся, привлекая внимание Орацио.
– Какого хрена ты смеёшься?
Он ведёт машину правой рукой, пока на сгибе её локтя лежит левая рука с целящимся в меня оружием. Его взгляд переходит с меня на дорогу и обратно чаще, чем хотелось бы, ведь его внимательность за рулём просто никудышная. Если этот парень и дальше продолжит так вести машину, мы разобьёмся и умрём раньше, чем Маттео хотел бы.
– К чему такая осторожность, Орацио? Вы правда думаете, что я чёртов
Халк и вам потребуется столько людей? Я был всего лишь ищейкой для Маттео, а не головорезом.
– Просто закрой свой рот и не морочь мне голову, – парень явно напряжён.
Все полчаса, что мы ехали до аэродрома, где нас ожидал вертолёт, мы оба больше ни слова не проронили.
– Выходи.
Обойдя машину, с пистолетом в руках, Орацио приблизился ко мне. Автомобили, что сопровождали нас, тоже остановились. Из них вышли только двое вооружённых солдат, которые, как я предположил, полетят с нами, и направились к нам. Один из них мне знаком, второй – нет.
– Шагай. У нас нет времени.
Этот придурок начал меня бесить своими приказами. Я не щенок для него и уж точно не собираюсь терпеть это. Долгое время я сдерживался, чтобы не врезать ему, однако моё терпение лопается, когда его рука толкает меня вперёд, и я практически падаю на асфальт.
Выпрямившись, резко разворачиваюсь к Орацио и сбиваю выставленную в мою сторону руку. Скрутив его кисть, выхватываю пистолет. От неожиданности глаза парня вот-вот вылезут из орбит, но он не успевает опомниться, когда я притягиваю его к себе и скручиваю в захвате, прижимая дуло пистолета к его виску.
– Какого чёрта? – Орацио пытается вырваться, но это ему не удаётся.
Двое парней, что собирались лететь с нами, направляют на нас свои пистолеты, готовые начать перестрелку, если понадобится. Ещё несколько выходят из машин, но пока не двигаются со своих мест. Они в замешательстве, но готовы к любому исходу.
– Если ты хочешь жить и сохранить свои конечности, предлагаю тебе быть милым со мной, – говорю я Орацио, следя за остальными. – Засунь свои приказы в задницу, Орацио, и скажи этим придуркам, что нам не нужно сопровождение. Я не собираюсь убегать.
Я отталкиваю его от себя и, бросив пистолет на землю, направляюсь к вертолёту. Я не вру. Мне не нужно бежать. Я намерен встретиться с Маттео и решить все вопросы. Нужно было сделать это раньше, прежде чем всё дошло до такого. Я понятия не имею, как пройдёт наш разговор и чем закончится встреча, но я не собираюсь сбегать и прятаться. Если он готовит мне смерть, я приму её, не прося о милосердии и пощаде.
Последняя мысль, которая врывается в голову перед тем, как я закрываю глаза и жду приземления, – смогу ли я увидеть её вновь? Возможно, Маттео смилостивится и позволит встретиться со своей дочерью прежде, чем вынесет мне смертный приговор.
Мы приехали в одно из казино Каморры. Раньше я никогда не был здесь, но знаю, что именно в «Императоре» проходят все крупные сделки, а также именно здесь находится подвал для пыток. Думаю, для меня определённо приготовили второй вариант.
Мы с Орацио, который перестал быть придурком, заходим в здание и направляемся по широкому коридору к лестнице, ведущей в подвал.
Всё вокруг светится роскошью, как и подобает таким людям, как Маттео Моретти. Мы были лишь в холле и коридоре, но я уже впечатлён. Красные ковры, золотые стены, расписные потолки. Шторы подобраны под цвет ковров и мягкой мебели. Статуи греческих богов и богинь выставлены по всему холлу. Двери выполнены из красного дуба. Всё выглядит так, будто бы я попал в какую-то резиденцию.
Если холл настолько шикарный, то я даже не представляю, что находится внутри залов.
– Скажи боссу, что мы прибыли, – обратился Орацио к одному из людей в костюмах, что стоят возле каждого входа в отдельные комнаты и в главный зал, закрытый моему взору, а сам спустился по лестнице вниз, ожидая, что я последую за ним.
Подвал холодный и серый. Каменные стены и пол. Чистый контраст между этим местом и казино сверху.
Каморра – не типичная мафиозная организация. Несмотря на жестокость в её мире, основная её деятельность направлена на улучшение условий коммерческой деятельности в области закупок сырья, торговли оружием и предпринимательства. Казино, крупные отели и рестораны города, а также строительные холдинги принадлежали семье Моретти с давних времён. С каждым годом бизнес процветает. Они захватывали не только Чикаго и близлежащие города, но также вышли на мировой рынок. Даже на других континентах фамилия Моретти на слуху.
Каморра также является посредником в передачах через свой порт оружия и других видов товаров и получает процент за предоставление такого рода услуг. Все крупные организации Синдиката стремились к сотрудничеству с ними и лишь Картель остаётся непоколебим до сих пор.
Война между этими двумя организациями идёт уже не один год. Она обостряется с каждым годом, и Синдикат тоже пытается с этим бороться, но не хочет особо лезть. Помимо проблемы с мексиканцами, существуют и внутренние вопросы, над которыми Маттео также работает.
Изначально он дал мне задание найти что-нибудь, что подтвердило бы его сомнения в вопросе преданности своих людей. Он подозревает, что кто-то из Каморры ведёт грязную игру. Те события на складе, который был забит оружием и белым порошком, которые Якудза выкупала без участия Маттео, явно это доказывают. Я не знаю, что меня ожидает сегодня, но, возможно, эта информация сможет помочь продлить мою жизнь.
Мы заходим в одну из комнат. Она абсолютно безликая, как и комнаты для допросов, в которых я бывал неоднократно, пока работал в полиции. Но здесь, в отличие от тех, пахнет мочой и кровью. С потолка свисает крюк, к которому привязаны железные цепи. В середине комнаты стоит стул, позади него расположился стол, заваленный всевозможным холодным оружием: ножи различных форм и размеров, дубинки с шипами, плоскогубцы и другое.
Послышались шаги позади меня, и я обернулся. Как раз вовремя. Маттео и его консильери Марио Кастелано, а также один из головорезов Каморры, Френки входят в комнату и останавливаются. Орацио кивнул своему Капо и вышел за дверь, закрыв её снаружи.
Маттео выглядит иначе, собственно, как и Марио, что не удивительно: они оба перенесли потерю. Но если второй просто уставший, с мешками под глазами и большим количеством седых волос на голове и в бороде, то первый выглядит так, словно он вообще не спит. Всё дело в глазах. В них отражается печаль и скорбь, а самое главное – гнев и ненависть. Самые сильные эмоции.
Марио довольно взрослый для консильери: ему шестьдесят шесть лет. Он планировал передать дела Данте, теперь же остался без наследника. В свои годы он выглядит довольно неплохо, но возраст сделал своё. Изучив досье каждого, я узнал, что у него сахарный диабет, который пожирает его изнутри. И, насколько мне известно, Маттео об этом не знает.
– Ты выглядишь не очень хорошо. Что-то болит?
Я ухмыляюсь, бросив на него такой же оценивающий взгляд, каким он одарил меня.
– Возможно, мне больно так же, как и тебе, – говорю я. – Какой у тебя сегодня показатель, а, Марио?
Его лицо становится пунцовым, а тело напрягается. Он посматривает на Маттео, не желая быть пойманным. Тот же не придаёт этому значение или делает вид, что не замечает ничего, но я увидел вопросы на его лице. Он разберётся с этим позже, а сейчас промолчит.
– Ты, сукин сын! Ещё смеешь говорить что-то! – Марио дал знак Френки кивком головы, и тот направился ко мне.
Первый удар пришёлся прямо в живот. В то самое место, где рана ещё не успела срастись полностью. Я почувствовал резкую боль здесь и в спине, отчего мне пришлось согнуться пополам. Из меня вылетел приглушенный стон.
Второй удар пришёлся по моим ногам, и я упал на колени. Френки встал сзади и стянул мои волосы в сильном захвате, заставляя меня поднять глаза и посмотреть на ухмыляющееся лицо Марио и абсолютно хладнокровное – Маттео.
Ему плевать. Он смотрит на меня, стоя возле стены, засунув руки в карманы своих классических брюк. Его чёрный костюм сшит на заказ и идеально сидит на нём. Пиджак распахнут, под ним можно увидеть жилет и такую же чёрную рубашку. Верхние пуговицы расстёгнуты, оголяя часть татуировки на груди. Никакого галстука.
– На кого ты работаешь? – Марио приблизился ко мне.
Я молчал и не сводил взгляд с Маттео.
– Свяжи его.
Френки, получив от Марио приказ, усадил меня на стул и связал мои руки за спиной. Всё это время мы с Маттео не спускали друг с друга глаз. Каждый из нас преследовал какую-то цель. Я не сопротивлялся – он бездействовал.
Такое ощущение, что Маттео здесь в качестве случайного зрителя. Однако я знаю, что это лишь затишье перед бурей. Он – охотник, наблюдающий за своей добычей перед тем, как напасть.
Я дал им возможность связать себя и приму каждый удар, потому что заслужил его гнев. Я молчу и не сопротивляюсь из-за Адрианы и чувства вины перед ней. Только она имеет значение. Мне необходим шанс увидеться с ней, поэтому я смотрю на Маттео пустым взглядом, готовый ко всему, что он собирается мне дать. Если это та цена, которая необходима для встречи с ней, я заплачу её сполна.
– Отвечай, иначе нам придётся применить силу другого характера, – Марио ходит вокруг меня, как стервятник, а Френки вновь усиливает хватку, потянув за волосы. Могу поспорить, один клочок он вырвал. – Картель стоит за всем? Это они организовали нападение в день свадьбы?
При напоминании об этом челюсть Маттео сжимается. Наконец-то, блять, хоть одна живая эмоция.
– Оставьте нас.
Его голос прозвучал слишком тихо, но одного тона достаточно, чтобы Френки отпустил меня и вышел из комнаты. А вот Марио не сдвинулся места.
– Маттео, тебе не стоит делать этого. Позволь мне решить вопрос.
– Я сказал, оставь меня, – его ледяной взгляд всё также направлен на меня.
Пытается ли он разглядеть что-то на моём лице, или же хочет запугать, я не знаю. Но мне интересно, что он видит, когда смотрит на меня? О чём он думает? Что ему рассказала Адриана?
– Конечно. Я буду наверху.
Марио бросает на меня последний взгляд и исчезает за дверью.
Мы с Маттео остаёмся одни. Тишина мгновенно заполняет затхлую комнату. Ни единого звука. Он снимает свой пиджак и аккуратно вешает его на крючок на стене. Заправив рукава рубашки, Маттео оголяет своё предплечье с татуировкой Каморры. Волк с раскрытой пастью и оскалившимися клыками, смотрящий в твои глаза, настолько реалистичный, словно готовится наброситься на тебя и разорвать в клочья.
Отец Адрианы подходит и встаёт передо мной.
– Я задам тебе несколько вопросов, – он убирает руки в карманы. – В твоих же интересах ответить на них честно и быстро.
Этот ублюдок холодный, как айсберг, клянусь. Его лицо ничего не выражает. Я не могу понять, где Адриана в нём могла увидеть теплоту и любовь, о которых она мне рассказывала. Человек, что стоит напротив, выглядит так, словно ему плевать на весь грёбаный мир и здесь чертовски скучно.
– За каждый неправильный ответ или тот, что мне не понравится, мне придётся испачкать свои руки, – он замолкает на секунду, словно ожидает какой-то реакции или ответа от меня, но я решаю промолчать и продолжаю смотреть на него. – Итак, начнём. Почему ты приехал в Чикаго?
– А почему нет?
Удар пришёлся мне в челюсть. Сильный и сладостный. Я ждал этого. Мне хотелось почувствовать его гнев. Увидеть его в ярости, снять с него долбаную маску безразличия.
– Почему ты похитил её?
– Я бы не назвал это похищением.
Второй удар в челюсть сильнее. Моя голова дёргается в сторону. Металлический привкус наполняет рот.
Сплюнув кровь, я поднимаю голову. Кулак Маттео покраснел от удара, глаза стали дикими, но ни один мускул не дёрнулся на его лице.
– Ты прикасался к моей дочери?
Уверен, этот вопрос мучил его с самого начала. Возможно, Адриана ничего ему не рассказала, что определённо радует. Не потому, что я боюсь гнева её отца – просто мне нравится мысль, что она решила оставить эту часть между нами.
– Мои руки до сих пор помнят мягкость её кожи.
Моя провокация сработала. Холодность Маттео треснула. Айсберг откололся и готов уничтожить всё вокруг. Маттео ударил меня в живот, потом по лицу. Снова и снова. Его удары сыпались друг за другом. Он стал задыхаться, но не прекращал избивать меня.
Я наслаждаюсь дикой болью в рёбрах и в животе. Вкус крови стал родным.
В один момент он отстраняется, тяжело дыша. Его грудь поднимается и опускается в бешеном ритме. Глаза наполнены гневов, яростью и чем-то ещё, но разглядеть, что это, я не могу. Мой правый глаз начал заплывать. Я чувствую, как кровь течёт с разбитой брови прямо в него, собираясь на ресницах.
Маттео отходит от меня и падает на пол обессиленный. Это не физическая усталость – он сломлен. Я смотрю на него и вижу себя.
Когда я потерял мать, я возненавидел весь мир. Чувствовал такую неимоверную злость, что хотелось всё крушить, но сил не было. Казалось, что я всё время падаю и падаю, но никак не могу подняться. Казалось, что из меня вырвали какую-то часть себя, без которой я не мог существовать.
Сейчас передо мной я вижу такого же человека. Потерянного. Одинокого. Озлобленного и уставшего.
– Какого чёрта ты сделал это? – его голос звучит тихо и отрывисто.
Он сидит на полу с закрытыми глазами, подняв голову к потолку. Нога согнута в колене, рука свисает с неё.
Я выплюнул очередную порцию крови перед тем, как ответить без сарказма и какой-либо провокации:
– Я приехал в твой город, чтобы уничтожить тебя и всю Каморру, – Маттео открыл глаза и с интересом посмотрел на меня. – Джон Уильямс. Лейтенант полиции. Он бросил свою жену, страдающую депрессией, и своего восьмилетнего сына, чтобы посвятить свою жизнь тебе и Каморре, – я сглотнул ком в горле и продолжил. – Год назад ты убил его за то, что он владел важной информацией, служащей уликой против тебя. Ты убил его. Ты убил моего отца.
Слова повисают в воздухе. Мы продолжаем смотреть друг на друга, не отводя глаз и не произнося ни слова.
Но потом Маттео наконец нарушает эту тишину:
– Почему тогда ты не убил меня?
Я сжимаю связанные руки в кулаки, чувствуя, как жёсткая верёвка впивается в кожу. Мне хочется сорваться с места и прикончить человека, сидящего напротив. Моя месть бы свершилась, если бы я просто убил его, когда была такая возможность. Я бы смог убить его сейчас. Я ненавижу мужчину перед собой. Но я люблю его дочь.
Мне нужно вырваться отсюда живым. Мне нужно увидеть Адриану. Мне нужна она.
