Молодые люди вышли из супермаркета. Павел задумчиво огляделся вокруг и опустился на корточки у перил, поставив пакеты рядом:
– Что, проявление самостоятельности карается спорткомитетом?
– Нет, просто большинство богатых и знаменитых предпочитают взваливать закупку продуктов на домашнюю обслугу, – Лера достала из верхнего пакета шоколадку и с упоением откусила крайнюю плитку.
– Я с детства привык делать всё сам. Когда ты растёшь без родителей, некому побаловать тебя лаской и участием, некому присматривать и подтирать сопли. Да и в приютах не принято перекладывать заботу о себе на чужие плечи. В таких местах быстро учишься независимости.
– Ты вырос в детском доме? – заторможенно выдала Лера. Она сосредоточилась на изучении игровых характеристик подопечных брата, но не успела изучить биографию каждого из них.
– Да, с рождения до восемнадцатилетия провёл в детдомовских стенах. Мне говорили, что меня нашли под забором какие-то старички. Плачущего и голодного. Естественно, они не могли нормально позаботиться обо мне, вот и отнесли в соответствующие структуры.
– Тяжело было?
Губ парня коснулась горькая усмешка:
– По-разному. В детстве всё казалось проще, потом началась разбивка на группы по силе и власти. Сильные ребята издевались над слабыми, постоянно подставляли их перед воспитателями, занимались стукачеством. Наказания за неповиновение были суровые и изощрённые. В ход пускались палки, иголки, железные прутья кроватей. Вводились испытания на прочность: старшие вынуждали младших драться, воровать, травить друг друга, по особым случаям наблюдать за тем, как один из них убивал бездомных животных, сдирал с них шкуру. Те, кто проявлял слабину, отворачивался, плакал, кричал или пытался убежать прочь и позвать взрослых, занимал место жалкой зверушки.
– Обалдеть, какой ужас, – проворчала Лера с набитым ртом. А что? Душевные исповеди, рождающие устрашающие картины в голове, не помешают ей насладиться долгожданной едой.
– На самом деле ужаснее, чем вы способны себе представить.
– И к какой же группе относился ты?
– О, мой статус отличался скачкообразностью. Если я угождал старшим, они с радостью принимали меня за своего. Но как только я видел несправедливость, вступался за униженных, тут же получал вместе с ними и превращался в изгоя. Если бы не спорт, я бы, наверное, рехнулся от всех уроков жизни. Хотя, когда меня записали в крутую секцию, а потом взяли в настоящую юношескую команду, мне прилетало втрое больше тумаков почти ежедневно.
– Почему?
– Власть имущие почувствовали, что у меня появилась реальная возможность выбраться из дерьма, выбиться в люди, добиться успеха. Они прикрывали свои зависть и леность тем, что я якобы отбился от стаи, зазвездился, "омажорился". Меня же их низкие попытки задеть лишь сильнее гнали вперёд, к мечте. Правда, чтобы удержаться в весьма дорогостоящем спорте, мне пришлось работать с тринадцати. Сами знаете, летний спортивный лагерь, дополнительные занятия, экипировка, участие в соревнованиях отнюдь не бесплатны…
– А что, за все восемнадцать лет никто не захотел тебя усыновить?
– Маленьким был капризным, проявлял характер. К сожалению, не все потенциальные родители готовы мириться с тем, что у приёмного ребёнка есть индивидуальность. Им нужен послушный и покорный робот, а не человек. Никто не хочет заморачиваться. После многократного разочарования надежда умирает. Да и к десятилетке сложнее проявлять интерес.
– А как же настоящие родители? Ты никогда не хотел узнать, кто они, откуда, почему бросили новорождённого малыша?
– Шеф, мы не в дурацкой подростковой драме. Если бы я им был нужен, они бы меня не бросили. И вообще: меньше знаешь, крепче спишь.
– Философия всех спортсменов.
– Просто, если пропускать через себя кошмары нашей реальности и не уметь отражать негатив, запросто можно сойти с ума.
– Меня всегда поражало, как люди, опущенные на самое дно непримиримыми обстоятельствами, находят внутри себя залежи безграничного добра, – восхищённо призналась девушка. Павел Вешняков с самой первой встречи выделялся на фоне других "аквамаринцев" милосердием, честностью и открытостью. Над ним словно парила чистейшая аура благодушия. Но здесь, на грязных ступенях магазина, рыжеволосый парень, фигурально выражаясь, сразил Леру наповал печальной историей нелёгкой судьбы. Ему едва исполнилось двадцать три, а разглагольствовал Паша не хуже древнегреческого философа. Да и бескорыстная самодостаточность, уцелевшая под воздействием ядовитых паров жестокости и эгоизма, дорогого стоит.
– Все мы проходим своеобразные испытания. Кому-то они даются без напряжения, кого-то ломают, а кому-то всё-таки удаётся одержать верх над беспощадностью огромного мира. Я не жалею, что мне досталась незавидная доля. Зато я стал тем, кто я есть, и наконец получил полную власть над своей судьбой.
Лера и не подозревала, как ей поднять настроение Принца Гарри, временно прогнувшегося под напором горьких воспоминаний, поэтому сконфуженно протянула ему углеводно-белковый батончик «30 Protein Rex Gym» со вкусом французского десерта:
– Ты ничего не купил.
– Вообще-то я и не собирался, – оттолкнув сладость, сознался Паша, – Просто проходил мимо и увидел вас. Зашёл, чтобы поздороваться, но, как только понял, что нарисовались небольшие трудности, оплатил покупки. И неужели вы, шеф, забыли, что в такое позднее время нам противопоказано употреблять любой вид пищи?
– Молодец, строго соблюдаешь все предписания. Хотя режим сна уже давно нарушил.
– Это вы меня заболтали.
Девушка ещё недолго посидела в компании опорного полузащитника, с повышенной щепетильностью избирая более воодушевляющие темы, и вернулась в братский дуплекс, когда время перевалило за полночь.
4
Лера нервными шагами мерила подступы к тренерским скамьям, делая глубокие вдохи-выдохи, чтобы унять растревоженное сердце, рвано бьющееся о грудную клетку. А всё дело в том, что утром ей позвонил Арсений Петрович и предупредил о возможном появлении президента "Аквамарина" на предматчевой тренировке. Поскольку Борис Борисович не смирился с решением Миши касаемо его основного заместителя на период восстановления после сложных операций на ногу, (что, в общем-то, девушка поняла ещё из их не очень приятного разговора в больничной палате), мужчина настоял на том, чтобы лично утвердить пригодность нового члена трейнинговой команды. Не хватало Лере преподавателей в школе тренеров, так к ним присоединился чересчур дотошный и упрямый Удальцов. Конечно, принимая предложение брата о вынужденной замене, которое больше напоминало хитро спланированную манипуляцию, девушка предполагала, что руководство клуба не придёт в неистовый восторг, когда им по голове ударит бодрящий ключ ошеломляющей правды. Однако то, с каким рвением Борис Борисович старался выискать в её работе всевозможные промахи и оплошности, а во имя более благородных намерений он бы не стал перекраивать своё до пределов занятое расписание, не внушало надежд на хотя бы минимальное взаимопонимание.
Тревог и волнений добавляло и присланное на электронную почту письмо от декана факультета психологии московского университета, где был подробно выведен график предстоящих зачётов по массе дисциплин. Причём первый из них намечался тем же вечером в онлайн-режиме, и Лера отчаянно прикидывала в уме, получится ли у неё выкроить время на нормальный питательный обед и здоровый сон среди столь бесконечного списка дел.
– Чего нос повесили, шеф? – обеспокоенно спросил Стас, выпрямившись из горизонтальной позиции и перестав выполнять боковую планку с подниманием локтей.
– Всё в порядке. Не отвлекайся. Я, – запнулась Лера, ведь отчего-то приемлемая доза воздуха в лёгких уменьшилась в несколько раз, когда глаза девушки случайно выхватили весьма провокационный кадр. Девятый номер задрал край футболки, чтобы обтереть пот лица и шеи, совершенно беззастенчиво выставляя на всеобщее обозрение бугристые мышцы нижней части живота. Лерины пальцы резко закололо от необъяснимого желания прикоснуться к его светящейся расплавленным золотом коже. К счастью, девушка с силой щипнула себя за плечо, чтобы избавиться от нахлынувших эмоций, а "аквамаринец" вовсе не заметил её непостижимого смятения.
– Если вы переживаете из-за того богатенького старичка, – указав рукой к дальним трибунам, понизил голос Стас, – Оно того не стоит. Борисыч только с виду хмурый и непробиваемый. В душе же он – мягкая добродушная зефирка. Если её не выводить из себя.
Лера проследила за движением мужчины, и её едва не прострелило насквозь. Боже, Удальцов во всю наблюдал за предполагаемыми профессиональными действиями младшей сестры выдающегося Михаила Вадимовича, а Лера рассеянно переговаривалась с центральным бомбардиром, позабыв об остальных игроках. Как девушка позволила себе пропустить приход мужчины, наводящего на неё неистовый ужас? Нет, она не боялась его суровости и неодобрения, потому что не нуждалась в чужой благосклонности и не была готова заискивать перед вышестоящими из-за глупого стремления удержать шаткое положение. И, тем не менее, от Удальцова напрямую зависела тренерская карьера девушки, которая началась с подачи старшего родственника. И раз уж Лера ввязалась в весьма парадоксальную авантюру ради Миши, то не должна была его никоим образом опозорить.
Отправив Стаса обратно на поле со словами благодарности за оказанную поддержку, девушка полностью включилась в подготовку "аквамаринцев" к одной из самых значимых игр сезона. Поначалу все футболисты послушно выполняли серию классических упражнений на пресс (ножницы, подъём туловища, поднятие ног из положения лёжа и завод их за голову), на укрепление ног (бег вверх по ступенькам, присед в парах спина к спине и так называемый "бег в гору", где в качестве рельефа с выраженными склонами и подножиями выступали специально оборудованные дорожки), на развитие быстроты и координации (челночный бег, быстрое ведение мяча с резкой остановкой по сигналу и дальнейшее ускорение, рывки с применением фишек). Потом Лера вынудила основной состав "Аквамарина" провести полноценный тайм по нестандартной для них расстановке, обсуждаемой на предыдущих разборах полётов, против запасных игроков, которых преднамеренно собрала на стадионе вместе со всеми, чтобы ближе познакомиться с их техникой игры. Редкостное внимание к себе привлёк девятнадцатилетний Тарас Елагин, энергичный бесстрашный парень с довольно эксцентричной причёской, состоящей из выбритых у висков волос и зачёсанных на правую сторону дредов небольшой длины, выкрашенных в ядовито-голубой цвет. Но его заслуга заключалась вовсе не в неординарном образе, а в феноменальных скоростных перемещениях в штрафной противника, быстрый поиск свободных зон и мастерское владение финтами и обманными трюками, всполошившими едва ли ни каждого "аквамаринца". Фирменной обводкой Тараса стала крокета, когда-то полюбившаяся Андресу Иньесте и теперь позволившая молодому полузащитнику "Аквамарина" обмануть опытных игроков, составляющих "кастет" обороны команды, и принести три гола в импровизированном футбольном поединке, что помогло преимущественно отсиживавшимся на скамейке спортсменам сравнять счёт и доказать свою значимость. Правда, Тарас проявил слабость, когда неоднократно действовал чрезвычайно неосмотрительно при отборе мяча, а также легко утратил концентрацию и уверенность при неуступчивом прессинге противника. Что ж, более активная практика на поле могла с лихвой компенсировать явные недостатки парня, и Лера намеревалась чаще использовать таланты Тараса по назначению.
Многие разыгравшиеся "аквамаринцы" взялись упрашивать девушку о продлении игры на второй тайм, стремясь довести её до победного финала. Поддавшись неуместной напористости, она почти позволила двадцати двум мужчинам в лазурно-лимонной форме уговорить себя и нарушить одобренные Арсением Петровичем тренировочные планы. Однако подозрительно притихшие оппозиционеры в лице Альберта Рождественского, Андрея Карпова и Глеба Метель активизировались в самый неподходящий момент. Мрачные черты Бориса Борисовича только-только разгладились, и на его свежем лице, лишённом практически всяких морщин и других признаков старения, появилась блаженная умиротворённость чиновника, удачно вложившегося в прибыльное предприятие. И тут, очевидно, что нарочно и явно не из лучших побуждений, вражеская троица устроила натуральный цирк: крайний полузащитник под двадцать седьмым номером по кличке Карп схватил за голени двадцати девятилетнего напарника, чьё лицо было усеяно многочисленным пирсингом, и потянул его на себя. Покрыв шалуна шутливыми ругательствами, Глеб начал передвигаться, опираясь на раскрытые ладони.
– Битва руконожек! – заливаясь смехом, завопил Альберт, опустив на землю Матвея Красовского и подтолкнув его навстречу Глебу. Мужчины схлестнулись в рукопашном бою, которым управляли держащие за ноги союзники, подбадривавшие сражающихся напутственным кличем.
– Скорее, хернемайство блядожопов, – в привычной манере прокомментировал поведение сокомандников Игорь Бирюков, которому доставляло ноль удовольствия следить за тем, как большая часть "аквамаринцев" переняла настроение капитана и его прихвостней и разбилась на противоборствующие группы, куда совершенно непредвиденно примкнул привычно угрюмый и держащийся вдали от бессмысленных забав вратарь Антон Назаров.
– Реально, пацаны, прекращайте дурью маяться, тренировка пока не закончилась, – попытался вразумить друзей Павел.
– Ничего, что на вас, идиотов, смотрит наш славный президент? – скрестив руки на груди, поинтересовался Стас.
– За репутацию нового шефа волнуешься? – оттискивая Эльдара от себя кулаками, подал голос Максим.
– Немедленно прекратите это свинство! – вмешалась Лера, – Сворачивайте газонные игрища! Сейчас же!
– А вы заставьте прекратить, – мерзко оскалившись, бросил вызов Альберт.
Должно быть, коварная Примадонна долго и терпеливо выжидала миг для организации полноценного хаоса в рядах "аквамаринцев", чтобы окончательно уничтожить доверие к Лере и продемонстрировать минимальность её влияния на мужчин, средний возраст которых намного превышал возраст заместителя главного человека в жизни любой футбольной команды.
– Тренер, заслуживший авторитет и уважение своих подопечных, наверняка бы направил их бурную энергию в правильное русло, способное принести пользу "Аквамарину" не только в завтрашней игре, но и во всех последующих, – проворчал Удальцов настолько громко, что его недовольство услышали бы даже в раздевалках нижнего этажа.
– Ребята немного устали. Не вижу в их проказах ничего плохого, – отозвалась девушка.
– Вы работаете со взрослыми людьми, а не с детьми школьного возраста, ради всего святого! – подскочив с трибун, заорал Удальцов. М-да, и куда делась его знаменитая харизма? Видимо, журналисты всё-таки перехвалили миллиардера. А, может, старик доплатил этим акулам прессы, чтобы создать неповторимый имидж завидного холостяка.
– Я не лезу в ваше заключение выгодных сделок с богатыми партнёрами, а вы не мешайте мне заниматься тем, в чём, я уверена, я разбираюсь лучше вас, – не сдержалась девушка.
Президент опешил от наглого отпора, который дала Лера, и, обидчиво вскинув подбородок, вылетел наружу. Чёрт! Яростное молчание влиятельного руководителя вкупе с пассивной агрессией – дурной знак. Девушка, как обычно, перегнула палку и осталась в дураках. Похоже, она никогда не научится вести дипломированные беседы лицемерной учтивости, чтобы не сорваться с вершины в зияющую пустотой пропасть.
– Ух, надеюсь, зефирка не рванёт где-нибудь на автостраде, – весело выдал Стас.
– Мечтать о сладостях, когда перед тобой такая конфетка, – подмигнул тренерше Максим Ловелас, – настоящее преступление.
– Преступление – это то, что вы вытворяли минуту назад, – остудил игривый запал друга Принц Гарри, которому пора бы выписать орден за милосердие или которого не мешало бы причислить к лику святых.
Лера властно взмахнула рукой, теряя терпение и призывая "аквамаринцев" к порядку. Не то чтобы они находились в стенах здания суда… Хотя тамошняя атмосфера и тюремная дисциплина бесспорно сделали бы из несговорчивых баранов вышколенных собачат.
– Сворачивайте свой балаган, самый важный зритель ушёл, – не сводя испепеляющего взгляда с высокомерного капитана, процедила девушка.
Поправив сбившуюся чёлку резкой встряской головы и отпустив Матвея, переоценённый плеймейкер расплылся в торжествующей улыбке:
– Он просто осознал, что юмор Михаила Вадимовича невероятно скучен. Нашей вины здесь нет.
Кажется, Альберт говорил что-то ещё, судя по его беспрестанно шевелящимся губам, но почему-то вместо противного голоса десятого номера, в ушах Леры зазвучал протяжный звон. Постепенно силуэт враждебно настроенного собеседника расплывался и смазывался, приобретая дисгармоничные, едва ли не уродские изгибы и линии, точно очертания деформированных портретов и пейзажей Хаима Сутина. Девушка неоднократно моргнула, чтобы избавиться от странного морока и прояснить мысли, но бросившийся к ней Стас с неподдельным испугом, застывшим в глубоких глазах оттенка свежезаваренного кофе, – последнее, что она успела увидеть, прежде чем провалиться в беспросветную тьму.
Резкий запах нашатырного спирта ударил в ноздри, и Лера глухо застонала, медленно приходя в себя. Осторожно приподняв голову и внимательно оглядевшись по сторонам, девушка пришла к неутешительным выводам: она потеряла сознание на виду двадцати двух рослых и крепких "аквамаринцев". Замечательно! А Лера наивно полагала, что этот день не испортится сильнее.
– Что случилось? Как я сюда попала? – задала она два наиглупейших вопроса. Но девушке хотелось услышать не очевидные факты, а логичные причины своего плачевного состояния и унизительные подробности. Например, Лере не терпелось выяснить, каким образом она была доставлена в медицинский пункт "Меркурия" и кем уложена на кушетку.
Над девушкой склонился Володаров Владимир Николаевич, пятидесяти пятилетний медик с коротко стриженной проседью и измождённым лицом, полжизни прослуживший "Аквамарину" верой и правдой, и обернул вокруг её левого локтя манжету от электронного тонометра, приговаривая, точно и не расслышав заданных вопросов:
– Что ж ты, такая молоденькая, а себя совсем не бережёшь? То ли экология вконец испортилась, то ли молодёжь безбашенная пошла… В наше время все как заведённые носились. А сейчас один раз не доешь, уже в обмороке.
– Как ты себя чувствуешь? – подал голос Стас, возглавлявший сборище обеспокоенных "аквамаринцев", которые виновато сгрудились у противоположной стены. Быстро пересчитав собравшихся, Лера нисколько не удивилась: звёздный виновник её душевного раздрая трусливо поджал хвост после устроенного спектакля и спрятался в своей пятикомнатной конуре. Зато спесь его ближайших подражателей, похоже, окончательно сбилась. Андрей Карпов, утративший весь былой воинственный запал, стоял, чуть ссутулив широкие плечи и избегая прямого взгляда в сторону тренерши. Глеб Метель же, наоборот, бросал на девушку взоры, полные исступлённой мольбы. Ей-богу, будто нашкодивший щенок, выпрашивающий у хозяина прощение. Для полной картины не доставало лишь жалобного скуления.
– Нормально, – опять сфокусировавшись на центральном форварде, с трудом выжала из себя поощрительную улыбку Лера, – Только есть какая-то слабость.
Чёрные брови Стаса, тревожно сведённые вместе над переносицей, не расслабились ни на грамм, а на широком прямом лбу появились хмурые полосы, возвещавшие о безотрадных умозаключениях. Неужели девятый номер настолько проникся симпатией к пострадавшей, что позабыл о положенной субординации и обязательном обращении на "вы", что сиюсекундно выдавало неоднозначность их взаимоотношений? Хотя о чём это Лера? Кажется, ей попался ядрёный нашатырь, который разительно ударил по извилинам головного мозга, раз девушке померещились скрытые мотивы в проявлении высокой человечности одним из подопечных её брата.
– Девяносто пять на шестьдесят, – закончив измерять давление пациентки, отчитался доктор, – Я так и думал. Скажи-ка мне, когда ты в последний раз кушала, милая? И сколько часов в сутки ты спишь?
– Не знаю… Обычно у меня не получается толком позавтракать, потому что я либо лечу сразу на учёбу, либо спешу сюда. Поэтому позже приходится перекусывать на ходу. Сегодня тоже с завтраком неувязочка вышла… А сплю я около пяти часов. А что?
Укоризненно цокнув языком, Владимир Николаевич обратился к спортсменам:
– Господа, вы помогать собираетесь или в зрительный зал пришли ради забавы? Довели Валерию Вадимовну до голодного обморока и радуются.
– А что нужно сделать? – выступил вперёд Стас, решительно выпячив вперёд могучую мускулистую грудь, твёрдые очертания которой отчётливо угадывались под голубо-жёлтой тканью спортивной футболки. Наверное, мужчина возомнил себя бесстрашным богатырём, рвущимся на выручку Красной девице, попавшей в тяжкую беду.
– Сбегай в фитнес-кафе и принеси что-нибудь из горячих блюд. И обязательно возьми два зелёных чая с сахаром.
Стас послушно кивнул и поспешил скрыться из виду, прежде чем Лере представился хотя бы маленький шанс воспротивиться воле Владимира Николаевича, который единственный из всего командного коллектива исполнил свои обязанности без оглядки на предрассудки и сексистские настроения.
– Вы пикник устраиваете? Так на нас на всех не хватит, – миновав стадию излишнего волнения, отшутился Максим, – Это так, зубы подточить.
– Позвони своей поварше из "Ренессанса", она тебя мигом накормит, – вклинился Матвей, – Хотя, стой, она была до парикмахерши и двух балерин. Кто располагается на первых позициях в твоём списке личных шлюх в данный момент?
– Не горюй, когда надумаю взять тебя евнухом в свой гарем, обязательно свяжусь с твоим агентом.
Товарищи поддержали настрой пятнадцатого номера оглушительным гоготом.
– Почему сразу евнухом? Я, между прочим, ещё ого-го.
– Прости, но, если я возьму тебя в качестве личной шлюхи, боюсь, твоя жена неправильно поймёт. Да и сто процентов она видит сотый сон, пока ты разгоняешься до этого ого-го.
– Какие у тебя извращённые понятия о браке, Логан.
Распахнув окно, Володаров принялся отгонять "аквамаринцев" подальше от пациентки:
– Не толпитесь, дайте бедняжке подышать свежим воздухом. И прекратите дурацкие подколы. Здесь не арена для стендаперов.
– Владимир Николаевич прав, – согласилась Лера, – К тому же, тренировка давно закончилась. Можете расходиться.
Футболисты поняли, что надоели девушке бестактным каламбуром и назойливым присутствием, поэтому дружно ринулись к выходу. При этом каждый из мужчин посчитал непреложным долгом пожелать шефу скорейшего выздоровления. Последним на пороге оказался крайний полузащитник, который замялся у приоткрытой двери и неуверенно обернулся на спокойно лежащую Леру. Дождавшись, пока медик уйдёт в массажный кабинет, расположенный по соседству, мужчина раздосадованно потеребил скрученный в пучок низкий хвостик из приглаженных спереди волос оттенка насыщенного мокко:
– Вы это… извините за дебильную шалость перед Удальцовым. Знаю, мы с вами недолюбливаем друг друга, но в этот раз всё зашло слишком далеко.
– Испытываешь вину за то, что я внезапно вырубилась на зелёном газоне? Не нужно. Володаров ведь вынес вполне разумный диагноз: голодание и недосып. Ты ни при чём.
– И всё же… Пусть я не воспринимаю вас как достойного заместителя Михаила Вадимовича, но я не зверь. Согласен, часто бываю чертовски прямолинеен и непростительно груб, но умышленно причинять кому-то серьёзный вред не в моём характере.
Вау, Лера попала в параллельную реальность, где непримиримый и задиристый двадцать седьмой номер запросто поддаётся душевным откровениям. Или же добрый дядя доктор подкрепил водный раствор гидроксида аммония каким-то галлюциногенным веществом, после которого воображение девушки разыгралось не на шутку.
– Я не держу на тебя зла, Андрей, – вытерпев томительную паузу, наконец призналась Лера.
– Хорошо, – облегчённо выдохнул "аквамаринец", – но учтите, мои извинения не значат, что я превращусь в безропотного и смиренного ягнёнка.
– Я на другое и не рассчитывала.
– Ждём вас завтра на тренерской скамье. И чтобы без недомоганий, – с напускной строгостью пригрозил Андрей.
– Не наглей. Из нас двоих командовать разрешается только мне.
Уголок красиво очерченных губ футболиста робко приподнялся вверх, а в его небольших раухтопазовые глазах с крупными зрачками-пуговицами блеснул вызов грядущих сражений с неприятной тренершей. Безусловно, они заключили временное перемирие, но топор войны по-прежнему не зарыт.
Едва игрок покинул медпункт, как Лера блаженно откинулась на подушку. Вот и на буйного Карпа нашлась управа. Всё-таки у всякого неблагополучия имелся кратковременный, но такой значимый положительный проблеск.
Спустя десять минут в комнату вернулся Стас с порцией томато панира, пропитавшего воздух аппетитными ароматами индийских специй, с добавкой в виде корейской кимчи и хрустящих чипсов и двумя огромными прозрачными кружками зелёного чая с имбирём.
– Ваш персональный официант прибыл, – сделав галантный поклон, мужчина выставил посуду с едой и напитками на письменный стол Володарова.
– А Владимир Николаевич не будет против, если я ненадолго займу его место?
– Он будет против, если ты ничего не поешь. Более того, не выпустит тебя из спорткомплекса до тех пор, пока ты не утолишь голод и не поднимешь давление сладким чаем. Так что немедленно принимайся за пищу, чтобы быстрее поправиться.
Лера осторожно встала с кушетки, и центральный нападающий заботливо прижал её к себе:
