Горько. Одобрено нейронкой
Лина Коваль
– Я? Жениться? – хохочу, застегивая тяжелый гидрокостюм.
Начальство за мной еле поспевает. Нудит в ухо:
– А ничего смешного, Мик. Допрыгался. В администрации города решили избавляться от холостяков! Ты – первый.
– Ну спасибо, что не методом отстрела.
– Новые технологии, Микула! Даму для тебя выбрала сама нейронка. Цени!
– Высокую, стройную блондинку? – мечтаю.
– У вас с ней стопроцентная совместимость!
– С блондинкой или с нейронкой? – скалюсь.
– С… Ясминой Набиевой, шутник. Она, кстати, на проходной тебя дожидается. Сюда не идет, говорит, воды боится.
– Набиева… Воды боится… – чувствую подвох. – Пал Георгич! У меня фамилия – Русский. И я водолаз. Что-то напутала ваша нейронка…
– Может, вы в другом чем схожи?
– Это вряд ли… – Вижу несущуюся на меня черноволосую девицу. Не то мальчонка, не то собачонка… Еще и злющая как черт. – В общем, делайте что хотите – на ней жениться я не согласен!
ПРИСУТСТВУЕТ НЕЦЕНЗУРНАЯ БРАНЬ И СЦЕНЫ ЭРОТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА
Лина Коваль
Горько. Одобрено нейронкой
Пролог
Все персонажи являются вымышленными,
любое совпадение с реальными людьми случайно
Константин Олегович Мороз, мэр славного города-миллионника Нижнего Новгорода, с минуты на минуту готовится стать кем поважнее: самым настоящим отцом.
Папой!..
Прекрасная супруга Константина Ника, в крайне нервозном состоянии доставленная в родильный дом первой городской больницы тремя часами ранее, закидывает мужа гневными сообщениями, а он только ослабляет галстук и поторапливает своих заместителей:
– Давайте пробежимся по всем вопросам. Боюсь, что времени у меня совсем мало.
– Первое на повестке – избавление от холостяков, – нудно зачитывает Валентин Степанович.
Специалист из него на троечку, но уж больно ответственный.
– А вы ничего не перепутали? – спрашивает мэр и взволнованно проверяет экран телефона.
– Ничего не перепутал, – оскорбляется зам. – Здесь так и написано. Вы новости совсем не смотрите? В Государственной думе только и разговоров что об этом. Год семьи!..
– И как мы можем на это повлиять?
– А давайте бюджетников женим, – смеется первый зам Артем Петрович. Он современный специалист, из нового поколения. – Ну а чего? На них у нас хотя бы методы воздействия есть. На субботник ведь приходят. И отчет состряпаем. Мол, столько и столько поженили, такой-то процент прожил целый год. А сами им чего-нибудь пообещаем. Квартиры, например, или деньги!
– Из какого бюджета, стесняюсь спросить? – интересуется мэр.
– Спонсоров найдем! – не сдается зам. – Возьму это дело на себя. Назовем проект «Горько». А? Как вам?
– Только без огласки, – Константин Олегович решает согласиться. – Не знаю, что хуже: если соседние регионы возьмут вашу идею на заметку или высмеют нас на всю страну. Что там дальше, Валентин Степанович? Мне ехать пора…
Пока будущий молодой отец взволнованно поднимается и застегивает пиджак, заместитель зачитывает дальше:
– Пункт два. Внедрить в работу администрации искусственный интеллект.
– У нас и естественным-то пока не все пользуются, – как бы между прочим ворчит Артем Петрович.
«Раскрытие восемь сантиметров», – поступает новое сообщение от роженицы.
Мэр хмурится. Руки предательски дрожат и тянутся к линейке.
Хм…
«Этого мало?»
«А ты можешь больше?» – отвечает Ника. Судя по всему, разъяренная.
Константин Олегович предусмотрительно убирает телефон в карман.
Пора!..
– Давайте найдем решение. Поскорее, пожалуйста, коллеги.
– Придумал, – первый зам открыто улыбается и презентует: – Проводим анкетирование среди незамужних и неженатых сотрудников. Дальше загружаем данные в ЧатДжиПиТи, и пусть он сам определит подходящие пары.
– Звучит как полный абсурд, – вздыхает мэр.
– «Горько. Одобрено нейронкой». Как вам?
– Ладно уж. Делайте, – Константин Олегович соглашается. – Я уехал…
Глава 1. Ясмина
– Тухло здесь у вас, – озирается Мира.
Я предусмотрительно молчу. Наконец-то мне дали человека. Выглядит она, конечно, как не очень ответственная, но хоть кто-то!..
– Чай будешь? – спрашиваю дружелюбно.
– А есть с чем?
– С молоком…
– Чай с молоком? Не буду. Лучше расскажи мне все поскорее, и я побегу.
Недоверчиво на нее посматриваю. Конечно, в первую очередь надо было установить контакт, а уже потом вываливать на новенькую наши внутренние правила и информацию по своим подопечным.
– Так, – замираю, рассматривая собранную за три года картотеку. – Это моя любимица Феррари. Восемьдесят пять лет. Здорова как космонавт перед полетом.
Мира рассматривает анкету Вероники Степановны и смеется:
– Почему Феррари-то, Ясь?
– А она с утра на рынок за яйцами так бежит, что все спорткары отдыхают. А вот это Чанган. Семьдесят три года. Легкая деменция.
В глазах новенькой вижу закономерный вопрос, поэтому отвечаю:
– Чанган – потому что любит с «Алиэкспресс» всякую ерунду заказать. Вроде ушных шапочек для душа или кружевных чехлов на унитаз.
– Я сейчас умру от смеха. – Мира сгибается пополам.
– Зря смеешься. Ты запоминай-запоминай. Мы, соцработники, должны обладать феноменальной памятью. Эта – шестидесятилетняя Шкода, как что вычудит – хоть стой, хоть падай. Эта – Вольво – помешана на безопасности: в дверях четыре замка и открывает только по паролю, который каждый раз меняет. Можно, кстати, называть любой, потому что она их все равно не помнит. Смарт ростом метр пятьдесят, а Тесла бережет электричество. Не дай бог у нее свет включенным оставить – тут же жалобу на горячую линию накатает. Это СсангЙонг, – недоверчиво посматриваю на сменщицу. – Лучше тебе пока не знать, почему…
– Ой, все, – Мира останавливает и хватается за живот. – А на личную жизнь у тебя с таким «автопарком» время остается? Ты, вообще, замужем?
– Я же татарка, – отвечаю тихо и опускаю глаза. – Выйду замуж, как только папа найдет достойного жениха.
– Ого. Такое еще бывает?
– Конечно.
– И какие требования к кандидату?
– Он должен быть татарином, – говорю первое и основное. Нет ничего более принципиального для отца, чем это.
– А еще?
– Все остальное не так важно, – хмурюсь, раскладывая карточки по порядку.
– Это еще почему? Ты такая симпатичная, Ясмина.
– Потому что мне двадцать три…
– Двадцать три не приговор, – хмыкает новенькая.
Все тридцатилетние так говорят.
А когда тебе на пятки наступают молодые татарочки, да еще и покладистые, найти жениха становится чем-то нереальным. Не скажу, что я как-то стараюсь. Скорее, каждый раз тихо радуюсь, что очередная «отцовская надежда» помахала мне ручкой.
Мне бы собственную квартиру. Хотя бы однушечку на окраине. Тогда я бы вообще замуж не вышла.
– Ну так еще какие требования?..
– Татарин, – повторяю на всякий случай, так как это самое главное, и поправляю короткие волосы. – Желательно не очень общительный – разговоров мне и на работе хватает, но умный – качков я терпеть не могу. Все эти горы бицепсов только на картинке красиво смотрятся. Не прокормишь такого, хоть ведрами готовь. Что еще… чтобы выглядел презентабельно. Не патлатый, причесанный, можно даже в очках.
– Ну ты, конечно, извращенка, – Мира качает головой. – Худой, неразговорчивый, причесанный очкарик – таких в нашем парке ночью полно. Ходят в плащах, девок пугают. Вот только не знаю, как у них с национальностями. Как-то не интересовалась.
