Страница 1 из 5
Всем, кто борется с темнотой, не замечая звезд.
Вы сильнее, чем думаете.
© Милена Янг, 2023
© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2023 Иллюстрации
© Isaacs В книге использованы иллюстративные элементы по лицензии
© Shutterstock Иллюстрация на обложке использована по лицензии Stocksy
Автор изображения Luke Liable
ПЛЕЙЛИСТ:
1. «Endless War» – «Within Temptation»
2. «Now» – «The Neighbourhood
3. «Strong» – «One Direction»
4. «Broken Parts» – «Smash into Pieces»
5. «Echo» – Джейсон Волкер
6. «Car’s Outside» – Джеймс Артур
7. «Die for You» – «Starset»
8. «Keep Away» – «Mushmellow»
9. «The Color Black» – «Dayseeker»
10. «Asking Alexandria» – «Alone in a Room»
11. «Memories» – «Palisades»
12. «So Cold» – Бен Кокс
13. «Му Immortal» – «Evanescence»
14. «Stay» – Грэйсн Абрамс
15. «Breathe» – «Fireal»
16. «If You Want Love» – NF
17. «Calling» – «Dead by April»
18. «Dancing With Your Ghost» – Саша Алекс Слоан
19. «Broken» – «Palaye Royale»
С неба, кружась, падал кровавый снег. Красный. Всегда так много красного. А она лежит и не двигается посреди алого снегопада.
– Нет! Мама, не умирай! – душераздирающе закричал юноша в ночную темноту.
Его голос, измученный, хриплый от страха и слез, прорезал тишину комнаты. Рафаэль вскочил с кровати, чуть не упав на пол, нетвердой походкой направился в ванную и согнулся над унитазом. Содержимое желудка изверглось вон. Парня трясло. Тошнота не проходила. Рвотные спазмы повторялись без конца, хотя внутри уже ничего не осталось, кроме противной желчи и горечи во рту.
Рафаэль поднялся с колен и встал перед раковиной. Бледное лицо с капельками пота на лбу, было искажено от ужаса. Дерьмо. Он встряхнул головой, начал ополаскивать рот. «Все твои близкие умерли. Это твоя вина».
– Иди к черту, – прошипел он, сжимая виски пальцами. Дышать стало тяжело. Горло сдавило.
«Ты всегда будешь один. Все твои друзья умрут. Один за другим. Ты должен дотронуться до зеркала три раза, чтобы этого не произошло. Если не дотронешься, то тоже умрешь». Проклятое, обсессивно-компульсивное расстройство, чтоб его. Рафаэль, стиснув зубы, прислушивался к голосу «разума», пока навязчивые идеи не одолели его. Дотронулся рукой до зеркала. Трижды. У него были свои ритуалы. Так называемые обсессии. У Рафаэля непроизвольно появлялись навязчивые, смущающие или пугающие мысли. Он постоянно и безуспешно пытался избавиться от вызванной мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий – компульсий.
Они были каждый раз разные. Иногда – ровно девять раз постучать в дверь. Иначе умрешь. Раз двадцать проверить, выключил ли утюг. Иначе умрешь. Ходить только по симметричным камням на мостовой. Иначе умрешь. Поправлять скатерть так, чтобы она лежала идеально ровно. Иначе умрешь. Утром, когда идешь в школу, обязательно посчитать все окна в доме напротив. Иначе умрешь. Обязательно помыть руки после транспорта четыре раза. Иначе умрешь. Срочно досчитать до трехсот двадцати двух. Иначе умрешь.
А еще были панические атаки, связанные с его расстройством. Когда мысли наслаивались одна на другую, компульсии не спасали. У него начинались приступы.
– Я устал, устал, устал, – повторял он будто в бреду, забравшись в ванну. Включил воду. Ледяные брызги полились на него сверху. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… Сердцебиение постепенно приходило в норму. Дышать стало легче. Вдох-выдох. Поднимая диафрагму, жадно впитывая легкими каждую молекулу кислорода. Вот так. «Монстров не побеждают супергерои. Монстров не побеждает добро. Чудовищ побеждает только большее, чем они сами, зло. Ты должен стать дьяволом, чтобы победить их. Только ты. Никто другой не сделает это за себя». Рафаэль криво ухмыльнулся. А ведь он теперь король Данверса.
Вода постепенно нагревалась. Ему нравилась такая температура, от которой краснела кожа. Пар клубами поднимался в воздух. Горячие струи воды омывали сильное тело. Капли бежали по ямочке между ключицами, стекали по мощной груди с татуировками, кубикам пресса на животе и ниже… Прикрыв глаза, он ненадолго погрузился в воспоминания.
Данверс – мрачный, отсыревший от частых дождей городок, печально известный как место суда над салемскими ведьмами, не всегда был таким безопасным, как сейчас. Раньше это место считалось неблагополучным, люди старались обходить его стороной. Около двух лет назад юг (Данверс) и север (небольшой город Уиндермир) враждовали. Это выражалось в постоянных набегах друг на друга, массовых драках, грабежах и прочем беззаконии. В их городке находилась Академия – особое заведение для трудных подростков, разделенное на несколько группировок: «Черные драконы», «Отбросы», «Безымянные», «Вампиры». Первые две группировки постоянно соперничали в мотоциклетных гонках, каждая хотела быть первой, лучшей во всем.
Кроме того, «Отбросы» любили азартные игры, в основном автоматы или покер. А «Драконы» баловались незаконными подпольными боями, которые организовывали в заброшенном замке на окраине города. Убежище же «Отбросов» было засекречено до такой степени, что никому не удавалось выведать, где же оно находится. «Вампиры» были токсикоманами, а «Безымянные» любили подставлять людей и настраивать всех друг против друга.
Лидером «Черных драконов» два года назад был Марк Стаймест – парень, чьи родители трагически и таинственно умерли в молодом возрасте, оставив сына и дочь Сару сиротами. Лидером же «Отбросов» долгие годы был некий Рик Скотт. Но после попытки изнасиловать сестру Марка он был с позором изгнан из города, а лидером «Отбросов» стал Рафаэль.
Тогда же к ним в Академию перевелась новенькая с севера – Агнес Уокер. Ей, как и любому другому «с вражеской» стороны, в Данверсе были не рады. Но так получилось, что Марк Стаймест влюбился в девушку. А вот Рафаэль превратил жизнь Агнес в ад, потому что однажды нашел у себя на чердаке мамин дневник. Мама подробно описывала там свои переживания из-за того, что отец Рафаэля изменял ей с матерью Агнес. Именно это довело Маргарет до края. Именно это оставило Рафаэля сиротой. Он хотел отомстить женщине через ее дочь, поэтому подстрекнул Агнес к участию в мотоциклетных гонках. Подобный риск был чистым безумием, ведь девушка в отличие от опытных гонщиков ездила на мотоцикле всего лишь пару недель. Но она пошла на это сознательно. В конце концов Марку все же удалось ее спасти, а к окончанию учебного года совершенно неожиданно выяснилось, что Мэри – мать Агнес – является также биологической матерью Рафаэля.
Женщина рассказала, что держала это в тайне, потому что по настоянию своих родителей вышла замуж за другого, более подходящего ей по статусу человека. Тем больнее было это слышать Рафаэлю. Мэри променяла его на лучшую жизнь на севере, и этого ей оказалось мало – она умудрялась изменять своему законному мужу с отцом Рафаэля, зачать Агнес, попутно разрушив чужую семью и доведя Маргарет, которую Рафаэль считал своей матерью, до самоубийства. Такое нельзя простить. Вскоре после этого Марк Стаймест с Агнес уехали из Данверса, а «Черные драконы» распались.
Несмотря на то что Рафаэль подверг жизнь Агнес опасности и всячески запугивал девушку в Академии, после окончания школы они сблизились. Сейчас Агнес работала журналистом, была замужем за Марком и пара ждала своего первенца. Стаймест в свою очередь открыл архитектурную компанию. Рафаэль по мере возможности приезжал к ним в Сан-Франциско. Но учеба оставляла очень мало свободного времени.
После смерти отца около двух лет назад Рафаэль на правах законного наследника занял его место в числе руководителей организации «Hell Garbage», которая занималась организацией мотокроссов (не вполне легальных в силу отказа от общепринятых правил и установления своих, а потому славящихся большей зрелищностью).
Будучи самым молодым в составе администрации, он в силу своего хладнокровного расчетливого ума смог быстро адаптироваться и успешно вести дела наравне с опытными коллегами. Это занятие не только приносило постоянный высокий доход, но и нравилось ему. Отцовские заветы и уроки он хорошо запомнил. Словно предчувствуя внезапную кончину, Тернер-старший готовил сына к предстоящей деятельности, передавая знания и уловки, а тот схватывал все на лету, несмотря на отрицательные эмоции, которые вызывал у него этот человек. Рафаэль всегда был способным, его интеллект был гораздо выше среднего, и он умело этим пользовался в своих интересах.
Он никогда не считал себя азартным, гораздо больше удовольствия ему доставляла руководящая должность. Рафаэль не особо любил находиться в центре внимания, предпочитая действовать по принципу холодной головы. И конечно, он планировал каждую деталь своей жизни. Ежедневник на столе был расписан до мелочей – по минутам. Он контролирует. Он следит. Все будет так, как решит он. Все по плану. Больше ничто не собьет его с пути.
Друзей у него было немного, хотя людей тянуло к нему как магнитом, несмотря на асоциальность парня. Им нравился острый ум Рафаэля, его расчетливость, хитрость, харизма, властность и авторитет. Нравились и его деньги. Но Рафаэль никого не подпускал к себе близко. Люди ему не нравились. Он им не доверял, за исключением двоих.
Агнес, его младшей сестренке, удивительным образом удалось пробиться сквозь его броню. Вторым человеком был Вильям, его лучший друг. Тот, кто был верен ему не ради статуса, крутизны и имиджа плохого парня. Вильям не состоял в «Отбросах». Раньше, задолго до того, как Рафаэль перевелся в Академию по настоянию отца (Тернер-старший хотел направить сына по своим стопам и передать ему бразды правления), они с Вильямом учились вместе в средней школе. И их совместная учеба в младших классах была для Рафаэла, пожалуй, единственным приятным воспоминанием. Позже, когда друзей раскидало по разным городам, они продолжали поддерживать связь, пока наконец год назад не поступили в один и тот же университет, правда на разные факультеты. Вильям выбрал художественный. Что таить, этот придурок умел писать потрясающие картины, которые вызывали восхищение даже у такого далекого от искусства человека, как Рафаэль.
Сам же Рафаэль, к удивлению своих знакомых, сделал выбор в пользу факультета психологии. Но поступил туда не ради «проработки» своих детских травм. Все было гораздо прозаичнее. Он преследовал совсем не благородные цели – хотел научиться подчинять себе людей, залезать им в головы и держать под неусыпным контролем. У него блестяще получалось манипулировать людьми, но он хотел достичь совершенства. Перфекционизм? Еще один бзик с его стороны. Все должно быть без промахов. Досконально изучить ту или информацию. Совершенствоваться, пока все пробелы не будут заполнены до мельчайшей частички, до крошечных штрихов. Все должно стоять на своих местах. Все должно идти по плану.
Книги в его комнате были идеально расставлены по полкам. Корешок к корешку. Учебникам надлежало располагаться в первом ящике, дополнительным пособиям – в другом, документам – в сейфе. Ручкам и остальным учебным принадлежностям – всегда в левом секторе стола. Одежда должна быть идеально выглаженной и разложенной по полкам в шкафу или развешанной на вешалках – если дело касалось официальных костюмов и рубашек.
Ему нравился черный цвет. Черные водолазки, классические брюки, кожаные куртки, черные джинсы, черное пальто. Не выделяться. Слиться с темнотой. Это было Рафаэлю по душе.
В отличие от своих ровесников он никогда не искал признания у девушек, напротив, они его пугали, отталкивали своими призывами, своим желанием, симпатией. Ему была невыносима физическая близость, отвратительно любое прикосновение, инициатором которого не был он сам. А он не был. Его фобия не распространялась на близких людей или друзей. К примеру, он мог обнимать Вильяма или Агнес и не испытывать при этом ужаса. А если приходилось в силу обстоятельств – ради роли – дотрагиваться до кого-то незнакомого, Рафаэль стоически терпел, но это было настоящей пыткой.
Даже когда в Академии он играл роль плейбоя, девушки, усевшиеся ему на колени, вызывали только один порыв – отшвырнуть их от себя подальше. Никакого желания, никакого возбуждения. Касаться же чужой кожи казалось слишком интимно – наталкивало на мрачные мысли. Вызывало в памяти такие картинки, от которых мутило. А каково это – целоваться… с девушкой?
Он поморщился. Нет. Такие вопросы не должны его волновать. Потому что мозг рано или поздно начнет приводить аналогии, которые напрочь отобьют всякое желание рискнуть. Будут ассоциироваться с грязью. Он до сих пор оставался девственником и был доволен таким положением. К бесам это все! Ему не нужны сложности. Он полностью разрушен. Никто его уже не починит. И дополнительные травмирующие опыты ни к чему. Разве можно склеить разбитую статую? Она никогда не будет прежней.
– Спасибо, обойдусь, – пробормотал парень, вырываясь из туманной дымки. Его злило, что он вообще думал о таких вещах.
Следовало сконцентрироваться на более важных обстоятельствах, делах, учебе… На чем угодно, лишь бы не сорваться в пучину апатии и паники. Утрата спокойствия и самоконтроля была для Рафаэля сродни катастрофе. Он потянулся к флакону с гелем для душа. Налив на ладонь пенящуюся жидкость, растер ее по телу. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн…
Почему сегодня ему сорвало крышу? Обычно приступы случались не очень часто. И не помногу за раз. Рафаэль запрокинул голову назад. Струи воды полились, ручейками сбегая по его печальному красивому лицу. Как бы сильно он ни убегал от прошлого, оно находило способ догнать его. Даже в снах. Голова болела, в висках пульсировало.
«Я скоро сойду с ума, клянусь». Рафаэль прижался затылком к холодному кафелю. Горячая вода на контрасте приводила его в чувство. Он выключил душ, тряхнул мокрыми волосами, прижал пальцы к переносице. Боль уменьшилась. Глубокий вдох. Надо отвлечься. Выдох.
Был еще один «секрет». О нем не знал никто, кроме него самого и Вильяма. Рафаэль страдал ахроматопсией – редким врожденным наследственным нарушением зрения, при котором человек видит мир черно-белым. Состояние не было невыносимым – с детства он носил контактные линзы со светофильтрами, и жить стало вполне сносно. Но, как назло, срок годности его «спасителей» истек, а следующие по индивидуальному заказу должны были прийти только послезавтра. И как он только допустил такой промах? Ближайшие дни обещали быть… малоприятными.
Нет, линзы не позволяли ему водить, но благодаря им он мог различать некоторые базовые оттенки. А теперь был вынужден отказаться даже от одиночных прогулок – его запросто могли задавить с такими «суперспособностями» на ближайшем светофоре. Но оставаться дома не было вариантом. Нужно было срочно куда-то выбраться, отвлечься, сбросить с себя это оцепенение. Парень вышел из ванной, обернув полотенце вокруг бедер. Выбора нет… Рафаэль набрал чей-то номер.
– Черт, ненавижу зависеть от кого-то! Какая оплошность!.. – пробормотал он.
Он покачал головой, злясь на себя за собственную непредусмотрительность.
– Что, настолько соскучился, что не смог дотерпеть до завтра? – послышался насмешливый голос.
Этого и следовало ожидать. Рафаэль нахмурился.
– Дело в том…
– Да-да, ты от меня без ума, я понял, – перебил его лучший друг.
– Придурок, у меня проблемы. Я влип.
– Что стряслось? – обеспокоенно поинтересовался Вильям.
– У меня линзы придут только послезавтра, я забыл их заказать вовремя, – нехотя признался парень. – Я теперь как без глаз. Все вижу серым, я даже по улице пройти нормально не смогу.
На той стороне провода повисло молчание.
– Ого, как же так получилось? Ад замерз?
– В смысле? – поморщился Рафаэль, начиная методично рыться в шкафу.
– Великий планировщик, стратег и перфекционист допустил непростительную промашку!
Как же ты жить будешь?! Твоему плану конец, – ехидничал Вильям.
– Спасибо, ты так красноречив и добр, – фыркнул Рафаэль, тщательно перебирая одежду.
– Ну так не каждый день выпадает повод! Ты же у нас такой идеальный.
– Перестань мне мозг выносить. Лучше помоги.
– Каким образом, умник?
– Мне надо выбраться из дома.
– Прямо сейчас?
– Да.
– Буду у тебя через полчаса, – без промедле-ний отозвался Вильям.
Придурок придурком, но Рафаэль знал – в нужный момент Ви всегда будет рядом. Парень улыбнулся. Может, все не так плохо?
Тереза сидела у барной стойки, скучающе опираясь на локоть. Ирэн – подруга – почти силком вытащила ее из дома. Было уже далеко за полночь, и девушка жалела, что согласилась на эту маленькую авантюру. Это был ее первый выход в… подобного рода заведения. Завтра предстоял сложный тест по психологии, к тому же ей никогда не нравились такие шумные места. Она не была тусовщицей, а напротив, слишком «домашней», и ей нравились посиделки в узком кругу близких друзей, а не толпа разнузданной молодежи, большинство из которых она видела в первый раз. Незнакомцы ее напрягали, алкоголь никогда не нравился, музыка била по нервам. А чувство вины только усугубляло ситуацию.
Она не считала себя скучной, просто у нее были другие интересы и совсем другая зона комфорта, которая безжалостно уничтожалась всеми этими людьми вокруг нее. Вот ведь досада! Девушка опустила голову, стараясь стать незаметнее. Но ее яркая внешность так или иначе привлекала к себе внимание, хотя она и оделась как можно скромнее – в своем обычном стиле.
– Ты просто святая, Тереза, – в итоге махнула рукой на нее Ирэн, пока красила губы красной помадой и надевала самое короткое платье из своего гардероба.
– Я просто делаю то, что мне нравится, – парировала Тереза.
В каком-то плане Ирэн не ошибалась. Тереза воспитывалась в строго консервативной, очень религиозной семье. С самого детства девушка посещала церковные службы и училась в католической школе. До семнадцати лет Тереза жила с родителями, которые контролировали каждый ее шаг. И только год назад, когда она поступила в Университет Данверса, ей удалось вырваться из-под их опеки. Она переехала в съемную квартиру, которую делила со своей однокурсницей Ирэн, и жить стало… гораздо комфортнее.
В школе Тереза всегда была «заучкой», вынужденной учиться на «отлично», чтобы заслужить одобрение родителей. Она была активисткой в классе, выигрывала конкурсы по сочинениям и олимпиады, пела на праздниках и любила, когда ее хвалили учителя. Гораздо позже она поняла, скольких радостей была лишена… Всегда зарывшаяся в книжки, она не смогла толком ни завести друзей, ни наслаждаться беззаботными моментами счастливой юности и детства. Все, что она видела, – это бесконечные математические задачки, сочинения и книги, книги, книги… Да постоянные упреки родителей из-за того, что «ты могла лучше»…
Ей, человеку импульсивному, вспыльчивому, было очень тяжело сдерживать свои эмоции. Но ее заставляли это делать. Возможно, поэтому Тереза вела себя с окружающими резко. Словно пыталась выплеснуть все, что не могла реализовать в отношениях с родителями.
Она выбрала психологию, потому что ей, к сожалению, «посчастливилось» родиться в семье знаменитых «мозгоправов» и, честно говоря, у нее не было выбора. Иногда Терезе казалось, что родители заранее расписали всю ее жизнь наперед. Ей нравилось петь – они высмеивали ее попытки и пресекали на корню любые начинания. Она бралась за рисунки – и те подвергались такой же психологической обработке. Вскоре она перестала им что-либо показывать.
Часто девушка задумывалась: а где настоящая Тереза? Какая она? Чего ей самой хочется? «Петь. Я хочу петь… Хочу играть на гитаре, быть музыкантом…» Но было слишком поздно. Всего лишь мечты маленькой девочки.
Она окончит психологический факультет, получит работу в клинике своего отца, выйдет замуж за Джеймса… К слову, Джеймс – сын лучшего друга ее отца, с которым их обручили еще в раннем детстве. Воспитанный в тех же традициях, что и она. Они вместе посещали мессы, долгие годы в школе сидели за одной партой… Но Тереза никогда не любила его.
На первый взгляд Джеймс казался идеальным. Он был лучшим претендентом на роль мужа. Милосердный, уважительно относящийся к окружающим, всегда джентльмен – девушки мечтали построить семью именно с такими. Но было в нем что-то, что всегда напрягало Терезу. Лживость. Он называл себя примерным христианином, но до нее доходили слухи о его многочисленных связях с другими девушками. Бесспорно, каждый человек имел право вести образ жизни, который посчитает нужным. Терезу лишь раздражало, что ее жених постоянно притворяется тем, кем не является.
Он уже обещал Терезе огромный белый дом с милым садом, собакой и строил планы на троих детей. Этот парень не любил ее, но родители безапелляционно поставили его перед фактом: женишься на Терезе – получишь наследство. И он охотно принял это условие.
Ее чуть не передернуло от отвращения. Ей не хотелось этого брака. Не хотелось такой судьбы. Но что она могла сделать? Тереза слишком боялась разочаровать родителей. Так было всегда, текло в крови. Такая она была – несамостоятельная и зависимая от чужого мнения. Ведь не так уж и плоха детально распланированная жизнь. «Могло быть и хуже», – утешала она себя, маленькими глоточками потягивая апельсиновый сок.
Тереза обвела взглядом клуб. Ирэн нигде не было видно – очевидно, ее любвеобильная подружка уже подцепила парня и весело проводила время на верхнем этаже. Люди вокруг становились все более шумными. Ее взгляд зацепился за парня и двух девушек, которые целовались с ним такой страстью, будто вокруг никого не было. Щеки у нее вспыхнули, и она тут же отвела взгляд. «Маму бы удар хватил», – пронеслось в мыслях. Тереза встала с места и направилась в уборную. Она не заметила, как за ее спиной в стакан что-то подсыпали…
– Ну как, лучше, приятель? – спросил Вильям, когда Рафаэль более или менее адаптировался к клубной обстановке. Шум, много людей и (наверное) приглушенный свет. Он не мог судить наверняка.
Как ни странно, во время панических атак или кошмаров состояние Рафаэля улучшалось, когда он оказывался в шумной толпе. Тогда собственные церберы в голове затыкались, пристыженные и дезориентированные. Одиночество же только подстрекало их напасть на Рафаэля. Парень расслабленно откинулся на спинку дивана. Прекрасно. Вильям активно жаловался на что-то. Тернер лениво приоткрыл глаза, вырываясь из умиротворенной дымки.
– Ты что-то сказал? – зевнул он.
– Боже, ты просто зануда, – простонал Вильям. – Ты еще усни здесь. Мы пришли сюда веселиться или торчать в уголочке?
– Ты иди, я не хочу, – ответил Рафаэль и подтолкнул друга рукой в сторону танцпола.
Тот не стал отпираться, и Рафаэль проводил его с улыбкой. Но не прошло и пяти минут, как к нему подсела какая-то девушка. Парень пригубил виски и снова начал читать нужные файлы к завтрашнему заседанию. Преимущество фотографической памяти. Даже внешний шум не мешал Рафаэлю сосредоточиться. Без особых усилий он быстро запоминал большой объем информации.
– Будем и дальше играть в молчанку, милый?
Рафаэль устало поднял голову, поняв, что привычным игнорированием от незваной гостьи не избавиться.
– Найди себе собеседника получше, – раздраженно отрезал Тернер.
– Но мне нравишься ты, Рафаэль.
О нет! Здесь дело серьезнее. Это одна из фанаток его мотоклуба. Либо же одна из тех умалишенных одногруппниц из университета, которые караулят его до и после пар. Можно подумать, он опять переместился в старшую школу, где навязчивые поклонницы атакуют тебя каждую минуту. Рафаэля передернуло. В Академии ему пришлось несладко – в плане постоянных «подкатов» со стороны девушек. Впрочем, их нельзя было винить. Ведь в Данверсе его буквально боготворили. Особенно теперь. Бывший задира стал солидным бизнесменом. Оставаясь неформальным лидером «Отбросов», Тернер руководил работой мотоклуба, который уже вышел на высокий уровень. От отца ему досталось место, и он не только не спустил все деньги, но и умудрился значительно обогатиться благодаря хитроумной и грязной стратегии. Богатые люди ставили на выигрыш того или иного гонщика, а Рафаэль устраивал из этого шоу, разумеется обеспечивая победу самого выгодного для него в конкретной ситуации участника.
– А ты мне нет, – процедил он сквозь зубы.
Пока людям не скажешь в лоб, они не отстанут. Особенно такой типаж сталкеров. Рафаэлю не нравилось, когда к нему приставали помимо его желания. Порой невероятно сильно хотелось слиться с толпой…
– Я могу помочь тебе расслабиться, – заговорщически пообещала девица, присев на диван поближе к нему, нагло вторгаясь в его личное пространство. Рафаэль чуть не поперхнулся напитком и со звоном опустил стакан на столик.
– Отвали.
Ноль реакции. Девушка положила руку на спинку дивана, слегка коснувшись его плеча. Рафаэль стиснул зубы и повернул голову к источнику своего раздражения. Она была симпатичной, даже красивой. Несмотря на то что он не мог разобрать ни цвет ее глаз, ни оттенки чего-либо другого, зрение отметило и соблазнительные губы, и томный взгляд. Ноги, обутые в изысканные дорогие ботильоны, были длинными и сексуальными. Вильям, окажись он рядом, сразу бы попытался ее подцепить. Но не Рафаэль. Его никогда не трогала ни красота, ни…
– Нет! Прошу!
Он услышал чей-то крик. Слабый и приглушенный. Откуда? Рафаэль прислушался. Так шумно… И вот снова! Крик повторился:
– Не хочу! Нет!
Тонкий девичий голосок… Поддаваясь внутреннему защитному рефлексу, Рафаэль вскочил на ноги и бросился на крик, оставив блондинку недоуменно глядеть ему вслед. Ezz грозит опасность? Ноги будто сами собой несли его вперед. Рафаэль не мог остановиться – он чувствовал: если задержится хоть на миг, произойдет что-то непоправимое. Странное чувство предопределенности подгоняло его. Помочь, спасти, быть рядом. то, чего никто не делал для него самого. Где же она?..
Он озирался, как безумный, вокруг, вглядываясь в людей. Дерьмо! Без линз это было гораздо сложнее. Все сливалось в один темный комок движущихся шумных тел. Он сконцентрировался и наконец с трудом заметил ее – далеко, в конце другого коридора. Барная стойка пустовала, но два человека рядом с ней, похоже, о чем-то спорили. Девушка отчаянно упиралась руками в грудь парню и мотала головой, тихо всхлипывая.
Рафаэль бросился туда, но прежде чем он успел преодолеть разделяющее их расстояние, хрупкая девичья фигурка стала оседать на пол, а парень подхватил ее на руки и стал поспешно удаляться.
– Козел поганый, – прошипел Рафаэль. Очевидно, опоил ее чем-то или подсыпал какую-нибудь дрянь. С чего бы человеку падать в обморок в довольно прохладном помещении? Как ни грустно, довольно распространенный прием у таких трусливых насильников.
Рафаэль не упускал мерзавца из вида, крепко стиснув зубы. Ему до зуда в ладонях хотелось свернуть этому гаду шею. Но, несмотря на кровожадное желание, Рафаэль никогда не позволил бы себе лишить кого-либо жизни. У него был моральный кодекс, и максимум, на который он шел в годы Академии, – это драки до серьезных переломов. Злодей? Да, Рафаэль никогда этого не отрицал. Он всегда был антигероем. Но, как оказалось, за красивое лицо и деньги люди будут превозносить тебя, закрывая глаза на всю тьму и сотворенный тобой хаос.
Бесшумно поднявшись по лестнице вслед за тем парнем, он выждал немного времени, чтобы остаться незамеченным. Наконец он увидел приоткрытую дверь. Да-а, недалекого ума это ничтожество оказалось. Скорее всего, сам был под кайфом. Рафаэль достал нож и тихо вошел в комнату. Тело разом напряглось от гнева и омерзения, когда он увидел, как этот ублюдок расстегивал ширинку, забираясь на кровать, где в полной отключке лежала девушка.
Ярость пронзила его, растекаясь по венам подобно смертельному яду, вскипая под кожей. Дикая злость пеленой закрыла разум. Самоконтроль исчез. Перед глазами стоял непроницаемый туман. Кровь в ушах оглушительно пульсировала. Он бросился на ублюдка. К черту последствия! Одним сильным движением Рафаэль отшвырнул насильника от жертвы. Борьба была недолгой. Подонок был обдолбанным.
Вышвырнув насильника за дверь, Рафаэль повернулся к кровати. Его вниманием завладела девушка, которая тихо всхлипывала во сне. Рафаэль осторожно опустился на край кровати.
– Все хорошо, тебе никто не причинит вреда, – прошептал он, будто она могла его сейчас слышать.
Девушка снова жалобно застонала, словно никак не могла проснуться. Он осторожно, недоверчиво придвинулся к ней. Что, если этот урод накачал ее чем-то серьезным? А какое мне-то до этого дело? Рафаэль поморщился. Нет. Дело было всего лишь в том, что он терпеть не мог бросать что-то на половине пути. Вот поэтому он здесь и находился.
Парень неуверенно протянул руку и осторожно нащупал пульс на шее у девушки. Через несколько секунд он убедился в том, что тот был в пределах нормы. Кажется, ублюдку хватило ума дать ей простое снотворное. Рафаэль отвел руку и уже хотел встать.
– Нет! Нет… – снова вскрикнула во сне девушка.
Ее голос был таким тихим, таким красивым. Он вызывал какое-то неведомое желание защищать и оберегать ее от всего плохого. Рафаэль не мог заставить себя подняться с кровати. Вместо этого он нерешительно отвел в сторону волосы, закрывшие ее лицо. Она улыбнулась.
Цвета его ослепили. Рафаэлю показалось, что он видит ее. Длинные ресницы отбрасывали тень на скулы. Губы изогнулись в легкой умиротворенной улыбке, которая отозвалась бешеной пульсацией крови у него в висках. Рафаэль с трудом перевел дыхание. Какого… какого черта? Докатились, я ослеп. Он протер глаза, осматривая комнату. Она была черно-белой. Как и девушка перед ним. Словно могло быть по-другому!..
Но он до одержимости хотел узнать, какого цвета у нее глаза. А волосы? Какой у нее голос, когда ей не больно и не плохо? А смех? Что вообще такая девушка здесь забыла? Она была одета… странно. Неподходяще для клуба. Старомодно. Такое ощущение, что девчонка сбежала с католической мессы.
Главный же вопрос состоял в другом. Как поступить дальше – оставить ее и уехать домой? А если ее состоянием воспользуется какой-нибудь другой подлец? Она ведь совершенно беспомощна и не сможет за себя постоять. Домой к себе он точно ее не потащит – вряд ли ей это понравится утром.
Рафаэль понятия не имел, пришла она сюда одна или с кем-то. И честно говоря, это его не волновало. Если этот человек допустил то, во что вляпалась эта девочка, ему вряд ли можно доверить ее безопасность.
«С каких пор я в охранники записался?» – озадаченно подумал он, меряя комнату шагами. Ему не нравилось, когда происходили подобные форс-мажоры, нарушавшие его распорядок. Но… к черту. «Довести дело до конца. Раз начал играть в рыцаря, будь добр отстаивать ее честь до утра», – язвительно подсказал внутренний голос. «Черт, ну ладно», – закончил войну с самим собой Рафаэль. Костяшки пальцев жгло оттого, что он ударил то ничтожество. Парень запер дверь изнутри, сбросил ботинки и улегся на кровать.
Вот дерьмо. За всю свою жизнь он не допускал подобного контакта. Даже просто находиться в одной постели с другим человеком – это было слишком близко.
«Девушка спит, она тебя не тронет…» – успокоил он себя, отодвинувшись от нее как можно дальше и разглядывая лицо спящей. Крошечные крапинки веснушек на вздернутом носу, то здесь, то тут по щекам. Худые плечи. Рассыпанные по подушке волосы. Наверное, они были темнокаштанового цвета. Блестящие. Мягкие. Приятные на ощупь.
Странное чувство теплоты затопило его. Закололо в кончиках пальцев. Он сжал руки в кулаки, унимая неуместные порывы. А она начинала дрожать. Неудивительно. В комнате было очень холодно из-за разбитого кем-то балконного окна.
Выругавшись про себя, Рафаэль придвинулся ближе и укрыл девушку, а заодно и себя маленьким клетчатым пледом, валявшимся на кровати.
Болеть ему совсем не хотелось. Особенно в сезон гонок. У него было слишком много обязанностей, чтобы допустить хоть малейшую оплошность. Хватило чертовых линз.
Рафаэль снова посмотрел на незнакомку. «Когда в последний раз я смотрел людям в лицо? Когда обращал внимание на что-то, кроме себя?» Его удивляло то, что видел он сейчас гораздо больше, чем когда-либо…
Голова ужасно болела – это было первое, что почувствовала Тереза, стоило ей открыть глаза. Руку чем-то придавило. И было очень жарко. Девушка поморщилась, попыталась двинуться. Не получилось. Она повернула голову в сторону и чуть не вскрикнула: рядом с ней лежал какой-то парень. Во сне он нахально раскинулся по всей кровати, придавив локтем ее руку, отчего та онемела. Тереза попыталась осторожно высвободиться и потерпела досадную неудачу – таинственный незнакомец повернулся на бок, еще сильнее придавив хрупкую кисть девушки.
– Надо срочно уходить, – прошептала в панике девушка, изо всех сил отпихивая от себя парня.
Лучше его не будить. Сделать все как можно незаметнее. Просто исчезнуть. Но это было невероятно сложно сделать. Парень был довольно крупного телосложения. Накачанный. Высокий. Сильный.
Ну же, парень. Еще немного… Да. Победа. Пробормотав себе под нос что-то нелестное в его адрес, она наконец оттолкнула от себя спящего незнакомца. И выдохнула от огромного облегчения, встряхнув затекшей рукой.
Оказавшись на свободе, Тереза села на край кровати и попыталась сконцентрироваться. Что случилось вчера? Последнее, что она совершенно ясно помнила, – это поход в туалет. Дальше как в тумане. Она вернулась за барную стойку, кажется. Допила сок. Достала телефон, чтобы позвонить Ирэн. А затем… Голова просто раскалывалась. В висках начало пульсировать с такой силой, что Тереза поморщилась. Помассировав виски, девушка тряхнула головой.
Господи, что же случилось? Почему она не могла вспомнить, что случилось дальше? И главное – кто этот парень, лежащий на кровати? Она испуганно осмотрела себя – слава богу, вся одежда на месте. Он тоже был одет. В черную футболку и такого же цвета брюки.
Взгляд Терезы скользнул по лицу парня. Он безмятежно спал, положив руку под щеку. Красивый. Дыхание перехватило. Черные волнистые пряди обрамляли красивое лицо. Едва заметный шрам рассекал бровь и уходил немного выше. Длинные густые ресницы трепетали во сне. Красиво очерченные губы. Немного потрескавшиеся. С крошечной ямочкой посередине. Она не могла оторвать от него глаз. И кажется, объект ее интереса это заметил. Резко распахнув глаза, он напрягся, рассматривая ее в ответ.
Сердце Терезы тревожно заколотилось в груди. Что-то было в его взгляде… Тяжелое. Цепкое. Заставляющее нервничать. Словно он препарировал ее. Глаза. Обсидиановые. Пронзающие насквозь. Пробирающие до дрожи. Бездонные черные дыры, в которые проваливаешься без шанса на спасение. От такого ледяного взгляда хочется убежать. Спрятаться. Будто это чудовище, которое может тебя заколдовать, как в древних мифах.
Животный страх охватил Терезу, побуждая вскочить с кровати и попятиться к двери. Парень медленно встал на ноги. Двинулся к ней, все еще неотрывно глядя ей в глаза. Девушка прерывисто дышала. В глазах плескалась неподдельная паника.
– Что, Красная Шапочка испугалась злого Серого Волка? – насмешливо протянул Рафаэль, бесшумно шагнув ей навстречу.
Тереза вздрогнула и, не переставая отступать, перекрестилась. Страх мешал рационально рассуждать. Просто очень сильно хотелось убежать от этого человека. Далеко-далеко. Но что-то подсказывало, что парень не собирался так легко ее отпускать.
– Что тебе нужно? – Голос Терезы предательски дрогнул. Она уперлась спиной в дверь. Больше бежать было некуда – тупик.
Рафаэль остановился в паре сантиметров от нее.
– Не знаю, что ты там надумала в своей хорошенькой головке, но этой фигни с побегом не будет, – усмехнулся он, продолжая сверлить ее взглядом.
Его руки прижались к двери по обеим сторонам от ее лица, заключая Терезу в плен. Молчание в ответ.
– Что, девочка, даже спасибо не скажешь?
– За что? – выдавила она, когда к ней вернулась возможность говорить. Сердце все еще колотилось как безумное. Ладони вспотели.
Рафаэль прищурился, оценивая ее слова. Его взгляд зацепился за простой деревянный крестик у нее на шее.
– Ты ничего не помнишь, не так ли? Как предсказуемо, святоша.
Слова были брошены высокомерно, с открытым вызовом. Ее страх плавно перешел в раздражение.
– Кто ты? – спросила Тереза, расправив плечи. – Почему спал со мной?
Рафаэль ухмыльнулся уголком губ. Веселые искорки заплясали в его глазах.
– Забавно. Поверь, если бы я спал с тобой, разговор у нас был бы совсем другим.
Она пыталась прикусить язык, чтобы не спровоцировать конфликт, но не смогла совладать со своей вспыльчивостью. Парень ее раздражал.
– Очень смешно, – огрызнулась девушка. – Может, будешь так любезен немного прояснить ситуацию?
– Не обязан.
– Хорошо. – Она подняла руки в знак мира и шумно выдохнула. – Тогда я могу идти?
Он не убрал руки. И не отодвинулся ни на дюйм.
– Меня раздражают такие, как ты, святоша, – презрительно процедил он сквозь зубы. – Девушки, которые смотрят на мир сквозь розовые очки. Безответственные. Наивные.
– А меня возмущают самонадеянные парни, которые имеют наглость оскорблять незнакомых людей, – парировала она, нахмурив брови. – Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы говорить со мной таким снисходительным тоном. Не знаю, о чем ты толкуешь, но я ни о чем тебя не просила. Хватит смотреть на меня так, словно я твоя должница.
– Вот как мы заговорили. – Рафаэль насмешливо посмотрел на нее. – По крайней мере мне бы хватило ума не оставлять свой напиток без присмотра. Или тебе в голову не приходило, что кто-то может воспользоваться этой ситуацией?
Тереза в замешательстве моргнула. К чему он ведет?
– Тебе подсыпали снотворное в стакан, – мрачно ответил он на ее безмолвный вопрос.
– Боже!
Тереза в ужасе прикрыла рот рукой. Это многое объясняло. Провалы в памяти. Головную боль. Странную слабость в коленях. Головокружение.
– Кто это сделал? – с подозрением спросила она, судорожно сглатывая.
Тереза не знала, что и думать. Мысли смешались в запутанный клубок. Кто этот парень? Почему он оказался рядом?
– Ты намекаешь на меня?
Злость и что-то вроде возмущения вспыхнули в глубине его черных глаз. Не получив ответа, Рафаэль убрал руки от двери, освобождая Терезе путь, и пренебрежительно отвернулся от нее.
Она не могла уйти. Нет. Нужно было все-таки выяснить всю правду, раз дело на то пошло. Парень явно не собирался ей вредить. А она просто испугалась. Испугалась то ли от неожиданности, то ли из-за странной ситуации, в которой умудрилась оказаться. И от близости этого парня. Раньше никто так с ней не разговаривал. Тишина давила, действовала на нервы. Обоим.
– Я не хотела тебя обидеть, – робко произнесла девушка, стараясь привлечь его внимание.
Он не ответил.
– Эй!
Тереза подошла к нему, не решаясь дотронуться. Она очень надеялась, что парень перестанет играть с ней в молчанку.
– Прости, я просто растерялась. Пожалуйста, объясни мне все.
Рафаэль медленно повернулся к ней лицом:
– Тебя напоил какой-то урод. Я был рядом, когда это произошло. И сделал все… чтобы он получил по заслугам.
Тереза выдохнула:
– А зачем ты… остался на ночь?
– Я лег, чтобы остальные отвалили. Уж простите мне мое благородство, черт подери, – огрызнулся он, сжимая кулаки.
– Ты можешь не сквернословить? – смущенно попросила она.
