Она замерла, всматриваясь в фигуру водителя. Его руки застыли за рулём без малейшего движения.
– Что… – начал было Вольский, но его прервал громкий крик.
Звук доносился с улицы: так тонко и надрывно могла кричать только маленькая девочка. Катя вовремя сориентировалась и прошмыгнула мимо опешившего парня. Водитель оглянулся, словно ища у неё поддержки.
– Помогите! Помогите!
На обочине дороги стоял красный мерседес. Рядом размахивали руками две фигуры. Катя не сразу узнала в растрёпанной, раскрасневшейся женщине директрису Регину Геннадьевну; а с ней, в грязном платье и с торчащими во все стороны волосами, надрывно плакала Наташа. Она выглядела так, словно только что выбралась из болотной трясины: никто и никогда не узнал бы в ней красавицу класса – разве что после хорошего душа.
– Помогите! – вскрикнула она, когда водитель распахнул дверь. Катя ринулась за ним.
– Что произошло?!
– Мы не знаем! – взбешённо ответила директриса. – Машина заглохла! Мы здесь уже три часа стоим и ждём помощи! Мы пытались дозвониться до экстренной службы, но сеть не ловит!
Она, казалось, была на грани срыва. С распухшим лицом, покрасневшими глазами и испорченным макияжем она напоминала сумасшедшую в бегах. Наташа с опаской отодвинулась от неё.
– А вы где были?! – напустилась женщина на ни в чём не повинного водителя, и, частично, на Катю. В её глазах они тоже были виноваты в произошедшей ситуации. – Нужно было ехать быстрее, а не тащиться со скоростью черепахи! Мы, в конце концов, могли умереть с голоду!
– А чего вы на меня кричите? Я к вам таксистом не нанимался, – оскорбился мужчина. – Вы уже должны были добраться до Краснодара! На машине здесь всего ничего.
У Регины Геннадьевны покраснели щёки. Кое-кто в школе называл её «бестией»: что ж, теперь эта кличка была полностью оправдана.
– Мы заезжали за покупками в город, – надменно ответила она.
– А где ваш шофёр? – неожиданно спросила Катя, обнаружив, что за рулём автомобиля пусто.
– Мы отправили его искать помощь.
– В такую темень? – Водитель недоумённо почесал густые усы. – Да его ж там медведи загрызут в два счёта. Ну, или волки.
– А что ещё мы должны были делать? – влезла Наташа, не дав матери сказать. – Я чуть не умерла! Я упала в болото! Он сам виноват, не уследил за машиной, так что это всё из-за него!
Из-за дверей показался Антон, а следом за ним выглядывали любопытные лица: вопли нелюбимой директрисы любого могли вырвать из сна. Проснулось больше половины автобуса. Регина Геннадьевна, почувствовав себя в центре внимания, снова принялась причитать об их нелёгкой судьбе. Катя нашла взглядом Сашу и Лёлю.
– Что-то Бестия-старшая опять разошлась, – тихо хмыкнула Саша без следа сочувствия. – А что с Наташей? Она похожа на болотную кикимору.
Кто-то рассмеялся. Часть учеников, судя по ехидным улыбкам, испытывала удовольствие от увиденного.
– Александра, – с укором сказала Елена Алексеевна. – В такой ситуации мог оказаться любой из нас. Не будь такой циничной.
– «Не будь такой циничной, Александра», – передразнила Лёля, когда учительница со скорбным видом отошла. – Это всё равно, что сказать кактусу, чтобы он не был колючим.
– Эй, Катька, – сказал Егор, – следи за своим женишком. Пока Артемьева его в своё болото не затащила.
Они синхронно уставились на одноклассницу. Изображая несчастную мученицу, та вовсю жаловалась Антону на ужасное времяпрепровождения. Однако у него на лице не было и намёка на сострадание.
– В нём что-то есть, – оценивающе сказала Саша и приглушённым голосом добавила: – По-моему, Катька, вы с ним неплохо бы смотрелись вместе. А что? Вы друг другу подходите. И разговоры между вами такие… интеллектуальные.
– Ботаники должны быть вместе, – согласно закивала Лёля.
Катя некоторое время смотрела на них молча, а затем гневно выдохнула.
– Вы что, всё слышали?!
– Мы – ничего. Нам Настька рассказала, что вы всю ночь трепались, как два попугая, – Саша с Лелёй рассмеялись и синхронно уставились на неё.
– Раз вы уже знаете, то завтра будут знать все: от Коровьева до старшей Бестии, – проворчала Белкина. От мысли, что скоро весь лагерь будет трепаться о её личной жизни, выдумывая подробности несуществующего романа со старшеклассником, ей становилось душно.
– Старшая Бестия – это ещё полбеды. А вот от младшей жди неприятностей, – сказала Лёля, оглянувшись. – Она ведь давно за ним ухлёстывает, да? А он от неё отделаться не может…
– Идёмте спать, ладно? – резко сказала Катя.
Директриса наконец утихомирила свой пыл; суматоха стихла. Водитель заявил, что пора отправляться в путь. Ольга Николаевна потребовала, чтобы все вернулись на места. Подруги пожали плечами и вместе скрылись в автобусе.
Глава 7
– Приехали, – объявил водитель, прежде чем дать по тормозам.
Подростки высыпали из автобуса гурьбой, смеясь и шумно болтая. Последний час они провели, любуясь видами огромного южного города на берегу моря, теперь же их окружала густая лесистая местность. Дубы росли вперемешку с тонкими берёзками и осинами; воздух пропитался ароматами цветов и свежескошенной травы. Лагерь «Чистые воды» расположился посреди этого лесного великолепия, окружённый высоким чугунным забором, словно стеной.
– Забор метра три, – сказал Егор, неслышно выругавшись. Он, как и добрая часть мальчиков, пытался разглядеть лагерь в подробностях.
Часть девочек во главе с Настей хмуро оглядывалась, вцепившись в свои разноцветные чемоданчики. Катя и Саша держали в руках самые обыкновенные дорожные сумки, пока Лёля, запыхаясь, выталкивала из автобуса свои пожитки.
– Три чемодана! – воскликнула изумлённая Ольга Николаевна. – Лёля, ну куда тебе столько? Мы же всего на месяц, а не на полгода!
– Гордеева, ты на курорт собралась? – фыркнул вездесущий Коровьев. Все его вещи поместились в фирменный пакет из «Пятёрочки», но его это нисколько не смущало.
– Да нет, – вмешался Кораблёв с серьёзным лицом, – она, видать, в лес решила переехать. Собрала всё самое необходимое.
Лёля сердито надулась. На солнце её веснушки стали ярче и приобрели рыжеватый оттенок, что делало разгневанное лицо довольно комичным.
– Да, самое! На себя посмотрите! Мне, по крайней мере, хватит одежды на месяц! А вы уже через два дня будете ходить голые! Если, конечно, вас в лесу какой-нибудь медведь не съест!
– Какой там медведь, – заявила Даша Самойлова, – Коровьев с таким пузом даже в динозавра не поместится! Меньше надо в столовой пиццы трескать!
Все рассмеялись. Коровьев зло оглядел присутствующих, запоминая, кто смеялся громче остальных.
– И долго нам здесь стоять? – плаксиво спросила Настя. Два часа назад она покончила с последним смузи и теперь была не в настроении. – Я хочу в душ! И хочу есть!
– Иди травы нарви, она как раз диетическая, – посоветовал, выскочив из автобуса, Вольский. Он был одним из немногих, кому здесь понравилось с первого взгляда.
Следом за ним, не отставая ни на шаг, вышла Наташа. Затем показалась её мать, всклокоченная и невыспавшаяся; до самого утра все были вынуждены выслушивать её разглагольствования и причитания о превратностях судьбы. Она придирчиво огляделась вокруг, втянула носом воздух и сморщилась. Она вовсе не походила на человека, который желает насладиться отдыхом, даже наоборот.
– Есть люди, которым никогда ничем не угодишь, – шёпотом прокомментировала Саша.
Ольга Николаевна обеспокоенно взглянула на часы. Елена Алексеевна покачала головой.
– Опаздывают, – решила классная руководительница. – Мы приехали вовремя. Андрей Аркадьевич, посигнальте, пожалуйста.
Водитель выполнил просьбу, и по лесу разнёсся неестественно громкий звук. Пение птиц стало нервным и обеспокоенным: так они передавали друг другу, что рядом – чужаки.
За воротами послышалась возня, и ворчливый мужской голос сказал:
– Иду я, иду. Аделина Сергеевна, гости на подходе!
Ворота распахнулись. Первым, кого увидели ребята, был молодой мужчина в клетчатой рубашке и джинсах. Он с широкой улыбкой помахал гостям рукой; его красивое лицо и мужественная фигура вызвали живой отклик у девочек, и они разом принялись смущённо хихикать и поправлять волосы. Катя почувствовала, как покраснели щёки. Даже Регина Геннадьевна и та не устояла перед обаянием незнакомца и выдала блестящую улыбку роковой соблазнительницы. Но её радость угасла, когда за его спиной возникла женщина.
– Доброе утро, – с весьма любезным видом сказала она. – Я – Аделина Сергеевна, заведующая лагерем. Простите за ожидание. Не думали, что вы прибудете так рано. Обычно все задерживаются на час или два.
Она смутила всех одним своим внешним видом. Красивая, с идеально уложенными чёрными волосами, сдержанным макияжем и такой улыбкой, что сразу цепляла взгляд. Женщина была одета неброско, но со вкусом: белая рубашка, чёрная юбка в пол и туфли-лодочки.
– Класс, – сказала Саша одобрительно. – Она выглядит как настоящая бизнес-леди.
– Брось, – презрительно ответила Наташа, услышав её. – Так только секретарши одеваются, ничего особенного. Сразу понятно, за какие заслуги её взяли.
Коровьев громко заржал. Елена Алексеевна приструнила его одним взглядом.
– Судит по себе, – неприязненно сказала Катя, когда одноклассница отошла. – Как отвратительно. Будто женщина не может добиться успехов в карьере!
Коровьев незаметно толкнул её в плечо.
– Чушь не неси, Белкина. Место женщины – на кухне!
– А твоё – в колонии для несовершеннолетних, – огрызнулась Саша. – А ну брысь отсюда! Не мешай людям слушать!
Аделина Сергеевна успела обменяться вежливыми приветствиями с учителями и директрисой. У последней, впрочем, был такой кислый вид, будто её заставили съесть лимон целиком. Катя не стала задумываться о причинах внезапно возникшей неприязни; напротив, она бы удивилась, если бы Бестии кто-то понравился.
– Ну, что же, – вновь блистательно улыбнулась заведующая, – добро пожаловать в лагерь! Уверена, вы хорошо проведёте время. И, кстати, советую вам убрать телефоны. Мобильная связь здесь недоступна. – Аделина Сергеевна кашлянула, прикрыв рот ладонью. Ребята выдали дружный вздох разочарования. – Ничего страшного. Не волнуйтесь, скучать вам здесь не придётся. У нас запланирована отличная развлекательная программа.
Она произнесла это с чуть нервной интонацией и смущённо отвела взгляд.
– Конечно, конечно, – поддержала Ольга Николаевна. – Мы все отлично проведём время!
– Месяц без телефона! – только и выдала шокированная Настя. Кажется, она готова была рухнуть в припадке.
– Без Инстаграма! – поддержала её Мухина. Это была худшая потеря в её жизни.
– Ох уж эта молодёжь! – воскликнула Елена Алексеевна. – И жизни не смыслят без своих телефонов! Со всеми этими гаджетами дети забыли, что такое настоящее веселье! Я была бы рада, если бы все эти смартфоны запретили совсем!
Регина Геннадьевна, успевшая всучить свои чемоданы паре ребят, протяжно вздохнула.
– О, боже, только не говорите, что у вас совсем нет связи с внешним миром! Не цивилизация, а каменный век! Хотя бы стационарный телефон у вас есть?
Заведующая слегка растерялась. Директриса со своим хамским тоном явно приводила её в ступор.
– Да. Конечно. В моём кабинете.
– Прекрасно, – ядовито отозвалась та. – Идёмте уже. Мы ведь гости, в конце концов. Незачем держать нас на пороге.
Аделина Сергеевна отступила, пропуская решительную фигуру директрисы вперёд. Ребята гурьбой последовали за ней. Катя сердито скрестила руки на груди.
– Это же бесплатные путёвки. Они вообще нам чудом достались! Из всех школ – именно нашей! Могла бы из приличия вести себя повежливее!
– Кто? Она? – Вольский ответил с неменьшей неприязнью. – Вряд ли она знает значение этого слова.
– Бестия – что с неё взять, – поддержала Лёля.
– А ты-то её за что ненавидишь? – поинтересовалась Саша, внимательно взглянув на него.
– А за что её любить? Вы-то её Бестией называете не от большой любви.
Подруги саркастично переглянулись.
– Ну, у нас на это причина имеется. Эта Бестия нас жёстко подставила несколько лет назад. – Саша гордо проигнорировала протестующие жесты подруг и продолжила: – Мы учились классе в пятом. У Наташки из рюкзака кто-то стащил кошелёк с деньгами, она нажаловалась маменьке. Та почему-то заподозрила нас трёх, вызвала к себе на ковёр. Орала так, что стёкла дрожали: дескать, мы, воровки и преступницы, её доченьку обижаем. Даже полицию приплела, угрожала, что нас посадят… Но Катькины родители – адвокаты, и они её быстро на место поставили…
– Конечно, доказательств она не нашла, а без доказательств нет дела, – добавила Катя смущённо. – Она в любом случае не смогла бы нам ничего сделать.
– Тем не менее, пока твои родители не пришли, она не успокоилась.
Вольский выдал некое подобие ироничной улыбки.
– А я про это не слышал. Забавно. Одного не пойму, с чего это она на вас подумала? Вы забыли сдать деньги на ремонт?
Остальные уже скрылись за воротами. Привратник помахал отстающим рукой, поторапливая, и они спешно направились внутрь. Территорию лагерь занимал внушительную: несколько сотен метров были огорожены забором. Все здания здесь походили одно на другое; в два ряда стояли аккуратные деревянные домики с мансардами, просторная белая веранда, сторожка, небольшой сад. Тут и там клочьями лежали опилки, в воздухе стоял запах свежей краски: кажется, только недавно был окончен ремонт. В остальном за территорией, кажется, тщательно ухаживали: трава была выкошена, фигурные клумбы засадили ирисами, нарциссами и гиацинтами. На мгновение всем показалось, что они вернулись в город.
Ребята нагнали одноклассников и проигнорировали неодобрительные взгляды учителей.
– Домики мальчиков располагаются по правую сторону, домики девочек – по левую. Отдельные домики для преподавателей и, разумеется, для Регины Геннадьевны, – заведующая указала на здания, стоявшие чуть в стороне – их выкрасили в цвет бежевой пастели. – Следующее здание – наша столовая. Завтраки подаются с восьми до девяти, обеды – с тринадцати до четырнадцати, а ужины – ровно в девятнадцать часов.
– А вон там что? – Колобков указал на старый полуразвалившийся дом с облупившейся краской. Он выглядел на удивление чужеродно в этом тщательно отстроенном мирке.
– Это старое здание библиотеки. Оно стоит здесь много лет. Мы, к сожалению, не успели его отреставрировать, – снова смутилась заведующая.
Директриса приподняла тонкие брови и вполголоса сказала:
– Какой моветон!
– Вы, разумеется, можете ею пользоваться. Книг там достаточно, и читальный зал сохранился в неплохом состоянии, – заведующая сделала вид, что не расслышала её. – Но будьте осторожны. Лестница в любой момент может обвалиться.
– О, нет! Что же нам теперь делать, – хмыкнула Наташа, которую это, конечно, волновало в последнюю очередь. – Нашу Катеньку хватит инфаркт. Целый месяц без книг она не продержится.
Многие рассмеялись – громко, не стесняясь. Особенно старался Коровьев.
– Конечно. Белкина, бери лучше пример с Наташи. Она без книг пятнадцать лет прожила, и ничего, не умерла, – сказал Антон. Он не дал Кате шанса на достойную отповедь. – Зачем отягощать себе жизнь лишним интеллектом, правда?
В этот раз громче всех смеялись Саша и Лёля. Наташа с гневом уставилась сначала на Катю, затем – на Вольского, и, ничего не сказав, гордо удалилась. Аделина Сергеевна в очередной раз кашлянула.
– Ну, что же, – произнесла она бодро и несколько нервно. – Сейчас вы можете оставить вещи и привести себя в порядок. В каждом доме по пять спальных мест – выбирайте любое на своё усмотрение. В тринадцать часов вас будет ждать обед, а после мы найдём для всех подходящее развлечение.
– Идёмте скорее, – почти взвыла Лёля. Антон, к счастью, вызвался помочь ей донести чемоданы: иначе она вполне могла подхватить артрит. – Я не хочу жить в одной комнате с Наташкой! И с Настькой тоже не хочу. Нет, уж лучше с Настей, чем с Наташей.
– Даже не знаю, – насмешливо ответила Саша. – Представляю Настино нытьё на протяжении месяца. О, ужас! Месяц без Инстаграма! Она объявит траур. А её подписчики после трёх часов отсутствия решат, что она дубу дала…
Катя от комментариев воздержалась. По ней, лучше слушать ежедневное нытьё, чем вынужденно жить в одном помещении с Младшей Бестией. Любой, кого она избирала целью для насмешек и издевательств, был обречён.
– Смотрите, этот домик свободен! Заселяемся! – воскликнула Лёля и помахала им с крыльца.
Антон с мрачным видом затащил её пожитки. Катя и Саша оценивающе оглядели дом снаружи.
– Я, конечно, ни разу не ездила в лагерь и не разбираюсь в этом, – неуверенно сказала Саша, – но это больше похоже на какой-то пятизвёздочный отель. Не понимаю, с чего им на нас так тратиться? Они могли поселить здесь кого угодно и получить солидную выручку: в конце концов, всё ведь всегда сводится к деньгам. А ты как думаешь?
– Не знаю, – честно призналась Катя. – Может, они рассчитывают на рекламу? Судя по всему, лагерь недавно открылся.
– Заведующая говорила, что библиотеке уже много лет. Да это и так видно – она почти развалилась. Значит, лагерь здесь уже давно.
– Они могли построить этот лагерь на месте старого. Очень часто так и делают, – отозвалась Катя нетерпеливо. Она хотела отдохнуть, и лишние рассуждения в её планы не входили.
– Ну где вы там? – завопила Лёля. – Здесь шикарно! Я уже выбрала себе кровать!
Слово «шикарно» отлично и лаконично описывало их новое место жительства. Девушки слегка растерялись. Комната оказалась большой и просторной: она вмещала в себя пять кроватей с красными балдахинами и множеством пухлых подушек, пять платяных шкафов, два письменных стола со стульями и даже перегородку для переодевания. По углам были расставлены горшки с апельсиновыми деревьями, по полу стелился пушистый белый ковёр. Всё выглядело опрятно, дорого и очень презентабельно. Катя восхищённо присвистнула.
– Вот видите! – Саша растерялась только на пять секунд, и её лицо приняло выражение упрямой правоты. – Кто будет приглашать в такое место бесплатно?!
– Настоящий балдахин! Всегда мечтала о таком! – Катя проигнорировала её, бросила чемодан посреди комнаты и запрыгнула в ближайшую кровать. Лёля бросила в неё подушку и рассмеялась. – Ауч! Ну, Гордеева, я тебе покажу!
Начался грандиозный бой подушками. Досталось даже тем, кто в безобразии не участвовал: Саше, застывшей с мрачным видом, и Антону, который был застигнут Катей при попытке к бегству. В конце концов, он всё-таки сбежал, оставив девочек наедине.
Но им не суждено было остаться втроём. Успевшие было обрадоваться своей удаче, они резко приуныли, когда из-за двери показалось жалостливое и расстроенное лицо Настьки.
– У вас есть свободное место?
В одной руке она держала разряженный айфон, а в другой – огромный чемодан. «Хорошо, что не Наташа», – подумала Катя с облегчением и принялась разбирать вещи.
Глава 8
В столовой их ждал роскошный обед. Подобного застолья никто ждать не мог. Стол ломился от всевозможных блюд. Утка в белом соусе фаршированная яблоками, ризотто с морепродуктами, паста болоньезе, римская пицца и даже несколько видов итальянской лазаньи. В качестве десерта подавалось мятное мороженое в железных вазочках и лакомство под названием панна-котта, напоминавшее по виду и вкусу сливочное желе. Подросткам хватило двадцати минут, чтобы насытить свои оголодавшие желудки и по достоинству оценить столь гостеприимную встречу.
– Никогда ничего подобного не ела! – поделилась Лёля. Она старательно, явно со знанием дела, прятала в сумку сырные булочки и надеялась, что этого никто не замечал. – Прямо праздник живота, да, девочки?
– Да, Лёлечка, – тонким голоском передразнил её Антон. Он так быстро притесался к компании девочек, что это осталось незаметным даже для них.
– Интересно, здесь каждый день так кормят? Класс!
– Бери, бери булочек побольше, – подначивала её Саша, – и через месяц даже в дверь не протиснешься. Вы только посмотрите на Коровьева! – Её голос кипел негодованием. – Ведёт себя, словно барин! Как будто это не он вчера выклянчивал у Егора пачку Роллтона!
Вышеупомянутый Коровьев и впрямь внезапно приобрёл замашки знатного дворянина. С официантами, убиравшими пустую посуду, он обращался так, словно те были его личной собственностью.
– Подайте мне пива! – велел он, презрительно приподняв бровь. – Хочу пива! Эй, вы, принесите мне холодненького!
Учителя сидели за соседним столом и ничего не слышали. Вскоре его плоские шутки надоели всем, даже одноклассникам, и Мишка Колобков плеснул на него воды из фужера. Андрей, побагровев, сбежал из столовой под общий одобрительный смех.
– Вижу, что вы подкрепились, – Аделина Сергеевна вышла в середину зала. – Надеюсь, все захватили с собой купальные костюмы? Рядом с территорией лагеря есть небольшое озеро. Вода уже очень тёплая – нам повезло с погодой. Вряд ли кто-то из вас успел позагорать в этом году, ведь в вашем регионе климат не такой тёплый.
– Я успела! – Рука Наташи взметнулась вверх. Она взглянула на всех с чувством превосходства. – Мы летали на Мальдивы месяц назад. Это такой полуостров, знаете…
– Конечно, не знаем. Куда уж нам, холопам, – издевательски ответил Антон. Артемьева обиженно скривила губы.
– А я летала на Гоа! – сказала Настя с не меньшим апломбом и внезапно проснувшимся духом соревнования. – Мы лежали на частном пляже и пили коктейли. А у вас здесь подают Пина Коладу?
Ребята издали дружный негодующий вопль. Заведующая терпеливо ждала, когда окончится поток восклицаний, и только затем продолжила:
– До ужина у нас есть пара часов, чтобы отдохнуть. А после восьми вас ждёт небольшая вечеринка по случаю приезда. Итак, всех всё устраивает? – Столовую огласил поток радостных подростковых воплей. – Прекрасно. Можете переодеться, полотенца и пледы вам принесёт уборщица. Встречаемся у задних ворот.
Всё заторопились на выход. Катя поднялась следом за подругами, когда заведующая подошла к ней и попросила:
– Мне нужна пара человек, чтобы отнести на пляж корзины с едой. Возьмётесь?
– Конечно. Рады будем помочь, – сказала Катя, улыбнувшись. Заведующая ей почему-то нравилась.
– Прекрасно, – та улыбнулась в ответ. – Корзины на кухне. Возьмите молодого человека себе в помощь.
Антон без лишних слов пошёл следом за Катей. Саша и Лёля, многозначительно ухмыляясь, обещали подождать их в доме.
На кухню их не пустили: стоило парочке приблизиться, как из открытых настежь дверей на них налетел мужчина в белой форме и колпаке.
– Посторонним вход запрещён!
– Мы за корзинами, – объяснила Катя.
– Ага, – кивнул он и рявкнул басом: – Витька, тащи корзины для пикника! И чтоб без фокусов! Увижу, что умыкнул хотя бы одну булку – сразу уволю!
Ответом ему послужило сердитое бурчание, смысл которого ребята так и не поняли. Работа на кухне кипела. Один мужчина носился из одного угла в другой, второй стремительно нарезал овощи, третий жарил на сковороде и напевал что-то под нос.
– Вот ваше добро, – повар протянул им две увесистые корзины, наполненные всяческими вкусностями. – Смотрите, наедайтесь до отвала. Кто знает, когда в следующий раз вас тут накормят.
Катя не придала значение этой фразе: подумала, что это просто шутка. Но Антон покосился на повара и спросил:
– В каком смысле?
– Мы уезжаем вечером. Нас вызвали на один день, – сказал мужчина. – Мы из частного агентства. Часто ездим по всяким лагерям и обычно задерживаемся в одном месте на месяц или два.
– Но лагерь ведь работает всё лето, – заметила Катя. – И мы приехали на целый месяц.
– Не знаю, ребятки, не знаю. Заведующая ваша сказала, что весь лагерный персонал явится только завтра. Завтра – значит завтра. Не оставят же они голодными детей.
Повар ушёл, а Катя осталась стоять, огорошенная внезапной новостью.
– Белкина, ты чего?
– Не знаю, просто это как-то… – начала было она. Однако мысль её не успела сформироваться полностью. Ей не хотелось проявлять свою мнительность при нём. Стоит сказать хоть слово, и он осыплет её насмешками с головы до ног.
Вольский нетерпеливо смотрел на неё.
– Ну?
– Нет. Ничего. Идём к девчонкам.
Подруги, готовые к отдыху, уже ждали их. Катя выпроводила Вольского. Переодеваясь, она думала об одном: сказать или не сказать подругам о своих подозрениях? Ощущение чего-то дурного не оставляло её. И, тем не менее, все сомнения она решила придержать при себе.
Лёля надела лёгкое голубое платье, подчеркивавшее цвет её глаз. Саша предпочла синее, длиной в пол. Катя выбрала короткое красное платье: подруги присвистнули, глядя на неё, и принялись дразнить.
– Уверена, Антоше понравится, – сладко пропела Лёля.
– Уверена, Наташе тоже, – вторила Саша.
– Перестаньте! – взмолилась Катя. Когда разговор касался этих двоих, ей хотелось закрыть лицо руками, будто от стыда. – У вас фантазия разыгралась!
– Нет, не разыгралась. Антоша в тебя влюблён, а Наташа тебя ненавидит, – сказала Лёля.
– Видела бы ты её взгляд! Ты просто не знаешь, как она на тебя смотрит. С такой злобой, – ответила Саша негромко, но серьёзно. – Не бойся. Мы тебя в обиду не дадим. Если что – утопим её в озере.
– Или медведю отдадим, – кивнула Лёля.
– Идите вы! – сказала она, и все трое рассмеялись.
У заднего выхода собралась целая толпа. Катя в первую очередь попыталась найти взглядом Вольского, но не вышло.
– Мы ждём Регину Геннадьевну, – сказала Даша недовольно. – И Наташки тоже нет.
Стоило ей это произнести, как из-за угла показалась младшая Артемьева. Одетая в короткое белое платье и босоножки, с безупречной укладкой, она смерила всех девочек надменным взором и задержала на Кате взгляд.
– Мама не придёт, – сказала она неохотно на вопрос Ольги Николаевны. – Она… плохо себя чувствует.
– Слава богу, – буркнул Колобков.
– Очень жаль, – ответила Аделина Сергеевна, хотя в её глазах тоже не отобразилось ни капли сочувствия. – Видимо, это акклиматизация. Такое бывает. Ну, идёмте!
Уже знакомый привратник открыл им ворота и пожелал хорошего отдыха. Часть девочек оглядывалась на него, смущённо хихикая.
Идти и вправду пришлось недолго. Они прошли сквозь густые заросли деревьев и вышли на небольшую поляну, заросшую цветами и земляникой. Здесь пришлось сделать небольшую остановку: ребята не могли пройти мимо такого богатства и под удивлённые взгляды учителей начали сбор ягоды. Катя и Саша набрали целый стаканчик спелых красных ягод, прежде чем их погнали дальше. Озеро показалось за порослью дуба: небольшое, но такое чистое, что небо отражалось в его водах, словно в зеркале. Подростки живо обустроились на берегу, разложили пледы и скинули верхнюю одежду.
– Тёплая, – высказался Егор, коснувшись воды самым первым. Для ребят это прозвучало как призыв к действию, и они дружно кинулись в воду. Предостережений Ольги Николаевны уже никто не слышал.
Глава 10
Часы отдыха на озере прошли превосходно. Они вернулись в лагерь ровно к ужину. Подруги направлялись в домик под громкие и возмущённые увещевания Насти: она жутчайшим образом обгорела на солнце и покраснела до цвета варёных раков. Разумеется, перенести эту трагедию молча ей было не под силу.
– Как я могла забыть солнцезащитный крем?! Я была уверена, что положила его в сумку! Что мне теперь делать? Я не хочу всё лето провести в облике чучела!
– А, по-моему, ничего не изменилось, – осмелилась вмешаться Лёля. Она стремительно отвела взгляд от красных щёк и лба. Саша с Катей попытались с ней согласиться, но это вызвало ещё больший эмоциональный всплеск.
– Вы что, не видите?! Я похожа на помидор! Что мне теперь делать? – в который раз взвыла она, чуть не плача. – Я хотела сделать кучу фотографий, даже фотик у подруги взяла… дорогой, между прочим… теперь все каникулы насмарку…
– Уберёмся отсюда скорее, иначе у меня голова взорвётся, – сказала Саша, когда страдалица-соседка скрылась в ванной комнате. Подруги не стали спорить и поспешно переоделись. К счастью, они успели сбежать прежде, чем причитания продолжились.
В столовой всех ждал лёгкий ужин. Салат из свежих овощей, тыквенный крем-суп и горячие сырные лепёшки зашли на «ура» после долгих часов на солнце. Какое-то время все сидели молча, утомлённые; кое-кто даже клевал носом. Заведующая уловила эти настроения и напомнила всем про обещанную ранее вечеринку. В рядах школьников вновь поселилось оживление.
Начало вечереть. Светлое небо постепенно наливалось сумеречной синевой. Кто-то зажёг фонари: вокруг них уже сновали мошки и ночные мотыльки. Привратник устроил пару столов, кто-то принёс напитки и фрукты. Заведующая заприметила Катю и попросила сходить за магнитофоном в домик для персонала, где, объяснила она, проживала уборщица.
Этот дом располагался поблизости от дома директрисы. Катя сразу заметила в окне фигуру Регины Геннадьевны: она выглядела бледной, растрёпанной и нездоровой. Её рука, державшая телефон, дрожала.
– Я не выдумываю… Нет… Не смей так со мной разговаривать! Я точно знаю, что это она! Я не идиотка! Ты что, хочешь бросить трубку?!
Её голос сорвался на крик, и она, всхлипнув, закрыла лицо рукой. Катя от неожиданности запнулась на ровном месте и с громким «Ой» рухнула наземь. Директриса уставилась на неё: сначала испуганно, словно её застигли на месте преступления, а затем – презрительно и раздражённо. Она захлопнула окно и скрылась за занавесками.
Катя с хмурым видом постучалась в соседний дом. Ей в ту же секунду открыла женщина лет тридцати, одетая, поверх строгого платья, в чёрный передник. Её белые волосы были уложены в пучок на затылке, а красивое лицо сияло добродушной улыбкой.
– Вечеринка? Уже? Ах, да, уже восемь вечера. В делах день быстро пролетел. Долго же мы вас ждали.
Катя вспомнила, сколько времени они простояли у ворот в ожидании, и не нашлась с ответом.
– Тебя заведующая отправила? – уточнила уборщица. Она разглядывала гостью с не совсем вежливым любопытством – так, словно пыталась вспомнить.
– Э-э… да. За магнитофоном.
Женщина попросила её подождать и принесла магнитофон через полминуты. Она напевала что-то под нос и не спускала с Катерины взгляда: та уже чувствовала себя неловко. Она вежливо поблагодарила её и попрощалась, однако внутри у неё было неспокойно.
Странный разговор директрисы снова погрузил её в раздумья и сомнения. Ей казалось, вокруг что-то не так, но она не могла проследить логику во всём происходящем и оттого ещё больше сходила с ума.
– Белкина, что с тобой? Заболела? – удивилась Даша. Катя была так погружена в себя, что не заметила, как вернулась.
Егор и Миша подключили магнитофон и поставили первый CD-диск: и, к негодованию всех парней, это оказался сборник русской и зарубежной любовной лирики. Коровьев подорвался с места, но Даша, Настя и Юля дружно окружили магнитофон и не позволили сменить репертуар. Все парни разом погрустнели и с выражением глубокого обречения на лице пытались найти утешение в морсе. И, в общем, не только в нём: Коровьев, подождав, когда учителя отвлекутся на свои рассуждения в стиле «молодёжи лишь бы повеселиться, а вот мы в своё время…» , с заговорщическим видом явил на свет бутылку.
– Ликёр?! Ты с ума сошёл?! – вездесущая Юля Комарова чуть не закричала от негодования. Ребята обступили её и зашипели.
– Не суйся куда не просят, Комариха! – рыкнул Андрей, пока взрослые не успели ничего заподозрить.
– Вы не имеете права! Мы в лагере! Я… я пожалуюсь Ольге Николаевне!
– Держи язык за зубами, иначе тебе же хуже будет, – предупредила Наташа. – Ты ведь у нас на медаль идёшь, так, правильная отличница? А если попробуешь нас заложить, мы все скажем, что бутылка твоя. Тебя выгонят из школы. Я сама это устрою.
