Константин Петришин "Под сенью жёлтого дракона"

– Я вот о чём хотел с вами поговорить, – продолжил он. Встал и медленно заходил по комнате. – Товарищ Димитров упрекает меня в том, что мы с Чан Кайши не стремимся к созданию единого антифашистского фронта. Я уже сказал: мы не против, но кто в Москве даст гарантию, что Чан Кайши снова не предаст нас? Я хорошо знаю этого человека. В 1925 году я работал с ним, и уже тогда я видел, какой вред он наносит нашей революции. И я не ошибался. Двумя годами позже он совершил контрреволюционный переворот, предал наших товарищей, а многих из них казнил… В том числе и мою жену… Однако в декабре 1936 года, после вторжения японцев в Китай, ради спасения нашего народа, я заставил себя забыть об этом, и мы заключили с Чан Кайши союз для совместной борьбы с японским нашествием. А что получили в результате? – Мао Цзэдун остановился посреди комнаты, бросил на пол сигаретный окурок, достал из кармана пачку, однако тут же сунул её в карман. – Он обложил своими войсками наши советские районы с целью задушить нас… Посудите теперь сами, с кем мы имеем дело…

В это время в дверях показалась Цзян Цин и Мао Цзэдун недовольно умолк.

Цзян Цин поздоровалась с Владимировым, потом перевела взгляд на Мао и укоризненно покачала головой.

– Как вы тут дышите!.. – сказала она. – Здесь же задохнуться можно!..

– Пойдёмте на улицу, – проговорил Мао. – Не люблю, когда женщины выражают своё недовольство… – И когда они уже вышли на площадку перед пещерой, продолжил: – На днях мы перебираемся в Цзаоюань. Настояли товарищи из политбюро. Уверяют, там безопаснее. Я ездил посмотреть. Действительно, все работы там ведут военные инженеры. Разве вам об этом никто не говорил? – вдруг спросил Мао и внимательно посмотрел на Владимирова.

– Нет, – ответил тот.

Мао Цзэдун недоверчиво хмыкнул.

– А мне казалось, уже весь Яньань знает…

…Вернувшись домой, Владимиров поделился своими соображениями от разговора с Мао Цзэдуном с Южиным, которой ещё не спал. Упомянул и о возвращении Цзян Цин от Су Фи.

– По поводу Чан Кайши, я думаю, Мао прав, – выслушав Владимирова, сказал тот. – Его можно понять… Антияпонский фронт нужен, как воздух, и в первую очередь нам. Но Мао навряд ли согласится на сотрудничество с Чан Кайши, – затем усмехнулся и продолжил. – А вот насчёт дружбы Цзян Цин с Су Фи… Тут много непонятного. Две красивые женщины не дружат… Хочешь я тебе кое-что скажу? – И не дожидаясь ответа от Владимирова, продолжил: – Когда я последний раз был у Ван Мина и зашёл разговор о докторе Ма Хайде… Теперь он, а не Орлов будет наблюдать за состоянием здоровья Ван Мина. Так вот, Ван Мин сказал мне, что у него сложилось мнение, что доктор Ма Хайде и Су Фи вовсе не супруги!..

Владимира с удивлением посмотрел на Южина.

– Это уже интересно… – проговорил он. – Однако меня больше интересует, каким образом, и главное, зачем доктор Ма Хайде постоянно вращается не только с партийным и советским руководством в Яньани, но и с работниками Генштаба… И ещё: куда смотрит Кан Шэн?

– Пётр Парфёнович, – прервал его Южин, – а ты никогда не задумывался над вопросом: неужели Кан Шэн не знает об этом?

– Ты хочешь сказать…

– Да, Пётр Парфёнович! – Южин утвердительно качнул головой. – Ма Хайде никакой не иностранный агент! Он шпионит по заданию Кан Шэна!.. Я уверен в этом на сто процентов! И ещё, обрати внимание на такой факт: кто представил Мао Цзян Цин? Кан Шэн! Кто привёз с собой из Чунцина Ма Хайде и Су Фи? Опять же Кан Шэн! Вот и получается, что в этой китайской опере – главный герой Кан Шэн!..

Шестнадцатого июля стало известно, что советские войска оставили Богучар и Миллерово. Воронеж ещё стоял. В этот же день несколько зарубежных радиостанций, словно сговорившись, передали: восточный поход Гитлера близится к завершению. А диктор токийского радио с восторгом сообщил: «…Наш великий западный союзник Германия на пороге триумфа!»

– Неужели всё так плохо? – произнёс Алеев после того, как Долматов вслух зачитал сделанные им записи в журнале учета радиопередач.

Ему ответили угрюмым молчанием. А Южин в сердцах отодвинул от себя кружку с чаем так, что она за малым не опрокинулась.

– Всё!.. Надо возвращаться домой!.. – сказал он.

– Игорь Васильевич, – прервал его Алеев, – хоть ты не трави душу… – Чему-то усмехнулся и продолжил: – Я помню, как ещё в начале 1941 года Долматов принял шифровку от «Кедра». В ней сообщалось о массовой переброске японских войск с островов в Маньчжурию и сосредоточении их вблизи советской границы. Я в этот же день встретился с Чжу Дэ и всё ему рассказал. Руководству Особого района тогда ничего не стоило передислоцировать своей дивизии на Бэйлин-Калганское и Баотоуское направления, блокировать японские войска и тем самым дать нам возможность перебросить на запад хотя бы часть наших войск. Но нам даже не ответили. А сразу после нападения Гитлера на Советский Союз с нами перестали даже общаться…

Южин молча, кивком головы. И тут же добавил:

– И даже слежку за нами установили…

– Как и сейчас, – обронил Владимиров. – И всё же, друзья, работать нам придется здесь, несмотря ни на что. Если бы кое-кто кроме Конфуция читал Квинта Горация, то наверняка запомнил бы его предупреждение: «Когда горит дом твоего соседа, беда угрожает и тебе». Но, увы! По всей видимости, Горация тут не читали…

Глава шестая

1

Совсем неожиданно в полдень восемнадцатого числа приехал Орлов.

– Не иначе как выходной взял? – пошутил Владимиров.

– Нет, Пётр Парфёнович, выходные дни мне не светят, – ответил тот. – Нас с тобой сегодня к семи часам вечера приглашает к себе Ван Мин. Я приехал, чтобы заранее тебя предупредить…

…В семь часов вечера Владимиров с Орловым уже были у дома Ван Мина.

Встретила их супруга Ван Мина Мэн Циншу. Приветливо улыбнулась и сказала по-русски:

– Проходите, пожалуйста! Муж с минуты на минуту должен вернуться. Его срочно позвали к Кан Шэну. – провела в кабинет Ван Мина и добавила: – Если хотите, называйте меня Розой Владимировной. Так меня звали в Москве.

Обстановка в кабинете была скромной: рабочий стол, несколько жестких стульев, диван и два стареньких кожаных кресла.

Перехватив взгляд Владимирова на обстановку Мэн Циншу слегка развела руки и сказала:

– Вот так мы и живём, однако и для себя, и друзей места хватает…

В это время в дверях появился Ван Мин, увидел Владимирова и Орлова, обрадовался. Тепло поздоровался с ними, потом обернулся к супруге и укоризненно покачал головой.

– Что же ты гостей держишь на ногах!…

Усадил в кресла и обратился к Мэн Циншу:

– Что у нас на ужин?

– Лапша с соевым соусом и зеленью…

– А что-нибудь ещё есть?

– Есть немного…

– Давай тогда на стол и твоё немного.

Владимиров, и Орлов догадались: речь шла о спиртном.

Мэн Циншу тут же принесла с кухни и разложила по глубоким мискам лапшу, приправленное соевым соусом и зеленью. Затем поставила на стол полбутылки ханжи.

Судя по настроению Ван Мина, его встреча с Кан Шэном не омрачила его.

Владимиров это отметил сразу.

Когда уже сели за стол, Ван Мин сказал:

– Чан Кайши прислал Мао Цзэдун новое предложение провести встречу в Чунцине для возобновления переговоров…

Действительно, это было обнадеживающая новость. первая мысль, которая пришла Владимирову в голову: надо немедленно сообщить об этом в Центр. Но он тут же решил не торопиться. Главным теперь было – реакция Мао.

Наверное, об этом подумал и Орлов, потому как он сказал:

– Повод для оптимизма есть. Остаётся надеяться, что такая встреча состоится.

Однако Ван Мин отрицательно качнул головой.

– Нет, друзья мои, – усмехнувшись, произнес он. – Мао не собирается лететь в Чунцин. У него совсем другие планы. К сожалению, – добавил он.

Супруга Ван Мина с укором посмотрела на него, заметив, как изменилось настроение у гостей.

– Ты не мог об этом рассказать после ужина? – сказала она.

Ван Мин виновато улыбнулся.

– Да, да… Видимо, я поторопился, – признался он. – Давайте сделаем по глотку этой удивительно непригодной для питья ханжи, но с надеждой на то, что разум нашего руководства возьмёт верх над недоверием. Знаете, как у нас по такому поводу говорят? «Если в сердце есть стремление, можно и камень просверлить».

После ужина Мэн Циншу разлила чай по кружкам.

– Расскажи, – обратилась она к Ван Мину, – как Мао говорил тебе в присутствии Кан Шэна, что, если японцы нападут на Советский Союз, войска Особого района не будут участвовать в больших боевых действиях, а ограничиться только мелкими операциями.

– Да, да! – часто закивал головой Ван Мин. – так и было!.. Он даже сказал, что Маньчжурия Китаю не нужна…

Было уже поздно, когда Владимиров и Орлов покидали гостеприимный дом Ван Мина.

Прощаясь, Ван Мин сказал:

– …Я не знаю заинтересует вас это или нет. Вчера в реке нашли труп девушки, прислуги Цзян Цин. Когда та появилась в Яньани, у неё было две прислуги. Однако одна скоро исчезла, словно сквозь землю провалилась. Теперь и другой не стало…

Мэн Циншу безнадежно махнула рукой.

– Так все и поверили, что обе бедняги пропали по своей воле, – сказала она. – Они слишком много знали о Цзян Цин ещё со времени её пребывания в Шанхае. И о её связи с Кан Шэном… Просто Цзян Цин решила закрыть последнюю страничку своей шанхайской истории.

Владимиров не удержался:

– А как же Кан Шэн? – спросил он.

Вместо Мэн Цинши ответил Ван Мин:

– Кан Шэн не по зубам Цзян Цин. Но мне кажется, придёт и его очередь…

…По дороге домой Владимиров с Орловым ещё раз обсудили новость о предложении Чан Кайши начать переговоры в Чунцине. Это, по мнению Владимирова, был лучик света в конце тёмного тоннеля и теперь всё зависело от Мао Цзэдуна. О том, насколько это важно для Москвы, особенно сейчас, Мао не мог не понимать.

– …Его надо каким-то образом подтолкнуть к переговорам, – я сказал Владимиров, когда они уже подъезжали к дому.

– И как ты себе это представляешь? – спросил Орлов. И вдруг оживился. – Есть у меня одна мысль… – сказал он. – Но я человек суеверный… Поэтому говорить заранее не буду…

2

За два с половиной месяца пребывания в Яньани у Орлова, наконец, выдался первый свободный от операции день, и он с утра приехал к Владимирову.

– О моей работе ни слова… – предупредил он. – Буду всех вас слушать и молчать!..

– И даже, если разговор пойдет о Мао? – насмешливо спросил Алеев.

Орлов сразу насторожился.

– А что?.. Что что-то произошло? – обратился он к Владимирову.

– Произошло, Андрей Яковлевич, – ответил тот. – Мао отказался, как и говорил Ван Мин, лететь в Чунцин на встречу с Чан Кайши.

Орлова не удивила это новость. Хмыкнул и проговорил:

– Ещё в академии мне как-то в руки попала интересная книга по античной истории. Много из того, что я в ней прочитал позабылось, но вот, что запомнилось: правитель древнего Коринфа Периандр, обращаясь к своим чиновникам сказал: «…Кто хочет править спокойно, должен оградить себя не копьями, а любовью». Казалось, чего проще, а? – и Орлов обвёл всех вопрошающим взглядом.

– Ну-у-у, Андрей Яковлевич, – заметил Южин не без иронии. – Да в тебе живёт философ!

Однако Орлов или не заметил иронии в голосе Южина, или сделал вид, что не заметил.

– Дорогой, Игорь Васильевич, медицина – сестра философии, – ответил он.

– Это тоже сказал Периандр? – не унимался Южин.

– Нет. Это уже сказал Демокрит!..

– Ну всё! – остановил их Владимиров. – По-моему, у нас есть проблемы и поважнее…

В это время с усталым лицом из радиоузла появился Риммар. Долматов приболел, и он практически всю ночь про дежурил у радиоприёмника.

На вопрос Владимирова: «Есть что-нибудь нового?». Ответил:

– Ничего, Пётр Парфёнович… Эфир замер, как замирает природа перед бурей… – И обратился к Южину: – Игорь Васильевич, подмени меня минут на десять. Я во двор выйду…

Когда за Риммаром закрылась дверь, Владимиров спросил у Орлова:

– Андрей Яковлевич, ты говорил, что у тебя есть мысли по поводу того, как повлиять на Моа…

Орлов довольно улыбнулся.

– И даже кое-что я уже сделал, – ответил тот. И пояснил. – У меня на днях была Цзян Цин. В общем, в доступной форме я объяснил ей, что и к чему. И она согласилась со мной…