Страница 4 из 4
«Она не знает», – поняла я. – «Она не знает, что у Эрика есть Гнев».
Значит, это все-таки результат Вторжения. Был бы жив отец Виры и Эрика, он наверняка бы заметил проблески Гнева у идиота-сына. А Вира не может, пока брат сам перед ней не откроется. Как он несколько минут назад сделал это передо мной. Доверял? Или запугивал?
Черт его знает. Мы видимся впервые в жизни. Какие у нас могут основания для симпатии или вражды? Вообще никаких.
– Кле-е-ен, – наклонив голову к плечу, протянул Эрик. Губы его блестели ярко-розовым, влажные от беспрестанно текущей слюны, и имя мое из этих идиотских красивых губ вырвалось длинно и призывно. Честное слово, слушала бы и слушала.
– Клен часто будет приходить к нам, так ведь? – Вира весело посмотрела на меня. – Вы еще не раз увидитесь. А теперь, Эрик, беги быстрее в столовую, нянюшка приготовила тебе большую миску малины с молоком.
– Малина! Мо-ло-ко! – выкрикнул Эрик и ринулся к лестнице, едва не сбив меня с ног. Он, кажется, тут же забыл о своем восхищении и желании никогда со мной не расставаться.
Вира посмотрела вслед его крепкой, статной спине, растаявшей в темноте выхода:
– Как же он любит малину с молоком!
Она опять покачала головой, и получилось это у нее даже как-то весело. Вира Крозе любила своего совсем глупого брата. Очень любила. И даже совершенно не стеснялась его… Как бы выразиться? Непохожести на других. Принимала таким, каким он был. Интересно, смогла ли бы так я так относиться к Тео, если бы у нас случилось нечто подобное?
Честно? Я не до конца уверена.
– А что еще любит Эрик? – Я решила, что в следующий раз обязана принести ему гостинец. За то, что испугалась его, и думала, как об идиоте. Хотя и пугаться, и думать о нем, как об идиоте, я имела полное право. Но после того, как увидела отношение Виры к брату, чувствовала вину.
– О! – Вира поняла с полуслова. – Он очень любит печатные пряники. Знаешь, такие твердые глазурью снаружи и мягкие внутри. А если еще в таком прянике будет начинка из яблочного повидла…
Вира Крозе зажмурила глаза и причмокнула.
– Кажется, ты тоже не против такого пряника, – рассмеялась я.
– Это у нас семейное, сладкоежки мы, – кивнула Вира. – Извини, что тебе пришлось… Ну, ждать и еще – таким образом познакомиться с Эриком. Я не ожидала, что он проберется в мастерскую именно сейчас.
– Ничего, – ответила я. – Все в порядке.
Конечно, порядка никакого не было. Мой первый самостоятельный выезд из владений Дома Шиори в большой мир. Наверное, я ожидала сказочного приема. Ну, там всякая торжественная иллюминация, как на рауте, блеск и галантные разговоры. Какое-то разочарование меня постигло, только не могла же я, в самом деле, сообщить об этом Вире.
– У вас очень вышколенные слуги, – сказала я ей, меняя скользкую тему. – Тот, который привел меня сюда… Необычный.
– Это Арив, – рассеянно ответила Вира. – Не «он», а «она». Арив была первая, которую я сконструировала после Вторжения. Крозе потеряли свой Гнев, а рук, чтобы привести все в порядок, у нас не хватало…
– У Арив много… рук, – подтвердила я.
– Ага. Мне попалась на глаза маленькая паучиха, когда я задумалась о том, чтобы создать себе помощника.
Вира провела рукой по пыльному столу.
– Движок Арив нисколько не уступает энергии Гнева. Честно говоря, я очень этим горжусь. Но, Клен, разве в Доме Шиори…
Я покачала головой:
– Я все делаю сама. У нас нет слуг.
Она посмотрела на меня тем странным взглядом, от которого мне было неуютно на рауте. Там, на слабо подсвечиваемой террасе.
– Дом Шиори славился когда-то своими куклами, – наконец-то произнесла Вира. – Они были… прекрасны.
– Может быть, – я пожала плечами. – Но сейчас их нет. Никогда не видела ничего подобного с тех пор, как попала в бункер времени. Но, Вира… Ты приглашала меня. И…
– Ты ищешь в моем приглашении какой-то тайный смысл?
Она рассмеялась.
– Просто симпатия. Мне хочется побольше общаться с тобой. Ты очень интересная.
Это было неожиданно.
– С чего бы? – переспросила я. – Самая обыкновенная. И даже хуже. Домохозяйка с пятью не совсем еще смышлеными братьями, которые ежеминутно требуют неустанной заботы. Просто замороченная домохозяйка, к тому же не совсем здоровая.
Кажется, недавно я уже это говорила. Точно! Этому… Из Дома Кайли. Лею.
– Не скажи… – протянула Вира. И опять замолчала. Только упорно водила указательным пальцем по пыльному столу, чертила геометрические фигуры. Они получались ровные и четкие – квадрат, круг, треугольник. И снова – треугольник, квадрат, круг. Ни одна линия не дрогнула.
Этот Дом Крозе скрывал в себе такую чертову уйму загадок. И мне очень захотелось их разгадать.
– Вира, – позвала я тихо, ее палец дернулся, и впервые линия треугольника, который Вира в этот момент выводила, пошла криво.
– Извини, – сказала она. – Что-то я задумалась. О чем мы говорили?
– Вообще-то я хотела спросить тебя… О том, как это: выйти из бункера времени?
Она пожала плечами:
– Честно сказать, ничего особенного. Это словно проснуться. Ты спишь и видишь сон, а потом просыпаешься, и этот сон остается с тобой, все, что там случилось – остается, только еще есть настоящая жизнь, и ты входишь в нее вместе с памятью о своем сне. Мягко. По крайней мере, я не испытала никаких потрясений. Просто проснулась.
– Мне бы очень хотелось вот так проснуться, – призналась я.
– А, может, и не нужно? – вдруг сказала Вира. – Вот именно тебе, может, и не нужно?
Я удивилась:
– Почему это?
– Мне кажется, что по ту сторону барьера тебя ожидает мало хорошего.
– Как так?!
Не думаю, чтобы моя жизнь до Вторжения несла в себе какие-то неприятные воспоминания.
– Ты говорила, что знала меня до Вторжения? – вдруг вспомнила я.
– Не так чтобы… Скажем так, я знала Эльзу Шиори.
– Ты хочешь сказать, что я – не Шиори? – я покачала головой и протянула свои, испещренные солярными знаками руки. – Этого не может быть…
– Нет, – Вира, кажется, даже испугалась. Она отчаянно замотала головой:
– Нет-нет, ничего такого. Мы были знакомы еще совсем девочками, всем нам пришлось так много перенести, неудивительно, что ты могла до неузнаваемости измениться.
– Но тогда почему ты так говоришь? Наверное, все изменились. Все вокруг изменилось после Вторжения, и все – тоже.
– Мы стали другими, да, – кивнула она. – Но в тебе… Как бы это объяснить… Хотя я не видела солярных знаков, которые, как говорит твой брат, были на тебе еще в детстве, но само их наличие не оставляет сомнения – ты близнец старшего Шиори. Но в то же время… Я вообще не чувствую в тебе Эльзы. Ладно, конечно, ты не помнишь наши девочковые смешные секретики, и в лице взрослой девушки сложно узнать детские черты. Но сущность… У меня такое ощущение, что Вторжение подменило твою сущность. Как такое возможно?
Вира вдруг порывисто шагнула ко мне. Не успела я и глазом моргнуть, как она схватилась за мою блузку на груди и рванула ее. Пуговицы полетели в разные стороны, с тихим треском просыпавшись на пыльный пол, покатились в неведомые дали. Я непроизвольно закрыла ладонями обнажившийся корсет.
– Ты!!!
В Доме Крозе самой странной все-таки была его Хозяйка. Наследственный идиотизм. Вот что витало в Доме.
– Так я и думала, – Вира не обратила внимания на мой крик, и вообще вела себя так, словно ничего особенного и не случилось. – Его нет.
– Чего ты ожидала увидеть? – я разозлилась, безуспешно стягивая стороны блузы, зияющие нитками и дырками на месте отлетевших пуговиц. – Кого его? Хвост, растущий из ключиц? Или жабры?
– Родимое пятно, – ответила Вира и вдруг встала на четвереньки.
Я сначала не поняла, что она пытается собрать рассыпавшиеся пуговицы. Хозяйка Дома Крозе ползла по полу от одной блестящей кругляшки до другой, и голос ее звучал довольно глухо.
– У Эльзы было большое родимое пятно в виде солнца. Не солярный знак, а именно солнце. В ложбинке груди оно должно сейчас быть. Ну, тогда у нее еще ничего и не намечалось там, а сейчас аккуратно между полушариями должно располагаться.
Она обернулась ко мне из-за плеча, посмотрела вверх. Взгляд у Виры стал уже какой-то совсем дикий.
– У тебя ведь нет родимого пятна?
– Нет.
Я все еще прикрывала руками свой корсет, судорожно думая, как мне покинуть эту мастерскую и этот Дом, и еще – как в таком непотребном виде добраться до поместья Шиори. Вира поднялась с пола, сжимая в горсти собранные пуговицы.
– Извини. Не думай, что я сумасшедшая. Просто нужно было проверить. Я немного не рассчитала, погорячилась. Мы поправим твою блузку, не бойся.
– Ты могла просто спросить, – пролепетала я.
– Мне не верилось, что ты честно ответишь, – пояснила Вира. – Мы, Крозе, слишком прямолинейны и часто страдаем из-за этого. Воспринимают нас… Как чудиков.
– Вы – чудики, – согласилась я. – И в самом деле. Я росла, тело менялось. Пятно могло сойти само по себе. Дай мне пуговицы и иголку с ниткой.
Вира словно не услышала мою просьбу. Она принялась расхаживать передо мной взад-вперед широкими шагами. Я неотрывно следила за ее кулаком с вожделенными пуговицами.
– Если ты и в самом деле ничего не помнишь и не знаешь о себе…
Она остановилась на мгновение и посмотрела на меня, затем вздохнула:
– Но ты и в самом деле не знаешь…
– И не помню, – подтвердила я.
Этот разговор уже начинал вертеться по кругу, и мне до чертиков надоело повторять о том, что я все еще не выбралась из бункера времени. Кажется, я понимала, почему Тео так противился моему появлению в обществе. Может, брат чувствовал, насколько это невыносимо: постоянно объяснять всем, что я просто не помню. Но твердо знала, что являюсь старшей сестрой Дома Шиори. И вся моя семья, и весь мой оставшийся в живых род – тому подтверждение. Так что домыслы этой странной Крозе меня не очень волновали. А вот пуговицы – да.
– Поэтому, – сказала Вира, – нужно найти способ вывести тебя из бункера. Не думаю, что это невозможно. Остальные вышли сами собой, и у тебя получится. Может, чуть позже.
– Почему тебя это так заботит? – удивилась я. – Просто какой-то маниакальный интерес к моим воспоминаниям. Прости, но…
– Потому что, – ответила Вира, – в связи со всем вышесказанным у меня возникает следующий вопрос…
Она не успела договорить, так как в эту секунду весь Дом Крозе накрыла невероятная тишина. Нет, тут и до этого было достаточно тихо, особенно в подвале, где располагалась мастерская. Но сейчас в него вторглась тишина абсолютно новая. Гробовая. Словно мы внезапно попали в бункер времени и пространства, отрезанный от течения жизни со всех сторон.
И в этой гробовой тишине откуда-то сверху раздался крик.
– О-е-е-ей, – протянул кто-то таким бессмысленным голосом, что я сразу поняла: это кричит Эрик Крозе, и идиот чрезвычайно напуган.
А следом шум такой, словно кто-то дрался там наверху в холле. Все случилось так быстро и внезапно, что мы с Вирой только и успели открыть рты, когда по лестнице загрохотала куча железа, и к нашим ногам свалилась механическая паучиха. Вернее то, что от нее осталось. Две из восьми ног еще слабо подергивались, скрипя в соединениях на суставах, а шесть были переломаны вдребезги. На матово блестящем боку зияла огромная вмятина, а форсетные фонари-глаза Арив, застыв осколками, слепо взирали в бесконечность.
За поврежденным имуществом чужого Дома на лестнице появился не кто иной, как мой брат. Вид у Тео был донельзя воинственный и взъерошенный, через всю щеку тянулась свежая кровоточащая царапина, а в руке он сжимал старинный меч. Меча, кстати, этого я никогда не видела, только сразу же, даже в тусклом свете подвальной мастерской, смогла разглядеть сияющие солярные знаки Дома Шиори на его рукояти.
– Какого… – растерянно произнесла Вира, с нарастающим ужасом взирая на свою изрубленную гордость, что валялась сейчас под ногами, жужжа и шелестя на последнем издыхании.
– Это я вас спрашиваю, какого! – закричал Тео, и я в самом деле испугалась, что в нем сейчас так некстати поднимется Гнев. В чужом Доме. Вопреки всем правилам этикета и законам гостеприимства. – Вы прячете мою сестру, и это чудище меня пытается остановить на пороге! Так какого?!
Он увидел мои руки, сжимающие запах блузки, и в одно мгновение просто позеленел:
– Это! Это! Что тут происходит?!
В два прыжка брат соскочил с лестницы и оказался около меня. Одной рукой все еще сжимая меч, другой он крепко перехватил мое запястье, и кожа под его цепким захватом тут же принялась наливаться синяками.
– Тео, – закричала я, – оставь, мне больно! Очень!
– Это мне больно! – он вдруг обернулся и закричал мне прямо в лицо. – Не тебе, а мне! Всегда! Постоянно больно!
– Кле-е-н, – раздалось удивленно-обиженное откуда-то сверху, и выход наверх перегородила голова идиота Эрика.
Это было не так больно, как стыдно, когда Тео, накинув на меня свой плащ, буквально протащил по холлу Дома Крозе и выволок во двор – к гепажу, на котором он примчался сюда. Уже в те минуты, когда я видела понимающие и сострадательные глаза Виры, знала, что никогда их не забуду. Изо всех сил постараюсь не вспоминать, но снова и снова память будет возвращаться в этот момент, где корчусь от стыда, пронзающим всю меня каленым прутом – от макушки до пят.
Тео, может, (и, скорее всего, – точно) забудет этот момент. У него так много других важных дел, что те несколько минут, когда он тащил растрепанную сестру через холл чужого Дома, просто выветрятся из его памяти. Но моя жизнь вся наполнялась именно этими, с его точки зрения, незначительными, мелочами, и каждая из них составляла мой мир.
– Пусти, – жалобно шептала я ему, уже стараясь не вырываться, потому что любая попытка сопротивления доставляла мне боль.
Но Тео просто ничего не слышал.
Он затолкал меня в повозку – грубо и бесцеремонно. Запрыгнул следом, не обращая внимания ни на Виру, которая протестующе махала руками, ни на торжествующее лицо Эрика, наблюдающим за происходящим из-за приоткрытых ворот Дома Крозе с каким-то даже сладострастием.
Гепаж тронулся с места диким рывком. Я еле удержалась, судорожно схватившись за поручень кресла. Кожа сидения оказалась горячей – Тео раскочегарил Гнев не на шутку. Он даже еще не устроился в кресле: стоял, согнувшись в три погибели, опираясь рукой на спинку, а коленом – на сидение. Глаза брата закрылись наполовину, снизу я видела полоску белка между веками. Он вел гепаж, отдавая движению поднявшийся Гнев. Сосредоточился, чтобы обратить его в пользу. Иначе он просто бы в припадке ярости разрушил нашу старенькую повозку, восстановленную с таким трудом.
Я поерзала на сидении, устраиваясь поудобнее, но стараясь не привлекать лишнего внимания. И отвернулась, уставившись в окно.
– Зачем ты поперлась в этот Дом, Ле? – вдруг спросил Тео. Я думала, он будет молчать всю дорогу, а, может, даже еще несколько дней после. – Я же просил тебя…
– Приказывал, – я не отводила взгляда от окна. – А это совсем другое дело.
– А ты не послушалась, – ему совсем не важно, что я отвечала. – И теперь посмотри на себя. Что они с тобой делали? Почему ты… в таком виде?
Мне почему-то совершенно не хотелось рассказывать Тео о родимом пятне, которого у меня не было. А должно быть. Какая-то интуиция подсказывала, что тема под названием «Эльза» является опасной. Я еще глубже закуталась в его плащ. От прохладной суровой ткани пахло предчувствием дождя и немного – дымом от горящих свежих поленьев. Запах Гнева. Запах резко повзрослевшего Тео.
– Ничего страшного, – ответила я, на ходу придумывая объяснение. – Просто неловкое движение. Ты же знаешь, я бываю очень неуклюжей.
Объяснение расхристанной блузке получилось глупым, но это все, что я смогла быстро придумать. От Гнева Тео, с помощью которого он вел повозку, тяжелый меч, прислоненный к углу сидения, гулко отзывался металлическим звоном, и каждый раз я вздрагивала. Он пугал меня, этот странный меч, которого я до сих пор никогда не видела.
– И что же? – переспросил Тео. – От какого именно неловкого движения отлетают разом все пуговицы?
– Мне стало душно, – я уже почти не соображала, что несу. – Там, в мастерской. Очень пыльно и воздуха не хватает. Я хотела расстегнуть верхнюю пуговицу, но не рассчитала силы…
Надо же, получается более-менее складно. Кажется, он даже начал успокаиваться. По крайней мере, движение нашего гепажа выровнялось, рывки стали мягче и незаметнее.
– Видишь, как все просто, – сказала я Тео. – Мог бы просто спросить сразу, а не вытворять черт знает что. И… Я хочу с тобой поговорить о кое-чем другом.
Он еще раз дернулся и дернул управление экипажем, но на удивление быстро обуздал свою неистовость.
– Хорошо, – вдруг кивнул вполне вменяемо.
– Почему у нас нет слуг? – спросила я все еще насупленного Тео. – Дом Крозе, несмотря на беспорядок мастерской, довольно ухожен. И Вира сказала, что ей помогает Арив… ну, та паучиха, которую ты… того… Я вдруг поняла, что маме наверняка кто-то помогал обихаживать наш огромный особняк. У меня и в самом деле не хватает рук, чтобы… Тео, дело ведь не в моей лени? Просто один человек не может справиться со всем этим…
– Вообще-то… – он произнес это очень нехотя, потом еще немного помолчал, чтобы в конце концов неожиданно выдать:
– Вообще-то у нас есть…
– Ни разу не видела, – мой голос прозвучал саркастически, хотя я совсем не собиралась сейчас ссориться с ним. – Тео, я не жалуюсь, что приходится самой заботиться о вас, меня все устраивает и даже нравится, только… Почему я никогда не видела их в нашем Доме?
– Они не в Доме, – сообщил брат.
– А где?
Каждое слово из него приходилось тянуть клещами.
– На загородной вилле, – процедил он сквозь зубы.
– У нас есть загородная вилла? – это и в самом деле был день великих открытий.
– Есть.
– И?! – Тео сводил меня с ума сегодня больше, чем обычно. Воздух между нами искрил от напряжения, вот-вот готовый взорваться очередной ссорой.
– Ну чего ты пристала? – рявкнул он. – Я не виноват, что ты не помнишь о загородной вилле!
Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Мне стало жаль Тео, как только поняла, что любое напоминание о моем временном бункере причиняет ему боль. Он вспыхнул сейчас не от злости, а от боли. Я не помнила каких-то основных вещей, связывающих с самыми близкими людьми в период до Вторжения. Конечно, он страдал каждый раз, когда проявлялся очередной провал в моей памяти.
– Ладно, ладно, – постаралась успокоить его. – Пусть себе…
Пришлось сделать вид, что меня совершенно не интересует тот факт, что где-то на неизвестной мне загородной вилле уже несколько лет обитают в изоляции так же неизвестные мне слуги Дома Шиори.
– Но ты же захочешь теперь, – Тео уже не злился, а просто печалился.
В этом он был прав. Теперь я, без всякого сомнения, захочу.
– Хорошо, – он не дождался от меня ответа, так как прекрасно знал его. – Мы поедем туда, Клен.
– Правда? – его решение меня очень обрадовало. Но тут же я увидела, как Тео опять хмурит брови. – Нет, нет, извини… Это я от неожиданности переспросила. Конечно, раз ты сказал, то это – правда.
– Разворачиваемся! – вдруг сказал Тео. – Едем прямо сейчас.
И развернул гепаж.
Я только успела подумать, что вот так же резко и неожиданно развернулась наша жизнь в последние два дня. До сих пор Дом Шиори существовал, словно вещь в себе: неприступная для посторонних крепость, наполненная нашими милыми семейными буднями. Никто не заходил, и никто, кроме Тео, не выходил из него. Тео, как установленный аккумулятор Гнева, покидал меня и мальчиков для несения службы в Ратуше, и эта служба, без всякого сомнения, являлась нашей общей гордостью. За великое восстановление лежавшей в руинах после Вторжения страны.
Нас все устраивало, и у меня ни разу не возникло мысли, что когда-нибудь это изменится. Более того: что это сама захочу изменить давным-давно и с таким трудом установленный порядок вещей. И когда я сама захотела, судьба, как будто только и ждала этого, развернулась на полный оборот, предъявляя мне с разных точек зрения все новые и новые личности и загадки.
Навязчивый Лей Кайли, пугающая Вира Крозе и ее странный брат, Эльза, которой я себя абсолютно не чувствовала, паучиха Арив, а теперь – и загородная вилла Шиори… Все это хороводом-чехардой неслось вокруг меня, кружа голову до тошноты.
– Пожалуйста, – я не вытерпела и взмолилась. – Потише, прошу… Мне… Мне нехорошо…
– Ты же сама, – процедил Тео сквозь зубы.
Но заткнулся, увидев мое, наверное, побледневшее лицо. Гепаж послушно замедлил ход, и движение тут же стало более плавным.
На самом деле, я знала: как бы Тео ни злился, он никогда не сделает ничего по-настоящему плохого для меня. Потому что он – мой брат. И мы с ним очень близки. Даже когда отчаянно ссорились, все равно оставались самыми дорогими друг для друга людьми.
До… Вот, пожалуй, до сегодняшнего дня все так и было. Почему он так остро отреагировал на мою, в общем-то, невинную, выходку? Просто поехать в гости. Я слышала, что мама и папа часто отправлялись к кому-то в гости или принимали друзей в нашем Доме. Да сам Тео и рассказывал. Как единственный, кто помнит. Что случилось с Тео после этого проклятого раута?
Я отвернулась от брата, привычно уставилась в окно. Мы недавно проехали по мосту, я почувствовала свежесть от воды, блестевшей где-то внизу под бетонным перекрытием и колесами нашей повозки. Теперь за окном проплывали серые коробки однотипных высоких зданий, окутанные серым дымом, от которого сразу заслезились глаза – мы выехали на окраину, видимо, тут, совсем рядом с заводами, жили рабочие. Дома напоминали муравейники, и, несмотря на то, что они уходили в небо многослойными этажами, никаким величием или благородством от них не веяло. Чувствовалась суета, теснота и много-много тел, зажатых в небольших клетушках.
Но вскоре дорога стала пустынной – ни пешеходов, ни экипажей. Странно, но, когда пригород со всеми этими чадящими заводами остался позади, надвинулось острое ощущение приближающейся осени. Сильно потянуло высохшей, умирающей листвой и прохладой прозрачно-голубого неба, и, если бы не плащ Тео, я бы точно замерзла, а, может, даже и заболела бы.
– Уже скоро, – произнес Тео, и это были первые слова, сказанные им почти за всю поездку. Гепаж свернул со слабо накатанной дороги в бесконечное поле, цепляясь колесами за длинные побеги неизвестной мне травы.
Кажется, в непосредственной близости от полуразваленного здания, которое Тео гордо назвал «загородной виллой», когда-то располагалось самое настоящее кладбище. Сейчас оно было заброшено, все поросло высокой нетронутой травой, из которой только кое-где торчали остатки осыпающихся плит.
– Жутковато, – нарушила я тишину. – Почему они выбрали это место для виллы?
Я имела в виду маму и папу, и Тео сразу это понял.
– Место, как место, – ответил он. – Лес недалеко. Природа и все такое. Отец приобрел эту землю, когда они ожидали Ранко и Юсу. Чтобы у детей был свежий воздух. К тому времени особняк Шиори, что всегда стоял наособицу, уже зажали другие Дома Гнева. Природы не осталось.
– Но это кладбище… Сомнительный свежий воздух.
– Какое кладбище? – удивился Тео.
Он что, ничего не видит?
– Вот эти надгробия, – я кивнула на вид за окном.
– Это не надгробья, – наконец-то улыбнулся брат. – Тут когда-то была старинная подземная крепость. Она, кажется, разрушилась давным-давно, и со временем останки ее стен стали вылезать на поверхность. Папе как раз этим и понравилось место.
– Странно, – сказала я. – Обычно все бывает наоборот: заброшенные города заметает новыми слоями. Ну там почвы, лавы или другие культуры. А тут…
– С чего ты это взяла? Про заметает?
Я тоже удивилась.
– Вот знаю и все. А откуда? Разве у тебя не так? Когда знание о чем-то лежит глубоко в тебе, и в какой-то момент поднимается на поверхность? Вот как эти останки подземной крепости…
– Вовсе нет, – ответил Тео. – Все, что я знаю, – это то, что я видел или кто-то мне об этом сказал.
Он вдруг словно спохватился:
– Не думай об этом. Ничего особенного. Просто, наверное, у твоей памяти такие последствия из-за того, что попала под самый удар волны Вторжения. Это, конечно, немного странно, но ничего такого…
Это «ничего такого» он повторил несколько раз. И явно обрадовался, когда впереди показалась уже запущенная, но все еще таящая в себе признаки былого ухода аллейка. Кустарники и невысокие деревья выстроились в рукотворный ряд, создавая тенистую арку, к которой и подъехал наш гепаж.
– Пройдемся? – Тео с облегчением остановил повозку.
Он устал, хотя и старался делать вид, что ему не составляет труда управлять своим Гневом.
– Конечно, – сказала я.
Плотнее закуталась в плащ и спустилась на прохладную траву, которая холодила ноги даже через высокие ботинки. Сквозь ветви деревьев проглядывали серые стены двухэтажного здания, к которому аллейка и вела. И все это казалось мне смутно знакомым.
То, что Тео назвал загородной виллой, не очень впечатляло. Просто небольшой деревенский дом с пристроенной мансардой, явно не для постоянной жизни в нем. Судя по небрежности, которая сквозила во всем его облике, им и в лучшие-то времена не очень занимались, а теперь он казался совсем заброшенным. Изначально дешевая краска, наспех покрывшая серые монолитные плиты стен, облупилась, расшатанные крепежи в ставнях не сдерживали их, и створки пронзительно поскрипывали, бултыхаясь от самого слабого сквозняка.
– У отца руки так и не дошли, – Тео словно извинялся.
– Ты так все помнишь, – удивилась я. – Десятилетний мальчишка, вот кто ты тогда был. Откуда так хорошо знаешь планы отца?
– Не десятилетний, – хмыкнул Тео. – Мне было тринадцать, когда…
Мог и не договаривать. Столько ему стукнуло, когда произошло Вторжение. Когда погибли родители.
– Хорошо, хорошо, – поспешно кивнула я. – Давай зайдем. Ты же зачем-то меня сюда привез?
Входные двери оказались не закрыты. Просто примотаны толстым куском проволоки. Кажется, никто так и не посягнул на нашу загородную виллу: нетронутая проволока проржавела и стала осыпаться, только Тео взялся за нее. Дверь скрипнула, вплетая этот выворачивающий душу звук в монотонное похлопывание створок на окнах.
Я оглянулась. Поле, утыканное белыми плитами, окружало нас со всех сторон, заканчиваясь лесом, который стоял пугающей стеной. Мне и в самом деле стало страшно, когда я посмотрела туда, хотя никаких абсолютно причин для этого не было. Тень, всего лишь какая-то тень промелькнула в моей голове и тут же исчезла. Но этого оказалось достаточно, чтобы ввести меня в замешательство.
В голове словно пронеслось мгновение моей прошлой жизни. Той, что оказалась отрезанной по ту сторону бункера памяти. И это было совсем не радужное мгновение. Наоборот. Ничего тоскливей и ужасней я в жизни не испытывала. В этой жизни.
– Почему мне все тут кажется смутно знакомым? – спросила я, невольно вздрагивая.
– Ладно, расскажу… На самом деле мы все выехали на виллу, когда произошло Вторжение. А как только ты немного пришла в себя, отправились обратно в Дом Шиори. Это воспоминания о твоих первых днях после того, как ты попала в бункер времени. Наверное, поэтому помнишь не точно, а на уровне подсознания…
– Ну, надо же, – удивилась я. – То-то у меня в голове все время возникает какой-то страшный лес. Какого нет в Неоре. Значит, была здесь, уже после того, как меня контузило. И ты ничего не…
– Пошли, – Тео взял меня за плечи и легонько подтолкнул вперед.
В доме, как и следовало ожидать, скопилось много пыли. Она плотно покрыла слежавшимся налетом серую мешковину, накинутую на старую мебель. Обманчиво маскировалась под нее. Та, что ровно покоилась на полу, взлетала под ногами, обнажая каждый оставленный след.
– Осторожно, – предупредил Тео. – Некоторые половицы прогнили.
Он подошел к одной из куч, прикрытых мешковиной, потянул за тряпку. Она поехала за его рукой, взметая пылевой вихрь.
И я вскрикнула. Передо мной, наваленные одна на другую, валялись копии… Тео. Но только с более детским или… женским? лицом.
– Почему… – спросила я, затаив дыхание. – Почему они такие?
– Ты не помнишь… – покачал головой Тео. – Они заменяли слуг в доме. Еще до Вторжения.
– Но что с ними сейчас? Они… мертвы?
Он улыбнулся:
– Они не были живыми изначально. Это куклы, Ле. Просто куклы, которыми увлекался отец. Он вливал в них свой гнев, оживляя. В детстве мне казалось, что так происходило у всех. А сейчас понимаю, как это талантливо: двух зайцев одним ударом.
– Что ты имеешь в виду? – Я не могла оторвать взгляда от этой ужасающей кучи. Трупов… Брошенных игрушек?
Лица у них всех казались живыми. Очень нежными даже под слоем пыли. С легким румянцем на высоких скулах. Точеные подбородки. Детски чистые, безмятежные лица. И длинные ресницы на щеках. Казалось, они все погружены в глубокий сон. Настолько глубокий, что им даже все равно, что они спят, наваленные друг на друга.
– Он избавлялся от остатков гнева, и в то же время маме не приходилось делать домашнюю работу. Она не терпела чужих в доме. Слуг у нас никогда поэтому не было. Только эти куклы. Их так и называли – куклы Шиори.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
