Твою ж мать.
Я окончательно запутался в своих мыслях по отношению к ней. Это чертовски раздражало. Единственное, в чем я был уверен, так это в моих чувствах к девушке. Она ворвалась в мою жизнь словно ураган, сметающий все на своем пути. Аня прошлась по моей жизни словно бульдозер, оставляя после себя лишь разрушения.
Опустошенность. Вот что я чувствовал все время с тех пор, как пришел в себя. Можно ли любить человека, который вот так поступил с тобой? Определенно. И я ненавидел ее за это.
Мне не хотелось, чтобы эта девушка оставалась в моей памяти лишь воспоминанием. Но правильного пути, как поступить, я не знал.
Достав телефон, я набрал друга, который, на удивление, ответил сразу же.
– У тебя все в порядке?
Мое беспокойство было очевидным. Саня знал, что у нас серьезное дело. Он бы не пропал так, не имея веской причины.
– Удалось что-то узнать? – ответил он вопросом на вопрос.
– Да, но все подробности при встрече.
– У меня срочное дело. Если моя помощь не нужна, увидимся вечером, ок? – Саня говорил шепотом, что меня насторожило.
– Встретимся в клубе. Не пропадай больше.
Я отключился и вновь посмотрел на рассвет. Одно было совершенно ясно: спокойное время закончилось. Война только начиналась.
Сев к Никите в машину, мы поехали прямо к нему. Сейчас его дом пустовал. Он не был таким огромным, как особняк моего отца (да, я до сих пор не считаю его своим домом), но тоже был впечатляющих размеров. Перебравшись в Сочи, Никита, как семейный человек, сделал все, чтобы его жена и ребенок жили в комфорте.
– Держи, – сказал друг, протягивая мне стакан с виски.
Я взял его и сразу же осушил. Пока Никита рылся в холодильнике, я прошелся по гостиной. На стенах висели картины, которые рисовала Марина при жизни. У нее был уникальный талант. Мой взгляд упал на их семейное фото. На меня смотрел маленький Илюха, который радовал родителей своей беззубой улыбкой.
– Знаешь, что больше всего причиняет боль? – раздался голос Никиты позади меня.
Я обернулся, чтобы посмотреть на друга. Его лицо приняло холодное выражение, как будто он надел маску, а уставший взгляд падал на то же фото, на которое смотрел я.
– Он ее совсем не помнит. Даже не спрашивает.
– Ему было три, – сказал я, кладя руку ему на плечо. – Конечно, он не будет ее помнить. Но только от тебя будет зависеть то, что он будет знать о своей матери. Одного только осознания, что она его очень любила, поможет пацану по жизни. Даст ему уверенности в себе, что ли. Не знаю. Я не психолог.
Никита слабо кивнул в знак ответа, но промолчал.
– И ты, друг, не должен себя хоронить. Илюхе нужна мать. Ты знаешь это не лучше меня.
– Я не хочу об этом говорить, – раздраженно ответил он, сбрасывая мою ладонь со своего плеча.
Мне не хотелось давить на него. Пусть сам решает, как ему с сыном лучше жить. Я лишь хотел поддержать.
– Еды в холодильнике практически нет, – буркнул Никита, садясь на барный стул и беря бутерброд.
– Позвони в один из наших ресторанов, пусть привозят тебе доставку, пока твоя мама не вернется, – предложил я, садясь напротив друга.
– Да я дома практически не бываю. Мне проще есть где-то в городе. Например, я не был здесь уже двое суток. Сейчас поспим и неизвестно, когда я в следующий раз вернусь сюда. Ты, кстати, дозвонился до Сани?
– Он ответил. Сказал, что занят. Обещал вечером приехать в клуб. Нужно все обсудить, – ответил я и тоже потянулся за бутербродом.
Видела бы меня сейчас Галина Анатольевна, влепила бы мне подзатыльник за то, что я не соблюдаю диету. Мне было уже пофиг на нее. Я соскучился по виски и нормальной еде.
– Как думаешь, что у него там случилось?
Я пожал плечами.
– Думаю, вечером расскажет.
Через полчаса, приняв душ, я уже лежал в гостевой спальне. Взяв телефон в руки, я принялся листать Анины фотки. Это уже вошло у меня в привычку. Где она сейчас? Все ли у нее в порядке? Совсем недолго размышляя об этом, я провалился в сон.
– Дим, а что, если он меня найдет? – спросила Аня, прижимаясь ко мне.
– Он больше не причинит тебе вреда. Обещаю, – сказал я, целуя девушку в висок.
Мы лежали на ее кровати. Аня провела дрожащими пальцами по моей груди.
– Еще болит? – спросила она, указывая на след от пули.
– Немного, – признался я.
– А теперь? – Аня поцеловала шрам и подняла на меня взгляд.
– Волшебный поцелуй? – усмехнулся я и резко перевернул девушку, нависая над ней.
Аня тихо ахнула от неожиданности и покорно посмотрела на меня, ожидая моих следующих действий. Я медленно провел дорожку языком от ее ключицы до уха и в ответ услышал тихий стон. Взглянув на девушку, я увидел в ее глазах нежность и покорность. Как будто она была завоеванием, которое так и жаждало того, чтобы им овладели. Расстояние между нами настолько ничтожное, что я чувствовал тепло ее тела. Мои губы вмиг напали на ее. Я затаил дыхание, ощущая, как руки девушки нежно гладили мою спину. Хватка усилилась, и ногти впились в кожу, когда я слегка укусил ее за нижнюю губу, а после проник языком ей в рот. Я не просто целовал, а заявлял права на эту девушку. Аня издала тихий стон, но я заглушил его своим нападением.
Моя ладонь заскользила по ее талии вниз к бедру, но перед этим я отстранился и посмотрел на девушку. Аня смотрела на меня опьяненными глазами, ее губы слегка припухли от поцелуев. Между нами всегда была связь. Нечто, что заставило нас соединиться и переплести наши жизни. Чтобы не произошло в прошлом, мы отбросили это. Потому что было только сейчас. И этот момент принадлежал только нам.
Глава 6
Дмитрий
Я проснулся от толчка в плечо.
– Димас, проснись, – услышал я голос Никиты сквозь сон.
Обернувшись, я увидел его одетым и с дорожной сумкой в руках.
– Что происходит? – спросил я хриплым ото сна голосом и поднялся с кровати.
– Звонил Глеб. Илюха сильно заболел. У него высокая температура, и она не сбивается. Я в аэропорт, – ответил он.
Никита пытался выглядеть спокойным внешне, но я видел, как дрожала его рука, державшая сумку. Я тут же подошел к другу и хлопнул его по плечу.
– Соберись. Уверен, с пацаном все будет хорошо, – сказал я, пытаясь убедить друга.
– Почему она не сбивается? Если бы это была обычная простуда, лекарства бы помогли, верно?
Я смотрел на Никиту и не узнавал в нем своего прежнего друга. Он всегда был спокоен и хладнокровен. Казалось, что его ничто не может выбить из колеи. Даже смерть Марины не сняла с него эту маску, которую он носил все время. Сейчас на меня смотрел мальчик, который ужасно боялся. И мой друг впервые открылся мне с такой стороны. Я сжал его плечо еще сильнее, чтобы Никита вслушался в мои слова.
– Если ты попробуешь сказать, что не переживешь и его смерть, я тебя ударю. Соберись сейчас же. Даже если это Ковид, ты не хуже меня знаешь, что детская смертность от этого вируса близка к нулю. Все будет хорошо.
Я пытался убедить его, но мой друг как будто не слышал меня. Он смотрел под ноги и молчал. Я схватил его за предплечья и встряхнул.
– Во сколько вылетает самолет?
Ведь свой я отдал братьям, чтобы они отвезли тело Армена домой.
– Через четыре часа. Это самое раннее, – ответил Никита и поднял свой взгляд. Я увидел в его глазах боль.
Мы столько прошли с ним, мне казалось, что ничто в этой жизни не сможет сломать его, но жизнь преподнесла нам новые удары судьбы, проверяя нас на прочность.
– Пошли, я отвезу тебя и отгоню машину обратно домой. Только дай мне десять минут, чтобы собраться.
Спустя час я уже ехал из аэропорта в обратном направлении. Всю дорогу Никита молчал, смотря в окно. Только его поддергивающееся колено говорило о том, что ему сложно сохранять спокойствие.
Я взял телефон и набрал Саню. Мы договаривались встретиться в клубе вечером, но не обсудили время. Он снова не брал трубку. Я позвонил еще раз, но результат был тот же.
Твою мать.
Меня начинало это раздражать. Саня знал, что отвечать на звонки друг друга мы должны всегда, потому что вели слишком опасный бизнес.
Вспомнив о том, что у каждого из нас стоял определитель местоположения, я проверил, где тот находился.
Какого хрена?
Программа показывала, что мой друг был дома. Я развернул автомобиль и сменил свой курс на жилой комплекс, где жил Саня.
Спустя сорок минут я уже припарковал автомобиль рядом с машиной своего друга.
«Значит, программа не врет. Но почему же тогда он опять игнорирует звонки?»
У каждого из нас были ключи друг друга. Обычно мы держали их в машине. Порывшись в бардачке, я нашел связку.
Саня жил в элитном жилом комплексе недалеко от парка. Как только мы наладили свой бизнес в Сочи, он купил самый дорогой пентхаус с видом на море. Не знаю, сколько он заплатил за него, но мне кажется, что он стоил дороже отцовского особняка.
Войдя внутрь, я двинулся в сторону лифта. Квартира Сани была на последнем этаже, занимая половину гигантской площади. Чтобы попасть туда, нужно приложить специальную карту.
Лифт издал характерный звук и начал свое движение вверх. Поднявшись на нужный этаж, я двинулся вдоль коридора и остановился между двух квартир. Одна из них принадлежала Сане. Позвонив в дверь, я стал ждать, но он не открывал. Я нажал на кнопку еще раз. Тишина.
Я взял ключи и открыл дверь самостоятельно. Наверное, это нужно было сделать первым делом, но я решил предупредить друга о своем прибытии.
Оказавшись в коридоре, я встретился с Саней лицом к лицу, который спешил ко мне открыть дверь.
– Какого хрена? – разозлился я на него.
– Закрой рот. Ты ее пугаешь, – строго предупредил он, держа крошечную малышку у себя на руках.
– Не думаю, что ребенок в таком возрасте разбирается в ругательствах, – буркнул я, проходя дальше в квартиру.
Я пристально посмотрел на Саню, а потом перевел свой взгляд на ребенка. Девочка уткнулась в грудь моего друга, не отвечая мне тем же.
– Объяснись, – приказал я.
Саня глубоко вздохнул и молча направился вглубь квартиры. Я последовал за ним. Пройдя в гостиную, я увидел разбросанные игрушки на полу. Отчего еще выше поднял брови от удивления. «Что еще Саня скрывал от нас?»
– Это Ксюша, – начал мой друг.
Он пытался продолжить свой рассказ, но замолчал, не находя нужных слов. Я раскинулся в кресле и взглянул на них обоих.
– Это твоя дочь? – спросил я, гневно сжимая челюсти.
Я знал, что мой друг был еще тот ходок. Наверняка, какая-то из его шлюх все-таки забеременела.
– Теперь да, – спокойно ответил он и опустил малышку на ковер к игрушкам.
Девочка тут же заплакала и снова потянулась к Сане, чтобы тот взял ее на руки.
– Видимо, ты ее пугаешь, – сказал он, вновь взяв младенца.
Я посмотрел на своего друга с ребенком на руках и обомлел. Мне показалось, что я сплю. Единственный отец среди нас был Никита. Даже себя я мог представить папой, но никак не его. Саня был слишком непостоянным и несерьезным для родительства.
– Где ее мать?
Как только я задал вопрос, из коридора послышался женский голос:
– Я уже закончила. Надеюсь, она не плакала, пока меня не было?
В гостиной появилась девушка. На ней была лишь белая длинная футболка, принадлежавшая, судя по всему, Сане. Она сушила мокрые волосы полотенцем и замерла в проходе, увидев меня. Я отвернулся от девушки, чтобы не смущать. Хватило мгновения, чтобы заметить ее неестественную худобу и синяк под левым глазом.
«Что происходит, черт возьми?» – этот вопрос не выходил из моей головы.
– Возьми ее, и идите в спальню. Я скоро освобожусь, – мягко сказал мой друг, передавая ребенка ей на руки.
Девушка немного колебалась, но тут же оставила нас одних.
Саня прошел на кухню и сделал знак мне проследовать за ним. Он поставил на барную стойку два стакана и молча налил в них виски. Я опрокинул содержимое, и Саня налил еще.
«Видимо, то, что он скажет мне, на трезвую переварить невозможно» – промелькнуло у меня в голове.
– Я нашел их в той квартире, куда мы отправились на обыск. Ублюдок, которого мы отправили к тебе, отец ребенка, – коротко пояснил Саня.
– Что там произошло? – спросил я.
– Ты видел ее. Не думаю, что тебе нужны подробности. Теперь они будут жить здесь со мной, – ответил он уверенным голосом.
Я с удовольствием выпил бы снова после его слов, но мне еще нужно отогнать машину Никиты к нему домой.
– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Это ответственность. Готов ли ты к ней? Сань, ты слишком непостоянный, – я пытался сделать так, чтобы мой тон выглядел как можно убедительнее.
– Не лечи меня, – раздраженно ответил он.
Неожиданно мой друг молча поднялся со своего места и подошел к панорамному окну. Я не был квартирным человеком. Меня тошнило каждый раз, когда я смотрел на море с такой высоты. Но все же, сделав над собой усилие, я подошел к Сане и встал рядом. Он не посмотрел на меня в ответ. Его взгляд был направлен перед собой, челюсть была напряжена. Он был одновременно серьезен и задумчив.
– Я хочу лишь убедиться в том, что ты осознаешь то, во что ввязываешься, – спокойным голосом сказал я.
– Лучше расскажи, что вы узнали, – ответил он.
Я сел на диван, чувствуя, что не могу больше смотреть в окно. Именно по этой причине я старался не летать на самолете. Я был слишком земным человеком.
– Аслан работал с Новиковым все это время. Они много лет копали под нас, ища слабые места, чтобы по итогу завладеть портом. Но никто из них не знает, где ублюдки прячутся. Так что толком мы ничего не узнали.
Саня прошел и сел напротив.
– Что теперь будем делать? – спросил он.
– Я не знаю, – ответил я, устало смотря в потолок.
Как будто ожидая, что он мне даст ответы.
– Ждать, – продолжил я спустя мгновение.
– А где Никита?
– Я отвез его только что в аэропорт. Илюха заболел.
– Почему не на нашем самолете?
– Мне пришлось его отдать братьям, чтобы они могли похоронить Армена на Родине, – пояснил я.
– Каким еще братьям? – удивился Саня.
– Точно. Ты же все пропустил, пока играл тут в папашу, – отчего я не удержался и закатил глаза.
– Да пошел ты, – резко ответил он.
– Как оказалось, Армен средний брат. Есть еще Артур и Давид. Они были в числе людей, которые с ним работали.
– Странная иерархия. Почему тогда он был у них главным, если он не старший брат?
– Артур немой. Скорее всего причина в этом. Я общался только с младшим братом. Возможно, он займет место Армена. Мы договорились все обсудить, когда они вернутся.
Я встал, чтобы попрощаться с другом.
– Отправь мне все, что у тебя есть на Новиковых. Посижу сегодня дома поюзаю, что вы нарыли, – попросил я и протянул руку другу.
Он неуверенно ответил на рукопожатие. Я знал, почему Саня был немного растерян. Мой друг чувствовал вину за то, что не был рядом, когда мы разбирались с делами вдвоем. Я не винил его за это. Меня больше волновал тот факт, что Саня, возможно, не осознавал всей ответственности, которую возложил на свои плечи.
– Я понимаю твою сердобольность. Ты вырос в детском доме. Но всех спасти нельзя.
– Ты не понимаешь. Это они спасли меня.
Глава 7
Дмитрий
Я сидел в своем кабинете уже часа четыре, и мои глаза начинали болеть от долгого смотрения в экран ноутбука. Саня скинул мне всю информацию, которая у него была. Я пытался обнаружить зацепки, но не мог найти связи между данными. Мы проверяли во всех местах, которые принадлежали Новикову. Когда на меня было совершено покушение, мои друзья перевернули все вверх дном еще раз, но ничего не нашли. Старый ублюдок как сквозь землю провалился вместе со своим выродком. Со слов Сани Макс вылетел из России по своему паспорту сразу после того, как меня подстрелили. Я знал, что у придурка недоставало мозгов, но его отец был умен. Он мог вылететь под другими документами, но все же я тешил себя надеждой, что он остался в стране и затаился. Гнида хотел мой порт. Наверняка он точил зуб и на моего отца. Я был уверен, что именно Новиков заказал его. А как только почувствовал, что запахло жаренным, ловко подставил своего друга. Савин наверняка знал это, но как дурак молчал. За это поплатился жизнью. Я не верю в его случайную смерть в СИЗО.
Неожиданно мой телефон зазвонил. Это был Никита.
– Как там Илья? – сразу спросил я.
– Передает тебе привет, – ответил он радостным голосом. – Сожалеет, что я прилетел один.
На заднем плане доносился счастливый голос мальчишки:
– Дядя Дима, приезжай скорее. У нас тут море. Оно не такое, как дома.
– Передай, что я приеду к нему в следующий раз, – сказал я, впервые улыбаясь за долгое время.
Я был рад за них обоих.
– Как он себя чувствует?
– Носится, как конь. Температура спала через час после моего приезда.
– Может быть, ребенку просто тебя не хватало? Дети сверхчувствительны к таким вещам.
Никита молчал, и я услышал в трубке какое-то движение.
– Я ушел в другую комнату, – пояснил мой друг. – В Сочи все в порядке?
– Пришлось заявиться к Сане домой. Он опять не выходил на связь.
– Говнюк был все это время дома? – возмутился он.
– Ты просто не представляешь, что там было.
Я устало потер лоб, потому что сам до конца не осознал то, с чем я столкнулся.
– Саня – теперь семейный человек. Ты можешь в это поверить?
– Что ты несешь? Объясни нормально, – раздраженно ответил Никита.
– Теперь в квартире нашего друга живет девушка и ее дочь. Он нашел их в квартире, куда они приехали с обыском.
– И что он от них хочет?
– Со слов Сани он хочет воспитывать ребенка. Насчет девушки я не понял. Но она не была похожа на пленницу, которая не хочет там находиться, – пояснил я.
– Еще бы! – воскликнул он. – Кто не захочет жить в его пентхаусе. Сане нужно быть осторожным. Неизвестно, кто она и какими мотивами движет. Она может быть связана с людьми, на которых мы ведем охоту, а ребенок – лишь прикрытие. Кто знает, ее это дочь или нет.
– Не думаю, что это так. Мне хватило одного взгляда на эту девушку. Думаю, Саня для нее больше шанс на спасение, чем цель по уничтожению или слежке.
– А что с ней не так? – поинтересовался он.
– Она выглядела… – я сделал паузу, – слегка помятой.
– Я не пробуду здесь слишком долго. Постараюсь поскорей вернуться, – ответил он спустя мгновение.
– Не торопись. Побудь с семьей, – успокоил его я.
– Папа. Папа, иди сюда, – донесся голос Ильи на заднем плане. – Ты еще не видел, как я прохожу тот уровень, который мы так долго не могли пройти.
Я рассмеялся, вновь услышав его голос.
– Передай от меня привет своей маме. И проведи с ними столько времени, сколько нужно.
Отключившись, я вновь посмотрел на экран. Ничего из того, что здесь было, не помогло бы решить наш вопрос. Я устало раскинулся в кресле и взглянул в потолок. «Что теперь делать?». Можно просто сидеть и ждать нападения, но это было слишком опасно. Я не боялся за свою жизнь, но меня окружали невинные люди. Они ожидали от меня защиты и безопасности. Тем более, Никита не мог долго прятать семью за границей. Жить на две страны невозможно. Илюха слишком привязан к отцу. Его случайная болезнь это доказывает. В свое время я читал книги по психосоматике, когда готовился к поступлению в медицинский.
Захлопнув ноутбук, я встал из-за стола и покинул кабинет. Закрыв его магнитным ключом, я отправился вдоль по коридору, встретив охранников по пути, которые кивнули в знак приветствия, проходя мимо. В отдалении доносился гул музыки, и я вспомнил, что сегодня была суббота. Клуб, должно быть, забит до отказа.
Выйдя на парковку, я увидел, что уже была глубокая ночь. Подойдя к своему мерседесу, я устало вздохнул. Мой Гелендваген все еще был в ремонте и пробудет там еще долго. Лобовое стекло поменять нетрудно, но кузов нужно собирать заново, так как он был весь изрешечен после той перестрелки. Даже не смотря на мое долгое пребывание в отключке после покушения машина все еще не была сделана. Мой автопарк насчитывал около десятка машин. Большинство из них принадлежали отцу. Он любил дорогие тачки, но я предпочитал практичность, поэтому ездил исключительно на бронированном Гелендвагене своего отца. Еще был мой старенький бумер, который я купил еще подростком. Остальными пользовались охрана или были вовсе накрыты брезентом.
Вернувшись домой, я встретил Михаила, сидящего на ступенях перед входом в особняк. Он курил и задумчиво глядел на небо.
– Ты решил больше не появляться дома? – спросил он, делая еще одну затяжку. – Твоя мать переживала. Мог бы и позвонить ей. Тебя не было три дня.
Он всегда называл свою жену так при разговоре со мной, но я сам так и не набрался смелости назвать ее мамой. Хотя, по сути, так оно и было. Галина Анатольевна вырастила меня с младенчества.
– Я получу за это утром, – ответил я, плюхаясь рядом с ним.
– Пришлось отмазать тебя, – сказал он. – Моя жена – умная женщина, но все равно знает, чем ты занимаешься, но она по-матерински волнуется за тебя. Постарайся не пропадать раньше утра. Дай ей тебя просто увидеть, чтобы она успокоилась.
Я кивнул в знак согласия и протянул руку, чтобы взять у него сигарету. Михаил молча дал мне пачку и зажигалку. Я затянулся и выдохнул густой дым в небо. Мы оба молчали, но спустя мгновение я спросил его.
– Что ты знаешь о Новикове?
Он вопросительно посмотрел на меня. Михаил знал, что я продолжил работать с ним после смерти отца.
– Только то, что ты и так знаешь, – ответил он. – Он пользовался услугами по перевозке своих товаров через порт. Больше их ничто не связывало.
– Точно? Важна любая деталь.
Он задумался на мгновение и покачал головой.
– Слишком много воды утекло. Не могу так сразу сказать. Если я что-то вспомню, то сообщу тебе.
– Спасибо, – ответил я и потушил сигарету. – Спокойной ночи.
Я хлопнул его по плечу и встал, чтобы направиться внутрь. У дверей меня остановил его голос:
– В сейфе твоего отца есть документы. Знаю, ты смотрел их, когда вернулся пять лет назад, но с тех пор много всего произошло. Возможно, сейчас какие-то бумаги помогут тебе, потому что ты стал владеть большей информацией спустя годы.
– Спасибо, – поблагодарил его я и вошел внутрь.
Меня встретила мертвая тишина. Огромный особняк был наполнен ночной тьмой. Казалось, он был совсем безлюден. Я не любил его. Никогда. А сейчас тем более. Он съедал своих обитателей одного за другим, и мне не хотелось жить в нем все больше и больше.
Пройдя в сторону кабинета своего отца, я остановился возле спальни Галины Анатольевны и тяжело вздохнул. Если я найду в его документах какие-то зацепки, то не буду ждать утра. Мне нужно побыть дома, чтобы успокоить сердце женщины, которая волновалась за меня.
Упав на свою кровать, я уставился в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Сейчас я почувствовал одиночество, как никогда раньше. Брат умер, Аня уехала. Мои друзья были семейными людьми. Я не тот, кто упивался бы жалостью к себе, но само осознание того, что жизнь продолжалась у всех, кроме меня, невыносима. Как будто мой путь остановился. Я не развивался. У меня не было целей и планов на будущее, кроме как найти и уничтожить ублюдков.
Проснувшись утром, я спустился вниз и увидел Галину Анатольевну, которая готовила завтрак. Она всегда стряпала как на свадьбу, потому что в этом доме было много голодных ртов, но охрана никогда не заходила в дом, кроме Михаила. У них было отдельное жилье на территории.
– Доброе утро, – поприветствовал я ее и поцеловал женщину щеку.
– Доброе утро, мой хороший, – ответила она. – Как твои дела?
– Голоден, как волк, – ответил я и попытался стащить блинчик с тарелки.
– Помой руки и сядь за стол, – воскликнула она, хлопая меня по запястью.
Я ухмыльнулся и отошел, чтобы сделать себе кофе.
– Ты снова уедешь?
– Мне нужно немного поработать, но, да, достаточно много дел. Я слишком долго отсутствовал.
– Помнишь, что через неделю день рождения Ромы? – неожиданно спросила она.
Я замер, держа кружку.
Конечно, как я мог забыть этот день.
– Ты пойдешь к нему?
Молча кивнув головой в знак согласия, я сел за стол, чтобы позавтракать. Никто из нас больше не произнес ни слова. Галина Анатольевна искоса поглядывала в мою сторону, пока готовила блины, но тоже молчала. Никто из нас не говорил о Роме. Не потому, что нам хотелось его забыть, просто это было тяжелее, чем казалось.
Закончив с завтраком, я отправился в кабинет своего отца. Сколько его помнил, он всегда работал здесь. Я не чувствовал себя хозяином в этом доме, поэтому не занимал его место. Прошло пять лет, а казалось, что он все еще здесь. Заполонил пространство своей энергией и живет здесь до сих пор.
Закрыв дверь в кабинет отца, я взглянул на портрет, висящий на стене. На нем изображены мой отец и мачеха. Их рисовал какой-то известный итальянский художник. Папа привез картину из их очередной поездки в Европу.
Я не хотел здесь долго находиться и сразу принялся за дело. Сняв портрет со стены, я ввел код и открыл сейф. Достав все документы, я сел на диван и разложил бумаги на журнальном столе. Никогда не садился в кресло отца, и сейчас не собирался.
