Грехи Габриэль Стигман
Skarlett Morgan
Две тысячи двадцать второй год. Второе сентября. Пятница.В доме напротив главной героини – Габриэль Стигман происходит убийство.Юная подруга Стигман – Николь Джонсон была застрелена в собственной комнате. За дело берутся следователи города Стоктон, Калифорния.Процесс раскрытия убийства девушки идёт значительно долго, из-за чего Габриэль сама берётся за это дело. Ничего не подозревая, героиня узнает, что сама замешана в убийстве подруги. И не только она. Его однокурсник Дастин Миллер вместе с ней в одной лодке.Новый день – стрельба и сплошной розыск. Чтобы выйти сухим из воды – Миллер решается купить следователей и всех сотрудников, у которых имеется дело с именем "Николь Джонсон". Но для этого нужно время и большая сумма денег. На что придется пойти беглецам, чтобы вновь прийти к обычной жизни?
Skarlett Morgan
Грехи Габриэль Стигман
«Ну здравствуй, Габриэль Стигман.»
Наверное, у каждого человека наступает период «душевной пустоты». Туманный период. Когда у тебя в жизни все течет своим руслом, и утро начинается одинаково, в семь двадцать. Все те же сообщения от близких тебе друзей, желающие «Доброе утро, солнце!». Учеба, работа, занятия в тренажерном зале, социальные сети. Все то, что происходит каждый день у обычного человека.
Но ощущения. Какие они? Холодное сердце, окутанное ледяной паутиной, бьется так же, как и вчера? И позавчера? Но почему оно ледяное? Как до такого дошло, что в твоем внутреннем мире поселился чужой паук? Почему он плетёт свою жизнь?
«Свою?»
Идет твой день. Текут твои секунды. Но почему ты не чувствуешь это? Не чувствуешь себя.
«Меня нет, но где я?»
Ты здесь. Ты тут! Очнись!!! Что ты с собой творишь?! Не позволяй выгонять себя из себя же! Никто не виновен в том, что ты позволяешь им собой управлять, унижать, ломать, прогибать, верить, чувствовать, хотеть, любить.
– «Любить?».
– Любить.
– «Но почему не виновен?»
– Всё просто. Они лишь выражают свои плетенные чувства, будь они хорошие или же плохие.
– Но эти внутренние выражения не похожи на чувства.
– Не похожи. Всё именно так, моя дорогая.
– Значит они виновны в своих действиях и словах. Так почему же вы мне говорите иначе?
– Потому что каждого виновного не сажают в две разные камеры одновременно. Они пленники своего сознания, уже много лет, минут, секунд. И с каждым днем срок всё больше увеличивается. Сердце заперто ключом, который находится в руках, связанные словами, сказанные другими «пленниками своего тела и сознания». Душа блуждает внутри, пытающийся прокричать путь мимо разных сбоев и расстройств.
– Но если ключ находится в ладони, почему бы просто не открыть сердце? Потом всё придет на круги своя. Я правильно говорю?
– Не совсем. Они глухие и слепы. Чувства. Только благодаря чувствам они смогут встать, переплести ключ пальцами и открыть дверь. Ни уставшая столько лет душа, ни ноги, ни связанные руки им не помогут.
– Обвинен, убит, виновен, но не виновен в своих действиях?
– Он – Виновен. Так же как и ты.
– Я?
– Именно ты подпустила его близко к сердцу. Именно твоя душа начинает блуждать по твоему чужому телу.
– Нет моей вины в том, что я чувствую! Я хочу любить, вздыхать, чувствовать!
– Твои же чувства вынесут тебе приговор.
В голове четко прозвучало: «Приговорена до осознанного момента своего разума. Запереть в однокомнатной камере со своими мыслями, опустошить эмоции, подпустить лишь безразличие.»
Стук молотка. Приговор произнесен и приходит в исполнение.
«Виновна».
Боль, которую испытывает человек – никто не сможет понять, почувствовать, впитать. Очевидно, что только сам человек может понять свои чувства, только сам человек может испытать их. Не имеет значение то, кем является это существо: Человеком, животным или иным существом, умеющая что-либо чувствовать.
Тихими шагами я дохожу до двора. На улице стояло множество студентов и преподавателей из этого учебного заведения, бурно что-то обсуждая между собой. Проходя через толпу, я столкнула свой взгляд на одногруппника.
– Кто это у нас? Сам Дастин Миллер. И что же ты спустился на наше подземелье?
Парень повернулся ко мне со своими друзьями. Он не понимал кто стоит перед ним. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы узнать меня.
– Габриэль Стигман. – моя чудесная ухмылка протянулась по моему лицу, а тело продолжало стоять смирно, ожидая его слов. – Ты что, продала душу дьяволу? Не плохо выглядишь. Погоди, – Миллер подошел ко мне ближе, чтобы развидеть мое лицо. Затем, его взгляд медленно начал опускаться на мои ключицы, грудь и руки. – ты так пытаешься привлечь мое внимание? Боюсь тебя огорчить, плоскогрудые мне не нравятся.
Заразительный смех его друзей расслышался на весть колледж. Пытаясь успокоить себя и продолжить диалог, я вдохнула новый поток воздуха, после чего выдохнула.
– Та я с балкона сброшусь, если буду что-то чувствовать к тебе. – закатывание глаз Дастина дал мне больше уверенности в себе. – По твоему виду было понятно, что здесь стоишь ты.
– А что такого в моем прикиде? – его глаза посмотрели на свой внешний вид, после чего снова взглянули на меня.
– Сегодня первое сентября, а ты выглядишь глупо. – нелепый вид парня меня заставлял смеяться. – Это что, тёмные джинсы? Где твои брюки? – посмотрев на верхнюю часть мальчугана, глаза посмотрели в сторону, показывая мое недопонимание в его стиле. – Серьёзно? Худак с непонятной для тебя надписью?
– «Through the pain». Запомни эту надпись, золотце. Исполнится восемнадцать, вспомнишь мои слова. – его друзья снова усмехнулись и посмотрели на меня с высока. – Сколько времени прошло, а ты все та же зануда и ботаничка с пятого класса. Тебе самой не надоело?
– Кто это у нас тут заговорил? Тот самый мальчик, который целыми ночами зависает в ночных клубах и шатает там с теми, с кем не нужно и вовсе заходить в контакт? – на несколько секунд нас окутала тишина. Никто из себя не вымолвил не слова. – увидимся в аудитории.
Мы оттолкнусь друг от друга. После чего я побежала внутрь колледжа в поисках Николь.
От лица Дастина Миллера
– С характером – ответил мой друг, пришедший на этот праздник ради своей младшей сестренки.
– Стервозная сучка. – закончил я его фразу.
На самом деле, за лето Габриэль очень сильно изменилась. Она узнала, что такое косметика, сняла брекеты, стала одеваться со стилем и даже смогла похудеть. Килограмм десять-пятнадцать точно сбросила. Не такая уж она и ботаничка.
От лица Габриэль Стигман
– Габриэль! – с сильным визгом ко мне набросилась Джонсон. Секунд семь она нависала на мне, а я, сдерживая равновесие, обнимала эту сумасшедшую девушку.
– Николь, черт возьми, сколько же я тебя не видела?
– Целых два месяца. Боже мой, как же я по тебе скучала. – её счастливое лицо меня так сильно радовало. С самого детства её радость и поддержка давали мне уверенность в себе. Благодаря ей я чувствую себя живым человеком.
Я дошла до своего подъезда и поднялась на третий этаж. Ладонь, притронувшая к ручке двери, дернула её. На удивление, железная дверца была открыта. Войдя внутрь, я поняла, что моя мать не сидит дома одна. Кажется, к нам кто-то пришёл в гости. И это явно не к добру.
Медленно сняв обувь, и, оставив его на коврике, я пыталась пройти через кухню. На носочках я пробиралась сквозь все двери. Но только не смогла пройти эту чертову кухню.
– Оо-о, Мартина, смотри кто к нам пришла в гости. – мужчина, который был не в трезвом состоянии, сидел на стуле и держал в руках бутылку старого коньяка.
– Мам, – сквозь всю тишину, я издаю звук, чтобы на меня еще больше обратили внимание – кто это?
На мой вопрос мама всего лишь моргнула. Она сидела молча, продолжая смотреть на меня.
Тяжело дышать. Страх и предательство сильно давили на меня.
– Мама, ответь. – шёпотом я произношу эти слова, в надежде услышать хоть одну букву от матери. Ком в горле и тихая тряска в теле начали наворачиваться на моей внешности. Лишь тихий шёпот давал мне чуть силу. И, как я уже говорила, надежду. – Прошу.
В миг, мама встаёт со стула, который с грохотом падает на пол, и берет стеклянную чашку, стоявшую на столе. Через секунду она летит на дверь. Обернувшись, осколок чашки бежит ко мне, оставляя свой след на лбу.
