– Ненавижу тебя! – крикнула мать и попыталась сесть на свое место. Его союзник начал скверно смеяться, а я, держась за голову, рывком встаю на ноги и бегу в свою комнату. Закрыв дверь ключом, я ложусь на диван, укрывая подушкой свое лицо.
Настала ночь. Хотелось жутко спать, чтобы на миг хотя бы забыться. Приклеив пластырь на лоб, я иду выключать свет. После чего ложусь на кровать. Минуты через две мне на телефон начали приходить уведомления.
–Хватит. – сила сна меня манило больше, из-за чего я поставила телефон на режим «Не беспокоить».
Спустя ночь
Утро не из лучших. Проснувшись от криков родителей, я взглянула на часы.
– Чёрт! – воскликнула я, убедившись в том, что опоздаю на первую пару. Рука схватила телефон с пола, чтобы узнать причину отключения будильника.
– Зарядка! Серьезно? – ели шатаясь по комнате, я смогла найти зарядное устройство и поставить телефон на питание. После чего открыла дверь и пошла в ванную комнату, чтобы умыться. Сделав все водные процедуры, я поспешила одеваться. Подойдя к двери ванны, я прислушалась. Мне показалось, что родители перестали ссориться. Уже схватив ручку уборной, я услышала скрипящий звук пола напротив комнаты, где стою я. Дыхание стало учащаться, сердце бьёт с огромной скоростью и только я молюсь богу о том, чтобы это оказался не мой отчим.
Вдруг издается громкий стук в дверь. С криком, даже можно сказать плачем, я падаю на пол и отталкиваюсь назад, прижимаясь к углу ванны, держа рот рукой.
– Выходи, маленькая дрянь! – голос папы прозвучал в мою сторону. – Выходи говорю.
– Папа, прошу тебя, уходи. – молю я отца, на что он ничего не отвечает. Несколько секунд мое тело сидело в одном и том же положении. Потом, притаившись с одного колена на другое, мне удалось подойти и уже притаиться ухом к двери.
– Пап?
В ответ я ничего не услышала. Тело перестало слушаться, дыхание остановилось. И только мысли теребят мои кости и разум.
Я рискнула открыть дверь.
Медленно, тихими шагами, я вышла из комнаты. С каждым шагом мне было тяжелее дышать. Я понимала, что мужчина где-то рядом. И моей главной задачей являлось дойти до спальни. Но как двигаться, когда тобой завладел страх? Страх, который появился к родному, но такому чужому человеку?
Я почти дошла до комнаты, или же тронула ручку двери, как вдруг мужская рука хватает меня за плечо и толкает к лестнице. Моя голова ударяется об ограду лестничной площадки, из-за чего я чувствую резкий звон в ушах и усталость тела. Отец подходит ко мне и хватается за мои ноги.
– Нет. – приходя в свои чувства, я пытаюсь что-либо сделать.
– Я же сказал, что ты моя.
Из-за его пьяного состояния мне удается вырвать левую ногу и нанести удар в лицо папы.
– Блять! – оторвавшись от меня, он берется за нос, по которому, как я вижу, потекла ручьем кровь.
Быстрым рывком, мне удается встать и убежать в свою спальню, закрыв щелчком комнату. Глаза ищут портфель, а руки действуют. Кидая туда всё, что видится на глаза, я ищу одежду. Удар в дверь и слышен голос отца.
– Ты всё равно попадешься, мерзавка.
Тяжёлое дыхание, сильное сердцебиение и бешенный страх того, что в мою спальню может ворваться отец. Именно эти сильные чувства и мысли пробудили во мне настоящее сознание. В моей голове была новая мысль: Нужно отсюда убраться, и как можно побыстрее. Я открываю шкаф и беру мне первые попавшие вещи. Черные клеш-джинсы и серое худи.
– Плевать!
Быстрым темпом я надеваю одежду и бегу брать новые кеды, которые лежат в коробке. Стуки одержимого отчима превратились в настоящий кошмар. Его вламывание в мою комнату начал идти достаточно хорошо. Поэтому быстро обувшись, я хватаю аптечку и беру пластырь. Засунув лекарство в портфель, я прикрываю свою голову капюшоном худака и накидываю на спину рюкзак.
– Так, Габриэль, действуй.
Ноги несут к окну. Правое колено ложиться на подоконник, а левое пытается держать меня в балансе. Ручка окна поворачивается и мне открывается серый вид на город.
– Фу-у-ух, – я встаю на ноги и смотрю на лестницу, находящаяся на правой стороне от меня, которая с первого этажа ведёт на крышу. Но проблема была в том, что она находится в двух метрах от меня.
– Я смогу.
Издается последний удар и несколько кусков двери разлетаются в разные места.
– Больной!
– Крошка моя, я вернулся.
Папа побежал ко мне. Не успев меня схватить, я с криком прыгаю к лестнице. Сквозь боль, моим рукам все же удается взяться за ступеньку железной лестницы. Ноги тоже начинают работать. Я совершаю побег от плена отца.
– Сучка!
Это последнее слово, что я слышу, после чего начинаю бежать.
Жизнь – это обман.
Я просто пуста.
Как избавиться от этой твари?
– Отличное начало дня. – в шоковом состоянии тело несётся вперёд. Из моей головы никак не может выскочить воспоминания, которые были совершены минут семь назад.
Я начинаю искать пластырь с рюкзака. Когда пачка оказалась на ладони, руки автоматически потянулись к ране. Несколько штрихов, и наклейка у меня на лбу.
– Оу-у, да это же наша строгачка.
– Черт, только не Билл.
– Стой, я с тобой разговариваю. – парень встал впереди меня. – Ва-ай, что это? Отец неудовлетворен твоей работой?
– Отвали от меня.
– Нет, просто так не отвертишься.
– Тебе заняться нечем? Отцепись ты уже!
– Молчи! – его пальцы коснулись моих губ. – Я буду гонять тебя до тех пор, пока ты не сломаешься, папина сучка.
Толкнув Билла, я смогла выиграть время и убежать. От нехватки кислорода, тело заворачивает на задний двор колледжа, который был защищен красными кирпичными стенами. Перед моими глазами начинает все темнеть, но разные звуки дают прийти в чувства. Раздаются маленькие шорохи, из-за чего я разворачиваюсь назад и вижу перед глазами Дастина Миллера.
– Какого черта ты тут делаешь? – держась за стену, спрашиваю я парня. Но Дастин просто осмотрелся и выкинул окурку докуренной сигареты. После, кинул мне вместо ответа свой вопрос.
– Тише ты. Чего разоралась?
– А зачем так пугать? – руки начали встряхивать толстовку, позже, рюкзак. Во время сильного встряха из кармана портфеля выпала одна мелкая пачка таблеток.
– Что это тут у нас? – Миллеру стало интересно, поэтому он потянулся вниз. Тоже самое сделала я, но брюнет успел схватить пачку быстрее.
– Отдай, сейчас же.
– Подожди. Посмотрю, что это и сразу отдам. – мальчишка вытянул руки наверх, чтобы покидать пачку с одной руки на другую, тем самым играя со мной.
– Чего там смотреть? Это таблетка от спазм и боли.
Через секунду Миллер замер. Он осмотрел территорию возле нас и агрессивным взглядом посмотрел уже на меня.
– Значит это так теперь называется? Ты откуда это достала?! – он силой прижал меня к стене, из-за чего по ребрам пробежала дикая боль от силы удара и от побоев отца. Тут же мои руки были сжаты его локтем.
– Ты о чём?
Я испугалась. Проявлять такую агрессию из-за одной таблетки?
– Ты, блять, с ума сошла? – он говорил слишком громко, но позже, снова осматривая участок, продолжал тише. – Признавайся, сколько таблеток ты приняла?
– Дастин, отвали от меня. Ты что курил?.
– Не шути со мной.
– Ничего я тебе не скажу. И верни мне мои таблетки.
– На, лови! Продолжай в том же духе, наркоманка. Надеюсь, ты умрешь своей смертью, а не от передозировки хрен знает чего.
– Что?! – я поймала пачку и с недопониманием взглянула на него. – Наркотики? Какие наркотики?!
На моих руках лежала не спазмалитик, а непонятно какая пачка. Бросив таблетки в угол, я взглянула на Миллера.
– Что ты? Дошло наконец? Видно уже память расшибла из-за большого применения дряни. Вон, – его рука коснулась моего пластыря, которая была приклеена на лоб. – на лице что-то, а про внешний вид.. Промолчу.
Я была в диком упадке, поэтому говорила Дастину то, что первое приходило в голову.
Оправдание – самое вредное средство. Его же слова сыграют против самого человека.
– Я не наркоманка, понятно? И ничего не употребляла.
– Ну не знаю. Смотря на пачку, ты уже успела принять несколько…
– Эта дрянь даже не моя!
– Чем докажешь?
– Ты серьезно? Доказательств у меня, естественно, нет, но ты поверь мне на слово.
– И ты вправду думаешь, что я тебе поверю? Габриэль, я понаслышался того, что про тебя говорили в колледже. Да что там колледж, – Дастин пылал, словно огонь. Каждое его слово – сжигало меня изнутри. Всё больше и больше. В конце концов, он превратился в пожар, который сжег весь мой внутренний мир, не оставив во мне ни одной живой души. – весь город. Я просто молчал. Но теперь, я собственными глазами увидел то, что мне в голову бы, блять, никогда не пришло. – он подошел ближе. – Теперь я не знаю – верить ли мне в твои слова. Ошибаюсь и в том, что те слухи тоже неправда.
– Вот именно! Это только слухи.
– Но доказательства перед моими глазами. Габриэль Стигман, сколько личностей скрываются под твоим телом?
Мы замолчали. Тишина окутала нас. Перед глазами ничего не было видно. Пелена слез начала наверстываться, но я держалась. Держалась, как могла, чтобы тут же не расплакаться.
– Убирайся. Прочь с моих глаз. – парень взял ещё одну сигарету и тут же её закурил. Пепельный дым пополняет легкие, убивая тем самым совесть, находящаяся внутри парня, и выходит наружу. – Я сказал сьебись нахуй отсюда! – он прорычал на меня, после чего я моргнула и мои слезы тут же побежали по лицу. Ноги вновь бросились в побег. Сжав губы, я пошла в сторону ворот колледжа. На душе было пусто, в горле большой ком, из-за чего я не могу сказать ни одно слово, и только глаза щиплет. Дастин довольно сильно тронул мое сердце. В мой адрес много парней говорили плохих слов, и даже хуже. Но Миллер был единственным парнем, который меня обижал по-дружески, и не трогал данную тему.
Весь учебный промежуток времени я думала только об одном: Откуда появилась эта пачка таблеток? За свою жизнь я ни разу не употребляла ничего запрещенного, а тем более не видела наркотические вещества. Версия может быть только одна. Мои родители – наркоманы.
Не сильно успокаивает.
Та несчастная таблетка – причина моего негодования.
С этими происшествиями я и не заметила того, что Николь сегодня ни присутствовала на парах. Именно поэтому я решила ей позвонить, чтобы разузнать её отсутствие на занятиях.
– Так, где мой телефон? – дойдя до комнаты, я не обнаружила телефон на месте. – Я же оставляла здесь.
