– Не это ищешь?
Тихий и хриплый голос раздается возле моих сломанных дверей.
Отец.
В его руках мой телефон.
– Папа, – слегка испуганным голосом, я выдавливаю из себя несколько слов. – пап, верни телефон, пожалуйста.
– Чтобы заслужить мобильный, сначала нужно кое-что сделать для отца, ты понимаешь о чём я?
– Па..
– Пошли. – его ладонь вытягивается в мою сторону. Он ждет, пока я соглашусь, но ответ давать моё тело так и не собиралось. – Не играй с моим терпением, я и так простил тебя за утреннюю выходку.
Мои костлявые руки потянулись к отчиму. Пальцы боялись коснуться ладони мужчины.
От нетерпения папа схватывает мою лодыжку и начинает вести в свои покои.
– Стой, не надо, пожалуйста. – рука гудела. На моём месте не было и живого места. Каждое место – это синяк, который напоминает тот или иной день. – Прошу тебя, опомнись, отец! – на это он всего лишь моргнул и сильнее сжал мою руку. – Аа-а!
Я не могла это терпеть. Всё было настолько больно, настолько противно, что мне хотелось спрыгнуть с окна, чтобы покончить жизнь самоубийством и избавиться от этих мучений. Но сдаваться не хотелось. Моей главной причиной жизни является – Николь Джонсон. Она мой единственный луч света в этом темном и кошмарном аду.
Отцу надоели мои сопротивления, из-за чего он положил меня на плечо и занес в свой кабинет. Когда папа дошел до стола, он выкинул все вещи на пол и кинул меня на его же столик.
– Отец! – его рука прошлась по моему лицу. По губам пробежала дрожь. Все тело тряслось. Руки сопротивлялись. Сквозь последние и убитые силы они борятся за мою жизнь.
– Дрянная девчонка! – ещё один удар.
Уже ничего не чувствую. Папа начал снимать с меня худи. С моей стороны реакций не было. Я была настолько убита, настолько растоплена, что не могла даже пошевелиться.
– Не бойся меня. Я просто хочу получить от тебя то, что давно уже хочу. – руки перешли к джинсам. Он смело расстегивал молнию. – Свой телефон ты сразу получишь после законченного дела.
– Нет! – последний вырванный голос прозвучал очень сильно, громко, но в то же время тихо и больно.
– Молчи, маленькая дрянь, – он выбросил мои джинсы на левый угол комнаты и приступил к моей шее.
– Господи, какая ты шикарная. Детка, я обещаю, что буду нежен с тобой.
Слезы бегут ручьем. Становится больно от каждого его слова, от прикосновения.
Господь, если ты меня слышишь, то прошу тебя – спаси меня. Я молю тебя о том, чтобы отец опомнился. Пожалуйста..
Его сухие губы исследовали мою шею, кусали и оставляли красные пятна. Чертовы старые руки перешли к спине. Отец смело расстегивал верхнее белье.
– Пожалуйста.
– Заткнись!
Он накрыл мои губы. Пока его язык пытался вникнуться ко мне в рот, он успел снять с моих рук бюстгальтер и сжат мою грудь.
Стыдно, больно, тошно…
Через несколько секунд я вскакиваю и меня вырывает на пол. Я, сидя на коленях и держа руками грудь, смотрю вниз.
– Ах ты сучка!
Я из последних сил держусь, чтобы не упасть в обморок.
– Уходи отсюда. Даю тебе три минуты.
Тяжелыми шагами папа покидает свой кабинет, оставив меня одну.
Я застыла. Слеза за слезой, которая уже горели от действий отца. Неужели это происходит со мной? Даже если так, то за что? Что я сделала в своей жизни такого, что должна терпеть свою никчемную жизнь? Я так больше не могу!
""Не могу", но почему-то можешь."
Медленно, сквозь гудение тела, боли и плача, я смогла схватить телефон и джины. После – убраться прочь. Я иду по коридору, сжимая вещи на груди. Ноги косятся. Перед глазам ничего не видно, и только всхлипы костлявой девочки слышны по дому. Возле ванной стояла мать с опустошенной бутылкой. Ее пустые глаза посмотрели на меня, а тонкие, но сильные руки вытянулись в мою сторону. Пьяными шагами она подошла ко мне. Ладонь мамы тихонько погладила меня по щеке, после чего пошла к волосам, убрав передние локоны, она взглянула на четкие красные пятна, которые остались на мне несколько минут назад. Слезы снова покатились по щекам.
– Мам.
– Он любит тебя.. – ее дрожащий и непонятный голос вымолвил эти слова.
Полностью отключенным разумом, я медленно отпихнула мать и прошлась по коридору. Падая, мое тело все таки добралось до моей спальни. Споткнувшись, я упала на конец кровати. Вещи легли на пол, на моих руках ничего не держалось. И вновь мое лицо полетело к подушке.
– Ненавижу! Будьте прокляты. – Всхлипы продолжаются, тело болит.. – Как мне жить в этом мире, если все люди – те еще звери и ублюдки?
Я просто существую в этом мире
Не живу, а существую
Жизнь – это игра,
день – это новый уровень.
Каждая секунда, минута, час – испытание или же, правильнее сказать, выживание..
Я стою возле дверей Николь, стучусь, но никто не отвечает. Мой стук еще раз издается в доме семьи Джонсон. И вот открывается дверь и передо мной стоит мать подруги. Ее расплаканный вид, ее красные от слез глаза и, видимо, от недосыпа так и показывают состояние женщины. Тело слегка отекшее и.. убитое? Взъерошенные волосы, мешки под глазами и дергающийся глаз говорят сами за себя.
Что-то случилось. Уверена в этом.
– Здравствуйте, мисс Джонсон. Что стряслось?
– О, Габриэль! – она обняла меня. – Да, в нашей семье случилось большое несчастье!
– Что? Что случилось? Что-то с вашим мужем Адамом Джонсоном? – я взяла ее за плечи и взглянула на ее лицо.
– Нет, нет же, моя глупая. – она снова бросилась обниматься.
– Что-то с Николь?..
Тишина. Вдруг, она замолчала. Ее всхлипы стали сильнее, но она держалась, чтобы я не беспокоилась.
– Габриэль, ее..ее..
– Что?
– Ее ночью.. убили ночью.. Габриэль, мою малышку убили..
Боль, которую я испытывала ранее, не сравнится ни с чем после услышанного. Я потеряла смысл жизни. Мир потерял цветные краски, перед глазами все стемнело. Пусто…
– Вам.. чем-нибудь помочь? – сквозь сильную боль и большой комок в горле я смогла ей сказать несколько слов. Моя голова была забита многими вопросами, начиная "Как это произошло?" до "Как теперь жить?". Но мое сердце понимало миссис Джонсон. Именно по этой причине я ничего больше не спросила. Понимала то, как ей сейчас больно. Вспоминать тот ужасный день – это заново пройти все переживания, потерянные нервы и потерянную материнскую любовь.
Потеря родного человека – потеря смысла жизни.
– Да, нужна. Но не сегодня. – она протерла свои слезы и поправила короткие волосы, тем самым освежив свой вид. – Приходи в пятницу, почтим память моей Николь..
– Да, конечно, хорошо.
– Все, Габриэль, мне пора.. – женщина отошла от меня и встала возле двери. – Спасибо, что проведала нас. – она улыбнулась, но после открытия двери в дом, ее натянутая улыбка исчезла вмиг. Как и сама мисисс Джонсон.
И вот я стою одна со своими мыслями. Они так давят на меня. Боже, кажется, я теряю разум.
