Мне стало не по себе. Не от страха, а от ощущения, что я попала в место, где действуют совершенно другие правила, и всё — вплоть до летающей кружки — их строго соблюдает. Мир вокруг становился всё более чудесным, и я всё меньше понимала, где граница между волшебством и обыденностью.
— Угощайся, — произнёс Эудон.
На столе — уже не только кружки, но и тарелка с печеньем. Появилась незаметно, словно выросла из воздуха. Круглые, рассыпчатые, с ароматом чего-то медового и знакомого. Я не стала медлить. Взяла кружку, поднесла к губам — и удивилась. Напиток оказался горячим, но не обжигающим, и вовсе не чаем. Скорее — что-то между травяным отваром, сладким лимонадом и нежным паром, впитавшим в себя весну.
Сделав несколько глотков, я уже не могла остановиться. Это был напиток, который будто заполнял пустоты не только в желудке, но и где-то глубже — в груди, в голове, в тех местах, где поселилась тревога. Я ела печенье, забывая обо всём, кроме вкуса и тепла.
Эудон не говорил ни слова. Он просто ждал, позволив мне насытиться — и телом, и хотя бы немного — духом.
— Желаешь ли ты о чём-то спросить меня? — голос Эудона прозвучал мягко, но с оттенком ожидания.
Я взглянула на него. Мысли путались в голове, как ветер в высокой траве. Казалось, я должна задать сотню вопросов, но слова застряли. Вместо самых нужных я выдала первое, что пришло на ум:
— Могу ли я вам доверять?
Он чуть склонил голову, с лёгкой улыбкой, будто не удивился.
— А доверяю ли я тебе, пригласив в свой дом? Думаю, ты и сама можешь ответить. А на свой вопрос... — он сделал паузу, — решать, конечно же, тебе. Если пожелаешь — можешь прямо сейчас встать и уйти. Я не стану удерживать столь юную гостью.
Его слова звучали спокойно, но в них чувствовался вызов — не угрозой, а выбором. В груди болезненно кольнуло. "А если и вправду уйти?" — мелькнуло. "Я думала об этом... Я могу сейчас вскочить, пробежать через дверь, уйти в лес..." Но куда? Я понятия не имела, где нахожусь. В этом месте всё было странным, чужим — и в то же время... притягательным.
— Неужели нет желания узнать, что именно удерживает тебя здесь? — спросил он, будто услышал мои мысли.
Я насторожилась.
— Разве вы знаете? — спросила подозрительно.
Он не сразу ответил. Тишина повисла между нами, густая и напряжённая, как перед грозой. Затем, медленно, он произнёс:
— Подай мне, пожалуйста, мой талисман.
Он указал на свою трость — ту самую, что стояла у стены в изящной подставке. Я встала, подошла к ней, взяла обеими руками. Дерево оказалось неожиданно тёплым, будто жило. Я вернула трость её владельцу и снова опустилась на ковёр.
Эудон держал её горизонтально, на раскрытых ладонях. Закрыл глаза. И тишина сгустилась окончательно. Даже звук моих мыслей будто стих. Исчезли шаги, исчезло шуршание крыльев фей. Воздух будто стал плотнее, время — медленнее. Мне стало неловко. Он сидел слишком спокойно, как каменная статуя, и я уже подумала, не уснул ли он. Или, может быть, он… ушёл куда-то в мыслях? В сны?
Я уже почти открыла рот, чтобы что-то сказать, как он заговорил сам — не открывая глаз:
— Вижу…
Голос его прозвучал глухо, словно из-под земли. И тут — стук в дверь. Эудон открыл глаза. Но это были не те глаза, к которым я привыкла за этот короткий день. Они стали темнее. Бесконечно глубже. Без дна. Мне стало страшно. Как будто кто-то смотрел на меня не глазами Эудона, а чем-то более древним и всевидящим.
— Эла прибыла, — раздался голос Сета из-за двери.
Я обернулась. Он стоял в проёме, как обычно, с полуухмылкой, но его взгляд задержался на лице Эудона. В нём мелькнула лёгкая тревога.
— Ступай, — негромко, но твёрдо проговорил старец, не поднимая глаз.
Я хотела было спросить: «Что вы видели?» — слова уже подступили к губам, но замерли. Его лицо… стало чужим. Те тёмные, бездонные глаза, в которых будто скопилась сама ночь, заставили меня попятиться, словно от огня. Я молча встала, сдерживая дрожь, и направилась к выходу.
На первом этаже меня уже поджидала девочка. Едва ли старше десятка лет, с короткими тёмными волосами и одеждой цвета молока. Её глаза казались светлее окружающей темноты — серо-голубые, как утренний иней.
— Что ж, до встречи, — усмехнулся Сет, облокотившись о дверной косяк.
Мы вышли из дома, перешли мост, за которым огоньки деревьев вновь рассыпались в глубине ночи. Девочка оглянулась на дом, когда он остался позади, и облегчённо выдохнула.
— Фух… Хорошо, что вышли без вопросов, — бодро сказала она и широко улыбнулась. — Я Эла.
— Меня зовут Ал… Астра, — чуть запнувшись, ответила я, быстро поправив себя.
— С острова Юнитов, да? — спросила она с интересом.
— Да…
На мгновение её лицо изменилось. В глазах промелькнула тень задумчивости, как если бы моё происхождение значило больше, чем просто название далёкого места.
— У нас хорошая семья. Думаю, тебе понравится. Ты обязательно подружишься с Эхарой — она твоя ровесница. — И тут же снова засияла. — А я не самая младшая, мне десять.
Она шла рядом со мной вприпрыжку, в то время как ночной лес наполнялся мягким, тёплым светом. Летучие фонари висели на длинных ветвях, словно светлячки, привязанные к дереву. Их свет был неярким, но живым, дышащим. Мы проходили мимо небольших домиков с круглыми окнами и резными крыльцами. Повсюду были эльфы — кто-то гулял с детьми, кто-то беседовал на скамейках, кто-то шёл с корзинами через улицу. И никто не спешил. Казалось, в этой деревне ночь — время жизни, а не сна.
К моему удивлению, несколько лавок были открыты. Один деревянный прилавок стоял прямо под деревом, над ним мерцал бумажный фонарь. За прилавком сидел пожилой эльф с густыми бровями и прищуром, который внимательно следил за каждым моим движением.
Я подошла ближе — на витрине лежали разные безделушки: резные броши, маленькие бутылочки с пыльцой, камни, в которых светилось что-то таинственное.
— Ты собираешься что-то купить или просто уставиться? — голос продавца прозвучал резко. — Или, может, ты воруешь?
Я замерла, не зная, что сказать. Его взгляд был злым, недоверчивым. Он изучал меня, будто я и впрямь могла схватить что-то и убежать.
— Идём, — Эла тихо, но решительно взяла меня за руку и повела прочь. — Не стоит задерживаться. Лучше не гуляй одна. И никому ничего не говори. Ради твоей же безопасности.
Я недовольно буркнула что-то себе под нос и злобно ткнула камешек носком ботинка. Хотела обидеться… но на кого именно — не знала.
«Знал ли Совет, куда именно меня отправили? И с кем? Или я — пешка в игре, чьи правила понятны лишь избранным?» — мысли щекотали затылок, словно дуновение ветра.
Эльфийки всё ещё смотрели на меня — открыто, без стеснения, как будто вовсе не знали, что значит «отвести взгляд». Их глаза не были враждебными, но и тёплыми я бы их не назвала — скорее, любопытными, изучающими, иногда с оттенком сдержанного неодобрения.
«Видимо, у них понятие вежливости отличается от человеческого… или они просто невоспитанные», — подумала я, невольно поёжившись под их пристальным вниманием.
Наконец мы с Элой свернули на одну из боковых тропинок и подошли к дому, в котором мне предстояло жить. Он не выделялся чем-то кардинально — такой же высокий, словно вытянутый вверх, как и все остальные. Но было в нём нечто более… тёплое. Его стены были обвиты зелёными лианами с мелкими цветами, похожими на миниатюрные лилии. Фонари, развешанные по ветвям деревьев во дворе, светились мягко, будто дыхание самого леса струилось сквозь них.
«И сколько же здесь живёт народу?» — мелькнуло в голове, когда я заметила, как за окнами сновали тени — кто-то проходил мимо, кто-то смеялся, кто-то нес на подносе что-то ароматное и горячее.
Мы зашли внутрь. Уже с порога меня обдало уютным теплом и запахами: свежая выпечка, тушёные травы, мёд… Я невольно сглотнула. Эла ловко скинула обувь, я повторила за ней, чувствуя, как пол под ногами приятно отдает теплом.
Мы направились на кухню.
— Мама, мы пришли! — бодро сообщила Эла и сразу заняла место за столом.
У окна, за невысоким столиком, на котором стояли дымящиеся кувшины и разложенные тарелки, стояла женщина. Точнее, эльфийка — но какая-то не совсем такая, как другие. Её уши были мягко закруглены, не столь остры, как у Сета или Эудона, и это почему-то делало её облик особенно тёплым. Каштановые волосы свободно спадали до талии, чуть вьющиеся, аккуратно расчёсанные. На ней была бежевая блузка, поблёскивающая в свете фонарей, и тёмная юбка, чуть ниже колен — просто, но изящно.
Она повернулась к нам, и я растерялась — лицо у неё было настолько мягким, настолько светлым, что я, казалось, даже замерла на секунду. Голубые глаза смотрели на меня с лёгкой улыбкой, в которой не было ни удивления, ни подозрительности — только спокойствие.
— Наконец-то вы пришли, — мягко сказала она, вытирая руки полотенцем. — Я Эрмина. Добро пожаловать в наш дом.
Я чуть запнулась, голос не сразу послушался, и всё же выговорила:
— Меня зовут Ал… Астра.
— Астра? — она чуть приподняла брови. — Неужели на острове Юнитов всё ещё помнят священные имена? Ты ведь оттуда?
— Аа… да, — тихо и неуверенно ответила я, чувствуя, как в груди слегка сжимается сердце. Казалось, это имя значило здесь куда больше, чем я думала.
– Она дочь королевы, – произнесла Эла, её голос звучал с ноткой сожаления, как будто она говорила о потере.
– Я сожалею, – мягко произнесла Эрмина, её глаза на мгновение потускнели, как если бы она вспоминала что-то важное. – Уверена, что её найдут. Она достойная правительница.
Эла молча кивнула, а затем, с неожиданной торопливостью, отложила свой недоеденный пирожок в сторону и поднялась.
– Ты ведь даже руки не помыла! – с улыбкой заметила Эрмина, а Эла, поджав губы, направилась к раковине, потихоньку начиная тереть руки о мыло, чувствуя лёгкий упрёк.
– А тебе, наверное, нужно принять тёплую ванну, – добавила Эрмина с заботой в голосе. – Идём.
Я следовала за ней наверх, с каждым шагом ощущая, как усталость от долгого путешествия и всех переживаний медленно, но, верно, отступает. Мы остановились перед дверью, и Эрмина открыла её. Это была огромная комната, напоённая светом, с высокими окнами, в которые струился свет, мягко озаряющий пространство.
– Здесь ты будешь жить, – сказала она, показывая на одну из стен, где стояла большая, уютная кровать. – Ванная — вот здесь.
Она указала на дверь в углу комнаты, и когда я её открыла, передо мной предстал настоящий рай — просторная ванна. Я сдержала вздох восхищения, чувствуя, как напряжение в теле, накопившееся за время путешествия, постепенно уходит.
– Я одолжила немного вещей у дочери, – продолжила Эрмина, с теплотой улыбаясь. – Вы с ней похожи. Что ж, желаю тебе приятного отдыха.
Я кивнула, благодарно улыбаясь, а её взгляд мягко следил за мной. Когда дверь за ней закрылась, я почувствовала себя почти как дома. Это было странно и удивительно — всё казалось таким… спокойным и правильным.
Я подошла к шкафу и открыла его, заметив аккуратно сложенные вещи. Взяв пижаму, я поспешила в ванную, не в силах задержаться. Как давно я не чувствовала себя просто человеком, который может отдохнуть без тревоги, что что-то случится.
После долгожданного расслабления в ванной я вышла, и меня ждала неожиданная приятность: на столе стояла кружка с горячим напитком и булочки, свежие и тёплые. Это заставило меня улыбнуться. Я не могла даже представить, как много маленьких забот — вроде такого простого угощения — могут значить в мире, полном неизведанных опасностей.
С лёгким удовольствием я выпила напиток и, отпив последний глоток, поднялась на кровать. Тёплое одеяло, мягкость подушки… Всё это словно обнимало меня, и я с удовольствием устроилась поудобнее. В этот момент я услышала, как кто-то тихо вошёл в комнату, забрал посуду и выключил свет.
Я медленно закрыла глаза и, чувствуя, как усталость смыкает мои веки, позволила себе погрузиться в глубокий сон. Всё, что было важно на тот момент — это ощущение покоя и безопасности, что-то, что я давно не испытывала.
Глава 8
Я проснулась от лёгкого, почти шелестящего дуновения утреннего ветра, что пробрался в комнату через приоткрытую балконную дверь. Воздух был свеж, чуть влажный, и пах древесной корой, цветами и чем-то успокаивающе сладким. Сквозь полупрозрачные шторы проникал мягкий рассветный свет, рисуя на полу тёплые узоры.
Я осторожно вышла из комнаты, ступая босиком по деревянному полу. На кухне уже сидела Эрмина — спокойная, как утро за окном. В её руках была аккуратная фарфоровая кружка, из которой поднимался тонкий пар.
— Доброе утро, — мягко поздоровалась она, тепло глядя на меня. — Присаживайся завтракать.
Я кивнула и села за стол, чувствуя лёгкое волнение. В доме было так тихо и уютно, что мне не хотелось разрушать эту хрупкую утреннюю атмосферу. Из коридора показалась Эла. Мы с ней перекинулись короткими приветствиями, и в этот момент...
Резко, почти беззвучно, на пороге кухни появился высокий эльф. Его походка была решительной, осанка — безупречной, а глаза… строгими, умными, пронизывающими. Серебристые волосы ниспадали на плечи, а лицо было тонким, почти благородным, с чёткими скулами.
— Надеюсь, что когда-нибудь меня вскоре заметят и возьмут на работу, — неожиданно резко и громко произнёс он, словно закончив мысленный монолог. — Этот народ живёт в неведении. Как им не стыдно?
Его голос прозвучал резко, почти обвинительно. Я вздрогнула, не сразу поняв, к кому он обращается. Но Эла, ничуть не испугавшись, с радостью воскликнула:
— Папа! — и подбежала к нему, обняв за талию. Он мгновенно сменил тон и выражение лица, тепло улыбнулся дочери, обняв её в ответ.
Когда его взгляд встретился с моим, в нём на мгновение промелькнула настороженность. Это был не страх, скорее, быстрая, глубокая оценка. Или мне только показалось?
— Здравствуй, Астра, — уже мягче и доброжелательнее произнёс он. — Я Элеанор. Надеюсь, моя семья встретила тебя дружелюбно.
— Здравствуйте… Да, конечно, — немного растерянно ответила я и опустила взгляд, стараясь скрыть смущение.
Он легко поднял Элу на руки, нежно коснувшись губами её щеки. Та рассмеялась, сверкая радостью.
Эрмина тем временем поставила на стол шесть тарелок, аккуратно разлила по кружкам тёплый напиток и присела рядом. Следом за ней за стол уселись Элеанор и Эла.
Вдруг снаружи хлопнула входная дверь — коротко и глухо. Я вздрогнула от неожиданности. На пороге кухни появилась ещё одна девочка — старше Элы, с серьёзным, вдумчивым взглядом — и следом за ней вбежал мальчик лет пяти. Он цепко держался за край её туники.
– Эхара, Тано, ещё чуть-чуть — и вы бы задержались, но всё же пришли вовремя, — заботливо произнесла Эрмина, глядя на детей с лёгкой улыбкой.
Эхара не улыбнулась в ответ, её холодный взгляд, направленный на меня, словно пытался пробить насквозь. Внешне она была очень похожа на отца: те же изящные черты лица, те же ледяные голубые глаза, пронзающие пространство. Тано, младший брат, отличался более тёплым обликом: каштановые волосы и такие же ледяные глаза, но свет в них был мягче и добрее.
– Познакомьтесь, — сказала Эрмина, кивая в мою сторону. — Это Астра. Вы должны относиться к ней как к сестре.
Тано подошёл ко мне, сел рядом и тепло улыбнулся. Я ответила улыбкой в ответ, чувствуя, как напряжение немного спадало. Но Эхара холодно произнесла, скрестив руки на груди:
– Из рода юнитов никогда не станут нам родными!
«Вот ещё, будто я хотела жить с этими невоспитанными, злыми эльфами...» — подумала я с горечью.
– Эхара... — попыталась вмешаться Эрмина, но та уже поспешно направилась к лестнице, громко топая ногами.
– Не обращай внимания, — тихо сказала Эрмина, посмотрев на меня с нежностью и лёгкой грустью. — Дочь… она вся в тебя. — Её взгляд остановился на Элеаноре, который лишь мягко улыбнулся в ответ.
– Ну что ж, всем приятного аппетита, — сказал Элеанор, приглашая всех начать завтрак.
Мы погрузились в тишину, лишь звуки приборов и вкусы утренней еды наполняли комнату.
– Почему они так относятся? — тихо спросил Элеанор, словно отвечая на мои мысли.
– Не расстраивайся, дорогой, — поддержала его Эрмина. — Тебя обязательно примут.
– Эхаре скоро — в школу, — продолжил Элеанор. — Нужно будет успевать её обучать.
– В школу? — спросила я, заинтересованно поднимая бровь.
– Конечно, — ответил он. — Сначала вы должны проучиться в нашей школе, получить необходимые знания для жизни. А после уроков я проведу дополнительные занятия для своих детей. Они обязательно пригодятся вам.
Я кивнула, стараясь впитать каждое слово, чувствуя, что этот новый мир будет сложнее, чем я могла представить.
– Я же буду преподавать музыку, — с гордостью добавила Эрмина, с легкой улыбкой играющей на губах.
– А я буду учиться? — с интересом спросила я, пытаясь поверить в то, что впереди меня ждёт ещё и школа.
– О, ты правда не знаешь? — удивился Элеанор, подмигивая. — Неужели наш великий Эудон поленился всё тебе рассказать?
Я замолчала, потому что не знала, что ответить. Действительно, почему старец не сказал мне ничего про этот мир? Или, может, он просто собирался это сделать позже?
– Эльфы, — Элеанор, заметив моё молчание, продолжил, — только те, кто рождается в нашем селении, обладают уникальной способностью общаться со всем живым — с душами растений, животных и даже самих духов. Наверняка ты уже видела дриад — они очень хитры, и порой весьма странны, некоторые даже вредны. Но то, что ты встретила хотя бы одну — это уже достижение, которым можно гордиться.
Он сделал небольшую паузу и прокашлялся, словно собираясь переключиться.
– Мы — природные ценители, — сказал он, — нас так называют. Никто, кроме нас, не знает травяных рецептов, которые лечат болезни, или тех, из которых можно создать зелья. Всё это — дар от духов природы, которые ведают нашими землями. Эльфы с самого детства приучаются к этому миру: учатся слышать, чувствовать и видеть его, впитывать самые тонкие энергии — даже самые потайные. — Элеанор слегка прикоснулся к своей груди, указав на сердце. — Вот здесь — в самом сердце — живёт связь с природой, и её нужно развивать. Именно этому учат в наших школах.
Я не до конца поняла, о каком именно «потайном мире» говорил Элеанор, но рассказ о душах природы пробудил во мне трепетный интерес. Казалось, что в этом мире существует нечто невидимое обычному взгляду — силы, переплетающиеся с жизнью вокруг, скрытые от большинства.
– Вижу по твоим глазам, что тебе это действительно интересно, — мягко улыбнулся он, отворачиваясь, словно не желая раскрывать слишком много сразу. — Но всему своё время, Астра. — И на этом разговор был плавно окончен. Я не стала упорствовать, чувствуя, что знание придёт само, когда придёт время.
Прошло несколько недель с тех пор, как я прибыла в это загадочное селение. За это время я постепенно привыкла к жизни в семье Элеанора. Утренние часы я посвящала помощи Эрмине: вместе мы готовили завтрак, планировали день. Дом жил своим размеренным ритмом, где каждый занимался своими делами. Днём я помогала по хозяйству — убирала, носила воду, заботилась о животных, если они были. Но вечера — это было моё личное пространство, когда я могла позволить себе немного расслабиться и побыть наедине с мыслями.
Отношения с Эхарой так и не складывались — она редко выходила из своей комнаты, и каждый её взгляд, брошенный в мою сторону, был холоден и отстранён. Иногда я ловила её злобный или презрительный взгляд, который делал меня ещё более одинокой в этом чужом мире.
– Всё пройдёт, — утешала меня Эрмина, когда видела мою подавленность. — Ты ещё привыкнешь, и она откроется.
Я смирилась с этим и старалась больше времени проводить с Элой и Тано — они были добры и не задавали лишних вопросов. С ними я чувствовала себя немного увереннее, немного ближе к настоящему дому.
«Будь, что будет», — говорила я себе, полностью доверяя внутреннему голосу и сну, который будто направлял меня по жизни. Больше всего я ждала начала учёбы — мечтала, что Элеанор принесёт книги из библиотеки, и я смогу сама узнать об этом мире больше.
К сожалению, в доме не оказалось ни одной книги с рассказами или сказками, которые так любили в моём родном мире. Ночью, когда город окутывала тишина, я иногда слушала колыбельные, которые пела Эрмина для Элы и Тано. Я не понимала слов, но мелодия их была нежной, трогательной и каким-то странным образом заставляла моё сердце биться быстрее. Иногда я засыпала под эти песни с тихой печалью в душе, а порой — с нежданными слезами на глазах, потому что очень скучала по своей семье и прежней жизни.
Однажды, когда мне было особенно тяжело и я не могла уснуть, я почувствовала, что кто-то тихо вошёл в мою комнату. Это была Эрмина. Она подошла ко мне, с нежностью протёрла мои слёзы, которые я уже старалась скрыть, и осторожно поцеловала меня в лоб и щёки. В этот момент я ощутила, что здесь есть кто-то, кто искренне заботится обо мне. Это было немного, всего лишь маленький жест, но для меня он стал как свет в темноте, который согревал душу и дарил надежду.
Наступивший новый день был необычен из всех, что я здесь провела. Утро началось с неожиданного известия: Элеанор сообщил, что я отправлюсь с ним и Эхарой в лес. Тёплый солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев, обещая перемены и новые открытия.
– Скоро наступит осень, – сказал он спокойным голосом, – Мы должны успеть собрать зелёные травы и ягоды, что хранят в себе дух тепла, чтобы мы могли иметь запас для лекарств на зиму и отваров.
Его слова звучали важно, будто каждый собранный листочек и ягода могли спасти жизни.
– Папочка, а можно и нам пойти? – жалобно спросили Эла и Тано, их голоса дрожали от желания присоединиться.
– Нет, дети, – мягко ответил Элеанор, – вы ещё слишком малы, лучше помогите маме по хозяйству.
Я слушала всё это, одеваясь в специальную одежду для похода — лёгкую, но прочную, с множеством карманов для собранных даров леса. Из-за двери слышала, как Эхара говорила обо мне шёпотом, её слова резали слух:
– Она не эльф, чтобы идти с нами и раскрывать наши секреты. Пусть лучше моя сестра сходит вместо неё.
Мне стало холодно от этих слов, но тут же раздался голос Эрмины:
– Какая ты невоспитанная, нельзя быть такой! Пора бы и подружиться уже, вам вместе жить и учиться.
Я глубоко вздохнула и решила — постараюсь снова расположить к себе вредную Эхару.
– Итак, наша задача – найти жёлтые цветы, – начал Элеанор, – они лучше всего сохраняют тепло солнца, растут на ветках деревьев или кустарниках. Вот, смотрите.
Он достал из своего кармана хрупкий цветочек, похожий на цвет яблони, но жёлтый, словно маленькое солнце. Другие называли его Алька.
«Какое необычное, в то же время нежное и ласковое слово», — подумала я, вглядываясь в изящные лепестки.
– Что это значит? – не удержалась я, задав вопрос.
Эхара усмехнулась с едва заметной насмешкой, а я сделала вид, что не замечаю её взгляд.
– На нашем языке это переводится как Луч Света, – объяснил Элеанор, – Есть одна легенда. Когда наша богиня солнца плачет, капли её слёз падают на деревья, и там вырастают эти цветы. Поэтому их ещё называют Слезами солнца. Из них готовят напитки, которые греют за счёт энергии, накопленной за период лета.
Он указал на окружающий лес — живой и наполненный тайнами.
– Поищите альки, – добавил он, – а я займусь сбором других растений. Далеко друг от друга не отходите, здесь могут быть кто угодно, даже недоброжелательные дриады.
«Успокоили, спасибо», — подумала я, ощущая легкую тревогу.
Эхара тут же отошла в сторону, в её руке уже мелькали несколько жёлтых цветков. А я не могла найти ни одного. Решив не терять времени, я подошла к ней и тихо спросила:
– Не подскажешь, где именно можно их найти и как?
В ответ я услышала холодный, презрительный голос:
– Хм, людям вроде тебя никогда не прочувствовать природу. Поэтому мне даже смысла нет тебе что-то говорить, так что смирись с проигрышем.
«С каким ещё проигрышем?» — раздался в голове вопрос, на который ответа пока не было.
Я блуждала неподалёку, внимательно прислушиваясь к шорохам листвы под ногами и ловя каждый отблеск света среди густых ветвей. Лес вокруг казался одновременно знакомым и загадочным: повсюду раскинулись могучие деревья с толстыми стволами, покрытыми мягким мхом, а их ветви, как руки древних стражей, тянулись к небу, где плыли тяжёлые серые облака. В воздухе витал свежий аромат хвои, смешанный с едва уловимыми нотками цветов и влажной земли.
Но так и не заметив ни одного лучика света, я уже начинала сомневаться, когда вдруг из-за пелены облаков вырвалось тёплое солнечное сияние. Лучи мягко проникли сквозь листву, словно золотистые нити, рассыпались по ветвям и мягко упали на одно дерево, где среди зелени ярко горели жёлтые цветы — альки.
Цветы казались маленькими солнечными фонариками, и они слегка покачивались на ветру, излучая тепло и свет. На одном из них кто-то сидел — крохотный жёлтый зверёк. Его кожа переливалась, словно сделанная из прозрачного янтаря, и свет казался живым, пульсирующим в каждом изгибе тела. Этот маленький дракончик, желтокрыл, казался частью самой природы, родившимся из солнечного света.
Я позвала Элеанора, и он подошёл ко мне, спокойно наблюдая за зверьком.
– А-а, – протянул он, улыбаясь, – это же желтокрыл. Не беспокойся. Они питаются энергией цветка и пыльцы, которую мы вычищаем. Для них это как витамины, а для нас укус желтокрылка может быть опасен. Видишь, как его кожа переливается? Это и есть энергия солнца, что течёт в нём.
– Какой он маленький, – сказала я, не отводя глаз от этого чудесного создания.
– Очень странно, что ты смогла его увидеть и он не улетел, – ответил Элеанор. – Они очень пугливы и редко встречаются с людьми.
– А такого можно завести? – спросила я, мечтая о маленьком солнечном спутнике.
– Нет, – покачал головой эльф, – они слишком осторожны и ядовиты. Их место — в диком лесу, где они живут в гармонии с природой. К тому же, они любимцы дриад и помогают поддерживать баланс.
– Сколько ты собрала?
Я опустила взгляд и сказала:
– Нисколько. Только будто само солнце подсказало мне прийти сюда, но мы решили оставить альку для желтокрыла…
– Поверь мне, многие мечтают, чтобы им само солнце подсказало, – улыбнулся Элеанор. – Это очень хороший знак.
Он посмотрел на Эхару, и та гордо показала полные карманы жёлтых цветов.
– Молодец, – похвалил её отец.
Я вздохнула, чувствуя одновременно радость и лёгкую грусть: «Ну, ничего, зато я увидела желтокрыла и попыталась подружиться с Эхарой — хоть и не вышло».
Вокруг нас продолжал шептать лес — в кронах деревьев играл ветер, листья тихо шелестели, а где-то далеко раздавался крик лесной птицы.
– Но ты всё равно выиграл, – тихо проговорила Эхара, глядя на отца с почти незаметной тенью признания в голосе.
«Так вот что она имела в виду под проигрышем…» – осенило меня. – «Она может порадоваться, ведь в этой маленькой игре проиграла не она».
Небо над лесом заволокли тяжёлые облака, и солнечный свет постепенно начал рассеиваться, уступая место прохладной тишине. Осень наступала медленно, но неумолимо, окрашивая листву в янтарно-медовые и багряные оттенки. Ветер стал бодрее, словно просыпаясь ото сна, приносил с собой свежий аромат увядающей травы, зрелых плодов и влажной земли. Всё зелёное начинало замирать, будто готовясь к долгому сну.
Осень — время покоя, тёплого чая с пряностями, уютного света в окне и, конечно, начала учёбы. Мне нравилась осень, как и каждое время года, но в этом месте она ощущалась особенно. Здесь, в эльфийском мире, всё имело значение — даже смена сезонов читалась как послание природы. Элеанор однажды сказал мне:
– Ты потом обязательно прочтёшь, что осень в нашем народе считается временем испытаний. А весна — это возрождение, начало нового мира после всех трудностей. Понимаешь, Астра? Всё, что с нами случается, даже тяжёлое, имеет смысл. Мы не бежим от чёрных полос, потому что знаем: после ночи приходит рассвет, а за холодом — обязательно возвращается солнце. Помни об этом.
Его голос в тот момент звучал особенно спокойно, почти отечески. Я старалась запомнить каждое его слово.
Сегодня был важный день. Элеанор вёл меня и Эхару в школу, чтобы нас записали в школу. Здесь всё было иначе, не так, как в моём мире, где нужно проходить через длинные списки, заявления и формальности. Тут достаточно было желания, и чтобы твоё имя записал в журнал сам директор — и ты становишься частью этой системы, как будто лес сам принимал решение: достоин ли ты познания.
Эрмина на прощание ласково погладила меня по плечу:
– Не нервничай, милая. Тебя обязательно примут. Ты живёшь в эльфийской семье, а значит — ты часть нас.
Но всё равно в груди слегка сжималось от тревоги. Что, если я не подойду этому миру? Что, если моё человеческое происхождение окажется непреодолимой преградой? Я старалась не показывать волнения, но каждый шаг к школе отдавался эхом где-то глубоко внутри, где жила моя неуверенность.
А лес вокруг будто подбадривал — лёгкое шелестение листвы, золотистые полосы света, пробивавшиеся сквозь кроны, и тонкий запах дикой мяты, что цвела где-то поодаль, — всё это напоминало: ты не одна. Ты здесь. Ты идёшь вперёд.
Мы вышли рано утром, когда солнце только начинало подниматься над кронами деревьев, окрашивая их верхушки в тёплое золото. В воздухе витала влажная свежесть — след ночной росы, что покрывала всё вокруг: от мха под ногами до тонких паутин, натянутых между кустарниками. Лес оживал лениво. Где-то вдалеке щебетала птица с необычным, мелодичным голосом — нечто среднее между свирелью и колокольчиком. Туман стелился у земли лёгким покрывалом, а по тропинке, усыпанной опавшими листьями, слышался только шелест нашей обуви и тихий скрип древесной коры, потрескавшейся от ночной прохлады.
Элеанор шёл впереди, как всегда уверенно, его высокая фигура легко скользила среди деревьев, будто он сам был их частью. Эхара двигалась чуть поодаль, по привычке, не сближаясь со мной, но в её походке больше не было резкости — скорее отстранённость, чем неприязнь. Я старалась идти рядом, ощущая, как в животе сворачивается что-то тёплое и тревожное. Всё-таки школа — это начало чего-то нового. Неизвестного.
Сама тропинка к школе была почти волшебной: арки из ветвей образовывали живой тоннель, через который просачивались солнечные лучи. Они казались пылью из золота — такими мягкими и тёплыми. Порой мне казалось, что я ступаю не по земле, а по ковру, сплетённому из света, листьев и запахов леса.
По пути нам встретилось несколько эльфийских детей, которые также спешили на обучение. Некоторые ехали на древесных животных, похожих на крупных коз с мшистой шерстью, другие просто шли пешком, болтая вполголоса. Их одежда была украшена листьями, перьями, яркими нитями — всё дышало природой и гармонией. Они поглядывали на меня с интересом, кто-то с лёгким недоумением, но без враждебности. И вот наконец, сквозь деревья проступил силуэт школы.
Она напоминала дом Эудона, только в гораздо большем масштабе. Внутри — длинные, светлые коридоры, с высокими сводами, разделённые на множество аудиторий, распределённых по нескольким этажам. Всё здание больше напоминало не учебное учреждение, а старинную губернию или даже маленький замок.
Снаружи школа выглядела почти сказочно: мягко подстриженная, ещё зелёная трава слегка шуршала под ногами от лёгкого ветра — холода ещё не пришли, и солнце щедро освещало поляну. Вдоль вымощенных тропинок и у самого входа висели старинные фонари — не стеклянные, а с витиеватыми переплетениями из ветвей. Они свисали с нижних веток высоких деревьев, и казалось, что в этих кронах по вечерам кто-то живёт: мудрые духи леса или неугомонные светлячки. Мне очень захотелось задержаться и разглядеть всё получше, прикоснуться к древесным колоннам, заглянуть в окна. Но нужно было идти за Элеанором, который уже направился внутрь.
Когда мы вошли, внутри встретил прохладный древесный аромат — смесь мха, старых страниц, и сухих целебных трав. По деревянной винтовой лестнице мы поднимались вверх — скрип каждой ступени отзывался под нашими ногами, будто само здание живо чувствовало наш приход. Свет струился через витражные окна, создавая на стенах разноцветные пятна, как мозаики, что то и дело дрожали от порывов ветра снаружи.
– Подождите здесь, – сказал Элеанор, когда мы достигли верхнего этажа.
Дверь в кабинет закрылась за ним мягко, но ощущение, будто воздух вдруг стал плотнее. Пространство наполнено тревожным ожиданием, а тишину нарушал только слабый скрип дерева и приглушённые голоса за дверью. Через несколько минут позвали Эхару. Она скрылась за дверью почти бесшумно, и, как мне показалось, вернулась слишком быстро. Потом настала моя очередь.
Я шагнула внутрь, стараясь держать спину прямо, хотя внутри всё сжималось. Комната была просторной, но неуютной. В ней пахло старым пергаментом и горечью высушенных корней. Полки вдоль стен ломились от книг, свитков, гербариев и странных баночек с потемневшими жидкостями. Свет падал тускло, будто солнце боялось заглянуть внутрь.
За массивным деревянным столом сидел взрослый эльф. Он был явно старше Элеанора — возможно, ровесник самого Эудона. Его лицо было резким, словно высечено из камня. Длинные тёмно-русые волосы аккуратно убраны за плечи, кожа бледная, почти светящаяся, а хмурый взгляд пронзал насквозь. Его брови были сведены, будто он смотрел на меня с самого рождения — и не был впечатлён.
Стол перед ним утопал в хаосе: раскрытые книги, стопки пергаментов, чернильницы, перья, засохшие травы и камни. Я удивилась, как он вообще мог что-то найти среди этого нагромождения. И всё же — в центре, прямо перед ним — лежала раскрытая книга. Я невольно подумала: с таким беспорядком ему бы на полу писать.
– Представься, – произнёс он резким, стальным голосом, будто отбивал им удары на наковальне.
Мне хотелось сказать: «Перестаньте сводить брови — вы и так выглядите строго, не нужно больше стараться», но я лишь посмотрела на Элеанора, который вдруг подмигнул мне, как будто это обычный день, а не мой личный суд.
– Меня зовут Астра, – произнесла я, пытаясь говорить чётко.
– Откуда?
– С острова… – начала я, но не успела договорить.
– Сколько лет? Какие силы имеешь? Знаешь ли ты что-нибудь о мире? Кто твои родители? – посыпались вопросы, как осенние листья в бурю. Один за другим, почти без пауз.
Я замерла, моргая, не в силах осознать, что он только что сказал. Внутри сжалось всё — я чувствовала себя как под ледяным дождём. Неужели так проверяют учеников? Если это только начало, то лучше меня сразу отчислить.
– Всё понятно, – наконец произнёс он холодно. – Мы не можем её принять. – И уткнулся в свою книгу, как будто меня больше здесь не было.
Элеанор удивился — и я вместе с ним. Его взгляд стал резко серьёзным, словно он не ожидал такого исхода от собеседника, с которым, казалось, уже всё было решено.
– Вы же согласились, – негромко, но твёрдо сказал он, и в его голосе послышались ноты внутреннего возмущения. – Должны понять, что девочка не из нашего селения, она только осваивается. Как и говорил, она живёт в нашей семье. Сам Эудон решил так.
При упоминании имени Эудона, директор словно побледнел — взгляд его стал тяжёлым, подозрительным, будто он уловил в словах Элеанора скрытую угрозу или вызов. Он посмотрел на него, сузив глаза, и в тишине, повисшей между ними, даже потрескивание свечи на подоконнике показалось громким.
– Хорошо. Мне нужно подумать, – сказал эльф наконец, отводя взгляд и поджав губы.
– Спасибо, директор, – коротко кивнул Элеанор.
«Да, с таким директором далеко не уйдёшь…» – мысленно фыркнула я, и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
