Эхару, конечно, приняли сразу. Как рассказывал потом Элеанор жене, её даже особо ни о чём не спрашивали — просто записали в журнал, как будто так и должно было быть. А вот моя судьба осталась в подвешенном состоянии.
Элеанор не сдавался. Он несколько дней подряд ходил в школу, пытаясь поймать того самого мрачного директора, но каждый раз возвращался с тем же выражением на лице — отсутствующим, немного сердитым и озадаченным.
– Какой же вредный... – проворчал он шёпотом себе под нос, думая, что я не слышу. Но я услышала. И была с ним полностью согласна. Этот директор был как закрытая дверь, к которой потеряли ключ.
На четвёртое утро, когда рассвет только начал окрашивать небо в бледно-розовые оттенки, Элеанор снова ушёл — молча, не позавтракав. А когда вернулся, день уже вступил в силу: золотистое солнце струилось сквозь окна, по дому витал аромат печёного хлеба и мёда, за столом царила редкая семейная сцена – даже Эхара, обычно сторонившаяся нас, сидела с чашкой отвара, холодно избегая взгляда в мою сторону.
Я оторвала взгляд от своей тарелки, когда услышала голос Элеанора.
– Идём в магазин, купим всё нужное для школы, – сказал он, обращаясь к Эхаре.
Я машинально повернулась к нему. Он посмотрел на меня — взгляд у него был грустный, едва уловимо усталый, с какой-то отцовской нежностью, сквозь которую просачивалось сожаление.
Всё стало ясно без слов. Видимо, не приняли. Снова.
«Но почему?» – спрашивала я себя в голове, снова и снова. Я перебирала все возможные причины: может, я сказала что-то не так? Или он просто не верит, что человек может учиться в их школе? Или... боится того, чего сам не понимает?
В комнате стало как-то тише. Даже Эла и Тано, всегда болтливые, вдруг замолкли, будто почувствовали перемену в настроении. Снаружи ветер задел ставни, тонко посвистывая, как бы вторя моим мыслям. Солнце скользнуло по полу светлым овалом, не касаясь меня — словно и оно сомневалось, стоит ли мне быть здесь.
Но я всё равно занималась уроками дома — по вечерам или в выходные, вместе с Элеанором. Останавливаться я не собиралась. Внутри словно жила какая-то тихая, но упрямая решимость: раз уж мне закрыли одну дверь, я обязательно найду другую.
К сожалению, как мне сказали позже, никто не имеет права брать с собой учебники — такие как биология, история или география — если ты не являешься официальным учеником школы.
– Очень странно, – нахмурился Элеанор, пролистывая один из старых томов с закладками. – Раньше всем позволяли такое делать. В этом ведь и был смысл знаний — чтобы ими делились.
Его голос был негромким, но в нём сквозила лёгкая досада, будто он сам не понимал, почему всё изменилось.
Но даже несмотря на это, я не оставалась в неведении. Незнание — не про меня. Днём, во время домашних дел, мне рассказывала историю Эрмина — в основном о своём народе, об эльфах, их традициях, праздниках, устройствах жизни. То, что ей самой было ближе. Но всё по-особенному оживало, когда вечером приходил Элеанор. Тогда я училась настоящим урокам.
Обычно, когда небо уже окрашивалось в медные и фиолетовые тона заката, и над домами поднимался лёгкий дым от ужинов, мы с ним выходили на улицу. Прохладный воздух щекотал кожу, листья уже начинали медленно опадать — золотистые и багряные, шурша под ногами. Мы гуляли по селению, и он, указывая рукой, рассказывал, кто где живёт, как зовут соседа, в каких они отношениях. Всё было живое, настоящее. Даже голоса из открытых окон домов, запах душистых трав и яблок, что сушили на веранде, вплетались в наш разговор.
– А почему у многих дворы без ограждения? – поинтересовалась я однажды, заметив, что ни у одного дома нет ни заборчика, ни даже условного порога.
– Разве они нужны? – искренне удивился Элеанор. Он остановился, глядя на меня с лёгкой улыбкой. – Не вижу какой-то необходимости.
– Но ведь многие, в том числе дети, могут зайти на личную территорию… или даже в дом.
Я вспомнила, как впервые вступила в селение. Дети носились туда-сюда по тропинкам, без стеснения заходили в чужие сады, играли на верандах и даже запрыгивали на перила чужих домов, будто это общее пространство. А взрослые? Они лишь иногда поглядывали с улыбкой, словно в этом не было ничего странного.
– Мы дружный народ, – объяснил Элеанор. – Взрослые понимают, где чья территория. Но детям ведь важно почувствовать свободу. Никому нет дела до того, что у кого-то во дворе. Когда эльфы совсем малыши — им позволяется многое: капризы, шалости… даже маленькие поступки, которые в других мирах осудили бы. Но со временем всё меняется. Мы взрослеем, начинаем трудиться, учиться ответственности. Свобода — это не безнаказанность, а доверие.
«Видимо, он плохо знает жизнь…» – сдержанно подумала я, но промолчала.
В его словах было что-то волшебное. Но где-то внутри меня жило подозрение: любой народ, каким бы мирным он ни был, знает, что такое боль, зависть, искажённая правда. Просто эльфы умели это скрывать. Или принимали. А может, я просто ещё не до конца понимала этот мир. Но всё равно… мне здесь начинало нравиться.
– Они ведь так совсем избалуются.
– Вовсе нет. Дозволенное не стоит путать с избалованностью.
Элеанор говорил спокойно, но с такой внутренней уверенностью, что я даже замедлила шаг, прислушиваясь.
– Дозволенное – это когда разрешено вести себя так, но не по-другому. Есть рамки воспитанности и поведения, которые устанавливают взрослые — родители. Всех ругают, если дети позволяют себе что-то запретное. А вот избалованность — это когда никаких рамок нет вообще.
Я задумалась. Последнее… звучало действительно правильно.
Мы шли по дороге, вымощенной светлыми камнями, среди лёгкого, почти неощутимого ветерка. По обеим сторонам росли тонкие деревья с пестреющими золотыми листьями, а в кронах прятались глиняные фонари — сейчас они были потушены, но от них всё равно шёл особый уют, как от старых вещей, к которым привык. Воздух пах подсушенными травами, тёплым хлебом и чуть-чуть — сладковатыми дымами издалека.
Проходя мимо небольших магазинчиков с витринами из цветного стекла, я краем глаза заметила движение у одного из домов. Людей вокруг было немного, но что-то в этом месте сразу насторожило: там, в тени стены, стояла Эхара. Она выглядела напряжённой, даже испуганной. К ней приближались три девочки, примерно её возраста. Их шаг был быстрый, на лицах — что-то недоброе, особенно у одной, с чёрными, как смоль, волосами и такими же глазами. От её взгляда по спине пробежал холодок.
Эхара пятясь, медленно отходила назад, словно загнанная. Надо что-то сделать.
Я уже хотела обернуться к Элеанору, но он опередил:
– Подожди здесь, мне нужно зайти. – Сказал спокойно и, не заметив тревоги в моём взгляде, исчез в толпе у входа в небольшое серое помещение с вывеской на эльфийском.
Я осталась одна — и почти сразу, не раздумывая, направилась к Эхаре.
Она заметила меня и чуть удивилась, а затем нахмурилась.
– Привет, – дружелюбно произнесла я, делая вид, что всё в порядке.
– Тебя здесь не ждали. – прошипела одна из девочек. У неё были чёрные, прямые волосы, почти до пояса, и глаза… как застеклённые угли. В них читалось презрение, смешанное с чем-то более ядовитым — завистью, может быть.
– Со мной твой папа, – спокойно сказала я, глядя на Эхару, но слова были адресованы скорее той девочке. – Мы как раз шли тебя встретить. Хорошо, что заметила сдалека. Он вот-вот подойдёт.
Я солгала. Но с уверенностью. И это сработало. Незнакомки переглянулись, и в их глазах мелькнуло сомнение. Они нехотя развернулись и ушли, унося с собой что-то колючее. Одна из них, уходя, бросила через плечо что-то на эльфийском — тихо, но недобро. Я не расслышала.
Когда тишина вернулась, я перевела взгляд на Эхару. Та стояла почти взлохмаченная, напряжённая, и глянула на меня зло.
– Зачем ты подошла? Зачем сказала про папу?! – её голос дрожал, но не от страха — от злости.
– Могла бы и «спасибо» сказать… – пробормотала я, чувствуя, как внутри поднимается обида.
– Спасибо, – сквозь зубы процедила она, – теперь надо мной будут смеяться. Говорить, что струсила. Что спряталась…
«Вот уж и правда — не делай добра, не получишь зла…»
Я не знала, что ответить. Стояла молча, глядя, как Эхара отворачивается, будто я — никто, хотя ещё минуту назад я просто пыталась помочь. Странно, как быстро добрый поступок может обернуться в упрёк.
– Астра, нельзя отходить так далеко. Я же предупреждал! – донёсся до меня голос Элеанора. Он наконец вышел из здания, и его взгляд метнулся от меня к Эхаре и обратно.
Я не стала оправдываться, просто пожала плечами и сказала первое, что пришло в голову:
– Но ведь здесь дружный народ...
Элеанор остановился рядом, посмотрел на меня долго и молча. В его глазах не было ни осуждения, ни злости — только спокойная, взрослая усталость. Он больше не комментировал. Просто развернулся и повёл нас дальше, будто принял мою реплику, но не стал с ней спорить.
Путь до дома прошёл в тишине. Эхара отдалилась, шла в стороне, будто нас и не было рядом. Мне хотелось снова поговорить с ней, объясниться… но я знала — бесполезно. Есть такие моменты, когда даже тёплое слово не согреет чужую душу.
Прошла неделя. Я по-прежнему не знала, приняли ли меня в школу. Элеанор старался не показывать волнения, но я замечала, как каждый день он куда-то уходит утром и возвращается под вечер чуть более уставшим, чем обычно. В его глазах жила та же надежда, что и во мне — и всё же он ничего не говорил, пока не был уверен.
А потом наступил тот вечер. Мы сидели дома, всё было как обычно: мягкий свет, уютный камин, игрушки Тано на ковре, — и вдруг...
Дверь с шумом распахнулась, впустив в дом щедрый поток прохладного воздуха и яркий голос Элеанора:
– У нас для тебя хорошая новость! Поздравляем, тебя приняли в школу! – сиял он и Эрмина от радости.
Я сильно удивилась. Если честно — уже не особо надеялась.
«И это спустя месяц учёбы?..» — с иронией подумала я, но сердце сжалось от радости.
Эрмина подошла ко мне и протянула несколько аккуратных крафтовых пакетиков, перевязанных тонкой зелёной лентой.
– Это тебе, с поступлением, Астра.
– Благодарю, – ответила я, голос чуть дрожал. Мне стало так хорошо, так тепло внутри… И точно не от огня, что потрескивал в камине — это было что-то другое. Что-то мягкое, настоящее. Это была забота.
Впервые за всё время здесь, в этом мире, мне подарили не просто вещи — а что-то своё. Что-то, что принадлежит только мне. И никто не отнимет. Не передаст по наследству. Не даст на время. Это был жест принятия.
Я не стала открывать подарки сразу, при всех. Хотелось сохранить момент только для себя. Насладиться им. Прожить. Без лишних взглядов и комментариев. Тихо поднявшись, я подошла к ним и просто обняла всех сразу — крепко, тепло, искренне, прикрыв глаза.
«Как же спокойно… Я чувствую этот домашний уют. Спасибо вам…»
Вечер стал особенно душевным. Мы поедали ореховый торт, приготовленный Эрминой. Даже Эхара спустилась — хоть и с кислой миной, но села за стол. Мы были вместе, как семья.
Элеанор рассказывал свои забавные истории о школе, о смешных случаях на занятиях, и смеялся так заразительно, что даже Тано прыснул чаем. Всё было каким-то лёгким, уютным. Без масок. Без тревог.
Когда все начали расходиться по комнатам, готовясь ко сну, я тихо пробралась к себе, бережно прижимая к груди те самые подарки. Устроившись у окна, в мягком свете ночного кристалла, я осторожно раскрыла первый пакет.
Внутри аккуратно сложены вещи: тёплая, мягкая кофточка бледно-зелёного цвета — почти как молодая листва, и чёрные обтягивающие штаны из гибкой, но плотной ткани.
– Зелёный — цвет духа природы, – как говорила Эрмина. – Он дарует частицу своей силы тому, кто носит его с уважением.
«Видимо, эльфы действительно помешаны на природе», – усмехнулась я, пожав плечами. Вспомнились Дриады и всё, через что я прошла — и всё же… в этом был свой смысл. Во втором пакете лежали наручные часы. Маленькие, лёгкие, с ремешком цвета лесного мха. А на циферблате — миниатюрное изображение желтокрыла, сияющее, будто выполненное из золотой пыли.
Я не смогла удержаться — тут же примерила их на руку и улыбнулась. Конечно же, это от Элеанора.
«Какие же всё-таки удивительные существа… Интересно, изучают ли их в школе?..»
К часам прилагалась крошечная записка, свернутая трубочкой:
«Желаю, чтобы ты узнала больше чуда в своей жизни.»
Слёзы подкатывали к глазам, но я их сдержала. Нет, сейчас я не плачу. Сейчас я просто счастлива.
В последнем, третьем пакете лежал белый конверт. Я осторожно открыла его. Внутри оказались эльфийские деньги — ровные, приятно пахнущие бумагой и лавандой. Тонкие узоры на них переливались в свете, как жилки на листьях. Кто-то хотел, чтобы у меня был старт. Возможность. Свобода. Внутри белого конверта лежала короткая записка:
– Распорядись ими правильно. С любовью, твоя младшая сестрёнка Эла и старшая – Эхара.
Я на мгновение застыла. Подпись заставила меня невольно улыбнуться, хоть и немного с грустью. Я точно знала — Эхара не имела к этому отношения. Её имя здесь… было скорее проявлением такта со стороны взрослых. Или, быть может, всё же попыткой наладить контакт? Пусть даже неосознанной.
Но мне было не обидно, наоборот — стало приятно от одного лишь факта, что они считают меня своей. Мне больше не нужно пытаться втиснуться в их мир. Они сами открыли мне дверь.
В конверте была ещё одна маленькая вещица — фигурка девушки с изящной короной на голове, словно вырезанная из дерева. Простая, но сделанная с душой. Это был подарок от Тано.
Я провела пальцем по гладкой поверхности и вдруг подумала:
«Они действительно считают меня родной…»
И это — не упрёк. Совсем нет. Это… радость. Радость тёплая и тихая, как утреннее солнце сквозь зелёные занавески. Я больше не чувствую себя одинокой. Наверное, с этого момента я тоже начну называть их своими. Эла – младшая сестрёнка. Эхара – старшая, даже если она пока не готова принять это. А Тано — мой маленький, добрый брат.
Я аккуратно разложила вещи по полочкам: кофточку сложила рядом с любимым шарфом, деньги спрятала под книги, а фигурку поставила на самый видный край стола, чтобы каждый день видеть её — и помнить.
Потушив свет, я легла под одеяло, укуталась в него с головой и глубоко вздохнула. Завтра начинается новая глава. Меня ждут новые впечатления. И теперь, я в этом не одна.
Глава 9
Этот новый день казался мне особенно важным. Утреннее солнце едва выглядывало из-за горизонта, а желание свернуться калачиком и ещё немного поспать было сильным, словно невидимая тяжесть. Но предстоял первый настоящий день в школе, и я быстро оделась в свои новые вещи. За завтраком Эрмина пожелала нам удачи — она должна была выйти позже, а я с Эхарой уже собирались в путь. Эхара ушла вперёд, а я шла одна, словно птица, которая только учится летать, пытаясь не потеряться.
Элеанор вышел ещё раньше, ведь он учитель и обязан быть первым на работе. Я не очень хорошо запомнила дорогу, поэтому просто следила за другими ребятами, которые шли впереди, будто тянули за собой невидимую ниточку.
Мы зашли внутрь, и мне сразу показалось, что здание стало намного больше, чем тогда, когда я была здесь с Элеанором. Мои шаги притихли, сердце забилось чуть быстрее — всё казалось таким незнакомым и одновременно манящим.
— Ты новенькая? — услышала я рядом голос.
Обернувшись, увидела девочку с двумя короткими чёрными хвостиками, внимательно смотревшую на меня.
«Откуда она знает?» — подумала я.
— Идём, ты со мной в том же классе, — улыбнулась она и повела меня по лестнице на второй этаж.
Среди незнакомых лиц я искала Эхару глазами. Интересно, в каком классе она? Мы вошли в один из кабинетов, и большинство ребят были заняты своими делами, не обращая внимания на новенькую.
Девочка, что встретила меня, уселась у окна, на третьей парте, рядом никого не было, и я села рядом. Она улыбнулась мне — немного облегчённо, что здесь появилось ещё одно знакомое лицо. В класс вошёл эльф — сначала один, а потом и тот самый, хмурый и всегда недовольный директор Хардвин. Его взгляд тяжёл и резок.
— У меня важное объявление, — начал он, голос скрипучий и неприятный. — В вашем классе появилась новенькая. Желаю ей успехов.
Я не знала, что делать — вставать, говорить или представиться, но заметила, что большинству, кажется, всё равно на новенькую, поэтому осталась на месте.
— Ты знала, что наш директор красится, чтобы не выглядеть стариком, как Эудон? — тихо шепнула мне соседка по парте, слабо сдерживая смех.
— Лара! — строго воскликнул учитель, сделав ей замечание.
Я улыбнулась, ведь даже эльфы боятся своей седины. Вспомнила Эудона и подумала, что его светлые волосы скорее придавали ему мудрость и знание тайн, нежели просто делали старым.
Хардвин вышел из класса, и встал другой учитель.
— Меня зовут Вруквикс, — произнёс он, словно объявляя важный факт. — Преподаю историю, географию и внутреннюю энергию. Поэтому слушайте внимательно — невыполнение заданий будет наказано. Лара, это в первую очередь к тебе.
Класс немного зашевелился.
— Итак, начнём, — продолжил Вруквикс, — на прошлом уроке я рассказывал вам о легенде создания нашего мира, о правительнице, что пробудила жизнь. Благодаря кому она смогла защитить свой народ? Астра?
— Извините, я не знаю… — тихо ответила я, опуская взгляд, чувствуя, как все взгляды устремились на меня.
— Не знаешь? Тогда поставлю тебе минус, — холодно произнёс Вруквикс.
Я нервно сглотнула.
«Вот так встречают новичков… И это только первый урок, первый день. Что обо мне подумают Элеанор и Эрмина?» — тревога разлилась по телу.
— Вруквикс, это совершенно неправильно! — вдруг резко вмешалась Лара. — Она же только пришла!
Я удивлённо посмотрела на неё — никогда бы не подумала, что именно она встанет на мою сторону.
— Я твой учитель, а не друг! — спокойно, но с угрозой в голосе сказал Вруквикс. — О твоём поведении я сообщу директору сразу после урока!
Комната словно замерла от этого заявления.
— В священных писаниях есть одна история, — продолжил он, будто самому себе, — но я уверен: это всего лишь сказки.
Он сделал паузу, взглянул на нас.
— Нашими врагами из века в век были самые ужасные существа на этом острове — драконы. Они страшны во всех смыслах. Драконы никого не щадят, даже детей, и порой уничтожают своих же сородичей.
Я невольно вспомнила красного дракона, которого встретила здесь. Его лавовые глаза, казалось, видели насквозь меня, и я была уверена — он не хотел причинять боль. Но потом в него прилетела стрела, и он разъярился.
— Пока правительница острова исчезла, — продолжил Вруквикс, — Эудон создал наши земли невидимыми даже для этих существ. Здесь мы в безопасности. Надеюсь, скоро найдут решение с этими зверями.
Он резко взглянул на класс и добавил:
— Запомните: верить в сказки не стоит. Это выдумки для слабых и глупых…
Я вышла из класса вместе с остальными, но хотела подождать Лару — с ней мне было как-то спокойнее. Но её не было, и мне пришлось идти одной вслед за всеми. Увидев в новом кабинете Элеанора, улыбка сразу появилась на моём лице. Я оглядела комнату: она была буквально завалена цветами — от крошечных до больших, раскинувшихся почти до потолка.
Элеанор собирался рассказывать нам о растениях и живых организмах, об их энергии. Он говорил спокойно и понятно, совсем не так, как тот странный Вруквикс. Лара опоздала на несколько минут и извинилась. На удивление, Элеанор не стал упоминать про двойки или докладывать директору, а просто сказал ей присесть за стол. Она села рядом со мной. Элеанор задавал вопросы, но ко мне не обращался — за что я мысленно говорила ему спасибо.
— В каждом организме протекает своя энергия, — начал он, — которая направлена на определённую цель. Например, я возьму эту тетрадь. — Он поднял её, показывая нам. — В ней есть макрожизнь, и в ней протекает энергия, которой я могу воспользоваться. Например?
Он отошёл чуть в сторону, а тетрадь не упала на стол, а словно повисла в воздухе. На самом деле, Элеанор не опускал рук, поддерживая её невидимой силой. Мы все смотрели, затаив дыхание. Дома я ни разу не видела, чтобы он делал что-то подобное.
— Знаете, почему у меня это получилось? — продолжил учитель. — Я поддержал тетрадь своей энергией, и мы поделились ею друг с другом. Но запомните: не с каждой вещью у вас получится так сделать. Некоторые предметы могут принадлежать только одному человеку, или на них действует блокировка.
— Однако у вещей, созданных эльфами, есть своя цель — служить нам. У каждой вещи свои секреты и капризы. А у растений цель — впитывать энергию множества элементов, самых важных для жизни. Какие именно — это будет вашим домашним заданием: узнать.
Выйдя из класса, мы были все немного ошеломлены — новые знания и первые уроки уже оставляли свой след. Лара оказалась рядом со мной.
— Почему ты опоздала? — спросила я, пытаясь понять.
— Вруквикс решил меня "обрадовать", — она усмехнулась, и в её голосе проскользила доля усталости.
— Правда?
— Да что ты! — рассмеялась Лара. — Он сказал, что если я ещё раз что-то не то скажу на уроке, придётся мыть всю школу. Вот что может быть ещё хуже? На самом деле, он неплохой, просто характер у него… как у закалённого камня — твёрдый и непреклонный.
Я удивилась: как можно назвать хорошим того, кто почти кричит и угрожает наказаниями?
Мы поднялись на третий этаж, где за дверью уже слышался лёгкий шум. Зайдя в класс, я сразу увидела Эрмину — она стояла у доски с приветливой улыбкой.
— Всем добрый день! — прозвучал её тёплый голос.
— Здравствуйте! — хором ответил весь класс, и в этом звучании была лёгкая радость.
— Сегодня я обещала, что на первом уроке практики мы научимся играть на флейте. Флейта — очень священный, духовный музыкальный инструмент. Его музыка способна пробудить всё живое, что слышит её.
Учительница достала несколько пластмассовых бутылок и передала их нам.
— О, так вот как выглядит этот инструмент, — заметила Лара, внимательно осматривая предмет в руках.
— Вовсе нет, — улыбнулась Эрмина, мягко поправляя её. — Это лишь тренажёр. Нужно научиться правильно выдыхать в горлышко. Смотрите, вот так.
Все мы сконцентрировались и пытались повторить за ней. Несколько минут звучали тихие, неуверенные "ту-ту", и класс погрузился в атмосферу попыток и ошибок.
— Мари, щёки не надуваем, как хомяки! — улыбнулась учительница, при этом с лёгкой строгостью. — Выдыхайте коротко и резко — "ту".
После этого упражнения Эрмина раздала каждому настоящую флейту, разбирающуюся на части. Они были немного тяжеловаты и казались неудобными, но мы с интересом держали их в руках.
— Ничего страшного, — успокоила нас Эрмина. — Привыкнете. А теперь — самое главное: сначала нужно собрать все части. — Она показала на своём инструменте, а мы повторили её движения. — Держим горизонтально, ориентируясь на правую руку. Лара, тебе — влево.
Я помогла Ларе и повернула в другую сторону инструмент.
— Ваша левая рука должна быть расположена ближе к мундштуку и обращена к вам с другой стороны флейты. Левая должна лежать на верхних кнопках. Правая рука — дальше, ближе к колену флейты, ладонью от вас, — объяснила нам Эрмина, внимательно следя за каждым из нас. Она подходила к каждому и поправляла, чтобы мы правильно держали инструмент.
— Как же здорово, — сказала я Ларе, когда мы вышли из класса, и свежий воздух наполнил лёгкие.
— И о чём ты? — с улыбкой спросила она, взглянув на меня.
— Я столько нового узнала, и мне так хочется научиться играть на флейте.
— Да ну, скукота. Зачем вообще учиться играть на музыкальных инструментах? Вот магия — вот это интересно! Представляешь, как можно будет использовать силу дома?
— Ты путаешь, — возразила я. — Это не совсем магия, а скорее использование энергии.
— Одно и то же, — усмехнулась Лара.
Я пожала плечами. Мы шли мимо маленьких, аккуратных продуктовых магазинчиков, каждый из которых казался будто вырос из самой природы. Стены домов были сложены из светлого камня, увитого тонкими лозами и цветущими кустами — розовыми и белыми цветами, что источали лёгкий, сладковатый аромат. Окна были украшены резными деревянными ставнями, а крыши покрывали плотно уложенные листы зелёного мха, словно сама природа бережно укрывала эти дома.
Вдоль улицы протекал узкий, прозрачный ручей, в котором игриво отражалось солнце, а в тени высоких деревьев порхали разноцветные птицы с переливчатым пением. В воздухе витала гармония — словно сама жизнь здесь была пропитана спокойствием и магией.
Внезапно Лара взяла меня за руку и повела в один из магазинов — небольшой, но уютный лавочник с прилавком, заставленным всевозможными сладостями и закусками. Эльфийка выбрала какие-то съедобные палочки, заплатила, и мы вышли на улицу.
— Держи, — сказала она, протягивая мне лакомство.
— Ммм, как вкусно, — я откусила и почувствовала хрустящую текстуру, напоминающую печенье, но немного тоньше, почти как японские сладости покки-покки.
— Они сырные, — пояснила Лара, улыбаясь.
Вкус был нежным и немного солоноватым — простой, но приятный.
Я пришла домой. В гостиной сидели Эла и Тано. Эхара, как всегда, пришла раньше меня, а Элеанор с Эрминой задерживались и вошли позже. Мы все вместе сели за ужин, и я не удержалась — поделилась своими впечатлениями о насыщенном дне.
— Очень здорово, что тебе всё интересно, — улыбнулся Элеанор. — Обычно редко кто из детей действительно хочет что-то узнать и чему-то научиться.
— Да, и многие даже не понимают, зачем учиться музыке… — добавила Эрмина.
«А ведь они всё прекрасно понимают, что иногда их предметы слушают только немногие, но они всё равно стараются, пытаются заинтересовать нас. Они любят своё дело. Я хочу научиться всему, потому что мне это по-настоящему интересно», — подумала я про себя.
— Вас тут никто не обижает? — поинтересовался Элеанор, глядя прямо на меня.
— Нет, — ответила я, — мне кажется, всем вообще всё равно.
Эхара же, услышав вопрос, лишь холодно промолчала и отвернулась.
— Лара — своеобразная девочка, — сказала Эрмина. — У неё бывают проблемы с учёбой, многие её сторонятся, но она хорошая. Думаю, вы с ней подружитесь.
Я невольно подумала, что я такая же: от меня все держатся на расстоянии, никто особо не замечает — и, наверное, это даже хорошо. Так спокойнее, не надо лишних проблем.
Мы доели ужин, и я отправилась в свою комнату делать домашнее задание по предмету Элеанора. Затем несколько раз тренировалась держать воображаемую флейту и аккуратно дуть в горлышко пластмассовой бутылки, чтобы хоть чуть-чуть улучшить свои навыки перед уроком Эрмины. Мне не хотелось их разочаровать.
После моих упорных тренировок Эрмина проследила, чтобы все пошли отдыхать. В ту ночь я спала крепко и спокойно, больше не боясь проснуться раньше времени.
Глава 10
Каждое утро Элеанор вручал мне и Эхаре по две большие серебряные монеты с золотым ободом. У эльфов система денег была похожа на нашу: одна большая монета равнялась десяти тиндам — серебристым, блестящим монеткам, а маленькая — пяти тиндам. Я ещё не тратила бумажные деньги из конверта, ведь пока не возникало желания что-то покупать, а потому аккуратно откладывала монеты к остальным накоплениям и затем отправлялась в школу.
— Что ж, проверим ваше домашнее задание, — голос Элеанора разрезал тишину класса. Он обвел взглядом учеников и остановился на Мари. — Ты, Мари?
Эльфийка с золотисто-блондинистыми волосами, облачённая в привычный зелёный наряд, опустила взгляд и застенчиво молчала. Учитель вздохнул, явно обдумывая, как разжечь интерес в классе.
— Ладно, оставим это задание на следующий раз, — объявил он, оглядывая нас. — И кто ответит правильно, получит в подарок растение-настроение.
В классе сразу зашуршали взволнованные разговоры, кто-то оживлённо переговаривался с соседом.
«Растение-настроение?..» — задумалась я. — «Нужно будет обязательно спросить Элеанора, что это такое».
Следующим уроком была география у Вруквикса.
— Этот предмет у нас мало изучен, — заявил он, — поэтому вам повезло: ваше домашнее задание — перерисовать карту и выучить её к следующему уроку.
Весь класс взялся за бумагу и карандаши, заговорили тихие шелесты.
— Похоже, Вруквикс сегодня в хорошем настроении, — прошептала Лара. — Вместо географии у нас урок рисования.
Лара казалась странноватой, но это не пугало меня — мне даже нравилась её необычность. Не всем дано быть как все, а это делает человека особенным. Я посмотрела на Вруквикса — он словно вчитывался в какой-то журнал, но его брови нахмурились, словно он прочёл что-то глубоко неприятное. Он вдруг встретился взглядом со мной и хмуро посмотрел.
Я осторожно опустила взгляд на карту, стараясь не упустить ни одной детали. В руках трепетно лежал карандаш, и каждое движение казалось важным.
«Добрый?.. — мелькнула мысль, — Как можно назвать Вруквикса добрым? На него достаточно просто посмотреть — и ощущаешь тяжесть его недовольства, будто он несёт в себе целую бурю раздражения. Кажется, он готов проглотить даже собственные кости, лишь бы не проявить слабость.»
Острова на карте получались аккуратными, словно живыми: волны вокруг нежно мерцали под солнцем, а линии берегов были изрезаны множеством тайных бухт. Два острова — словно два мира, разделённых судьбой.
Когда Вруквикс заговорил о людях, его голос приобрёл хрипотцу горечи:
– Перед вами остров Юнитов. Место, где не пожелаешь оказаться даже своему злейшему врагу. Люди… Они горды, коварны и считают себя богами. Они создают кумиров и жаждут власти, но им не дано понять силу магии и энергии Природы.
Лара бросила на меня взгляд, полный вызова и тайного смысла. В нём была уверенность, что магия — это гораздо больше, чем просто энергия.
– Наш дом скрыт от посторонних глаз, — продолжил Вруквикс, — Эудон сделал наше селение невидимым. Те, кто пытался найти нас, потерпели неудачу.
Когда он заговорил о нашем селении, в классе повисла тишина.
– Наш остров всё ещё полон загадок, — сказал Вруквикс, — Селение расположено на юго-востоке. Замок правительницы Динары стоит в центре, но ближе к югу. В остальном обитают ящеры — опасные создания, которые не щадят никого.
– А желтокрылы тоже драконы? — осмелилась спросить я, сердце забилось чуть быстрее.
– Да, — ответил он мрачно. — Но они ядовиты. Опасайся даже их.
А на уроках Эрмины атмосфера была совсем другой — тёплой и лёгкой. Звуки флейты, нежные и прозрачные, словно пробуждали воздух вокруг, заставляя его вибрировать. Эрмина улыбалась, глаза её светились добротой и гордостью.
— Флейта — священный инструмент, его музыка способна пробудить всё живое. Все эльфы должны уметь играть на нём.
Я слушала, как лёгкий ветерок шуршит листьями за окном, а нежные мелодии наполняют класс волшебством.
