Он провёл меня в конец магазина, где висели те самые гитары, но разных цветов. Недолго думая, я указала на бежевую.
— Опробуете?
— Разумеется, — улыбнулась я и перекинула ремешок через плечо.
Чарли приложил большой палец к губе и улыбнулся, когда я начала играть мелодию.
— Мне нравится, я её беру.
— Отличный выбор, — проговорил консультант, взял гитару и ушёл с ней на кассу.
— Ты играешь на гитаре, — заключил Чарли.
— Как видишь, — пожала я плечами.
— Эта гитара дорогая. Я не могу прийти с девушкой в магазин и позволить ей заплатить круглую сумму.
— Что за глупости? — всплеснула я руками. — Ты здесь со мной за компанию и ещё потому, что мне тяжело тащить гитару одной. К тому же, я не твоя девушка.
Чарли прищурился.
— Но…
— Цыц, — прижала я свой палец к его губам, и он расплылся в ослепительной улыбке.
Как только я расплатилась, мы тут же направились к машине. Чарли взял футляр с гитарой и уложил в багажник.
— Итак, когда я услышу твою игру?
— Когда захочешь, — выпалила я.
Чарли смотрел на меня задумчивым взглядом, затем кивнул своим мыслям, и мы уехали.
Мы приехали на пляж. На улице уже начало темнеть. Чарли молча достал гитару и направился к берегу океана. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Я в Майами неделю, но на пляже ни разу не была. Здесь так уютно. Дует лёгкий ветерок, солнце садится где-то за спокойным океаном. Вдалеке компания друзей сидит у костра. Погода комфортная, не холодно и не жарко. Просто идеально. Чарли нашёл укромное место, где нас никто не потревожит.
Мы опустились на песок, и Чарли глазами указал на гитару.
— Что, прямо сейчас? — удивилась я.
— Ты сама сказала, что сыграешь, когда я захочу. Я хочу прямо сейчас.
— Ладно, справедливо, — улыбнулась я и взяла гитару.
Я решила сыграть и спеть Little Things группы One Direction. Она подходила к этому месту и уютному вечеру. Эта песня прекрасна её мелодией и голосами исполнителей, но сейчас небольшой участок пляжа заполняет только мой голос и гитара.
То, как Чарли наблюдает за мной, приводит меня в некоторое смущение. Наверняка мои щёки заливает румянец, но я всё равно продолжаю. Пути назад нет.
— Это невероятно, — негромко похлопал Чарли после моего выступления. — У тебя такой красивый голос. Я так и представляю, как ты сидишь на сцене, на высоком стуле, с микрофоном и гитарой.
— Я немного стесняюсь выступать перед публикой, — смущённо улыбнулась я.
— Это нормально. Каждый певец переживает перед выступлением. Ко всему привыкаешь.
— Кстати, о привычке. Что вы будете делать с Моникой? — решила спросить я.
— А что мне с ней делать? — вздохнул он и набрал в ладонь песка. — Мы разные. Мне с ней тяжело, но она не отпускает меня, как бы я этого ни хотел.
— Может, это из-за того, что она любит тебя?
— Я не знаю… Разве любящие девушки так себя ведут?
— Все люди разные, и любовь у всех разная. Видимо, у неё она более токсичная.
— Но мне этого не нужно. Если она любит, это не значит, что я должен её терпеть.
— Я и не говорю, что должен, но совсем отказаться от неё будет трудно. Хотя бы потому, что вы все дружите и проводите много времени вместе. Избегать друг друга не получится.
— Кто сказал, что мы не можем быть друзьями? — выгнул бровь Чарли.
— Я не знаю Монику так хорошо, как ты, но мне кажется, что это будет трудно.
— Да уж, — тихо произнёс он и посмотрел на небо. — Я просто устал от её бесконечных выходок. Не этого я хочу.
— А чего?
— Я хочу таких отношений, где не будет токсичной любви. Мне нужна верная девушка, не та, что будет меня провоцировать каждый удобный момент. Не хватает той самой лёгкости, понимаешь? Я хочу переживать за девушку, даже, когда она ударится пальцем или будет волноваться об экзамене, или что-то более существенное. Но мне точно не хочется каждый раз переживать, что моя девушка напилась и не стоит на ногах.
— Почему она так напивается?
— Я не могу сказать точно. Это началось в начале лета, когда мы сошлись после трехмесячного разрыва. Что-то изменилось.
— Ты не спрашивал, почему она это делает?
— Конечно спрашивал. Но это Моника. Она тут же начинает кричать и отмахиваться от разговора.
— Это странно.
Тут завибрировал мой телефон. Это моя сестра.
«Где ты?»
«Ездила в магазин, скоро буду», — ответила я.
— Нам пора возвращаться. Моника спрашивает, где я.
— Хорошо.
Мы поднялись, Чарли забрал гитару, и мы направились домой. Всю дорогу мы молчали, лишь тихо играла музыка. Когда мы подъехали, Чарли вышел из машины.
— Давай я донесу до дома?
— Это плохая идея. Моника не должна об этом узнать, иначе будут проблемы.
— Вот об этом я и говорю. Она должна понять, что я не её собственность.
— И тем не менее… — сжала я губы.
— Ага, я понял, — кивнул Чарли.
— Спасибо за сегодня, было здорово.
— Тебе спасибо. Мне никто никогда не пел и не играл на гитаре. Я бы ещё послушал, — улыбнулся он.
— Как-нибудь, — улыбнулась я в ответ.
Чарли смотрел на меня, покусывая уголок нижней губы. Я встала на носочки и обняла его, это было нежно, но в этом не было чего-то неприемлемого, скорее, дружески.
— Доброй ночи, Хейзел.
— Доброй ночи.
Глава 6
С наступлением нового дня я чувствовала себя всё лучше и лучше. Прошло не так много времени, но я потихоньку осваиваюсь. Я не должна зацикливаться на своей прежней жизни. Если я здесь, значит, здесь всё начнется. Начнётся новая жизнь, которую я должна принять.
Мне так не хватало папы, я безумно скучала по нему. Конечно, я была зла на него за то, что он сделал. Пожалуй, этот осадок навсегда останется, но он мой отец и он всегда меня любил. Все люди совершают ошибки, порой непоправимые. Куда ужаснее было бы то, если бы отец уехал и забыл обо мне. Но он не забыл. Я могла бы поступить в другой университет и жить в общежитии, но папа даже не рассматривал такой вариант, он хотел, чтобы я была рядом. Обидно лишь то, что мы совсем не проводим время вместе. Мне не хватает с ним разговоров наедине или походов куда-либо. Когда я жила в Таллахасси, мы часто созванивались, а когда он приезжал ко мне, мы целый день проводили вместе. Мы ходили в кино, гуляли по парку, плавали в общественном бассейне, ели мороженое. Делали всё, что хотели. Папа не бросал меня. Никогда. Здесь мы лишь ужинаем вместе, и мне этого мало. Может быть, из-за Моники он старается не уделять всё внимание мне? Чтобы ей не было обидно? Он бы мог проводить время с нами обеими или выделить по дню на каждую. Я не знаю… Я просто хочу побольше папы в своём мире. Раньше у меня была мама, и я её обожала. Сейчас у меня есть картины и музыка — то, без чего я не смогу жить, и то, что заставляет меня улыбаться.
В мою дверь постучали, это был отец.
— Можно мне войти? — неловко спросил он.
Я сложила кисти, села на кровать и кивнула.
— Как ты, милая? Тебе здесь нравится?
— Да, всё хорошо, папа.
— Точно? Хейзел, если что-то не так, прошу, говори мне. Если тебя кто-то обидит, я должен об этом знать. Если Моника… — он сглотнул, — будет плохо с тобой обращаться, сразу иди ко мне.
— Спасибо, но всё хорошо, правда. Мы с Моникой вроде как ладим, — улыбнулась я.
— Это отлично, рад это слышать.
Он вздохнул и сел рядом со мной. Его ладонь сжала мою.
— Прости, что не могу уделить тебе время. Столько работы навалилось.
— Да ничего… Я всё понимаю. Зато мы ужинаем вместе, да?
— Да, милая, — улыбнулся он. — Кстати, об этом. Сегодня к нам на ужин придут Леклеры, я хочу тебя с ними познакомить.
— Леклеры? — не поняла я.
— Да. Ты же знаешь Чарли, парня Моники?
— Да. Я не знала его фамилию.
Даже в соц сетях он не указал её.
— Так вот, его отец Артур — мой лучший друг. Мы иногда собираемся вместе — то у них, то у нас.
— Леклер — это же…
— Да, у них французские корни. Отец Артура француз.
— Ух ты. Я могу чем-то помочь?
— Как насчёт того, чтобы ты приготовила десерт? — с надеждой спросил папа.
— С удовольствием.
— Отлично, — обнял меня папа и поцеловал в макушку. — Люблю тебя, милая.
— И я тебя, папа.
Я решила испечь французский шоколадный десерт. Во-первых, я надеюсь, нашим гостям понравится, а во-вторых, это очень вкусно. Моника помогала мне с начинкой и украшением. Внутри была малина, а сверху немного мяты и сахарной пудры.
— Боже, как же вкусно, — облизала палец моя сестра.
— Ага, — улыбнулась я и испачкала ей нос сахарной пудрой.
— Эй! — засмеялась она, окунула ладонь в пудру и прижала ее к моей щеке.
— Так нечестно! Я же совсем немного! — захохотала я и высыпала ей пудру на волосы.
— Хейзел! — запищала она, и я рассмеялась ещё громче. — Ну всё! — в шутку разозлилась она.
Я отвернулась и побежала вдоль гостиной, Моника за мной. Я визжала, а моя сестра смеялась. Трэйси и папа смотрели на нас, как на дикарок, но нам было всё равно. Я побежала по лестнице, Мон за мной. На пути к своей комнате она всё же догнала меня, и мы полетели на пол. Моника измазала мне всё лицо. Мы лежали и хохотали над этим.
Через час должны приехать Леклеры, поэтому я начала собираться. Мне пришло СМС от Лэнса.
Он прислал фото Чарли и написал:
«Только посмотри на этого придурка!»
Чарли выглядел шикарно. Он делал селфи в чёрной рубашке и чёрных брюках. Неужели для Моники так приоделся?
«Селфи?» — спросила я.
«Не-а. Видеозвонок бабушке и дедушке. Нарядился».
«Как мило. Ты тоже приедешь?»
«Нет. Мы играли в приставку, и я уже собираюсь домой».
«А-а-а».
Я надеваю красную юбку, белую рубашку, распускаю волосы и наношу макияж. Вроде бы ничего. Не знаю, для чего я наряжаюсь, но я вроде как обязана. Чарли придёт в рубашке, папа в рубашке, Трэйси надела платье, значит, мы все должны быть нарядными.
Если бы к нам пришли гости в Таллахасси, мы могли бы сидеть в обычных джинсах или даже шортах, но у богатых всё по-другому.
«Готова к самому скучному вечеру в своей жизни?» — написал мне Чарли.
«Думаешь, всё будет настолько плохо?»
«О, поверь мне».
Через некоторое время мы с Моникой спустились в гостиную. На ней чёрные узкие брюки и чёрный топ. Кажется, она обожает носить топы, ведь они подчёркивают её грудь. Никто не знает о том, что моя сестра и Чарли поругались. Видимо, сейчас им придётся строить из себя парочку. Фу.
Раздался звонок в дверь. Вот и прибыли гости. Мы встали с дивана и направились к двери. Первым мы увидели мужчину, Артур, я полагаю. У него волосы такого же цвета, как и у Чарли, — тёмно-каштановые, но на висках немного седины. Черты лица мягкие. Следом вошла привлекательная женщина, мама Чарли. Она крашеная блондинка, волосы до плеч. А затем и сам Чарли, в той одежде, что была на фото. Он мило улыбался и выглядел просто… очаровательно.
Пока все обнимались, я стояла позади. Моника подошла к Чарли и чмокнула в губы, будто они не ругались. Он тут же обратил внимание на меня, и я с улыбкой пожала плечами. Чарли подошёл ко мне и обнял. Моника сначала опешила, но потом выдавила улыбку.
— Красиво выглядишь, — шепнул он мне на ухо. Его серо-карие глаза засияли.
— Спасибо, ты тоже.
— А это Хейзел, я так понимаю? — спросил Артур. — Приятно, наконец, с тобой познакомиться. Я Артур.
— Здравствуйте, мне тоже очень приятно, — пожали мы друг другу руки.
— Дэвид, она такая красавица! — воскликнула жена Артура. Моника в этот момент подошла к Чарли и нервно взяла его под руку. Он сцепил челюсть, и у него заиграли желваки. — Я Эрика, — поцеловала она меня в обе щеки.
— Приятно с Вами познакомиться! У Вас очень красивые туфли, — улыбнулась я. На ней чёрные туфли от Джимми Чу.
— Ох, спасибо, Хейзел. Я обожаю туфли.
— Я тоже. Только мои не настолько дорогие, — выпалила я, и все на секунду замолчали. А потом Эрика рассмеялась, и остальные её поддержали. Я неловко улыбнулась.
Мы прошли к столу и заняли свои места. Отцы сели во главе стола на разных концах. Рядом со мной Чарли, чему я была сильно удивлена, ведь он должен сидеть с Моникой. Было понятно, что он не хотел этого. Напротив него сидела моя сестра, а рядом с ней Трэйси и Эрика. Раньше их было равное количество, теперь появился один лишний.
Во время ужина семья Чарли расспрашивала о моей жизни до Майами. Папа хвалил меня при всех, говорил, какая я молодец, что закончила школу с отличием.
— Когда я всерьёз занялась искусством, маме не очень понравилось это. Она сказала, что сейчас я должна думать об учёбе, а потом обо всём остальном. Я стала усерднее заниматься, чтобы мама разрешила мне рисовать. И вот, когда я стала прилежной ученицей, она купила мне кисти и краски.
— Нужно бороться, для того чтобы получить желаемое, — подытожил Чарли. Я посмотрела на него и улыбнулась, он улыбнулся в ответ.
Затем я бросила взгляд на Монику, она сидела поникшая, возила вилкой по тарелке. Мы все пили вино, и только она пила воду. Этим она хотела показать, что она лучше, чем кто-то о ней мог подумать. Но никто её не хвалил, и никто о ней не говорил.
— Кстати, Лэнс получил по башке за то, что назвал меня придурком, — прошептал мне Чарли, и я еле сдержала смех.
Когда подали десерт, Леклеры восхитились.
— Хейзел приготовила, — с гордостью произнёс отец.
— Очень вкусно, — улыбнулся Артур.
— Спасибо. Моника мне помогла. Она вообще всё время помогает мне готовить, без неё было бы не так весело и не так вкусно, — подбадривающе улыбнулась я сестре.
Она подняла глаза, и уголок её губ приподнялся. Почему мне её так жаль? Если бы я могла, я бы обняла её прямо сейчас.
— Моника мне почти как дочь. Какой же чудесный союз получится между Монро и Леклерами. Мой сын и ваша дочь. Просто идеально, — хлопнул в ладоши Артур, и я замерла.
— Прошу прощения, но мне нужно кое-что дочитать. Приятно было с вами познакомиться, — неловко улыбнулась я и вышла из-за стола.
Сейчас я там точно лишняя. Мне неинтересно слушать про их союзы. Я надела наушники, вышла на балкон и взяла кисть, чтобы продолжить рисовать новый пейзаж. Играл трек Waterline (OWS feat. Pusha T). Я водила кистью и немного пританцовывала. Песня классная, обожаю ее. Я включила на полную громкость, чтобы полностью заглушить мысли в своей голове.
Через минуту я почувствовала дуновение на моих волосах, по моей коже побежали мурашки. Я сделала шаг назад, и моя спина в кого-то упёрлась. Я не испугалась и не вздрогнула. Дуновение… Это был не ветер, а дыхание. Один наушник осторожно вытащили из моего уха, и по движениям я поняла, что вставили в своё. В правое ухо, которое было без наушника, прошептали:
— Так невероятно красиво. Ты на балконе, солнце садится за океаном. Стоишь здесь, рисуешь и двигаешься в такт песне. Классной песне.
— Тогда у тебя хороший вкус, — тихо произнесла я.
Я почувствовала, что он улыбается, потому что сказал:
— Это точно.
Я повернулась к нему лицом. Его глаза пристально смотрели на меня. Стало неловко, и я села на диван. Через какое-то время он вернул мне наушник и присел рядом.
— Почему ты ушёл? — спросила я, глядя на закат.
— Потому что мой папа спятил, если думает, что я женюсь на Монике.
— Его можно понять. Он же не знает, что на самом деле между вами происходит.
— Ты всегда всех защищаешь?
— Просто иногда пытаюсь поставить себя на место другого человека.
— Я никогда не встречал таких, как ты, — внезапно произнёс он.
В этот момент по моему телу разлилось тепло и мои щёки залило румянцем.
— Осталось три дня до начала учёбы. Мне стоит переживать? — перевела я тему.
— Хм. Если ты думаешь, что кто-то тебя там обидит, этого не случится. Я всегда тебя защищу, Лэнс и Льюис тоже. Да и знаешь, — подумал он, — с Моникой никто не связывается. А когда узнают, что ты её сестра… — засмеялся он.
— Чарли, я не об этом. Я не боюсь этого. Вдруг у меня не получится…
— Что? Посмотри на себя, Хейзел. Ты невероятно талантливая. Ты во всём ищешь прекрасное. Я не так хорошо тебя знаю, как хотел бы, но вижу, что у тебя огромное сердце. Наверняка ты столкнёшься с трудностями, но только не сдавайся и иди до конца. Преподаватели бывают ещё теми придурками, — улыбнулся он, и я тоже.
— Спасибо, Чарли.
— Ты завтра свободна?
— Я каждый день свободна, — засмеялась я.
— Хорошо. — Чарли поднялся на ноги. — Я пойду, меня, наверное, ищут. Пока, Хейзел.
— Пока, — улыбнулась я.
Он наклонился и чмокнул меня в щёку. Очень нежно. Затем улыбнулся, развернулся и вышел из комнаты.
Боже милостивый!
Глава 7
Сегодня я проснулась гораздо раньше, чем обычно. Я спустилась в спортзал и занялась пилатесом. Мне не нравятся тренажёры, но я обожаю пилатес. Это то, чем я могу заниматься всю жизнь, чтобы поддерживать свою фигуру в норме.
После того как я приняла душ, мне позвонила Эстелла по видеосвязи.
— Приветик. Сегодня вечеринка. Ты идёшь? — она сидела в комнате, на голове пучок. Та самая девушка, которая всегда выглядит превосходно.
— Приветик. Что за вечеринка?
— В доме братства у Льюиса.
— Льюис живёт в доме братства?
— Да. Он решил, что быть студентом и пребывать с родителями не для него, — закатила она глаза. — Но на каникулах, конечно, живёт с ними. Так как до учёбы осталось два дня, он вернулся в дом братства.
— Ничего себе. А Моника знает?
— Конечно знает. Странно, что она тебе не сказала.
— Да…
— Она вообще после вечеринки у вас дома стала странно себя вести. Не в курсе, что произошло? — спросила Эстелла.
— Я слышала, как они с Чарли ругались. Вчера к нам на ужин приходили Леклеры, Моника пыталась делать вид, что между ними всё хорошо, хотя на самом деле они не общаются.
— Ничего себе. А с чего ты взяла, что они не общаются?
Блин!
— Мы с Чарли вроде как дружим.
— Дружите? — улыбнулась она. — Ладно, это здорово. Так, мне надо съездить в салон к маме, увидимся на вечеринке.
Мама Эстеллы владеет двумя спа-салонами в Майами.
— До встречи!
Почему Моника мне не сказала про вечеринку? Неужели она обиделась на что-то? Лучший способ узнать, это спросить у неё самой. Я стучу в её комнату, и она нехотя говорит:
— Войдите.
Моника лежит на животе и листает журнал.
— Я хочу поговорить. Можно мне присесть? — Мон кивнула, но по-прежнему смотрела в журнал. — Что происходит? Почему ты мне не сказала о вечеринке?
Она вздохнула, закрыла журнал и села, скрестив руки. Только сейчас я заметила мешки под её глазами.
— Что у тебя с Чарли? — спросила она.
— Прошу прощения? — не поняла я.
— Почему вы ведёте себя так, будто вы самые близкие люди на планете? Он даже не замечает меня. Он ушёл тем утром, и всё… Он не отвечает на мои звонки и СМС. Чёрт, он даже вчера сел с тобой, а не со мной.
— Моника, ты моя сестра. И если у тебя есть парень, то я должна с ним дружить. Разве это плохо? Я не знаю, что между вами происходит, но меня это никак не касается. Вы должны сами решить, что делать с вашими отношениями. Но только не приплетай меня сюда. Я хочу дружить со всеми. Я так же общаюсь с Лэнсом и Эстеллой. С Льюисом, конечно, не так близко, но тем не менее.
— Прости, Хейзел. Просто я не знаю, что мне делать. Мне так плохо… Я скучаю по нему.
Я подавила комок в горле и села к ней на кровать.
— Я думаю, вам нужно поговорить. Спокойно, без ругани. Как взрослые люди.
— Да, но я не могу без ругани, — выдавила она улыбку, и я усмехнулась.
— А ты постарайся. Может, сегодня на вечеринке получится? Но только, Моника, прошу тебя, не напивайся. Он взбесится.
— Хорошо, не буду.
— Отлично. Тогда поедем на твоей машине, — улыбнулась я.
— Ах ты, хитрая лиса, — засмеялась Моника и кинула в меня подушку, когда я уходила.
Это так здорово, что она не кричит на меня. Она может обижаться, но не дерзит мне. Я слышала, как она хамила Эстелле, слышала, как кричала на папу или Чарли. Ко мне она относится иначе. Она боится испортить со мной отношения? Если это так, то я тоже хочу, чтобы между нами всё было замечательно.
«Какая музыка тебе нравится?» — внезапно спросил Чарли, написав СМС.
«Разная. От One Direction до Eminem. И мне нравится рок. А ещё Pitbull. А что?»
«Просто спросил. Ты же приедешь на вечеринку?»
«Да. А ты?»
