Папа тут же ухватился за возможность побороться за дополнительные очки в отношениях с дочерью:
– Что ты пристаёшь к ней? Она уже взрослая женщина.
– Кто взрослая женщина, она? – мама чуть не поперхнулась. – Она ещё ребёнок! Дося, не слушай его. Он не различает возраста женщин и вообще женщин. Я уверена, что отличал меня в молодости только по высокому росту и рыжим волосам.
– Неправда, – судя по шелесту, папа развернул газету. – По прыщу на лбу и звуку рыданий.
– Ну да, я всегда была сентиментальная, чуть что – сразу в слёзы.
– И наша дочь этим пошла в тебя. Миша, с тех пор, как ты съехал, я вынужден жить в женском слёзном царстве.
Миша рассмеялся по громкой связи.
Евдокия в последние минуты перед выходом от волнения всё не могла найти себе места. Она заглянула в комнату к бабушке Фросе, но там мирно спала на бочку, завернувшись в одеяло, как в норку. Евдокия виновато поцеловала её в лоб и вышла из комнаты, выключив свет. Её всегда мучала совесть, что она уделяет Фросе слишком мало внимания (и слишком много времени бывает уставшая и недовольная), поэтому она обещала себе следующий выходной посвятить бабушке.
В коридоре Евдокия подхватила на руки Мурлыку, но та вытянулась в форме колбасы с такой недовольной мордой, словно каждое прикосновение глубоко оскорбляло её. А потом начала странно дёргать усами, что напоминало о том, что она…
– О нет! – крикнула Евдокия. – Мам, держи её, она опять плюётся!
Да, Мурлыка была единственной в мире кошкой, которая умела плеваться в своих хозяев.
– Ох, Господи! – мама с видом спасателя выскочила в коридор.
– Она сейчас заплюет мне новое платье!
– Ох, держу её, держу!
– Будем считать это событие счастливым предзнаменованием, – заявил папа с кухни. – Кстати, дочь, я опять забыл пароль от своей электронной почты.
– Ты что! – воскликнула мама. – Ей же уже пора выходить из дома!
– Держите кошку, держите! – крикнула Евдокия.
Она прикрылась диванной подушкой и мысленно попросила у своего кулона-голубки удачи на сегодняшний вечер.
***
Выйдя из такси, Евдокия потопталась у отеля «Синий лес», не решаясь зайти – вовсе не была уверена, что она там к месту. Евдокия была совсем одна – не считая Белой Бороды, тихо идущего за ней в знак поддержки. Она думала о том, что её нелепые брови видны издалека. Волновалась, не просвечивает ли под платьем замазка, которой она замазывала родинки перед эпиляцией, и не успела её смыть. К тому же, вокруг горемычной брови после коррекции вдруг начала слезать кожа, а на пальце осталась ранка из-за неудачного маникюра в салоне – мастер явно торопилась. В итоге Евдокия разлила на палец йод, и ноготь так и остался коричневым.
Когда Евдокия, наконец, зашла внутрь, к ней тут же привязалась девушка-промоутер, раздающая бесплатный гель для стирки в маленьких пакетиках. От неё невозможно было отделаться – видимо, она давно ждала своих жертв в толпе богато одетых или уверенных в себе на вид людей.
– Спасибо, – выпалила Евдокия с полной сумкой этого геля. – Четвёртый не надо.
Но девушка, не обращая никакого внимания на слова Евдокии, попыталась засунуть ей в сумку ещё один пакетик. Инесса и Нинель, проходившие мимо в длинных платьях, красном и чёрном, прыснули от смеха.
Евдокия улыбнулась, подошла к пустующей стойке администратора и вывалила пакетики на неё.
– Извините, не подскажите, где пятый зал? – спросила она у незнакомых девушек в блестящих платьях.
Они обернулись в её сторону, а потом ушли, не ответив.
«Ладно, ничего страшного, надо продолжать идти».
Евдокия завернула за угол и случайно наткнулась на нужный зал. Петя уже был тут (коленки начали дрожать) – рядом с Ваней и сёстрами Быстровыми. Её друзей Музы, Инны, Валеры и Гены, увы, пока не было – но зато и «Подруги» тоже. Марк Снежин стоял отдельно от всех и смотрел в окно.
– Всем привет! – быстро сказала Евдокия и присела на свободное место.
– Привет, – сказал Сергей Сморщук и уставился на её грудь.
Евдокия инстинктивно постаралась закрыться. Стала взглядом искать, с кем из коллег поболтать. Тут Инесса оглядела её платье и что-то сказала на ухо Нинель.
«Спокойно, спокойно. Надо держать лицо, будто я член британской королевской семьи…».
– О, Маслице, привет, – весело сказал Ваня. – И вам привет, брови.
Окружающие засмеялись, и Евдокия, не сдержавшись, тоже.
– Привет. И привет от бровей, – не без тоски произнесла она.
– Ты будешь что-то пить? – спросил Гена. – Не обращай внимания на Ваню, он балбес.
– О, нет, спасибо.
– Ей завтра в школу рано вставать, – заявил Антон Тихий.
«Британская королевская семья. Британская королевская семья».
– Хватит издеваться, – бросил ему Петя.
Антон Тихий улыбнулся Евдокии и продолжил рассказывать сидящим рядом с ним о своих делах и семье. На его рассказе Евдокия, продолжающая поглядывать на Петю, мысленно отключилась. В вечернем голубом платье она с непривычки стрессанула и с перепугу всё время поправляла его, опасаясь выреза сзади.
«Я ещё долгое время никуда не пойду в костюме этого голубого пирожного».
Петя рассмешил сидящих рядом с ним коллег, без сомнения, невероятно смешной шуткой. Но Евдокия, её, к сожалению, не расслышала, вынужденная слушать нудный рассказ Антона о том, как он удачно оттяпал при разводе квартиру жены и заставил поделить пополам всё имущество, включая детскую мебель и игрушки, хотя дети остались с женой.
«Святые небеса, я должна сесть поближе к Пете, иначе никогда себе этого не прощу. Это сцена будет потом стоять у меня перед глазами, сниться мне в кошмарах. Возглавит список: «Вещи, которые я не решилась сделать в своей жизни».
Евдокия бочком-бочком двинулась к свободному стулу.
– … именно благодаря этому я и нахожусь сейчас там, где я есть, – горделиво поделился Антон. – Благодаря тому, что я добился справедливости при разделе имущества. Дось, ты за напитками? Принеси-ка мне мохито.
Все посмотрели на неё, и уже неудобно было сказать, что она просто пыталась пересесть… поближе к Пете.
– Хорошо, – растерявшись, произнесла Евдокия.
«Британская королевская семья. Просто кошмар. Неужели он думает, что я его секретарь? И знать бы, что это – мохито».
Евдокия направилась к бару, но там наткнулась на Сморщука. Он перегородил ей дорогу с таким видом, что в некоторых странах за это можно было бы вызвать полицию.
– Куда это ты идёшь? О-о-у, какое у тебя декольте. Оно не слишком для тебя большое, Досечка?
Евдокия подумала, что при слове «Досечка» от постороннего неприятного мужчины её лицо, должно быть, перекосило, но Сергей не обратил на это никакого внимания. Он потянул лапищу в её сторону, словно желая дотронуться до волос, но она в ужасе отскочила и убрала волосы на другое плечо. Евдокия почему-то не любила, когда к её волосам прикасаются посторонние, а прикосновение такого человека, как Сергей Сморщук, было бы нестерпимым. После этого ей наверняка пришлось бы побриться налысо.
– Ты похожа на Лолиту Набокова, – продолжил он, источая сильный запах алкоголя (раз он разбирается в спиртном, то, может, и принёс бы мохито Антону?). – Ох, уж эти юные бессердечные соблазнительницы!
– Уйди, – не сдержавшись, выпалила она.
И сама удивилась. На миг застыла от ужаса, но Сморщук вообще ничуть не смутился, и она начала злиться ещё больше. И за себя, и за Лолиту.
– О, какая строгая. Но я ведь знаю, что ты на самом деле хочешь моего внимания. Тебе нужно внимание взрослого мужчины.
Евдокия разозлилась ещё больше.
– Дай пройти.
Но её голос слегка дрожал и, как ей показалось, оставался мягким. Это, пожалуй, было воспринято Сергеем как желание продолжить диалог с ним.
Он выглядел не опасным в её глазах, а максимально неприятным. И та форма внимания, которую он проявлял, казалась ей лишь желанием унизить или смутить её.
– О, какие мы серьёзные, – просюсюкал Сморщук таким тоном, будто разговаривал с ребёнком, и загородил ей дорогу. – Мы с тобой должны поговорить. В очень личных обстоятельствах.
«Пожалуйста, не обращай внимания», – сказал бы Жизненный Опыт.
«Попробуй сбежать», – шепнула бы Мечта.
«Это слишком сложная ситуация, чтобы действовать на эмоциях, ведь если что-то пойдёт не так, тебя назовут виноватой. Надо хорошо подумать над нашей тактикой прежде, чем предпринимать активные действия», – подсказал бы Здравый Смысл.
– Ну, хватит с меня, – громко сказала Евдокия. – А НЕ ПОШЁЛ БЫ ТЫ ЛЕСОМ?!
Не ожидавший этого, Сергей попятился. А затем стали происходить какие-то странные вещи – внезапно у бутылок с шампанским, которые стояли на столе в красивой пирамиде, повыскакивали пробки. Шампанское хлынуло фонтаном, и пирамида упала прямо на Сморщука, хотя он стоял далеко. Ближе были другие люди, но их вообще не задело. Каким-то невероятным образом столик на колёсиках вырвался из рук официанта и откатился к Сморщуку. На Сергея попадали тарелки и железная посудина с чем-то горячим и жидком. Он закричал, окружающие тоже стали вскрикивать.
– Что здесь произошло? – Петя подскочил к Евдокии.
Она пару мгновений ошалело смотрела на его красивое, напуганное лицо.
«Ничего», – вертелось на языке.
– Он ко мне приставал, – произнесла Евдокия. – Я на него накричала, а он врезался в бутылки.
Её голос дрожал, но в то же время в нём был вызов, которого она сама от себя не ожидала. Её раздирали противоречивые чувства – вина и сожаление, горечь и гнев.
– Ну и как он к тебе приставал? – спросил Петя. – Он женатый человек.
Пока официанты поднимали Сморщука, откуда-то вылезли, как два гонца с плохими новостями, Инесса и Нинель.
– Я всё видела, – наябедничала Инесса. – Он к ней не приставал, просто разговаривал. Надо было нормально с ним говорить, а не своим овечьим голосом, и тогда бы тебя понял. И не орать тут. Из-за тебя он упал!
– Ясно, – Петя взял Евдокию под руку и отвёл в сторону. – Так, осторожно уходим, как будто ничего не произошло. Твое счастье, что здесь нет Натальи. А что будем делать, если официанты вызовут полицию? Об этом ты подумала? Зачем было орать на него и толкать на столики?
– Но он ко мне приставал, – Евдокия выдернула свой локоть из рук Пети. – И я не толкала его на столики. Они стояли далеко. Бутылки и еда на него сами упали.
– «Бутылки и еда сами на него упали», – приподняв бровь, повторил Петя. Он обернулся к Сморщуку. – Серёг, ты в норме?
Евдокия пошатнулась. Она подумала о том, что если бы сердце можно было разбить одним вопросом, то для неё это был бы вопрос: «Серёг, ты в норме?».
– Да, – мрачно отозвался Сморщук, потирая кровоточащую бровь. – Но тебе бы приструнить своих неадекватных подчинённых.
Евдокия сжала кулаки, чувствуя, что рассвирепела окончательно. Петя отодвинул её в сторону и спросил у ненавистного Сморщука:
– Чувствуешь себя нормально?
– Не знаю… голова болит. Пойду-ка я выпью виски.
– Да, конечно, иди. Я поговорю с Евдокией.
– Не знаю, помогут ли разговоры с ней… Если человек не добр внутри, то вряд ли помогут какие-то разговоры. У меня и спина что-то заболела.
Сморщук ушёл, а Петя, сжав зубы, с силой дёрнул Евдокию в сторону.
– Тебе очень повезло, что Серёга не собирается вызывать полицию, – процедил он. – Послушай меня, я знаю, что ты человек очень впечатлительный, но так нельзя. Если ты хочешь сказать мужчине «нет», то ты так и говори – «нет».
– Но я говорила!
– Мужчина никогда не будет приставать к женщине, которая этого не хочет. Он лишь пытался сказать тебе комплимент, а ты его толкнула. Тебе следует извиниться перед ним.
– Ни за что! Я не буду извиняться! И я не толкала!
– Люди видели.
– Они врут!
– И Инесса, и Нинель обе врут?
– Конечно!!! Ты что, им веришь?!
Евдокия была оскорблена до глубины души. Она с силой выдернула свою руку из захвата Пети. Он задумался, глядя на неё, и почему-то смягчился.
– В любом случае, вопить на него тоже не надо было. Он же с тобой нормально разговаривал, – примирительным тоном произнёс Петя. – Смотри, что ты натворила, напугала его, и он упал. Он тебя трогал? Физически касался тебя?
– Нет!
– Орал на тебя?
– Нет.
– Вот и ты его не трогай и не ори на него… Ладно, стой здесь, меня зачем-то зовёт Снежин.
Евдокия обхватила себя руками и задрожала. Она отошла в сторону, не собираясь тут стоять. Буря внутри бушевала: гнев, сильная обида и, что уж скрывать, чувство вины, смешивались друг с другом. Казалось, малейшее прикосновение к ней сейчас, малейший звук – и эти чувства станут больше её самой, разорвут её изнутри. Слова Пети сильно задели её – ощущение было такое, словно он дал ей пощёчину. Может, она сошла с ума и действительно не заметила, как толкнула Сморщука? Или действительно так закричала, что она вздрогнул и упал?
