Что делать? Извиняться перед Сморщуком? Сама себе она теперь казалась преступницей. Евдокия почти невидяще смотрела на то, как Петя подходит к Марку Снежину, и этот мрачный мужчина что-то тихо говорит ведущему, поглядывая на неё. Петя тоже обернулся и посмотрел на Евдокию – видимо, её лицо было до того напуганным и несчастным, что даже он проникся этим.
Вскоре Петя вернулся к ней.
– Снежин сказал мне, что ты ничего не делала и не толкала Сморщука, – произнёс он. – Ладно, иди умойся, успокойся и приходи к бассейну – мы с ребятами идём туда. Будем ждать тебя там. Все, и я тоже.
Казалось, Петя ещё что-то хочет сказать, но он словно передумал в последний момент. Евдокия как в тумане посмотрела на его удаляющуюся спину. «Ладно, иди умойся» – и никаких извинений.
Все звуки вокруг вернулись с неожиданным появлением Иннокентия Кошкина, который вылез откуда-то из-под стола. И мир будто снова ожил, снова задвигался.
– Я проверял условия пожарной безопасности в данном отеле, – проговорил Кошкин. – Евдокия, можно пару вопросов – если бы ты жила в XIX веке, какую ты бы выбрала профессию и если бы ты хотела что-то спрятать в своём доме трость с головой льва, то где бы спрятала?
Евдокия почти не удивилась вопросу. В необычных вопросах нет ничего необычного, если кто-то постоянно задает их с таким видом, как будто просто интересуется погодой за окном.
– Э-э-э… какая трость?
– Так, ребят, посторонитесь, – между ними протиснулся Ваня Хохольков. – О, классный зелёный сюртук, Кеша. И классный голубой цилиндр.
– Благодарю, это мой выходной наряд, – спокойно ответил тот.
– Без сомнений, замечательный наряд, – произнесла Инесса с такой откровенной издевкой, что человек со слабыми нервами уронил бы пару слезинок.
Евдокия даже не заметила, как к ним подошли Инесса и Нинель. Её сердце описало в груди пируэт в ожидании худшего, как будто перед ней открывалась дверь в аудиторию, где идёт экзамен, а она ни черта не готова и вообще не спала. Что за вечер такой? Слишком много волнений для такого человека, как Евдокия.
Инесса несколько мгновений просто молча стояла и внимательно рассматривала её лицо. Наконец, она сказала:
– Скажу так. Я знаю, что наши отношения не идеальны. Но всё рано или поздно надо менять, верно?
– Верно, – оторопев, ответила Евдокия.
– Тем более, мы работаем вместе. Я знаю, как ты любишь нашу команду. Я это ценю, поверь мне. Хоть и не показываю этого.
Этим коротким монологом она удивила всех – и Евдокию, и Нинель, и волшебнику Белую Бороду, который чуть не поперхнулся чаем, да и, казалось, саму себя.
Евдокия пристально смотрела на неё, не зная, что и думать. Ещё несколько минут назад Инесса снова заставила её себя ненавидеть, а сейчас почему-то предлагала перемирие. Неужели она, наконец, разглядела Евдокию? Неужели теперь всё будет меняться? Может быть, это из-за инцидента со Сморщуком у Инессы так взыграло чувство вины?
«Она всё-таки почувствовала женскую солидарность, – вдруг догадалась Евдокия. – Может быть, даже если сама себе в этом не признаётся, но она в душе сочувствует мне из-за Сморщука».
– Спасибо, – неуверенно отозвалась Евдокия. – Очень рада это слышать. Я тоже… э-э-э, ценю то, что ты делаешь в работе.
– Ну, ждём тебя у бассейна. Надеюсь, ты взяла купальник?
– Честно говоря, нет. А надо было?
Она перевела взгляд на Нинель, и в её глазах ей показалось сочувствие.
– О, ничего страшного, – сказала Инесса. – Тогда просто разденься и завернись в полотенце, чтобы не выделяться. Их выдают на ресепшн. Ну, до встречи.
Слишком, слишком много волнений для одного дня. В полотенце при всех коллегах? Евдокия взяла полотенце, кое-как доковыляла до туалета, села на пол и прислонилась спиной к стене, стараясь отдышаться. Она старалась игнорировать желание схватить свою сумку и бочком-бочком двинуться к выходу из отеля.
«Боже мой, все увидят мои толстые ноги и гигантские бёдра».
– И то верно, – изрёк Белая Борода. – Кто вообще проводит корпоративы в полотенце? Если вы не сборная страны по синхронному плаванию. Но с другой стороны, выделяться среди всех не хотелось бы.
«Но у меня жуткие ноги».
– У тебя жуткие ноги, – громко сказала одноклассница Евдокии Таня Хохелько в первом классе. – Вот это каланча. Ты ведь не будет ходить с нами на танцы? Ты нам испортишь весь танец.
– Ты самая уродливая девчонка из всех, что я видел, – сообщил старшеклассник Ярослав Купцов. – Ну и брекеты.
– Уйди со сцены! – рявкнула учительница по музыке. – Ты не можешь участвовать в нашем спектакле. Посмотри, как выглядят другие девочки и как выглядишь, прости Господи, ты.
Евдокия смотрела на белую стену, где ей все ещё мерещились лица её знакомых со школы, и прижала к себе дрожащие коленки.
– Ну их же всех там не будет, – мягко подсказал Белая Борода. – Только Петя. Возможно, ради него и стоит решиться на смелый поступок. В любом случае, наверное, лучше потом вспоминать лицо Пети и своих друзей с работы, а не белую стену туалета.
Он улыбнулся, помахал ей и растворился в воздухе.
Петя… но ведь у неё всё ещё горели щёки от его словесных пощёчин. Любовь и горечь смешались в одном флаконе, не давая размышлять здраво. Как можно любить человека, который не занимает её сторону в такой важной ситуации?
Так хотелось прижать к его груди и поплакать. И в то же время так хотелось завопить, что она не хочет видеть его больше никогда.
Но он ведь мог и неправильно понять ситуацию, верно? Что, если он всё же когда-нибудь поймёт? И вдруг сегодня правда её единственный шанс?
И Евдокия решилась. Она разделась до трусиков, завернулась в полотенце, избегая своего отражения в зеркале, и решила – будь, что будет. Вещи положила в пакет, подхватила сумку и пошла на террасу, прячась от каждого, кто попадался на пути, за колоннами или горшками с высокими растениями.
Но когда она появилась у бассейна…
Десятки людей, до этого весело болтающих у воды под музыку, повернулись к ней в молчании. Наступила нехорошая пауза. И да, в полотенце была только Евдокия. Ни одного человека в купальнике – все в вечерних нарядах.
Петя застыл в изумлении. Муза прижала ладони ко рту. Сморщук усмехнулся так, что это было похоже на оскал людоеда. Инесса стояла в стороне и тряслась от беззвучного хохота. Марк Снежин молча рассматривал полотенце на Евдокии.
«Вот это катастрофа», – сказали и Жизненный Опыт, и Мечта, и Здравый Смысл, и пролетавший мимо голубь.
Сердце стучало в ушах. Стало ясно, что британская королевская семья уже не поможет, но надо было срочно уносить отсюда ноги. Евдокия развернулась и приготовилась пробежать к выходу с олимпийской скоростью. Но она поскользнулась, мир перевернулся с ног на голову. Дальнейшее помнила уже смутно – резкая боль в боку и в ноге, вода вокруг, защипало в носу и ушах. Потом кто-то больно схватил её талию, и она оказалась на поверхности. Спина опустилась на прохладную плитку.
– Дышите, дышите. Спокойно.
В носу ужасно щипало. Выплюнув воду и отдышавшись, Евдокия посмотрела на человека, который держал её. Его очертания, наконец, стали чёткими – Марк Снежин встревоженно рассматривал её лицо. Евдокия вздрогнула. За ним угадывались лица коллег – перепуганная и расстроенная Муза, смущённые Валера и Гена. Позади всех стоял Петя.
– Вы живы? Всё нормально, – тихо произнёс Снежин.
– Она жива, – весело сказал Ваня Хохольков за его спиной. – Ну всё, расходимся. Не интересно.
Евдокия ухватилась за своё полотенце так, словно от этого кусочка махровой ткани зависела её жизнь. Слава Богу, полотенце всё ещё было на ней. Она заметила – о, ужас, – что Снежин прикрывает уголком ткани её оголившуюся правую грудь.
Какой позор, он видел её голой.
– Всё хорошо, – неожиданно мягко сказал Снежин. – Никто ничего не видел. Дышите.
Евдокия пробормотала благодарности Снежину, сама не поняв, что именно она сказала – язык заплетался. Снежин, судя по всему, тоже не понял, так как он удивлённо приподнял брови. Евдокия встала, поплотнее закуталась в полотенце и, опустив голову, медленно пошла на выход. А праздник продолжился, музыка снова заиграла. Она заметила Петю, который не смотрел на неё. Случайно поймала странный серьёзный взгляд Нинель.
Евдокия пошатнулась, и тут её плечи опустилась мягкая ткань. Это Снежин положил её на плечи свой пиджак. В руках у него она заметила свою сумку и пакет.
– Не волнуйтесь, вещи почти не промокли, – тихо сказал он и взял её под руку. – Пойдёмте. Осторожнее, не споткнитесь. Опирайтесь на меня.
Евдокия тихонько выдохнула, стараясь замаскировать эмоции.
– Не плачьте, – спокойно продолжил Снежин, хотя даже не смотрел на неё. – Вы же не хотите доставить ей удовольствие.
– Ей? – эхом отозвалась Евдокия.
– Той, кто устроил этот розыгрыш.
Евдокия внимательно посмотрела на него.
– Это что, дедукция? – слабым голосом произнесла она.
Губы её нежданного помощника слегка приподнялись.
– Люблю Шерлока Холмса, но это очень простое умозаключение. Ну, давайте, делайте шаг. Нога болит?
Евдокия покачала головой. Она была сейчас слишком смущена и расстроена, чтобы отказываться от помощи – ей просто хотелось поскорее покинуть территорию бассейна, чтобы, наконец, все перестали на неё смотреть, как на героиню комедийного сериала. Евдокия медленно пошла за Снежиным, опираясь на его руку. Наверное, если бы не он, она бы от эмоций даже не сразу бы нашла выход.
Вокруг слышался шёпот коллег:
– Куда это они идут?
– Кажется, ковыляют на выход.
Евдокия сама не поняла, каким образом им удалось зайти обратно в отель и ни разу не упасть по пути. Им навстречу кинулся официант с веснушчатым носом и светло-рыжими волосами, но Марк махнул ему – мол, всё хорошо. А Евдокия пошмыгнула в женский туалет как в убежище. Боже, никогда ещё она так не радовалась ни одним дверям! Пока она в спешке переодевалась, Снежин, как ни странно, ждал её у дверей. Это она выяснила уже после того, как выскочила из туалета и наткнулась на него. Лицом к лицу. Он снова выглядел тем самым мрачным мужчиной с непроницаемым лицом, что ходил по редакции.
– Рад видеть, что вы снова на двух ногах и в добром здравии, – спокойно сказал он. – Можете идти?
– О… э-э-э, да, спасибо. Извините. Вот ваш пиджак, извините, забыла про него. Но, извините, кажется, он мокрый.
– Перестаньте извиняться.
– Хорошо, извините.
– Ничего такого не произошло.
– Поняла, извините.
Снежин посмотрел на неё с удивительной мягкостью в глазах. Надо же, он сейчас совсем не был похож на того мужчину, который так откровенно проявил антипатию во время первой встречи, перепугав её до смерти.
– Послушайте, – сказал он. – Я вижу, что вы…
Внезапно свет во всём первом этаже отеля выключился. Сотрудники засуетились.
– Что-то случилось со светом, – Евдокия огляделась по сторонам.
– Я вижу.
Евдокию чуть не сбил с ног кто-то, пробегавший мимо. Свет включился, но снова погас. А потом раздался крик:
– Подвеска! Подвеска пропала!
Толпа людей вокруг начала ещё больше суетиться. Многие побежали смотреть на витрину, среди которых были и коллеги. Евдокия со Снежиным сделали несколько шагов в сторону зала и увидели пустую витрину. Кто-то снова закричал, свет начал мерцать.
– Нет! – крикнула какая-то старушка. – Она пропала! А значит, сама Смерть придёт сюда. Она приведёт Смерть!
Эти слова словно эхом отдались в голове Евдокии. Странное ощущение потери накрыло её, когда она увидела пустую витрину. Дело было не только в пропаже исторической ценности. Она чувствовала себя так, словно пропало нечто, принадлежащее лично ей.
– Идёмте, – Снежин снова взял её под руку. – Вам лучше уйти, пока не приехала полиция.
– Почему?
– Придётся долго разговаривать с ними, а вы ведь здесь ни при чем, – терпеливо пояснил он.
– Кто мог украсть подвеску?
– Понятия не имею.
– Её найдут?
– Надеюсь. Возможно, вор ещё не успел далеко уйти.
– Та бабушка говорила про смерть. Почему?
На миг он замер. Впрочем, Евдокия не исключала, что это ей могло и показаться.
– Нет времени разбираться с фольклором и народными верованиями. Идёмте.
– Но я должна предупредить Петю… коллег… я не могу просто так уйти.
– Вам лучше поехать, Петру Милашенкову я скажу сам. Ну, давайте, обопритесь на меня.
Но Евдокия в толпе уже увидела Петю. Лицо его было обеспокоенным и бледным, даже веснушки казались ярче.
– ПЕТЯ! – вдруг заорал Валера на весь зал. – Петя! Я тебе должен кое-что сказать!
Евдокия не услышала окончание разговора – Снежин вывел её на улицу. Они остановились и снова уставились друг на друга – как тогда, в редакции. Что же это за странный человек? Евдокия всё никак не могла его понять.
– И в этой истории с Сергеем Сморщуком вы ни в чём не виноваты, – твёрдо произнёс Снежин. – Не позвольте им убедить себя в этом. А я ещё раз поговорю с Петром. Мы пришли.
Снежин кивнул ей на маленькую розовую машину. Женское такси? Надо же, она и не заметила, когда он успел вызвать для неё машину. Снова пробормотав благодарности, Евдокия села в такси в противоречивых чувствах.
– Почему вы помогли мне? – неожиданно для себя самой выпалила она.
