Снежин, который в этот момент собирался закрыть дверцу, замер. Он странно посмотрел на Евдокию, словно не решался что-то сказать. А потом наклонился, и она со смущением разглядела две маленькие родинки у него на носу.
– Это не мое дело, – медленно произнёс он. – Но я надеюсь, вы выпутаетесь из всех передряг. Мне кажется, вам стоит показать свою силу.
– Кому? – не поняла она. – Инесс… той, кто устроил розыгрыш?
– Себе, – мягко ответил Снежин. – И постарайтесь больше не падать мне на голову и не сбивать с ног.
– Это будет трудно, – вырвалось у Евдокии.
– Это я уже понял.
Уголки его губ слегка приподнялись, глаза снова были мягкими. Он что, пошутил? Евдокия удивлённо смотрела на него в окно, пока машина отъезжала от отеля. Ей показалось, что он продолжал слегка улыбаться. А потом она, поражённая и очень расстроенная из-за всех событий сегодняшнего дня, устало откинулась на спинку сиденья. Сердце почему-то быстро стучало.
***
Евдокия всегда с необычным чувством смотрела по ночам в окно на огни в соседних домах. За каждым этим окном спрятана своя судьба. Кто-то из живущих в этих квартирах людей счастлив, укладывает спать детей, смотрит телевизор на кухне всей семьёй, поливает эти растения на подоконниках. А кто-то – не очень, сидит на кухне один, читая газету, и даже до сих пор не убрал новогодние гирлянды. Евдокия порой задавалась вопросом, как же выглядит стороны её окно. Она предполагала, что окно кажется полным одиночества.
В детстве у неё была примета – если в том дальнем верхнем окне горит свет, то, значит, завтра у неё будет хороший день. Она уже не помнила, при каких обстоятельствах придумала эту чудинку. Но можно подумать ещё о чём-нибудь приятном. Например, вообразить, как волшебник летает у окон со своим зонтиком и охраняет добрые сны людей. Как Хагрид катает Гарри Поттера на своём мопеде. Как наши добрые мысли поднимаются в небо, превращаются в белых голубей и летают над городом. Как где-то, очень далеко от Евдокии, сидит за таким же окном Петя Милашенков…
В эту ночь ребята покинули отель «Синий лес» почти сразу после Евдокии, но она знала одно – никто из них не смог заснуть. Сообщения в рабочем чате все приходили и приходили. Ваня не сомневался, что люди, укравшие артефакт, уже уехали с ним за границу. Кошкин предположил, что подвеску стащило привидение.
А Евдокия по-прежнему ощущала необъяснимое чувство потери. Слова незнакомой старушки, и вся эта странная ситуация не выходили из её головы. Она отошла от окна, закуталась в одеяло, легла на диван с настольной лампой и принялась изучать на планшете успевшие выйти новости. Вздрогнула – загремел гром, дождь резко застучал по стеклу, словно разделяя её душевные чувства. Мурлыка спала рядом, то и дело загораживая хвостом экран.
«Таинственная пропажа подвески во время праздника редакции «Удивительное рядом»».
«Что скрывает редакция «Удивительное рядом»?»
«Странности в редакции. Куда пропала историческая ценность?»
Вздохнув, Евдокия открыла одну из статей.
«Как сообщил наш источник, информации о том, кто и как украл артефакт, пока нет, – было сказано в заметке. – Даже после просмотра записей с камер видеонаблюдения полиция ничего не нашла. Никаких следов. Подвеска просто лежала под стеклом, а в какой-то момент исчезла – как по волшебству».
Евдокия открыла видео и, к своему изумлению, своими глазами увидела, как подвеска в 23:15 просто пропала из кадра. В 23:14 она ещё была, а в 23:15 уже не было. Интересно…
– Подвеску украли примерно в то время, когда мы шли к бассейну, – задумчиво сказала она Мурлыке. – А вдруг это был кто-то из наших?
Но кошка лишь свернулась в клубочек и заурчала ещё громче. Евдокия посмотрела на время – 02:27. Писать Пете уже неудобно. Но её тревожили мысли – как он там и что теперь делает? Посмотрела на его аккаунт в мессенджере – он был онлайн.
Гнев и возмущение по поводу его слов и действий в отеле просто испарились. Теперь ей смертельно хотелось как-то сгладить шороховатости прошедшего дня и увидеть хоть одно словечко от него перед сном.
«Все нормально? – написала Евдокия. – Я дома. Прости, что так уехала и не попрощалась».
Петя прочёл сообщение, но ответа все не было. Дождь сильнее стучал по стеклу, и шторы приподнимались от ветра. Но она вдруг поняла, что это никакой не ветер – это человек стоит за шторами.
Это был Петя. И он вышел вперёд.
– Помоги мне, – сказал Петя, беспомощно глядя на неё. – Помоги мне, Евдокия.
– Как помочь?! – вскрикнула она.
Евдокия упала с кровати, запутавшись в одеяле, и проснулась.
На телефоне мерцало новое сообщение. Петя ответил ей в 4:30:
«Посмотри новости».
Дрожащей рукой Евдокия провела по экрану смартфона. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы отыскать то, что имела в виду коллега.
– Сегодня около трёх утра произошёл несчастный случай с главным редактором журнала «Удивительное рядом» Натальей Зверевой, – сообщила телеведущая на видео бесцветным голосом. – Молодая женщина по неизвестным причинам среди ночи в одной ночной сорочке вышла на автодорогу у своего дома, а потом потеряла сознание. Водитель проезжающего мимо автомобиля вызвал скорую помощь. Наталья Зверева была доставлена в больницу, в настоящее время она находится в коме. Что с ней произошло – пока неизвестно».
***
Дневник души. Часть 2
– Привидение?
– Нет.
– Призрак?
– Нет.
– Дух?
– Ещё чего.
– Оно?
– Сам ты «оно».
– Ну, для того, чтобы мы как-то могли взаимодействовать и общаться, я должен знать, как к тебе обращаться! – заявил Май Паустовский. – А я даже твой пол не знаю. И уровень твоего материального благосостояния, который позволил бы мне э-э-э… рассчитывать на некоторую компенсацию в этой миссии.
– Я тоже о тебе, между прочим, ничего не знаю. Куда ты уходил на два часа?
– Мне нужно было отойти по делам, я же не могу сидеть с тобой постоянно. Ну, ты же в любом случае хорошо провёл… или провела это время у меня дома. Где ты ещё найдёшь такой уютный дом.
Май Паустовский гордо обвёл рукой квартиру, которая находилась прямо под крышей многоэтажного дома и скорее напоминала мансарду. Она была очень большая, светлая и просторная, с круглым окном во всю стену, с другой стороны которого были часы. Здесь было множество предметов, предназначения которых его гость не знал. Дивана не было, вместо него – пушистый ковёр и мягкие кресла, похожие на мешки. Судя по всему, питался хозяин необычного жилья, раскладывая еду прямо на журнальном столике.
– Чай не предлагаю, извини, ты же всё-таки привидение, – Май небрежно махнул рукой в сторону немытых чашек и чайника, ютившихся на том же столике. – Но если хочешь, можешь посидеть рядом со мной, пока я его пью.
Душа могла бы скрестить руки и закатить глаза, если бы это было возможно.
– Ну, как настроение? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Май, допивая давно остывший чай.
Надо сказать, от кружки приятно пахло ягодным чаем и корицей. Машины за окном приглушённо гудели, словно стараясь не мешать этой странной беседе двух странных людей в самых странных обстоятельствах на свете.
– Весьма угрюмое, – мрачно ответила Душа.
– О, отлично. Я придумал тебе имя – буду звать тебя Весьма-Угрюмыш, – Май улыбнулся так широко, что веснушки, казалось, разбежались по всему его лицу. – Ладно, ладно, не плачь. Я уже открываю ноутбук. Сейчас мы просто погуглим все криминальные смерти вчерашнего дня.
Они просидели пару часов, просматривая полицейские сводки и мрачные новости. Но, глядя на сухие тексты о смертях людей, на фотографии, где они улыбались, не подозревая о том, каким будет конец их жизни, гость Мая Паустовского вовсе не мог сказать, что чувствует связь с кем-либо.
– Что, вообще не узнаешь себя? – Паустовский не скрывал разочарования. – Ты не этот дедушка, которого выгнали из квартиры внуки, и он замерз насмерть? Не девушка, которая умерла во время насилия?
Для Мая Паустовского ничего не значили фотографии этих умерших людей, а вот для Души значили очень много. И она неосознанно протянула руку, пытаясь дотронуться до изображения несчастной девушки. Была ли это её собственная жизнь и судьба? А если да, хотела бы Душа её вернуть?
– Я не знаю, – тихо произнесла Душа. – Я… не знаю, как узнать, что это.
– Фотографии этих людей тебе совсем не знакомы?
– Нет, я помню только имя «Якоб».
Ухватившись за эту деталь, Май принялся искать погибших в соцсетях. Очень скоро он объявил, что не может найти никого с таким именем в друзьях у тех умерших, которых он смог отыскать. Но Паустовский не сдавался и стал искать смерти в Подмосковье. А потом высказал предположение, что надо смотреть не только ближайшие города, но и вообще все страны, ведь никто не знает, почему его гость оказался после своей странной смерти именно на этом месте в Москве. Может, он давно уже живёт за границей, а это место ассоциировалась у него с детством.
На это они убили ещё три часа. А потом просто молча лежали на подушках и смотрели в потолок.
– Говорят, если ты чего-то боишься, то ты умер от этого в прошлой жизни, – изрёк Май. – Подумай, боишься ли ты чего-нибудь? Может, высоты? Я вот боюсь темноты. Нет, серьёзно. Просто до ужаса. А ты чего боишься?
– Боюсь, что ты будешь болтать без умолку целую вечность.
Паустовский расхохотался.
– Кажется, чувство юмора при жизни у тебя было. Это обнадёживает.
Душа смягчилась.
– Спасибо. И э-э-э… спасибо, что помогаешь мне.
– Ну, ладно хватит этих нежностей, – поспешно сказал Май. – Кстати, быть может, мы вообще зря смотрели криминальные смерти. Возможно, тебе уже 100 лет, и ты мирная бабулька, которая спокойно умерла в своей постели, окруженная внуками и тремя котами. И тогда мы просто зря теряем время, потому что я тогда не понимаю, почему вы застряли здесь, леди.
– Знаешь, по-моему, ты просто несерьёзный человек, шут и балагур.
– Шут, балагур и волшебник, – поправил Май, подняв палец. – У которого есть ещё один план.
Глава 3. Новая беда
«Мяу», – говорит котёнок.
«Гав!» – говорит щенок.
«*Нецензурное слово*! Да вы *нецензурное слово*!» – говорит наш главный редактор.
(одна грустная мысль Пети Милашенкова)
– Может, она шла в магазин?
– В три часа ночи?
– В круглосуточный магазин.
– В одной ночнушке?
– Ну, может ей чего-то срочно захотелось… Ну, встала с кровати и пошла… Она же всегда была эксцентричной…
Евдокия слушала приглушённый разговор Валеры и Музы вполуха, пока дописывала новый лонгрид. После похищения подвески и странного инцидента с Натальей прошло несколько дней. Её команда вернулась на работу, но ситуация ясней не стала. Наталья так и не вышла из комы, и о пропаже подвески новостей не появилось. Полиция начала проводить проверки по двум инцидентам, но никто пока не говорил, могли ли они быть как-то связаны. Эти события принесли в редакцию мрачную атмосферу. Наверное, многие желали «Подруге» всяческих бед, но когда с ней действительно произошла беда, не было похоже, чтобы кто-то радовался. В воздухе ощущалось чувство вины и волнение.
– Её муж, кажется, даже не приехал в больницу, – шёпотом говорила Муза. – И родных у неё, видимо, поблизости нет. Потому что мне пришлось приехать к ней в квартиру и забрать её собачку. Петя попросил. Сказал, больше некому. Плакса сейчас у меня.
Евдокия обернулась и посмотрела на Петю. Он тёр переносицу так сильно, что она стала красной. Под глазами были тени.
Гена нервно хмыкнул.
– Чего ты? – спросил Валера.
– Ничего, собачку жалко. И как там, её квартира? Были следы взлома?
Муза замотала головой.
– Нет, полицейские сказали, что Наталья открыла дверь изнутри и вышла из квартиры. Дверь она на ключ не закрывала – он так и остался висеть на ключнице. А самое странное, что…
– Что? – хором спросили Валера и Гена.
– Она перед этим зачем-то раскидала вещи по квартире. Словно что-то искала, – едва слышно произнесла Муза.
Евдокию передёрнуло. Она тут же вспомнила слова соседа пропавшей бабушки Валентины Анисимовой о том, что в её комнате тоже было всё перевёрнуто. Совпадение? Нет, эти две истории точно были связаны. Только Евдокия почему-то не спешила делиться своими выводами с коллегами.
Гена похлопал Евдокию по плечу – она улыбнулась ему, но его рука была в опасной близости от её рыжих прядей, так что она осторожно переложила их на другую сторону.
Петя вдруг собрал коллег вокруг себя. Он был какой-то странно притихший и как будто специально не смотрел на Евдокию.
– Ребята, – кашлянув, произнёс он. – В связи с произошедшим с Натальей и подвеской я переношу семейное мероприятие, на которое хотел вас всех пригласить. Мы с моей… с моей невестой решили пока не праздновать помолвку. Мы сочли, что сейчас это будет не совсем уместно. Поэтому не обращайте внимания на рассылку приглашений, которая сработает сегодня, мы уже не можем её отменить. Но вы все приглашены на перенесённую помолвку. И на свадьбу.
Несколько следующих мгновений Евдокия не понимала, что происходит. Ей казалось, что её душа застыла на месте, а тело продолжает двигаться само по себе. В ушах стучало, вспыхнувший фейерверк поздравлений словно стал тише, и люди передвигались медленнее. Несколько секунд она молча смотрела в одну точку – на пуговицу свитера Кошкина, – и уже не видела, как ехидно посмотрел на неё Сморщук и как смущённо – Петя…
«Что?! Как это произошло? Когда? Кто она? Как давно?».
– Что?! Как это произошло? Когда? Ура! Поздравляем! – раздавались повсюду радостные вскрики коллег.
Гена Шапошников и вовсе напрыгнул на Петю с объятиями, словно это он был его невестой. А Евдокия, должно быть, была единственной здесь (не считая помрачневших близняшек), кто не ощущал никакой радости за Петю – видимо, она плохой человек? Евдокия всмотрелась в его лицо, ставшее таким расслабленным. Видно было, что он смущался, но всё-таки был рад, что коллеги разделяли его счастье.
