– Дай мне, – протянул руку к Тэмину, который послушно положил на ладонь ключи от машины. – Вам именно сейчас надо было начать? До дома никак не терпелось? Полезайте назад и молчите, чтобы я тоже не начал психовать.
Тэмин и Раон сделали, как им было велено, но внутри Тэуна уже разрасталась тревога. Двое на заднем сиденье отвернулись друг от друга и смотрели в окна, Тэмин иногда порывался что-то сказать, но тут же замолкал. Тэун скользнул взглядом по лицу Раона и снова уставился на дорогу. «Тэмин поднял запретную тему. Прибью этого паршивца. Не успел приехать, как сразу расстроил моего Раона», – подумал он и резко нажал на тормоз, чуть не проехав мимо дома.
Раон вышел из машины первым, забрал пакеты из багажника, ногой открыл входную дверь.
– Не закрываешь, что ли? – спросил Тэун.
– Я спешил. В аэропорт, – кратко ответил Раон, заставив Тэмина испытать еще один острый приступ вины. Поставил у кухонного стола пакеты, из одного из них достал несколько бутылок, выбрал водку, сразу наполнил до верха кружку и сел на стол. – Начинай.
Тэмин начал. Сначала запинаясь, с трудом проталкивая слова через непослушные губы, ведь они впервые за столько времени нарушили закон – не вспоминать и не упоминать. Тэун хмурился. Раон пил и молчал. Его лицо не выражало вообще ничего, он словно впал в транс, только иногда доливал себе водку. Когда он промахнулся и поставил бутылку не рядом с собой, а мимо стола, а Тэун едва успел ее поймать, Тэмин замолчал.
– Дай, – Раон протянул руку за бутылкой, Тэун вместо этого сжал его ледяные пальцы.
– Тэмин, включи нагреватель и подвинь ближе. – Тэмин огляделся в поисках переносного обогревателя, Тэун подсказал: – В спальне стоял.
– Оставь в покое батарею и сядь, – Раон сполз со стола и пошатнулся. Свирепо глянул на Тэмина, который шагнул к нему. – Мне не холодно, сколько будете носиться со мной как с увечным? Сам, по-вашему, не могу разобраться с температурой в доме?
– Ладно, – Тэмин поднял руки, показывая открытые ладони, и сел. Тэун разлил остатки из бутылки по кружкам, протянул Раону.
– Что теперь? – спросил он, и передернулся, когда Тэмин и Раон одновременно выпили. Спирт уже не лез в горло, мысли накатывались одна мрачней другой, воскрешая в памяти прошлые события, отчего Тэун почти наяву ощутил запах гари, глаза обожгло огнем, и они заслезились. Сквозь пелену старался рассмотреть Раона, но видел только смазанное пятно. – Проклятье, – прошептал он и смахнул дымку.
Они понимали, что после этого разговора их с трудом выстроенный мирок разрушится, и каждый из них боялся посмотреть друг другу в глаза. Даже после того, как Тэмин чуть не попался в руки работорговцев, они ухитрились сделать вид, что ничего не произошло, но теперь тень Хэнсина вырисовывалась все отчетливей.
– Я позвоню утром Пак Джи У, – произнес Раон и сделал шаг к пакетам. Пол мягко спружинил под ногами, оттолкнув его обратно. Раон взмахнул руками и вцепился в Тэмина, который успел его удержать. Криво усмехнулся, сжал пальцы на плече друга. – По-моему, я напился. Давно такого не было. Подай мне еще, Тэмин.
Тэмин усадил Раона на стул, отвинтил крышку еще одной бутылки. С сомнением посмотрел на опущенную голову.
– Может, хватит? – тихо спросил он. Раон вслепую на столе отыскал кружку и подтолкнул к краю.
– Лей. Почему вы тогда не ответили на мой звонок?
Тэмин замер с наклоненной бутылкой.
– Моя вина, – выдавил из себя Тэун, с силой сжимая кулаки и отворачиваясь, чтобы не встретиться взглядом с Раоном. – Мы пытались выяснить, куда тебя возила та машина, я бросил телефон. Прости меня.
– Смог вспомнить только твой номер, – Раон пожал плечами в непонятном жесте. – Долгое время был уверен, что вы забрали… ее. Что она в безопасности, вел себя как дурак, злил того выродка специально, хотел, чтобы он убил меня прежде, чем выкачает из меня информацию.
Такого Раон никогда не говорил. Он произносил простые, но страшные слова спокойным голосом, отчего его товарищи покрылись мурашками с ног до головы. Тэун залпом выпил водку и закашлялся. Тэмин не сводил глаз с Раона, желая, чтобы он рассказал не голые факты, которые выложил им давно, в отеле, а открыл свою душу. И одновременно страшился этого.
– Мы не успели, – выдохнул он. Раон кивнул, он и так это знал. – Нам не хватило какого-то часа. – Глаза защипало, Тэмин зло мотнул головой и присел перед Раоном, который сразу забрал из его рук бутылку и приложился к горлышку.
– Знаю. Не виню никого, просто… Чтобы знать, почему, – он поднял потухшие глаза, – так вышло. Я сделал все, чтобы прогнать вас от себя, боялся.
– Чего? Раон, чего ты боялся? – быстро спросил Тэмин.
– Предупредили, что и вас приберут к рукам, если будете вмешиваться.
– О Боже, – прошептал Тэун, сжимаясь от ужаса при мысли, какую ношу вынужден был тянуть друг. – Это ты нас еще и спасал, что ли?
Раон положил голову на стол, закрыл глаза.
– Я не мог, – невнятно сказал спустя какое-то время, пока двое мужчин сидели рядом в оцепенении и смотрели друг на друга. – Мне нужны были стимуляторы. Иначе я не мог ничего сделать с теми женщинами. И сейчас не могу. Поэтому вы зря надеетесь, – кривая усмешка исказила часть лица, отчего Тэун вздрогнул. – Что кем-нибудь еще заинтересуюсь.
– Ты за эти семь лет ни разу не был с женщиной? – Тэун, конечно, знал, что Раон сторонится компаний и почти все время проводит только с ним и Тэмином, но какая-то личная жизнь должна же у него быть. Пусть на одну ночь, но от гормонов никуда не деться. К тому же внешний вид, низкий голос, рост волос на лице говорили о том, что с тестостероном у Раона все в порядке. Тэун ошеломленно взирал на Раона, который вдруг зло улыбнулся. – А… Ну. Ты же не стал принимающей стороной?
– Совсем из ума выжил? – рассвирепел Тэмин.
– Это было один раз, – Раон опять опустил голову на руки, не видя, что его слова вызвали глубокий шок у его товарищей. – Тогда, с вами. Это был единственный раз, когда меня отправили к мужчинам.
– Господи, спасибо! – прошептал Тэун одними губами. Хоть эта участь обошла стороной друга. Раон, отбивающийся рожком для обуви от посягательств, до сих пор стоял у него перед глазами.
– Я все-таки спрошу, – осторожно сказал Тэмин. – Как же ЧанА?
– ЧанА, – с готовностью отозвался Раон. – Она была особенной. Только она одна. И вот я сижу здесь с вами и…
Раон замолчал, ощущая, как с каждым словом, воспоминанием, которые он так долго давил в себе, туже затягивается петля на шее.
– Время лечит, говорите? – он открыл глаза и посмотрел на сидящих у его ног. – Запах, мелодия, случайное слово, сказанное кем-то так же, как говорила ЧанА – и все возвращается в полной мере. Сколько… – горло сдавил болезненный спазм и Раон замолчал на мгновение, стиснув зубы, ожидая, пока пройдет тошнотворное ощущение. Провел дрожащей рукой по лбу и невыразительно повторил: – Сколько же это будет продолжаться? Семь лет прошло, а я помню ее так, словно это было вчера. Каждую ночь мне сниться мой ребенок, я безумно хочу узнать, мальчик это был или девочка. Я бы хотел дать ему имя, но не могу. Даже этого я не могу сделать. Где он? Его просто выкинули как мусор? – При этих словах Тэун до боли зажмурился и уперся головой в ножку стола, чтобы Раон ничего не заметил. – Господи, я до сих пор ощущаю ее запах, он везде, я дышу им, я ем его!
– Ты поэтому сыпешь себе в тарелки столько перца? Стараешься заглушить вкус? – Тэмин мягко высвободил бутылку из пальцев Раона и отставил подальше. – Раон, у тебя больной желудок, ты угробишь себя!
– Да, после тех таблеток. Но не могу по-другому, вся моя пища заправлена ее кровью, как соусом, – Раон уставился на свои руки, потом поднял глаза на Тэмина. – Может, потому, что я убил ее?
– Перестань сейчас же! – прикрикнул Тэмин. – Ты освободил ее! Ты так сильно любил, что смог отпустить, для этого требуется большое мужество. Она знала об этом, знала, как тебе тяжело. Но верила в тебя.
– Почему вы не дали мне уйти за ней? – в отличие от покрасневшего Тэуна Раон был белый как снег, будто и не пил вовсе. – Что вам толку от того, что я живу? Нравится смотреть на это? На меня? Вы с Тэуном счастливы наблюдать, как я извиваюсь на вашей игле? Ни жив, ни мертв. Сколько я должен еще дарить покой вам?
– Раон…
– Отпустите меня. Если любите – отпустите. – Неожиданно пронзительный взгляд совершенно пьяного человека был жутким, Тэмин передернулся. – Ты восхваляешь мое мужество. А где же твое? А ты, Тэун? – Раон в отчаянии запустил пальцы в волосы. – Вы связали меня своими чувствами, я вынужден отвечать за ваш мирный сон. Подарите мне покой, прошу!
– Ты о чем меня просишь? – ужаснулся Тэмин.
– Я все сделаю сам, ты даже не узнаешь, когда и как. Тебе не придется брать грех на себя, – просто ответил Раон. – Я прошу только освободить меня от обещания, которое я вам дал.
– Никогда. Этого не будет никогда! – жестко ответил Тэун. Раон криво усмехнулся и подвинул к себе его кружку.
– Ладно. Как скажешь, – выпил до дна. – Я решил уйти в монастырь.
– Что??
– Где-нибудь я должен найти мир с самим собой, думаю, это то самое место, между землей и небом. Я не нарушаю слова, все честно.
– Я не могу поверить! – у Тэмина и Тэуна был одинаковый совершенно шокированный вид. – Это шутка же, верно?
– Я вполне серьезно. Попрошу взять меня послушником.
– Не верю, – ошеломленно повторил Тэмин. Поднял на Раона глаза, которые отразили всю степень его потрясения. – Не для этого мы тебя хранили, чтобы ты пропал где-то в горах и вконец погрузился в терзания. Ты решил стать мучеником?
Они в один момент утратили что-то очень важное. Вынудив Раона открыться, они его потеряли. Тэмин безумно жалел, что прервал долгое молчание и произнес имя турка. Он мог сам все объяснить Пак Джи У, но решил, что Раон сможет это сделать за него.
– Нет! – крепко схватил его за ногу, будто Раон собрался бежать в горы сию минуту. – Не отпущу! Тэун, скажи хоть что-то!
Тэун ожесточенно потер глаза, вытер ладони о штаны и встал.
– Опусти его ногу, Тэмин, – сказал он. – Я сварю кофе, пора трезветь. Мы хотели откровений – получили. Теперь будем жить с этим, как жил все это время он.
– Как протрезвею – найду режиссера, я обещал. Насчет этого не переживай, – Раон отцепил от себя руки Тэмина и встал. – Кофе пейте без меня, я спать.
– Я останусь с ним, – Тэун проводил бредущего в спальню Раона глазами. – Поезжай домой, тебя Мира ждет. И не вздумай ей что-то рассказывать.
Тэмин продолжал вглядываться в закрывшуюся дверь спальни, словно надеялся найти в ней какое-то утешение или подтверждение того, что Раон просто пьян и наговорил того, о чем на самом деле не думал. Хотя он уже начал сомневаться, что Раон так сильно напился, как ему вначале показалось: слишком правильной была его речь.
– Все к лучшему, – тихо сказал Тэун и протянул ему кофе, который уже успел сварить. Тэмин поразился: как долго он пребывал в ступоре и таращился в пустоту? – Он страдает, а нам удобно этого не замечать, потому что боимся. Поэтому мы делаем вид, что у нас троих все в порядке. А он был совершенно один, и вынес даже не знаю что тоже в одиночку. И он не в порядке, далеко не в порядке. – Отвел глаза в сторону, на пустые бутылки. – Может, ему там действительно будет лучше?
– Он еще молод, – стиснул зубы Тэмин. – Он не может себя похоронить. Если бы ему было лет семьдесят – да я бы сам проводил его в храм и благословил на монашество. Но ему тридцать шесть, всего лишь!
– Ты слышал, о чем он говорил? – Тэун, в отличие от кипевшего Тэмина, был полностью вымотан исповедью Раона. – Думаю, что понял его верно – он не может заниматься сексом. Он отказался от всех ролей. Он живет как нищий, посмотри на его дом, – Тэун обвел рукой постройку в три комнаты, дешевую мебель, разномастные кружки, из которых они пили. – Его ничто не интересует. Что тридцать шесть, что семьдесят – разницы нет никакой. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы он остался там, с ЧанА. Для него. Иногда добить более человечно, чем пытаться лечить.
* * *
Раон проснулся с головной болью и отвратительным вкусом во рту. Отлепил язык от пересохшего нёба, скосил глаза к окну в попытке определить время суток. Яркий свет резанул по глазам, голова дернулась в обратную сторону, желудок подскочил к горлу. Раон судорожно сглотнул и замер, опасаясь шевелиться.
«Сколько я вчера выпил?»
Обрывки фраз, образов завертелись в голове, отчего в висках застучало еще сильнее. Он вспомнил ошеломленные лица друзей, но не мог вспомнить, кто и что говорил вчера. Память обрывалась на какой-то части рассказа Тэмина, дальше пустота, а потом он открыл глаза и чуть не помер.
Раон сполз с кровати, мечтая о глотке воды, прошел босиком к двери, прислушался: за дверью кто-то был. Приоткрыл дверь и увидел Тэуна, стоящего к нему спиной. Как обычно, он что-то готовил, от запаха пищи Раона замутило еще больше, он зажал рот, боясь, что его вырвет тут же, на пороге. Тэун обернулся на звук, отложил нож и указал на стакан с чем-то зеленым.
– Пить хочешь?
Раон быстро закивал и тут же застонал, сжав голову руками. Тэун поднес ему питье.
– Холодный чай, тебе станет лучше, – Раон обхватил стакан трясущимися руками и выпил в несколько глотков, отчего голова закружилась еще больше. Он тихонечко сполз по стенке вниз. Тэун налил еще, протянул вместе с таблеткой. – От головной боли. Есть хочешь? – Раон отчаянно замахал рукой. – Понял, позже. Иди в душ и отсыпайся. Я побуду здесь.
– Что? – Раон зажмурился, пережидая приступ тошноты. – Что вчера было?
Тэун бросил на него быстрый взгляд.
– Не помнишь?
– Смутно. Тэмин говорил про Миру. Про ее отца. Я обещал позвонить Пак Джи У. – Раон поднял на Тэуна все еще пьяные глаза и сдвинул брови в напряжении. – Было что-то еще, да?
– Нет. Тэмин просил твоей помощи, ты напился, согласился, а потом отключился.
Раон что-то промычал и повесил голову вниз, потому что так было легче выжить.
– Пойдем, – Тэун попытался его поднять. – Отведу тебя в кровать.
– Слишком мягко, укачивает. Я немного здесь посижу, отстань.
Раон отмахнулся от помощи, привалился к стене и закрыл глаза. Потом сполз ниже и лег на пороге своей комнаты, положив под голову руку.
– Не вздумай включать отопление, – хрипло предупредил Тэуна. – Я кончусь, если ты меня еще подогреешь.
Через минуту он уже спал. Тэун все-таки принес подушку, осторожно подложил ее под голову друга, сверху накрыл одеялом. Взял свой телефон и вышел на улицу, чтобы позвонить Тэмину.
– Как он?
– Он ничего не помнит кроме того, что обещал поговорить с режиссером, – Тэун зябко передернул плечами и оглядел небо. – Не представляешь, чего мне стоило сдержаться и не завопить от такой удачи!
– Ты порадовал меня, – прошептал Тэмин в трубку, осторожно выбираясь из кровати.
– С ним все в порядке? – спросила Мира, не открывая глаз. Тэмин чуть не выронил телефон.
– Зачем так делать? – воскликнул он. Тэун недоуменно поднял брови.
– Ты о чем?
– Да я не тебе! – Тэмин приложил палец к губам и сосредоточился на Тэуне, оставив уже бесполезные попытки не потревожить жену. – Что он сейчас делает?
– Спит, я так думаю, – Тэун на всякий случай заглянул в дом, убедился в том, что это на самом деле так. – Он еще не протрезвел, думаю, до вечера будет валяться.
– А я почти уверился вчера, что он трезвый. Странно на него выпивка действует.
– Страшно, я бы сказал, – возразил Тэун, до сих пор не веря, что Раон напился вчера до полной отключки. – Думаешь, он вспомнит про монастырь?
– Не знаю. – Тэмин полночи думал о словах Раона, пока не провалился в тяжелый сон. – Ему нужна цель, за которую он мог бы зацепиться. Может, что-нибудь, связанное с детьми? Госпиталь, лагерь, школа?
– Я что-то не заметил, чтобы его слишком дети интересовали. Кроме сестренки той девушки, Ким Бёль.
– Тоже верно. Может, Ким Бёль нянька нужна?
– Не говори ерунды, – поморщился Тэун. – Ты бы подпустил к своей дочке незнакомого мужчину, чтобы тот проводил с ней все дни напролет?
– Головой ударился? – тут же возмутился Тэмин. – Убил бы его за один взгляд! – Покосился на Миру, которая заинтересованно склонила голову. – Тэун, у меня тут два любопытных ушка проснулись. Я позже позвоню.
Тэун вернулся в дом, проверил Раона, попробовал лечь тоже на пол, однако через полчаса замерз. Принес еще одно одеяло и перетащил на него спящего друга, чтобы он хоть не лежал на голом полу.
4
Одетый в строгий серый костюм, пошитый на заказ, облегающий его спортивную фигуру, чисто выбритый, с тщательно уложенными темными волосами, блестевшими от геля, гость словно источал ауру власти. То, как он себя держал, как смотрел на собеседника, спокойный голос, от которого невольно бросало в дрожь, его глаза говорили о том, что беспрекословное подчинение окружающих было для него в порядке вещей.
– Господин Хан, сюда, прошу, – служащий с поклоном распахнул перед ним двойные двери в кабинет, облицованный дубовыми панелями, с высоким потолком и одной прозрачной стеной, открывающей вид на город. Из-за длинного стола поднялась светловолосая женщина, тут же склонилась в низком поклоне, указала рукой на кресло и собственноручно подкатила столик с кофе. Сделала знак служащему удалиться, что он и исполнил, бесшумно закрыв за собой двери.
– Господин, вас хорошо встретили? – она подала ему чашку двумя руками.
– Да.
– Вас долго не было, – ходили слухи, что он лечился от бесплодия, но судя по тому, что приказал собрать информацию о своем сыне, видимо, безрезультатно. Графиня продолжала стоять перед Хэнсином, сложив руки перед собой, как служанка.
– Кое-что требовало моего присутствия. В Корее.
Хэнсин действительно был в Южной Корее, корпорации не могли долго обходиться без руководства, хоть он и оставил на местах грамотных управителей. Одним глазом наблюдал за Раоном, пытался восстановить свою репродуктивную функцию, которая угасла после перенесенного паротита. Но после длительного лечения пришлось признать, что у него есть и будет только один ребенок – строптивый и непокорный Раон. Следы его внучки затерялись, Хэнсин не смог отыскать ничего и никого, кто что-то бы знал. Склонялся к мысли, что девочка погибла. К турку он тоже подобраться не смог, только мелко уколол его, столкнув в пропасть его помощника Софтина.
Часто ловил себя на мысли, что не хватает Максима, который понимал его с полуслова и выполнял любое задание. Второй такой исполнитель так и не нашелся.
– Что-нибудь выяснили? – Хэнсин указал графине на противоположное кресло, разрешая присесть в ее собственном кабинете. Ольга опустилась на краешек.
– Нет. Ни разу не был замечен ни с женщиной, ни с мужчиной. Вообще ни с кем, – слова графини не удивили Хэнсина. Он так и предполагал. «Осмотрительный какой, надо же». Ольга продолжила: – Он недавно был в России, примерно полгода назад, со своими друзьями. Они увезли отсюда девушку, но она стала женой Тан Тэмина.
– Кто такая?
– Никто. Работала в фирме по продаже компьютеров. Из-за нее был скандал среди руководства, одна девица выкладывала фото драки этого Тэмина и одного из начальников. В ее профиле они еще есть.
– Раон там был замешан?
– Нет.
– Надоел он мне, откуда только взялся такой мул? – раздраженно проговорил Хэнсин. – И что, ни разу даже шлюху не посетил?
Графиня отрицательно покачала головой, одновременно стараясь разгладить свой лоб от удивленных морщин: господин Хан редко кому показывал свои истинные эмоции. Налила еще кофе, чтобы занять неловкую паузу, поставила перед Хэнсином.
– Я могу спросить, господин Хан?
– Можешь, – разрешил он.
– Семь лет назад у вас гостил один человек.
Хэнсин напрягся, в его черных глазах плеснулось бешенство.
«Сейчас он бросит в меня чашку», – вдруг подумала графиня, но заставила себя стоять на месте. – «Хоть бы не в лицо, там кипяток».
– Он погиб. Сгорел, неужели ты об этом не знаешь? – Хэнсин сцепил пальцы рук, поддался вперед. Графиня облегченно выдохнула, когда кофе остался стоять на столе. – Хочешь посетить его могилу?
– Думала, что… – Ольга опустила глаза в пол. – Возможно, вы смогли его спасти. Прошу прощения за сомнения.
Хэнсин сжал челюсти, чувствуя невольную зависть: вряд ли встречу с ним вспоминали с подобным замиранием сердца. Только если затаив дыхание от ужаса.
– Выйди, – кратко распорядился Хэнсин. Графиня поднялась. – Стой. Что за девица, которая снимала драку актера?
* * *
Лиен назвала водителю адрес. Позвонила Антону и предупредила, что будет через полчаса. В течение которых надо подумать, что и как она спросит у Богдана, когда встретится с ним. Денис остался дома, в Питере, с детьми, перед этим между ними произошел почти скандал, когда решали, кто поедет в Анапу.
Лиен отстояла свою позицию, напомнив мужу, что ее присутствие на предприятии как заказчика будет выглядеть логичнее. Только после этого он сдался.
Антон ждал ее на стоянке.
– Директор на месте?
– Да. Он ожидает вас, – Антон протянул руку в сторону входа в офис «Ай Ти Плюс», пропуская Лиен вперед. Сам направился следом. – Он очень удивился, когда я сообщил о вашем визите.
– Сейчас он удивится еще больше, – они пересекли просторный холл, поднялись по лестнице, прошли по коридору и Антон постучал в дверь с табличкой. Лиен не стала дожидаться ответа, отодвинула Антона с дороги.
– Дальше я сама, спасибо, – сказала она, зашла внутрь и закрыла дверь перед носом своего переводчика. У окна стоял тот самый Богдан, фото которого она нашла в интернете.
– Канурский Богдан Степанович? – уточнила Лиен. Мужчина кивнул и протянул руку. Потом спохватился, спрятал ее за спину и поклонился, чем вызвал усмешку у Лиен и ответный поклон. – Это необязательно, но приятно, что вы знакомы с нашими обычаями. Вы знаете, кто я?
– Конечно, – Богдан постарался не пялиться на экзотическую заказчицу, боясь показаться невежливым, хотя это было довольно сложно. – Антон предупредил. Вы желаете проверить, как выполняются условия договора?
– Нет, в этом вопросе я полностью доверяю Антону. Поговорить я хочу о другом. Хан Джун.
Если бы Лиен пристально не следила за директором, она бы не заметила судорогу, на миг исказившую его лицо. Через мгновение он уже слегка недоуменно улыбался, глядя ей прямо в глаза, будто не понимал, что от него хотят. Лиен вздохнула и села. Эффекта неожиданности не получилось, мужчина на скорую руку возвел между ними китайскую стену и вряд ли собирается откровенничать.
– Богдан Степанович. Так вышло, что я в курсе кое-чего. – Довольно размытое понятие, Лиен и сама не до конца понимала, в курсе чего она была. – Много лет назад, когда вы еще только мечтали о директорском кресле, вы подрабатывали в одной организации свободными вечерами.
Богдан побледнел и Лиен поняла, что ее предположение верно. Хэнсин использовал молодых красивых парней по известному назначению. Воодушевилась и продолжила:
– Средства на открытие этого предприятия вы там заработали?
– Госпожа, с приказом о назначении директором рождаются единицы. Остальные работают перед тем, как получить эту должность, – Богдан пожал плечами. – Конечно, я работал раньше. И подработки были, половина страны так живет.
В его словах была логика, только это не убедило Лиен, заметившую реакцию на имя корейца. К тому же она отметила, что ей не предложили ни чай, ни кофе. Ни стакана воды, что означало, что директор открыто надеялся на ее скорое отбытие. Она уселась удобнее.
– После вашей подработки вами заинтересовался один следователь. И вы взяли на работу его дочь.
– Я принял на работу специалиста, – тут же возразил Богдан.
– Я не называла имен, – Лиен понимающе улыбнулась, когда директор с силой сжал зубы и его глаза беспокойно заскользили по рабочему столу. «Сейчас будет делать вид, что очень занят. Я бы на его месте воздержалась от таких нервных движений». Богдан, видимо, пришел к такому же мнению, его руки спокойно легли на матовую поверхность стола.
– Знаете ли вы, что некоторых нанимают насильно? Хотя вряд ли, для вас это была действительно подработка, если вы так спокойно сейчас здесь сидите. Пострадал мой знакомый. Очень сильно пострадал, он потерял всю семью. – Лиен ждала хоть какой-то реакции, но директор слушал ее с вежливым вниманием. – И полгода назад едва не попался другой в эту сеть. Это только те, о которых мне известно. Боюсь представить, сколько людей там пропало без вести.
– Я бы рад вам помочь, но мне ничего не известно. Вы путаете меня с другим человеком.
– Уверена, что нет, – Лиен поднялась. – Найдите меня, если решитесь. И не будьте так убеждены, что вас забудут. То, что вас не беспокоили несколько лет, не значит, что не будут беспокоить и дальше, если вдруг что-нибудь выплывет. Например, что вы знаете Мирославу не только как вашу сотрудницу. До свидания, Богдан Степанович.
Богдан уронил голову на руки, едва за гостьей закрылась дверь.
Лиен сразу же позвонила мужу. После недолгого разговора поманила к себе Антона.
– Приглядывай за директором по возможности. Если заметишь что-то подозрительное – сообщи мне сразу.
– Мне нужно что-то знать? – спросил Антон.
– Он работал на Хэнсина в молодости. Прости, – Лиен задумалась о том, не слишком ли жестоко с ее стороны вовлекать Антона в их противостояние с корейцем, ведь он тоже немало перенес по его вине. – Если хочешь – я заменю тебя.
– Нет, не хочу, – качнул головой переводчик. – Он убил моего отца и я не буду отсиживаться в стороне.
* * *
Бёль разложила на своем столе конспекты, книги, ручки, включила настольную лампу, в общем, создала себе все условия для учебы. Однако в голову лезли только фотографии, которые она сделала в торговом центре. Помаявшись еще немного для приличия, она подтянула ближе телефон и открыла галерею.
– Онни!
Девушка вздрогнула и едва успела затолкать телефон под ближайшую книгу, как в комнату влетела Чан Ди, улыбаясь во весь рот, с пачкой бумаги в руках.
– Сделай! – потребовала она и протянула сестре свою ношу. – Быстренько. Большие и красивые, чтобы на всю стену!
– Что сделать? – поинтересовалась Бёль, забирая бумагу.
– Фотографии, я и господин Хан. Отпечатай мне.
– Распечатай, – автоматически поправила Бёль. Ее внезапно разобрал смех: одной семь, второй двадцать три, а в голове один и тот же человек. – Тебе нравится господин?
– Ага, – Чан Ди быстро закивала головой. – Он такой печа-а-альный, как моя Хе, когда не может поймать мышку.
Бёль недоуменно моргнула. При чем тут Хе? Кошке уже было лет двадцать, Бёль бы очень удивилась, если б та смогла поймать хотя бы свой хвост.
– Ты хочешь его пожалеть? – спросила она, пытаясь представить, как Чан Ди гладит Раона за ушком, а он мурчит. Потрясла головой.
– Нет, ты что! Он никогда не позволит себя жалеть, – Чан Ди забралась на соседний стул и дернула на себя книгу, не замечая, как потрясенно застыла Бёль. Из-под книги выпал телефон. – О, ты уже смотришь его, да? Почему меня не позвала?
– Так, отдай сюда, – телефон перекочевал из рук сестры в карман домашней кофты. – И беги одеваться, сейчас мы пойдем гулять, а завтра я тебе сделаю плакаты. Только бумагу побольше возьмем, чтобы на всю стену.
* * *
– Ты готов проснуться?
Раон потянул носом, вдыхая соблазнительный запах свежего кофе. Открыл глаза и уставился в лицо Тэуна, стоящего над ним с кружкой в руке.
– Дай, – протянул вверх руку.
– Еда, потом все остальное, – Тэун отошел к столу. – Поднимайся. Как голова?
Раон поерзал на спине, ощутил что-то мягкое, вытащил из-под себя край одеяла. С благодарностью взглянул на друга, который не поленился перетащить его с жесткого пола.
– Можно, я буду звать тебя мамой?
– Бестолочь. Может, ты будешь меньше пить? Топай сюда.
На тарелке кучками лежали листья салата, рис со шпинатом, зеленый горошек, очищенный киви.
– Они слишком… – Раон вздрогнул и неуверенно оглянулся в поисках мусорного ведра, желая, чтоб тарелка исчезла с глаз долой. – Почему оно все такое зеленое? А кофе где?
– Поешь сначала, ты сутки спал.
Раон продолжал угрюмо изучать содержимое своей тарелки. Глаза Тэуна смеялись. В воздухе запахло жареным.
– Издеваешься, да? – вскипел Раон. Тэун понял, что пора слазить с плиты, пока не подгорел. – Где мой кофе?
– Вот, – на столе моментально появилась вторая кружка.
– Боже, спасибо тебе за Тэуна, – вознес быструю молитву Раон, глубоко вдохнул аромат и сделал глоток. – И за его волшебные руки, и за то, что он часто ко мне заходит. За его терпение. Но вот эту стряпню заставь его самого съесть. Боюсь, что стану таким же зеленым.
Тэун старался сдержать смех, но получалось у него плохо. В итоге он выплюнул то, что у него было во рту, обратно в кружку, отчего давился от хохота уже Раон.
– Вижу, тебе стало лучше, – угрюмо заметил Тэун после того, как вылил из своей кружки все в раковину. – Собирайся, идем гулять. Тэмин с Мирой нас ждут, а тебе не помешает проветрить мозги.
– Я в душ и готов. Десять минут, – крикнул Раон уже из ванной.
* * *
– Онни, смотри, как красиво!
Чан Ди прыгала под светящимися зонтиками Эдемского сада, как маленький эльф. Беспорядочно кружились редкие пушистые снежинки, подкрашенные разноцветными огоньками, падали на ее белую шапочку, отчего она начала сверкать. Бёль рассмеялась, когда сестра бросилась к ней, чтобы утянуть под искорки, горевшие под деревьями.
– Давай вместе, мы теперь под радугой! А мы пойдем в Хагён? Посмотрим на все сверху?
– Да, малышка, обязательно посмотрим.
Чан Ди попыталась обнять руками небо и закружилась вокруг себя, напевая рождественскую песенку. Бёль невольно заслушалась. Сестра пела редко, только от переполнявшего ее счастья, и она, видимо, делала это неосознанно, потому что сколько Бёль не уговаривала ее повторить, Чан Ди только морщилась. Ее голос был удивительно сильным для ребенка семи лет, хотя пением она никогда не занималась.
– Прекрасно, – тихо прозвучало сбоку. Бёль повернула голову, Тэмин поклонился ей, девушка рядом с ним чуть улыбнулась и перевела глаза на Чан Ди. – Такой голос – редкость. Она хочет стать певицей?
– Она хочет стать принцессой, – усмехнулась Бёль.
– Достойное желание, – согласилась девушка и представилась. – Я Мира.
– О! – так это тоже актриса, знаменитая супруга Тан Тэмина. Закутанная по самый нос девушка производила впечатление подростка. Бёль поняла, что беззастенчиво пялится на спутницу Тэмина. – Простите меня, я Ким Бёль. Эта певица – моя сестра, Ким Чан Ди.
Чан Ди в этот момент заметила, что они уже не одни с сестрой. Прекратила петь и подошла ближе, заглядывая в новые лица.
– Ой, я вас знаю.
– Да, мы недавно встретились в магазине, – Тэмин утвердительно кивнул.
– Нет. Вы помогали господину Хану в сериале. Он недавно вышел, я его посмотрела уже два раза, – сообщила Чан Ди.
– Ну вот, мы стали просто приложением Раона, – хмыкнул Тэмин и переглянулся с женой.
– А вот вы, – указательный палец вытянулся в сторону Миры, – с ним обнимались!
Тон ребенка вызвал у Миры желание извиниться за то, что посмела распускать руки. Она спрятала нос в шарф.
– Хорошо, что я с ним не обнимался, – невнятно пробормотал Тэмин. – Прям полиция нравов какая-то.
– Ким Чан Ди! – возмутилась Бёль. – Сейчас же извинись!
