– Господин аббат, – мягким, но решительным голосом отозвалась женщина, – а я в очередной раз говорю, что мне необходимо побывать сегодня у господина Вольтера. Ему нездоровится… Я хочу навестить его, тем более что он обещал дать мне почитать наброски новой пьесы, которую он пишет для нашего театра… Ну полно, мсье Берни. Не смотрите на меня как на преступницу.
– Не проще было бы вызвать ему врача, раз вы так беспокоитесь о здоровье вольнодумца? – недовольным голосом заявил ее собеседник, нахмурившись. – Вы поглядите, что творится на улицах!
Немного отодвинув бархатную шторку кареты, в которой они ехали, аббат указал на вооруженных палками, вилами и другими подручными средствами людей.
– Нет, это безумие! Чистое безумие! Что скажет Его Величество? – откинувшись, пробормотал мужчина. – А что, если они узнают вас? Вы представляете, какие будут последствия? Да толпа растерзает вас… ну и меня вместе с вами.
Не успел он закончить фразу, как дверь распахнулась, и в карету запрыгнула очаровательная девушка. Захлопнув за собой дверцу, она забилась в угол и, надвинув на лицо касторовую шляпку10, замерла. Оцепенев от неожиданности, пассажиры кареты какое-то время ошеломленно смотрели на незваную гостью, не решаясь нарушить затянувшееся молчание.
– Простите, мадемуазель, – наконец-то молвил аббат, придя в себя от изумления. – Позвольте спросить, кто вы? И как вам хватило смелости… хотя я бы сказал иначе… дерзости запрыгивать в чужую карету? Вопиющая нескромность! Что за манеры? При каком монастыре обучают подобным вольностям?
– Господин Берни, постойте, – перебила его спутница, – посмотрите, бедняжка явно чем-то или кем-то напугана. Уверена, что только угроза жизни заставила юную особу искать надежного убежища в моей карете. Я же права, милая?
Незнакомка приподняла шляпу и кинула изучающий взгляд в сторону говорившей.
– Да, мадам, это вы верно подметили – «надежное убежище», – после непродолжительных колебаний дерзко отозвалась странная девушка. – Вам не откажешь в уме. Вы – тонкий наблюдатель. От вас сложно утаить что-либо.
– Не мадам, а Ваша Светлость, – перебил ее Берни. – На вашем месте я, мадемуазель, проявил бы бόльшее уважение и почтение к спасительнице. И если госпожа маркиза в самом деле права, и все произошло именно так, то она спасла вам жизнь. Поблагодарите ее!
– Госпожа маркиза? – приподняла бровь девушка, уставившись на сидевшую напротив даму. – Вот это мне повезло. Получается, что полицейские не посмеют осматривать вашу карету. Что ж, фортуна повернулась ко мне лицом.
– Вы совершили какое-то преступление? Поэтому-то вы и бежали? Я так и знал! В наши дни на улицах Парижа можно ожидать все что угодно, – нахмурился аббат. – А раз вы совершили преступление, то тогда я просто обязан передать вас в руки правосудия! И немедленно… Эй, господин Рене!
Господин Берни выглянул из окна и подал знак ехавшему рядом всаднику.
– Господин Рене! Прикажите остановиться! И как можно скорее!
Карета начала сбавлять ход, а вскоре и вовсе замерла на месте.
– Чего вы так раскричались? – озираясь по сторонам в поисках пути к отступлению, пробормотала незнакомка. – Неужели я похожа на воровку?
– А это мы выясним в Бастилии, куда я лично отвезу вас, – сухо произнес аббат.
– В Бастилию? Но за что? Я не совершила ничего, что могло бы опорочить мое доброе имя.
– А там уж мы во всем и разберемся. Уверен, что губернатор Пьер Байсль быстро развяжет вам язык, и мы узнаем, что вы скрываете от нас.
– Что ж, тогда я не буду ждать, когда полицейские арестуют меня и отвезут под конвоем в крепость, о которой я слышала много ужасных вещей. Прощайте, господин аббат… и вы, Ваша Светлость!.. Попутно замечу, что у вас прелестная шляпка. Впрочем, как и вы сами!
Сказав это, незнакомка открыла дверь и попыталась скрыться, но в ту же секунду аббат схватил ее за руку. Взявшийся неизвестно откуда кинжал сверкнул в воздухе.
– Святой отец, не заставляйте меня взять грех на душу, прошу вас! Лучше отпустите!
– Честное слово, господин Берни, отпустите ее, – мягким голосом обратилась к аббату его спутница, во время разговора молча наблюдавшая за странной гостьей. – Мне кажется, что она не совершила ничего противозаконного. Вы же сами говорили, что улицы Парижа сейчас не безопасны. Разве не так?
– Но… вы выгораживаете мошенницу? – уставившись на маркизу, ахнул аббат. – Слыханное ли дело!
– Прошу вас! – слегка коснувшись руки Франсуа де Берни, попросила маркиза. – Проявите милосердие к несчастному созданию. Мы же не знаем точно, кто перед нами – воровка или убийца.
– Поэтому-то я и хочу выяснить это.
– Да, но мсье Беррье буквально вчера жаловался мне, что тюрьма переполнена оборванцами и убогими, съехавшими со всего королевства.
– И не только ими, – вполголоса пробормотала девушка. – Полицейские, которым пообещали выплачивать награду за каждого задержанного, хватают всех подряд.
– Но, Ваша Светлость!..
– Я приказываю вам отпустить молодую особу! – слегка повысив голос, строго заявила маркиза. – Или вы хотите, чтобы сегодня же Его Величество узнал о том, что это была ваша идея: отправлять всякий сброд в колонии? Туда, где насчитывается слишком мало жителей, по сравнению с быстро растущим населением заморских территорий его врагов, англичан, не так ли? Хотите, чтобы он узнал, что благодаря вам в Париже начались волнения из-за похищений, а по-другому и не скажешь, невинных детей из приличных семей?
– Но, госпожа… вы же поддержали мою идею, – попытался оправдаться аббат.
– Это была ВАША идея, – смерив глазами сидящего напротив мужчину, заявила его спутница.
Франсуа де Берни был сбит с толку словами маркизы и не знал, что предпринять. Воспользовавшись замешательством святого отца, незнакомка вырвалась из его рук и выскочила из кареты.
– Дитя мое, – окликнула ее женщина. – Вот, возьмите этот платок. Если когда-то попадете в беду, то дайте мне знать. Обещаю сделать все, что будет в моих силах. Я не прощаюсь!.. Мсье Рене, трогайте!
Карета медленно покатилась по мостовой, местами утопая в глубоких лужах.
– Почему вы отпустили ее? – спросил спутницу аббат. – Она же явно что-то скрывала.
– Да, вы совершенно правы, скрывала, – посмеиваясь, подтвердила маркиза. – И очень многое.
– Что, например? У вас есть какие-то предположения?
– Естественно, святой отец. Я разгадала ее тайну практически сразу.
– Я не понимаю вас. Прошу вас, Ваша Светлость, поделитесь со мной вашими соображениями. Поверьте, я теряюсь в догадках!
– Хорошо, я не буду долго мучить вас неведением, – тихо рассмеялась его спутница. – Я отпустила ее потому, что… мне понравился ее маскарад!
– Что???
– Да-да, а вы не заметили?
– А что я должен был заметить, по-вашему? – омрачился аббат, который никак не мог уловить, к чему клонит la maîtresse.
– А то, что наша незваная гостья – мужчина!
– Как??? Что??? Но как такое… Мужчина, вы сказали? Но… но это невозможно! Какое бесстыдство! – опешил Франсуа де Берни, изменившись в лице. – Вы, по всей видимости, шутите, Ваша Светлость? Полноте, перестаньте меня разыгрывать.
– Нисколько, господин аббат, – ласково посмотрев на аббата, ответила маркиза. – Не забывайте, что я женщина. Лишь я могу уловить нюансы, о которых мужчина, а уж тем более духовное лицо, не может знать.
– Боже! Я поражен! Но зачем? Для чего понадобилось это переодевание?
– Боюсь, что мы никогда не узнаем об этом… а может…
Женщина на минуту замолчала, задумчиво глядя в окно.
– Я не сомневаюсь, что мы еще встретимся. И очень скоро, поверьте моему предчувствию.
– Что ж… не буду спорить. Во всяком случае, уж тогда-то я точно не отпущу его… или ее, – пробормотал Берни, насупившись.
Он покосился на сидящую напротив женщину, на лице которой играла легкая улыбка. С недавних пор его протеже, ибо именно так он называл новоиспеченную маркизу, все меньше и меньше слушалась его советов, предпочитая делать то, что ей заблагорассудится. А часто и вовсе принимала решения, шедшие вразрез с желаниями министра. Как, например, сейчас. Тем не менее спорить с официальной фавориткой короля, полностью попавшего под власть маркизы, ни аббат, ни кто-либо другой не смели.
Стоя посреди улицы, молоденькая девушка внимательно глядела на удаляющуюся карету.
– Хм… интересно, а кем была та незнакомка? И почему старый осел не осмелился ей перечить? И на кой черт мне сдался ее платок? И к тому же эта госпожа со мной разговаривала так, точно проникла в мою тайну. А вдруг… Забавно, очень забавно!
Девушка развернула платок и принялась разглядывать его.
– А тут есть монограмма… две буквы «J» и «P»… «J» и «P». Что ж, есть над чем подумать… Маркиза JP. Таинственная маркиза, которую слушаются духовные лица… кто же вы такая?.. Кто? – И тут озадаченной девушке пришла в голову внезапная мысль. – Черт меня подери! Неужели?
Молодая особа недоуменно поглядела вслед удалявшейся карете, увозившей очаровательную незнакомку.
– Стало быть, вот кого слушаются совершенно все в этом королевстве, в том числе и сам король, и кого ненавидит народ! Так, значит, вот вы какая… самая загадочная женщина Франции… Жанна-Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур!
Глава 7. Джокер
Версаль, зима 1754 года
Король любил праздники. И любил их не только потому, что они забавляли и развлекали вечно скучающего монарха, а еще и потому, что очень хорошо помнил слова своего деда, Людовика XIV: «Французский принц или король должен осознавать большой смысл публичных увеселений: ведь он устраивает их не столько для себя, сколько для своего двора и своего народа. Общее веселье создает у придворных ощущение лестной близости к монарху, что чрезвычайно волнует и радует их. Простой народ любит зрелища – в сущности, их цель в том и состоит, чтоб ему нравиться… Этим средством мы завладеваем его умом и сердцем гораздо успешней, чем наградами и благодеяниями».
Его наставник, кардинал Флери, не желавший, чтобы малолетний Луи вмешивался в дела государства и мешал править ему, также внушал воспитаннику, что великолепные празднования необходимы для демонстрации величия монарха народу и свите, окружающей короля.
Появившаяся в Версале несколько лет назад маркиза де Помпадур всячески потворствовала страсти Людовика к развлечениям, всякий раз подчеркивая, что на иностранных послов производят неизгладимое впечатление великолепие, мощь и богатство, с какими проходят Версальские праздники. «Они говорят, что раз король может позволить себе огромные расходы на увеселения, – шептала она возлюбленному на ушко по ночам, – то, видно, королевство процветает, и его стоит бояться».
Но король любил праздники еще и потому, что они позволяли ему реализовать его художественные пристрастия. Людовик не любил заниматься государственными делами, считая их скучными и неинтересными, но увлеченно разрабатывал вместе с возлюбленной план задуманного торжества, а порой принимал и непосредственное участие, танцуя или играя в спектаклях. А с каким удовольствием он водил своих зачарованных гостей по прекрасным паркам, созданным его не менее прекрасной возлюбленной.
И вот сейчас, в канун Рождества, la maîtresse вновь придумала новое увеселение, желая в очередной раз поразить не только короля и придворных, но и многочисленных гостей.
Дворец и парк Версаля засияли ночью множеством огней. В большой галерее дворца зажгли тысячи свечей, которые отражались в зеркалах, покрывавших стены, в бриллиантах изящных кавалеров и блиставших красотой и величием дам.
Виртуозные исполнители услаждали слух искушенных зрителей, а балет с участием знаков зодиаков и четырех Времен года стал главным украшением ужина, после которого всех ждал еще большой сюрприз: грандиозный фейерверк. Изюминкой действа стали последние несколько залпов, которые выписали в небе инициалы короля – L B.
– Какого черта ты притащила меня сюда, да еще в этом платье? – проворчала очаровательная девушка, одетая в костюм, олицетворяющий Весну.
Она нервно поправила на себе платье и продолжила:
– Одно дело скрываться в таком наряде от назойливых кредиторов, и совсем иное – являться без спроса на бал во дворец. Катрин, клянусь, если нас схватят, то я задам тебе трепку. Ты же знаешь, что нельзя появляться при дворе, не будучи представленными королю. К тому же обязательно нужно иметь поручителя, который осуществляет представление и несет за подопечного ответственность. Ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает этикет?
– Не ворчи, – рассмеялась ее спутница, одетая в костюм Осени. – Версаль – это проходной двор. Мне рассказывал один знакомый, что, заблудившись, он натолкнулся в одной из комнат на самого короля! Кстати, можно было попросить приглашение у принца Конти, с которым ты переписываешься. Между прочим, он-то как раз и смог бы стать нашим поручителем. Его Высочество так лестно отзывается о твоих литературных работах. Да и многие другие.
– Это легче сказать, чем сделать. Как у тебя все просто! «Попроси», – передразнила ее спутница. – Он отзывается о литературных работах не… Боже, в кого ты меня вырядила? Посмотри, мне уже начали строить глазки… Этого еще не хватало!
– Ну хорошо, хорошо. Перестань жаловаться! Хотя не понимаю, что тебя не устраивает? Тут можно легко затеряться среди гостей, неплохо поесть и хорошо выпить. И бесплатно! К тому же сегодня бал-маскарад. Посмотри вокруг! Мы ничем не выделяемся среди гостей, разве лишь тем, что ты взаправду очаровательна!
Молодая девушка смерила восхищенным взглядом подругу и рассмеялась. Ее спутница, чего греха таить, выглядела божественно: белокурые волосы обрамляли нежное личико с большими светло-голубыми глазами и легким пушком, пробивающимся над губой, ничем не портившим прелестное создание. Затянутая в корсет, который был в пору самой тоненькой девушке, юная особа производила впечатление грациозной лани.
Ее спутница, положив на тарелку фрукты под сыром, посмотрела на вазочку с кремом из саго с вишневым мараскином11.
– Вот говорила Мари: не затягивай слишком корсет. Тут столько всего вкусного, но ничего не лезет в рот. Посмотри, какие аппетитные вафли, а фрукты? Боже, персики, дыни и даже клубника! И это зимой! Интересно, сколько денег король потратил на угощение? Судя по всему, немерено.
– Перестань считать чужие деньги, – улыбнулась девушка-весна. – Тебе-то не все равно? Давай, съешь уже свои фрукты, и пойдем отсюда.
– Куда? Мы же еще ничего не видели, – запротестовала Катрин. – Лили, смотри, сейчас начнутся танцы. О! Один только Бог знает, КАК я люблю танцевать. Музыка всегда завораживает меня, унося в небеса.
Сказав это, девушка в костюме Осени поставила тарелку на буфет и сделала несколько па. А тем временем королевские музыканты с лютнями, гобоями, кларнетами и флейтами заняли места на подмостках и, уловив едва заметный знак от церемониймейстера, заиграли Куранту.
– Мадемуазели, окажите нам честь, приняв наше приглашение на следующий танец, – услышали молодые девушки у себя за спиной.
Повернувшись, они увидели двух нарядных кавалеров, костюмы которых олицетворяли Лето и Зиму.
– Мы думаем, что наши наряды очень подойдут друг другу на сегодняшнем балу, затмив многие пары, – сказал один из молодых людей, отвесив изящный поклон дамам. – Вы же, наверно, слышали, что сегодня Его Величество выберет лучшую пару, назвав их королем и королевой рождественского бала. А мы вместе составляем Времена года, не так ли?
– Более того, победителям вручаются подарки: брильянтовая тиара даме, а кавалеру – шпага, – перебил его второй. – Что скажете? По-моему, у нас неплохие шансы. Вы так изящны и привлекательны, да и мы недурны.
– Господа, мы вынуждены отказать вам из-за неучтивости, проявленной вами, – фыркнула Катрин, покосившись на Лили. – Вам следовало для начала представиться, как того требует этикет.
– О, мы приносим свои извинения. Просто вы столь очаровательны, что мы пришли в растерянность, объясняющую подобную неучтивость… Простите еще раз… Разрешите представиться – шевалье де Мод и барон Буленвиль.
– Мы прощаем вас, не так ли, Лили? – смерив кокетливым взглядом кавалеров, проговорила Катрин.
– А вы, милые дамы, с кем имеем честь разговаривать? Вы, по всей вероятности, впервые при дворе?
– О да, вы совершенно правы… нас пригласил на бал Его Высочество, принц Конти, – с уверенностью в голосе заявила Лили. – Разве вас не было в зале в то время, когда нас представляли королю? Очень странно! Не так ли, моя дорогая?
Молодые люди переглянулись. Луи Франсуа де Конти, французский принц крови, был весьма влия-тельным человеком при дворе, несмотря на то что после заключения Аахенского мира впал в немилость к королю. Тем не менее именно он возглавлял тайную службу короля, прозванную «Королевским секретом», и именно ему было поручено вести тайные переговоры в России, за спиной министров Его Величества.
– Очевидно, мы выполняли поручения Его Величества, мадемуазели… Не так ли, Анри?
– Да-да, – поспешно ответил его товарищ. – Дамы, куранта закончена… Сейчас начнется менуэт. Просим вас! Пожалуйста!
Сделав грациозный реверанс, Катрин и Лили проследовали в танцевальный зал со своими кавалерами.
Присоединившись к парам, которые выстроились в виде цифры восемь, молодые люди замерли в ожидании музыки.
Старинный народный танец, с середины XVII века ставший бальным, считался королём танцев. Изящные дамы и галантные кавалеры грациозно исполняли поклоны и реверансы под торжественные, чарующие звуки музыки. Завораживающее зрелище позволяло по достоинству оценить изысканную плас-тику танцоров.
– Кто эта юная особа, танцующая с бароном Буленвилем? – спросил Людовик своего советника Нуаля, сидевшего рядом. – Очень мила, я бы даже сказал, чрезвычайно мила. Какая утонченность, какая пластика, какая горделивая посадка головы и лебединая шея, которую так и хочется покрыть страстными поцелуями.
– Тише, Ваше Величество, как бы la maîtresse не услышала наш разговор, – вполголоса произнес его собеседник, покосившись на сидящую неподалеку женщину. – Вы же знаете, как болезненно она относится к вашим увлечениям.
– Маркиза прекрасно знает, что мы любим ее, а что до новых нимф, так это лишь наше любование прекрасным, ну и не только… мы хотим познакомиться с ней поближе. Пригласите ее в мой кабинет. Мы желаем побеседовать с прелестницей. А маркизе скажете, что я отправился к королеве. Да, и прикажите господину Марвию явиться к нам.
– Но, сир… – попытался протестовать советник.
Но почувствовав на себе гневный взгляд короля, мужчина повиновался. Поклонившись с величайшим почтением, Нуаль поспешил исполнить распоряжение Его Величества.
