Перейти к содержанию

Судебная практика по делам военнослужащих. 2019—2022 года

Автор:

Категория
Прочая образовательная литература
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006036185
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
16.11.2026

Аннотация

В настоящей книге собраны и разбиты на разные темы судебные решения окружных (флотских) военных судов за 2019—2022 года. Уникальное издание будет полезно военнослужащим и практикующим юристам в области военного права.

Читать «Судебная практика по делам военнослужащих. 2019—2022 года» — Евгений Клещенко онлайн

Страница 2 из 3

Основной вывод суда:

Ущерб, причиненный излишними денежными выплатами на основании незаконных приказов командиров (начальников) в соответствии с п. 4 ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» подлежит возмещению за счёт этих командиров (начальников).

Обоснование:

Апелляционным определением флотского военного суда отменено в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела, решение 35 гарнизонного военного суда по иску федерального казенного учреждения «Объединенное стратегическое командование Восточного военного округа» о взыскании с П. в пользу ФКУ «ЕРЦ МО РФ» неосновательного обогащения. Согласно материалам дела предметом иска являлась разница между выплаченным П. за период с 30 ноября 2016 года по 30 ноября 2017 года денежным довольствием с учётом воинского звания «лейтенант» и должностного оклада командира взвода войсковой части №, соответствующего 10 тарифному разряду, а также дополнительных выплат, исчисленных исходя из этих окладов, и денежным довольствием с учётом воинского звания «старший матрос» и должности старшего электрика-оператора войсковой части № (3 тарифный разряд) в размере 375 945 рублей 70 копеек. Удовлетворяя иск, гарнизонный военный суд указал, что эти денежные средства являются неосновательным обогащением и подлежат возврату ответчиком, поскольку он права на получение денежного довольствия как командир взвода, имеющий воинское звание «лейтенант», не имел, а был вправе рассчитывать только на денежное довольствие по воинской должности, соответствующей 3 тарифному разряду, и воинскому званию «старший матрос». В основу этих выводов судом положены приказы о прохождении П. военной службы в войсковой части № и об отмене приказов о переводе его к новому месту службы в войсковую часть №. Вместе с тем обстоятельства перевода П. к новому месту службы из войсковой части № в войсковую часть №, а также действия и решения воинских должностных лиц, на основании которых было произведено перемещение ответчика и ему выплачивалось денежное довольствие как офицеру, судом первой инстанции не выяснялись и оценка этому не давалась. С учётом правовой природы спора выяснение этих обстоятельств, для отнесения выплаченной П. разницы между денежным довольствием по указанным воинским должностям и званиям к неосновательному обогащению являлось обязательным. Из принятых флотским военным судом в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в качестве доказательств документов о прохождении П. военной службы, а также материалов проведенных по факту назначения ответчика на воинскую должность в войсковую часть № служебных разбирательств, вступившего в законную силу решения Хабаровского гарнизонного военного суда от 27 мая 2019 года и апелляционных определений Дальневосточного окружного военного суда от 18 сентября 2018 года и 29 августа 2019 года усматривается следующее. В октябре 2016 года старший матрос П., проходивший военную службу по контракту в должности старшего электрика-оператора войсковой части №, представлен командованием войсковых частей № и № к назначению на высшую воинскую должность командира взвода войсковой части № с присвоением первого воинского звания офицера «лейтенант». Представление с личным делом П. через управления кадров Тихоокеанского флота и Восточного военного округа было направлено в Главное управление кадров Министерства обороны Российской Федерации. 1 декабря 2016 года в управление кадров Тихоокеанского флота поступили данные о назначении П. приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 ноября 2016 года №. на указанную воинскую должность с присвоением воинского звания «лейтенант». Без надлежащей проверки достоверности этих сведений (подлинности этого приказа) должностными лицами управления кадров Тихоокеанского флота указанные сведения были переданы в отдел кадров войсковой части №, где была изготовлена выписка из приказа Министра обороны Российской Федерации от 30 ноября 2016 года № о назначении П. с присвоением первого офицерского звания «лейтенант» на воинскую должность командира взвода в войсковую часть №, которая 10 марта 2017 года поступила в войсковую часть №. 27 марта 2017 года командиром войсковой части № издан приказ №, согласно которому лейтенант П. исключен из списков личного состава войсковой части № и направлен к новому месту службы в войсковую часть № в другой населенный пункт. Согласно предписанию от 31 марта 2017 года № П. предложено убыть к новому месту службы в войсковую часть № для дальнейшего прохождения службы со сроком прибытия 6 апреля 2017 года. Также в предписании указано о том, что личное дело ответчика не поступило из Главного управления кадров Минобороны России. Согласно приказам командира войсковой части № от 10 апреля 2017 года № и от 14 апреля 2017 года № П. с 6 апреля 2017 года зачислен в списки личного состава войсковой части №, а с 11 апреля 2017 года принял дела и должность командира взвода. Аналогичные сведения содержатся и в приказе командующего 35 общевойсковой армией от 6 июня 2017 года №. В дальнейшем, 15 сентября 2017 года, в управление кадров Тихоокеанского флота поступило личное дело П. с уведомлением об отказе в назначении его на воинскую должность командира взвода войсковой части № и присвоении воинского звания «лейтенант». С 1 декабря 2017 года выплата денежного довольствия П. была приостановлена. В ходе проведенного разбирательства было установлено, что приказ о назначении П. на указанную воинскую должность с присвоением воинского звания «лейтенант» не издавался, и в приказе Министра обороны Российской Федерации от 30 ноября 2016 года №. фамилия ответчика не фигурирует. Приказом командира войсковой части № от 6 сентября 2018 года ранее изданный приказ от 27 марта 2017 года № в части, касающейся П., отменен, и ответчику вновь с 1 апреля 2017 года установлены оклады по воинской должности и воинскому званию, а также дополнительные выплаты, как имеющему воинское звание «старший матрос» и проходящему военную службу по контракту на прежней воинской должности в войсковой части №. В октябре 2018 года П. уволен с военной службы в запас в связи с истечением срока контракта и исключен из списков личного состава войсковой части № с 24 марта 2019 года. Таким образом, фактическое перемещение П. к новому месту службы, введение в СПО «Алушта» сведений о размерах окладов его денежного содержания и дополнительных выплатах было произведено на основании соответствующих приказов воинских должностных лиц, ошибочно полагавших, что ответчику присвоено воинское звание «лейтенант», и он назначен на воинскую должность командира взвода, фактические обязанности по которой он исполнял с 11 апреля 2017 года. Эти действия воинских должностных лиц повлекли наступление правовых последствий, в том числе выплату П. денежного довольствия в соответствующих этому служебно-должностному положению размерах. Согласно ч. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом или иными правовыми актами оснований приобрело имущество за счёт другого лица, обязано возвратить неосновательно приобретённое имущество (неосновательное обогащение). Основополагающим условием возникновения обязательства вследствие неосновательного обогащения, учитывая содержание приведённой нормы, является отсутствие установленного законом или иным правовым актом основания для приобретения лицом имущества. При этом, согласно п. 3 ст. 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки. В связи с этим гарнизонный военный суд, разрешая возникший спор, должен был дать правовую оценку основаниям установления По. окладов по воинской должности и воинскому званию, а также фактическим обстоятельствам его перевода к новому месту службы и исполнения обязанностей по должности командира взвода войсковой части №. Правильно установив отсутствие счётной ошибки и недобросовестности со стороны ответчика при получении денежного довольствия по должности, которую он фактически исполнял, суд первой инстанции неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, и пришёл к ошибочному выводу об обязанности П. вернуть разницу между денежным довольствием, полученным им в указанной период, и тем, которое должно было быть ему выплачено при прохождении службы в прежней воинской должности в войсковой части №. Установленные флотским военным судом фактические обстоятельства дела указывают на то, что перевод ответчика к новому месту службы и начисление ему в связи с этим денежного довольствия как офицеру произведены вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей сотрудниками кадровых органов. С учётом фактического направления П. к новому месту службы в войсковую часть № на основании изданных командирами войсковых частей №, №, № и командующим 35 общевойсковой армией приказов об исключении его из списков личного состава войсковой части №, зачислении в списки личного состава войсковой части №, принятии им дел и должности командира взвода и установлении в связи с этим денежного довольствия, оснований для вывода о приобретении им денежных средств в указанном в исковом заявлении размере в отсутствие правовых оснований не имеется. Отмена этих приказов в 2018 году, после возвращения П. к прежнему месту военной службы, обязанность возврата этих денежных средств с учётом положений п. 3 ст. 1109 ГК РФ также не порождает. Ответственность за ущерб, причиненный излишними денежными выплатами, произведенными в результате незаконного увольнения военнослужащего (лица гражданского персонала), незаконного перевода лица гражданского персонала на другую работу, незаконного назначения военнослужащего (лица гражданского персонала) на должность, предусмотрена п. 4 ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Согласно этой норме закона причиненный такими действиями ущерб подлежит возмещению за счёт командиров (начальников), виновных в незаконном увольнении военнослужащего (лица гражданского персонала) с военной службы (работы), незаконном переводе лица гражданского персонала на другую работу, незаконном назначении военнослужащего (лица гражданского персонала) на должность, не предусмотренную штатом (штатным расписанием) воинской части, либо на должность, оплачиваемую выше фактически занимаемой должности, а не за счёт самих военнослужащих или лиц гражданского персонала. Отменив решение суда первой инстанции, флотский военный суд принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска21.

Правовые позиции Тихоокеанского флотского военного суда в 1-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

Суммы денежного довольствия, выплаченные военнослужащему в качестве средства к существованию, не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения при условии отсутствия недобросовестности с его стороны и счётной ошибки.

Обоснование:

Апелляционным определением флотского военного суда отменено решение 35 гарнизонного военного суда по гражданскому делу по иску командира воинской части к К. о взыскании неосновательного обогащения. Из материалов дела следует, что решением 224 гарнизонного военного суда от 21 июня 2018 года был частично удовлетворён иск начальника Военно-морской академии о привлечении бывшего командира воинской части, в которой ответчик ранее проходил военную службу по контракту, к полной материальной ответственности на сумму 195 281 рубль 79 копеек, составляющую размер денежного довольствия К. за 50 суток отпуска и отдыха, предоставленных ему в 2016 году за 2012 и 2013 годы. Суд, установив нарушение изданными воинским должностным лицом приказами порядка предоставления К. указанных отпусков и дополнительных суток отдыха, на основании п. 3 ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» привлёк бывшего командира воинской части к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет и взыскал с него в доход федерального бюджета 61 880 рублей. В удовлетворении иска в остальной части суд отказал. В поданном в 35 гарнизонный военный суд иске командир воинской части, в составе которой К. продолжил прохождение военной службы, просил взыскать с него оставшуюся часть денежного довольствия за период указанных выше отпусков и дополнительных суток отдыха в размере 133 401 рубль 79 копеек. Удовлетворяя этот иск, суд первой инстанции, со ссылкой на ст. 1102 ГК РФ, признал денежное довольствие К. за указанные 50 суток неосновательным обогащением ответчика, подлежащим взысканию с него, а положения ст. 1109 ГК РФ об ограничении такого взыскания признал не подлежащими применению в данном деле. Флотский военный суд не согласился с указанными выводами и принятым по делу судебным решением по следующим основаниям. В соответствии со ст. 12 Федерального закона «О статусе военнослужащих», ч. 32 ст. 2 Федерального закона «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» и п. 4 действовавшего до 26 января 2020 года Порядка обеспечения денежным довольствием военнослужащих Вооружённых Сил Российской Федерации, утверждённого приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 декабря 2011 года №2700, денежное довольствие военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, которое является основным средством их материального обеспечения и стимулирования исполнения обязанностей военной службы, выплачивается ежемесячно за весь период военной службы, если иное не предусмотрено федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. В силу приведённых правовых норм К., у которого не имелось предусмотренных действующим законодательством обстоятельств, исключавших выплату ему денежного довольствия, подлежал обеспечению им ежемесячно, без перерывов и в течение всего периода его военной службы по дату её окончания 8 июля 2017 года, которая изменению не подвергалась. Нормы об обязательствах вследствие неосновательного обогащения установлены в гл. 60 ГК РФ и в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 26 февраля 2018 года №10-П, могут применяться к трудовым и служебным отношениям, включая отношения, связанные с прохождением военной службы. Из них следует, что неосновательное обогащение имеет место в случае приобретения (сбережения) имущества в отсутствие на то правовых оснований, когда оно не основано ни на законе, ни на иных правовых актах, ни на сделке. При этом обязанность приобретателя возвратить неосновательное обогащение не возникает в отношении перечисленных в подп. 3 ст. 1109 ГК РФ денежных сумм при условии отсутствия его недобросовестности и счётной ошибки. Данных об отмене приказов командира воинской части о предоставлении К. в 2016 году дополнительных отпусков и дополнительных дней отдыха за 2012 и 2013 годы по делу не установлено. Не исключен этот период и из общего срока прохождения К. военной службы. Материалы дела не содержат данных о недобросовестном его поведении, обусловившем предоставление ему указанных отпусков и дней отдыха. Нет в деле и сведений о допущенной счётной ошибке (например, двойной выплате или неверном определении её размера) при обеспечении ответчика денежным довольствием в период использования этих отпусков и дней отдыха, который входит в общий период военной службы К. по контракту. В силу ч. 1 ст. 56 ГК РФ обстоятельства, позволяющие суду на основании норм гл. 60 ГК РФ признать иск обоснованным и удовлетворить его, должен доказать истец. Истцом в судах первой и апелляционной инстанций не доказана обязанность К. возвратить на основании ст. 1102 ГК РФ как неосновательного обогащения части полученного им в период военной службы денежного довольствия. Вывод суда первой инстанции о неприменимости к спорным правоотношениям ст. 1109 ГК РФ является ошибочным, поскольку ею установлены исключения из общего правила ст. 1102 ГК РФ, и они распространяются на денежное довольствие ответчика как таковое, являвшееся основным средством его материального обеспечения за весь период военной службы без каких-либо изъятий из этого периода. С учетом изложенного флотский военный суд решение гарнизонного военного суда отменил в связи с недоказанностью установленных судом обстоятельств, имеющих значение для дела, и неправильным применением норм материального права и принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска22.

Правовые позиции Тихоокеанского флотского военного суда во 2-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

Суммы денежного довольствия, выплаченные военнослужащему в качестве средства к существованию, не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения при условии отсутствия недобросовестности с его стороны и счётной ошибки.

Обоснование:

Апелляционным определением Тихоокеанского флотского суда в связи с неправильным применением норм материального права отменено решение Фокинского гарнизонного военного суда об удовлетворении иска командира войсковой части № к Б. Суд первой инстанции присудил к взысканию с Б. в доход федерального бюджета через лицевой счёт филиала №1 федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Восточному военному округу» (далее – ФКУ «УФО МО РФ по ВВО») денежные средства в размере 150 000 рублей в возмещение необоснованно выплаченной ответчику в 2015 году ежемесячной надбавки за особые условия военной службы лётного состава, выполняющего полеты по планам боевой (специальной) подготовки в составе экипажей вертолетов (далее – надбавка), а также 4 200 рублей в бюджет городского округа ЗАТО город Фокино в возмещение судебных расходов. Согласно материалам дела Б. в период с 1 января по 31 декабря 2015 года на основании приказов командующего Тихоокеанским флотом от 6 апреля 2015 года и от 5 ноября 2015 года произведена выплата надбавки в размере 70% оклада по воинской должности в сумме 234 313 рублей (с учётом удержанного налога на доходы физического лица) как военнослужащему лётного состава, выполняющего полеты по планам боевой (специальной) подготовки в составе экипажей вертолетов, и выполнившего установленные нормы налёта за истекший 2014 год. Вместе с тем, в ходе проведенной в период с 28 марта по 19 апреля 2018 года выездной проверки отдельных вопросов финансово-экономической и хозяйственной деятельности в отношении войсковой части № (в 2019 году переформирована в войсковую часть №) контрольной группой Межрегионального управления ведомственного финансово контроля и аудита Министерства обороны Российской Федерации (по Военно-Морскому Флоту) установлено, что в 2014 году норма налёта, установленная Министром обороны Российской Федерации, Б. не выполнена и оснований для выплаты ему надбавки в 2015 году не имелось. Ответчик добровольно возместил 84 313 рублей. Удовлетворяя предъявленный к Б. иск, гарнизонный военный суд пришёл к выводу о том, что поскольку выплата указанной надбавки ответчику в 2015 году произведена в отсутствие законных оснований, то неосновательно выплаченные ему денежные средства не являются денежным довольствием и не подпадают под категорию денежных средств, приравненных к заработной плате. Поэтому гарнизонный военный суд посчитал, что указанные в исковом заявлении денежные средства являются неосновательным обогащением, подлежащим возврату, и не применил к спорным правоотношениям положения п. 3 ст. 1109 ГК РФ. Эти выводы суда первой инстанции основаны на неправильном применении положений главы 60 ГК РФ, регулирующей обязательства вследствие неосновательного обогащения, а также не соответствуют обстоятельствам дела. В соответствии со ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 этого Кодекса. Таким образом, для возникновения обязательств из неосновательного обогащения необходимы приобретение или сбережение имущества за счет другого лица, отсутствие правового основания такого сбережения или приобретения, а также обстоятельств, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ. Согласно подп. 3 ст. 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и счётной ошибки. Указанные в исковом заявлении денежные средства, выплаченные ответчику в качестве надбавки в размерах, установленных приказами командующего Тихоокеанским флотом от 6 апреля 2015 года и от 5 ноября 2015 года, вопреки выводам суда первой инстанции относятся к выплатам, поименованным в подп. 3 ст. 1109 ГК РФ. Этот вывод согласуется с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в постановлении от 26 марта 2021 года №8-П «По делу о проверке конституционности подпункта 3 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Носаева В. А.», согласно которой положения главы 60 ГК РФ не предполагают возложения на военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, бремени негативных последствий, связанных с допущенными при начислении и выплате денежного довольствия нарушениями, в виде взыскания сумм выплаты в качестве неосновательного обогащения. Оснований для вывода о недобросовестности ответчика при получении им денежного довольствия не усматривается, поскольку его начисление производилось ФКУ «ЕРЦ МО РФ» на основании введенных соответствующим кадровым подразделением Министерства обороны Российской Федерации сведений об обстоятельствах, влияющих на размер денежного довольствия, то есть вследствие действий работодателя, а не счётной ошибки. В то же время ответчик своими действиями не повлиял на размер выплачиваемого ему денежного довольствия. Доказательств его недобросовестности суду не представлено. Исследованные судом лётная книжка Быкова и лист учёта лётной работы, которые велись и проверялись начальниками ответчика, недостоверных данных о налёте за 2014 год не содержат. При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения исковых требований командира воинской части о возврате ответчиком неосновательного обогащения у суда первой инстанции не имелось. Отменив решение гарнизонного суда, флотский суд принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска. При разрешении подобных гражданских дел судам следует также учитывать правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенные в постановлении от 11 января 2022 года №1-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 1102 и подпункта 3 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А. П. Кузьмина и Г. Т. Умарсаидова»23.

2 ГЛАВА: Установление полной или ограниченной материальной ответственности военнослужащего

Правовые позиции 1-го Западного окружного военного суда во 2-м полугодии 2019 года

Основной вывод суда:

Федеральный закон «О материальной ответственности военнослужащих» не предполагает привлечения к материальной ответственности лиц в случае, если ущерб имуществу воинской части ими не причинён.

Обоснование:

Начальник Пограничного управления ФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области обратился в Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд с иском о взыскании с Б. в порядке полной материальной ответственности 88 059 рублей 57 копеек. В иске указывалось, что начальник автомобильной службы отдела МТО Пограничного управления Б. принял незаконное решение о перевозке эвакуатором входящего в штат Службы в г. Выборге автомобиля КАМАЗ-6540 для его ремонта, чем причинил Пограничному управлению ущерб в сумме 37 000 рублей. Кроме того, с Б. подлежат взысканию расходы по ремонту того же автомобиля в сумме 51 059 рублей 57 копеек, так как вследствие ненадлежащего контроля ответчика за деятельностью автомобильной службы прекращены гарантийные обязательства по обслуживанию автомобиля. Гарнизонный военный суд в порядке привлечения к ограниченной материальной ответственности взыскал с Б. один оклад месячного денежного содержания и одну месячную надбавку за выслугу лет, составляющие 63 273 рубля 60 копеек, а в остальной части требований отказал. Окружной военный суд с решением не согласился, отметив следующее. Из материалов административного расследования, утвержденного начальником Пограничного управления, а также из содержания иска следовало, что истцом ставился вопрос о привлечении военнослужащего к материальной ответственности за причинение двух разных материальных ущербов: расходов в связи с транспортировкой автомашины из г. Выборга в г. Санкт-Петербург в сумме 37 000 рублей, а также расходов по ремонту той же автомашины ввиду снятия её с гарантийного обслуживания в сумме 160 815 рублей 35 копеек (с учетом привлечения к материальной ответственности других лиц с ответчика предлагалось взыскать 51 059 рублей 57 копеек). Государственным контрактом, заключённым между Пограничным управлением и ООО «РайАвтоСПб», предусматривалось, что в случае обслуживания или ремонта в г. Санкт-Петербурге автотранспорта Службы в г. Выборге доставка автотранспорта в г. Санкт-Петербург должна осуществляться силами Пограничного управления. Оплата Пограничным управлением услуг по транспортировке автомобилей контрактом не предполагалась, но была произведена в размере 37 000 рублей по решению ответчика, который, превышая предоставленные ему как сотруднику контрактной службы полномочия, согласился с включением в акт выполненных работ не предусмотренной контрактом платной услуги по эвакуации автомобиля. Поскольку о порядке исполнения государственного контракта ему было достоверно известно, Б., нарушая данный порядок, действовал умышленно, в связи с чем на основании абз. 4 ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» за ущерб в сумме 37 000 рублей он подлежал привлечению к полной материальной ответственности. Между тем ущерб в размере стоимости негарантийного ремонта автомашины КАМАЗ-6540 был причинен Пограничному управлению вследствие повреждения элементов топливной аппаратуры из-за использования некачественного топлива. Порядок эксплуатации автомобильной техники в ФСБ России определён Наставлением по автотехническому и танкотехническому обеспечению органов федеральной службы безопасности, утвержденным приказом ФСБ России от 2018 года, а порядок организации технического обслуживания автотехники в Пограничном управлении – Приложением к приказу начальника Пограничного управления от 2016 года. Согласно пункту 4 Наставления организация автотехнического обеспечения, которое в соответствии с пп. 3, 88 и 89 включает в себя и техническое обслуживание машин, осуществляется должностными лицами органа безопасности, на бюджетном учете которых имеются машины. При этом, как следует из Приложения, организация технического обслуживания автомашин, закрепленных за Службами, и контроль за его проведением осуществляется должностными лицами этих Служб. Основания и порядок привлечения военнослужащих к материальной ответственности определены Федеральным законом «О материальной ответственности военнослужащих», исходя из положений ст. 1, 2, 3 которого для привлечения военнослужащего к данному виду ответственности необходима совокупность следующих условий: наличие реального ущерба имуществу воинской части, нарушение военнослужащим нормы права (правонарушение), наличие причинно-следственной связи между совершенным военнослужащим правонарушением и наступившим реальным ущербом, нахождение военнослужащего в момент причинения ущерба имуществу воинской части при исполнении служебных обязанностей (общих, должностных, специальных), вина военнослужащего в причинении ущерба (умысел или неосторожность). По данным бухгалтерского учета автомашина КАМАЗ-6540 состоит на бюджетном учете в Службе г. Выборге, а согласно должностному регламенту начальника автомобильной службы отдела МТО Пограничного управления в его обязанности не входит организация технического обслуживания и контроль за его проведением автомашин, закрепленных за Службами. Ответчик нарушения каких—либо норм права, связанных с исполнением своих должностных обязанностей по техническому обслуживанию автомашин, состоящих на учете в Службе г. Выборга, и приведших к выходу из строя автомашины КАМАЗ-6540, не допускал, а потому оснований для привлечения его к материальной ответственности за ущерб, причиненный оплатой ремонта данной автомашины, не имелось. С учётом изложенного, окружной суд решение суда первой инстанции изменил, в порядке полной материальной ответственности постановил взыскать с Б. 37 000 рублей, а в удовлетворении остальной части иска отказал24.

Правовые позиции 1-го Западного окружного военного суда в 2-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Определение вида материальной ответственности без надлежащего учёта должностного положения ответчика повлекло принятие ошибочного решения по иску командира воинской части.

Обоснование:

Командир воинской части обратился с иском о привлечении бывшего командира роты Р. к полной материальной ответственности на сумму 486 737 рублей 71 копейку за ущерб, причиненный утратой инвентарного имущества, закрепленного за ротой. Решением Петрозаводского гарнизонного военного суда иск был удовлетворен частично. Суд привлек Р. к ограниченной материальной ответственности в размере 44 745 рублей, отказав в удовлетворении остальной части исковых требований. Из материалов дела видно, что ответчик проходил службу в должности командира роты с 2015 года, а после признания его негодным к военной службе по имеющейся военно-учетной специальности 6 сентября 2019 года был досрочно уволен в запас. Утрата закрепленного за ротой инвентарного имущества на указанную в иске сумму была выявлена в октябре 2019 года в ходе передачи дел и должности командира роты и подтверждена материалами и результатами проведенного административного расследования. Размер ущерба был определен на основании данных учета воинской части по фактическим потерям с учетом степени износа, в соответствии с требованиями статьи 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», а сам Р. факт утраты имущества в период исполнения им обязанностей командира роты как по наименованиям, так и по количеству не оспаривал. Принимая решение по делу, суд исходил из того, что истец не представил доказательств, подтверждающих личное получение ответчиком имущества, закрепленного за ротой, в связи с чем за его утрату по неосторожности как командир роты он должен нести ограниченную материальную ответственность. Такой вывод противоречит нормам материального права, регулирующим спорные отношения. В силу статей 1, 26—28 Федерального закона «О статусе военнослужащих» статус военнослужащего определяется совокупностью общих, должностных, специальных обязанностей и установленной законом ответственности. Должностные обязанности военнослужащих и порядок их исполнения предусмотрены федеральными законами, общевоинскими уставами и иными нормативными правовыми актами. Командиры, являясь единоначальниками, отвечают в мирное и военное время за состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества. Согласно статье 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» в редакции Федерального закона от 18 июля 2017 года №170-ФЗ, действовавшей на день обнаружения утраты имущества, полная материальная ответственность наступает в случаях, когда ущерб причинен военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей. Обязанности командира роты по организации и руководству ротным хозяйством, осуществлением контроля за его состоянием и обеспечением военнослужащих положенными материальными ценностями, а также его ответственность за сохранность имущества роты установлена статьями 144—145 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ и пунктами 82—85, 105 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 3 июня 2014 года №333. Командир роты обязан проверять не реже одного раза в месяц наличие, состояние и учет военного имущества роты, сличая сведения с учетными данными воинской части и занося результаты в книгу осмотра (проверки) вооружения, военной техники и боеприпасов. Следовательно, в силу своего должностного положения Р. как командир роты со дня принятия дел и должности нес полную материальную ответственность за сохранность всего числящегося за ротой имущества, являвшегося составной частью ротного хозяйства, вне зависимости от того, получал он это имущество в довольствующих органах лично либо поручал совершать эти действия подчиненным. Этот вывод соответствует статье 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» в редакции Федерального закона от 1 апреля 2020 года №81-ФЗ, действовавшей на момент разрешения судом настоящего дела, согласно которой за утрату по неосторожности имущества, вверенного для обеспечения хранения и выдачи военнослужащим роты, Р. несет полную материальную ответственность. Представленные истцом копии накладных, инвентаризационных описей и книг учета имущества службы ракетно-артиллерийского вооружения части по смыслу данной нормы закона являются документами, подтверждающими передачу утраченного имущества в ведение командира роты, за сохранность которого он в силу должностного положения отвечал до сдачи дел по занимаемой воинской должности. Установив наличие условий для привлечения Р. к полной материальной ответственности, окружной военный суд иск удовлетворил, снизив с учетом конкретных обстоятельств, степени вины и материального положения ответчика размер подлежащих взысканию денежных средств с 486 737 рублей 71 копейки до 150 000 рублей25.

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда во 2-м полугодии 2019 года

Основной вывод суда:

Командиры (начальники), нарушившие своими приказами (распоряжениями) установленный порядок расходования денежных средств несут ограниченную материальную ответственность.

Обоснование:

Командир войсковой части 3792 обратился в военный суд с исковым заявлением, в котором просил взыскать с Кадырова в пользу войсковой части 3792 сумму причиненного материального ущерба в размере 88 218 рублей. В обоснование иска указано, что в настоящее время ответчик проходит военную службу в должности заместителя командира войсковой части 3792, а в период с 2014 года по июль 2015 года он занимал должность командира войсковой части 2665. Актом ревизии финансово-хозяйственной деятельности войсковой части 2665 от 20 июня 2016 г. выявлена переплата денежного довольствия на оспариваемую сумму военнослужащему этой же воинской части старшему сержанту Псарову. Так, Псаров приказом командира части от 15 июня 2010 г. в связи с организационно-штатными мероприятиями был назначен на низшую воинскую должность кладовщика-экспедитора (2 тарифный разряд) с сохранением должностного оклада по ранее занимаемой воинской должности, соответствующей 5 тарифному разряду. В связи с возбуждением в отношении него уголовного дела приказом от 3 апреля 2015 г. Псаров был освобожден от занимаемой воинской должности и зачислен в распоряжение командира войсковой части 2665 с 31 марта 2015 г. В последующем уголовное дело прекращено по амнистии. Вместе с тем в нарушение требований Положения о порядке прохождения военной службы Псаров не был заново назначен на должность кладовщика-экспедитора, а приказом командира войсковой части 2665 от 10 июня 2015 г. объявлено, что он приступил к исполнению своих должностных обязанностей по этой должности с 10 июня 2015 г, а приказом командира от 16 июня 2015 г. ему был сохранен оклад по ранее занимаемой им воинской должности по 5 тарифному разряду, в то время как законные основания для этого отсутствовали. В результате Псарову за период с 10 июня 2015 г. по 30 июня 2016 г. выплачено излишне денежное довольствие в размере 88 218 рублей, которые подлежат взысканию с ответчика. Московский гарнизонный военный суд в удовлетворении иска отказал. Рассмотрев дело в апелляционном порядке по жалобе истца, судебная коллегия решение суда первой инстанции отменила и приняла новое решение о частичном удовлетворении иска, исходя из следующего. Гарнизонный военный суд, отказывая в удовлетворении иска, пришел к выводу, что Псаров зачислялся в распоряжение именно в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела и на срок до вынесения решения по уголовному делу, которое было прекращено по амнистии, и после этого был назначен на ту же воинскую должность, которую он занимал до зачисления его в распоряжение. Поэтому доказательства, бесспорно свидетельствующие о причинении Кадыровым ущерба государству на указанную сумму, отсутствуют. Однако без должного внимания суда осталось следующее. Согласно п. 1 Постановления Правительства Российской Федерации от 17 марта 1999 года №305 «О сохранении за военнослужащими, проходящими военную службу по контракту, месячных окладов по ранее занимаемым воинским должностям при переводе их на воинские должности с меньшими месячными окладами в связи с реформированием Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в которых законом предусмотрена военная служба» Министру обороны Российской Федерации и руководителям федеральных органов исполнительной власти (федеральных государственных органов), в которых законом предусмотрена военная служба, разрешено сохранять за военнослужащими, проходящими военную службу по контракту, назначенными с их согласия в связи с проводимыми организационно-штатными мероприятиями на воинские должности с меньшими месячными окладами, месячные оклады по ранее занимаемой воинской должности на время их военной службы в новой воинской должности. В развитие вышеуказанного постановления Правительства Российской Федерации и в целях его реализации приказом МВД России от 02 ноября 1999 года №869 (действовавшего на момент возникновения спорных правоотношений) предусматривалось сохранять за военнослужащими, проходящими военную службу по контракту во внутренних войсках МВД России, назначенными с их согласия в связи с проводимыми организационно-штатными мероприятиями на воинские должности с меньшими месячными окладами, месячные оклады по ранее занимаемой воинской должности на время их военной службы в новой воинской должности. При этом п. 2 Приказа предписывалось производить выплату сохраненного оклада по день сдачи дел и должности в связи с освобождением военнослужащего в установленном порядке от воинской должности. В соответствии с подп. «в» п. 2 ст. 13 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 года №1237 (далее – Положение), зачисление военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, в распоряжение командира (начальника) допускается в связи с возбуждением в отношении военнослужащего уголовного дела на срок – до вынесения решения по уголовному делу.

Следовательно, после вынесения решения по делу и в отсутствие препятствий для прохождения военной службы, военнослужащий подлежит назначению на воинскую должность, а не приступает к исполнению своих обязанностей, как об этом неправильно указано в приказе командира войсковой части 2665 от 10 июня 2015 г. Поскольку Псаров после нахождения в распоряжении в соответствии с п.п. «д» п. 10 ст. 11 Положения на воинскую должность не назначался, то законных оснований для издания приказа командира войсковой части 2665 от 16 июня 2015 г, которым предписано сохранить ему оклад по ранее занимаемой воинской должности, не имелось. При таких обстоятельствах, учитывая, что Кадыров, являясь командиром войсковой части 2665, издал незаконный приказ, в результате чего Псарову было излишне выплачено денежное довольствие в размере 88 218 руб., он в соответствии с п. 3 ст. 4 Федерального закона от 12 июля 1999 года №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» подлежит привлечению к ограниченной материальной ответственности в размере причиненного ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет, что послужило основанием для частичного удовлетворении иска на сумму 50024 руб.

Основной вывод суда:

Военнослужащий подлежит материальной ответственности в полном размере ущерба в случае невозвращения в воинскую часть инвентарного имущества, переданного под отчет.

Обоснование:

Командир войсковой части 01485 обратился в суд с иском к рядовому запаса Мулкемирову, уволенному с военной службы, о взыскании с него 75 652 руб. 60 коп. в возмещение причиненного ущерба, поскольку он не возвратил в воинскую часть материальные средства, выданные во временное пользование, а именно: два комплекта боевого снаряжения, бронежилет и общевойсковой защитный шлем. Воронежский гарнизонный военный суд в удовлетворении иска командиру войсковой части 01485 отказал, сославшись на то, что недостача военного имущества явилась следствием ненадлежащего исполнения обязанностей по его сохранности командиром роты, которому это имущество было передано под отчет, а за ответчиком оно было только закреплено. Кроме того, суд указал, что объективное разбирательство по установлению причин несдачи ответчиком имущества командованием не проводилось, требований к нему о его возврате либо о возмещении остаточной стоимости не предъявлялось. При этом доказательства произведения воинской частью каких-либо расходов для восстановления утраченного ответчиком имущества отсутствуют. Отменяя решение суда первой инстанции и удовлетворяя иск командира воинской части, судебная коллегия исходила из следующего. В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Закон) военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба, в том числе в случае, когда он причинен военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей. По смыслу приведенной нормы права, полная материальная ответственность наступает в том случае, когда при передаче имущества военнослужащему под отчёт, предусмотрена обязанность по его возврату, если обязанности, для исполнения которых оно было выдано, прекращены. В соответствии со ст. 7 Закона командир (начальник) воинской части при обнаружении ущерба обязан назначить административное расследование для установления причин ущерба, его размера и виновных лиц. Административное расследование может не проводиться, если причины ущерба, его размер и виновные лица установлены судом, в ходе разбирательства по факту совершения военнослужащим дисциплинарного проступка либо в результате ревизии, проверки, дознания или следствия. Из п. 2 ст. 14 Федерального закона от 27 мая 1998 г. №76-ФЗ «О статусе военнослужащих» следует, что военнослужащие обеспечиваются вещевым имуществом в зависимости от условий прохождения военной службы, по нормам и в сроки, которые устанавливаются Правительством РФ, в порядке, определяемом Министерством обороны РФ (иным федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба). Порядок владения, пользования и распоряжения вещевым имуществом определяется Правительством РФ. В силу п. 9, 10, 25 Правил владения, пользования и распоряжения вещевым имуществом, а также банно-прачечного обслуживания в мирное время, утвержденных постановлением Правительства РФ от 22 июня 2006 г. №390 (далее – Правила), имущество и технические средства вещевой службы являются федеральной собственностью и находятся в оперативном управлении или хозяйственном ведении воинских частей. Инвентарным имуществом являются предметы вещевого имущества, выдаваемые военнослужащим во владение и безвозмездное временное пользование. Инвентарное имущество, за исключением отдельных предметов, предусмотренных нормами снабжения, подлежит возврату. Пунктами 23, 24, 28, 29 Порядка обеспечения вещевым имуществом военнослужащих, граждан Российской Федерации, призванных на военные сборы, в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 14 августа 2017 г. №500, определено, что предметы инвентарного вещевого имущества, за исключением отдельных предметов вещевого имущества, переходящих по истечении срока носки (эксплуатации) в собственность военнослужащих, в личную собственность военнослужащего не переходят и подлежат сдаче на вещевой склад воинской части. Военнослужащие при увольнении с военной службы, сдают на вещевой склад воинской части (в кладовую подразделения) находящееся у них во владении и временном пользовании инвентарное имущество, кроме вещевого имущества, указанного в аттестатах военнослужащих. Обстоятельства выдачи ответчику вещевого имущества и его несдачи подтверждались имеющимися в деле доказательствами, в том числе копией книги учета материальных средств, выданных во временное пользование, выпиской из приказа командира войсковой части 01485 от 18 января 2019 г. «О результатах проведения инвентаризации и принятии мер по утрате материальных средств в войсковой части 01485» и выпиской из заключения по материалам административного расследования. В связи с изложенным и поскольку под утратой имущества понимается его выбывание из владения пользователя или собственника помимо их воли и желания, судебная коллегия, оценив имеющиеся доказательства и посчитав их достаточными для разрешения дела, пришла к выводу о том, что действиями Мулкемирова, несдавшего инвентарное вещевое имущество, войсковой части 01485 причинён ущерб, который подлежит возмещению ответчиком в полном размере26.

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда в 1-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Командиры (начальники), нарушившие своими приказами (распоряжениями) установленный порядок расходования денежных средств несут ограниченную материальную ответственность.

Обоснование:

Решением Калужского гарнизонного военного суда отказано в удовлетворении иска командира войсковой части 15506 к бывшему командиру этой же воинской части подполковнику запаса Юрину о привлечении его к полной материальной ответственности. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам окружного военного суда решение суда отменено и по делу принято новое решение о частичном удовлетворении иска командира войсковой части 15506, исходя из следующего. Из материалов дела следует, что Юрин проходил военную службу по контракту в должности командира войсковой части 15506 в период с августа 2010 года по январь 2017 года. 6 марта 2018 г. в ходе проверки финансово-экономической деятельности войсковой части 15506 выявлены незаконные компенсационные выплаты некоторым должностным лицам военизированной охраны в размере 50% от должностного оклада за приём, хранение, выдачу и охрану вооружения и боеприпасов за период с 2015 по 2017 годы на общую сумму 633 037 руб. 48 коп. Командир войсковой части 15506 обратился в суд с иском к Юрину о привлечении его к полной материальной ответственности на указанную сумму, мотивируя иск тем, что согласно пункту 17 Положения о системе оплаты труда гражданского персонала воинских частей и организаций Вооружённых Сил Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 23 апреля 2014 г. №255, указанная денежная компенсация положена лишь тем сотрудникам, которые непосредственно заняты приёмом, хранением, выдачей или охраной вооружения и боеприпасов. Однако деятельность сотрудников военизированной охраны, которым производилась выплата (начальник команды военизированной охраны, его заместитель, старшина команды и начальники групп) не была связана непосредственно с приемом, хранением, выдачей или охраной вооружения и боеприпасов. Отказывая командиру войсковой части 15506 в удовлетворении иска, гарнизонный военный суд исходил из того, что после вступления в силу приказа Министра обороны РФ от 23 апреля 2014 г. №255 и до перевода к новому месту службы ответчик приказы о незаконной компенсации гражданскому персоналу не издавал, доказательств тому, что незаконные выплаты были произведены в результате виновных действий ответчика, суду не представлено. Вместе с тем, делая такие выводы, суд первой инстанции оставил без внимания обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, а также допустил ошибку в применении норм материального права. Как следует из копий карточек сотрудников военизированной охраны Морозова, Матронова, Петракова, Захаркина и Улизло, приложенных к исковому заявлению и направленных командиром войсковой части 15506 в федеральное казенное учреждение Управление Министерства обороны Российской Федерации по Калужской и Тульской областям» (далее – УФО), им установлена надбавка в размере 50% от должностного оклада за охрану вооружения и боеприпасов. Все карточки сотрудников имеют подпись командира войсковой части 15506 Юрина. Согласно объяснениям сторон и содержанию карточек составлены они в 2011 году. В судебном заседании суда апелляционной инстанции Юрин заявил, что карточки сотрудников военизированной охраны подписаны его факсимильной подписью, которая хранилась в секретной части, кто ее поставил ему не известно, сам он этого не делал. Из объяснений представителя третьего лица следует, что в соответствии с данными из этих карточек УФО производило выплаты этим сотрудникам в 2015 – 2017 годах. Согласно пункту 17 приложения 2 к приказу Министра обороны РФ от 23 апреля 2014 г. №255 «О мерах по реализации в Вооруженных Силах Российской Федерации постановления Правительства Российской Федерации от 5 августа 2008 г. №583» компенсационная выплата в размере 50% от должностного оклада выплачивается только гражданскому персоналу арсеналов, центров, баз, складов по хранению вооружения и боеприпасов, непосредственно занятому приемом, хранением, выдачей и охраной вооружения и боеприпасов. Должностные обязанности начальника команды военизированной охраны, его заместителя, старшины команды и начальника группы ВОХР не предусматривают непосредственную охрану вооружения и боеприпасов. Для указанных должностных лиц компенсационная выплата за охрану вооружения и боеприпасов не предусмотрена и имеющимися в деле копиями коллективных договоров по социально-трудовым отношениям между командованием войсковой части 15506 и гражданским персоналом и дополнительными соглашениями к ним. В соответствии со статьей 2, частями 1 и 3 статьи 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих», в редакции, действовавшей на момент спорных правоотношений, военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб, под которым понимается утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, а также излишние денежные выплаты, произведенные воинской частью. Согласно части 3 статьи 4 этого Федерального закона командиры (начальники), нарушившие своими приказами (распоряжениями) установленный порядок учета, хранения, использования, расходования, перевозки имущества или не принявшие необходимых мер к предотвращению его хищения, уничтожения, повреждения, порчи, излишних денежных выплат, что повлекло причинение ущерба, либо не принявшие необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части ущерба, несут материальную ответственность в размере причиненного ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Таким образом, ответчик, будучи командиром войсковой части 15506, не выполнив требования приказа Министра обороны РФ от 23 апреля 2014 г. №255 и не сообщив в УФО в установленном порядке о соответствующих изменениях в воинской части, тем самым не принял необходимых мер к предотвращению излишних денежных выплат, что повлекло причинение ущерба воинской части. При таких обстоятельствах судебная коллегия частично удовлетворила иск командира войсковой части 15506 и в счет возмещения материального ущерба взыскала с ответчика в пользу истца один оклад месячного денежного содержания и одну месячную надбавку за выслугу лет, что составило 48 100 руб27.

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда во 2-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда.

Обоснование:

Федеральное бюджетное учреждение «Федеральное управление по безопасному хранению и уничтожению химического оружия при Министерстве промышленности и торговли Российской Федерации» (далее – Федеральное управление) обратилось в Брянский гарнизонный военный суд с иском к бывшему военнослужащему войсковой части 21225 Чернову о взыскании в порядке регресса денежных средств, выплаченных истцом за период с августа 2019 г. по июль 2020 г. потерпевшей Макаровой М. В. по решению Фрунзенского районного суда г. Владимира от 7 июля 2014 г., в сумме 118 085 руб. 56 коп. Суд первой инстанции исковое заявление удовлетворил частично, взыскав с Чернова 22 500 руб. (размер одного оклада месячного денежного содержания ответчика и одной ежемесячной надбавки за выслугу лет, установленных на момент увольнения его с военной службы). В удовлетворении иска на большую сумму судом отказано. При этом суд первой инстанции исходил из того, что ущерб Черновым был причинён по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, поэтому на основании статьи 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» он подлежит привлечению к ограниченной материальной ответственности. Суд апелляционной инстанции, отменяя решение гарнизонного военного суда и принимая новое решение, исходил из следующего. Чернов проходил военную службу по контракту на должности водителя автомобильного отделения войсковой части 21225 и 26 сентября 2013 г. был направлен в командировку в качестве водителя транспортной машины «КАМАЗ-53501», управляя которой допустил нарушение правил вождения принадлежащей воинской части транспортной машины, повлекшее по неосторожности смерть семи лиц. Приговором Владимирского гарнизонного военного суда от 15 января 2014 г он был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 350 УК РФ, и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет и 6 месяцев с отбыванием в колонии-поселении. Этим же приговором суда за потерпевшими, в том числе и Макаровой М. В., было признано право на удовлетворение гражданских исков о возмещении материального ущерба и морального вреда, вопрос о возмещении которых был передан на разрешение в порядке гражданского судопроизводства. В январе 2014 г. Чернов был исключён из списков личного состава войсковой части 21225 в связи с увольнением с военной службы. Вступившим в законную силу решением Фрунзенского районного суда г. Владимира от 7 июля 2014 г. с Федерального управления, в пользу Макаровой М. В. 7 октября 2004 г.р., единственный родитель которой – мать Макарова Е. Б. погибла в результате совершённого Черновым преступления, взыскано с 1 мая 2015 г. ежемесячно до достижения ею восемнадцатилетнего возраста, а в случае ее обучения в учебном заведении по очной форме обучения – до окончания обучения, но не более чем до двадцати трёх лет, 7 058 руб. 73 коп. с учетом индексации. Макаровой М. В. истцом перечислены ежемесячные платежи в счёт возмещения вреда как лицу, понесшему ущерб в результате смерти кормильца, за период с августа 2019 г. по июль 2020 г. на общую сумму 118 085 руб. 56 коп. Согласно части 1 статьи 1081 ГК РФ лицо, возместившее вред, причинённый другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. На основании статьи 10 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие, причинившие ущерб третьим лицам, который в соответствии с законодательством Российской Федерации был возмещён воинской частью, возмещают воинской части причинённый ущерб в порядке и размерах, предусмотренных настоящим Федеральным законом. В соответствии с пунктом 1 статьи 3 и статьей 2 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» (в редакции, действовавшей на момент причинения Черновым вреда потерпевшим) военнослужащие несут материальную ответственность только за причинённый по их вине реальный ущерб, под которым понимается утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, а также излишние денежные выплаты, произведённые воинской частью. В соответствии с абзацем 3 статьи 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случае, когда ущерб причинён действиями (бездействием) военнослужащего, содержащим признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации. В соответствии с Постановление Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2016 г. №22-П «По делу о проверке конституционности абзаца третьего статьи 5 и пункта 5 статьи 8 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» признаны соответствующими Конституции Российской Федерации взаимосвязанные положения абзаца третьего статьи 5 и пункта 5 статьи 8 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» в той мере, в какой эти положения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагают привлечение военнослужащего к полной материальной ответственности за ущерб, причиненный им имуществу, находящемуся в федеральной собственности и закрепленному за воинскими частями, в случае совершения преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации, что установлено вступившим в законную силу приговором суда. В соответствии с абзацем 3 статьи 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» (в ред. Федерального закона от 18 июля 2017 г. №170-ФЗ) военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда. В силу пункта 2 статьи 9 того же Федерального закона в случае, если причинивший ущерб военнослужащий уволен с военной службы и не был привлечён к материальной ответственности, взыскание с него ущерба производится судом по иску, предъявленному командиром (начальником) воинской части в размере, установленном настоящим Федеральным законом. Поскольку денежные средства были перечислены истцом потерпевшей Макаровой М. В. в счёт возмещения ей вреда, причинённого в результате преступных действий Чернова, установленных вступившим в законную силу приговором суда, у Федерального управления на основании приведённых норм возникло право обратного требования к ответчику в размере выплаченного возмещения. Принимая во внимание отсутствие в деле доказательств, свидетельствующих о наличии у ответчика обстоятельств для снижения размера взыскиваемых денежных средств, суд апелляционной инстанции иск Федерального управления удовлетворил в полном размере.

Основной вывод суда:

Военнослужащий, которому имущество было передано под отчет для хранения, выдачи, пользования и других целей, несет полную материальную ответственность, в случае причинения ущерба.

Обоснование:

Командир войсковой части 11361 обратился в суд с иском, в котором указал, что в связи с проведением организационно-штатных мероприятий Моргонюк в ноябре 2018 г. был освобождён от воинской должности командира инженерно-дорожной роты инженерного батальона (усиления армии) войсковой части 11361 и переведён к новому месту службы в войсковую часть 53194. При этом имущество продовольственной и вещевой служб, службы горючего и смазочных материалов (далее – ГСМ) и квартирно-эксплуатационной службы (далее – КЭС), закреплённое за ним как за материально-ответственным лицом, в установленном порядке не сдал и в последующем, несмотря на уведомление командованием войсковой части 11361, для передачи имущества в часть не прибыл. Проведенной инвентаризацией в 2019 г. выявлена недостача материальных средств, числящихся за Моргонюком по продовольственной, вещевой, ГСМ и КЭС службам на общую сумму 159 192,89 руб., которую истец просил взыскать с него в пользу войсковой части 11361 через филиал №2 Федерального казённого учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по г. Москве и Московской области». Суд первой инстанции иск удовлетворил. Суд апелляционной инстанции оставил решение без изменения, а апелляционную жалобу ответчика без удовлетворения. Судебными инстанциями было установлено, что Моргонюк проходил военную службу на должности командира инженерно-дорожной роты инженерного батальона (усиления армии) войсковой части 11361. С 14 августа 2018 г. находился в командировке, после чего убыл в войсковую часть 53194 в связи с назначением 21 ноября 2018 г. на новую воинскую должность. Приказ об исключении Моргонюка из списков личного состава войсковой части 11361 был издан 18 декабря 2018 г. Являясь материально ответственным лицом, закрепленное за ним различное имущество по продовольственной, вещевой, ГСМ и КЭС службам на общую сумму 159 192,89 руб. кому-либо из военнослужащих или в соответствующую службу воинской части под отчёт для хранения и пользования не передал, в том числе при убытии в командировку и к новому месту службы. Заключением по материалам административного расследования по факту недостачи имущества установлена вина Моргонюка в недостаче материальных средств, явившаяся следствием невыполнения им должностных обязанностей. В силу статей 84, 144, 145 Устава внутренней службы Вооружённых Сил РФ, утверждённого Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 г. №1495, командир роты в мирное и военное время отвечает, в том числе, за состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества роты, за ведение ротного хозяйства и обязан организовывать своевременное получение, правильную эксплуатацию и ремонт вооружения, военной техники и другого военного имущества роты; проверять не реже одного раза в месяц их наличие, состояние и учёт; сличать один раз в месяц данные ротного учёта материальных средств с учётными данными полка; руководить ротным хозяйством. Согласно пункту 242 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооружённых Силах Российской Федерации, утверждённого приказом Министра обороны РФ от 3 июня 2014 г. №333, должностные лица соединения (воинской части), осуществляющие хозяйственную деятельность, выполняют обязанности в соответствии с Уставом и, кроме того, обязаны организовывать хранение, сбережение и освежение запасов материальных ценностей, а также эксплуатацию, ремонт и техническое обслуживание ВВСТ; принимать меры по предотвращению утрат материальных ценностей; организовывать ведение учёта имущества; организовывать и своевременно осуществлять проверки наличия и состояния материальных ценностей воинских частей (подразделений) по закреплённой номенклатуре. Приведённые обстоятельства свидетельствовали о том, что Моргонюк при исполнении обязанностей командира роты был обязан организовать хранение и сбережение имущества, принять меры по предотвращению утрат материальных ценностей, организовать ведение учёта имущества. Однако он этого не сделал, что привело к утрате материальных ценностей. При убытии в командировку, а также после назначения на новую воинскую должность, являясь материально ответственным лицом, а также в силу занимаемой воинской должности, ответчик был обязан знать о необходимости передачи иному должностному лицу вверенного ему имущества под отчёт для хранения и пользования. Доказательств того, что ответчик предпринял какие-либо действия, направленные на это, материалы дела не содержали28.

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда в 1-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

Ненадлежащее исполнение обязанностей по контролю председателя внутренней комиссии, приведшее к приёму дизельного топлива, не соответствующего условиям государственного контракта и требованиям ГОСТа, повлекло привлечение его к ограниченной материальной ответственности.

Обоснование:

Федеральное государственное казённое учреждение здравоохранения «Санаторий «Федосьино» (далее – Санаторий) обратилось в военный суд с исковым заявлением, в котором просило привлечь майора Ерёмина к полной материальной ответственности и взыскать с него в пользу санатория 581 335 рублей 25 копеек, поскольку в результате ненадлежащего исполнения ответчиком обязанностей председателя внутренней комиссии в 2016 году был осуществлен приём дизельного топлива, плотность которого не соответствовала условиям государственного контракта и требованиям ГОСТа Р 52368—2005 (ЕН 590:2009). На основании заключения от 22 апреля 2020 г. Федерального автономного учреждения «25 Государственный научно-исследовательский институт химмотологии Министерства обороны Российской Федерации» оставшееся неиспользованное дизельное топливо не подлежит использованию по прямому предназначению. Одинцовский гарнизонный военный суд в удовлетворении иска начальника Санатория отказал, как по существу, так и в связи с истечением трёхлетнего срока привлечения ответчика к материальной ответственности, установленного пунктом 4 статьи 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих». Окружной военный суд, рассмотрев гражданское дело по апелляционной жалобе представителя истца, указал следующее. Условия и размеры материальной ответственности военнослужащих за ущерб, причиненный ими при исполнении обязанностей военной службы имуществу воинской части, регулируются Федеральным законом от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Федеральный закон). Анализ положений абзаца шестого статьи 2, пункта 1 статьи 3, пункта 1 статьи 4 и статьи 5 Федерального закона свидетельствует о том, что необходимыми условиями для наступления материальной ответственности военнослужащего за ущерб, причинённый им при исполнении обязанностей военной службы закреплённому за воинской частью имуществу, являются:

– причинение ущерба имуществу воинской части;

– исполнение военнослужащим во время причинения им ущерба обязанностей военной службы;

– противоправность поведения (действий или бездействия) военнослужащего;

– причинная связь между действиями или бездействием военнослужащего и причинённым ущербом;

– вина военнослужащего в причинении ущерба.

Как следует из материалов дела, Санаторием с ООО «ТК ЭКО ОЙЛ» заключены государственный контракт от 8 марта 2016 г. №388073, дополнительное соглашение к нему от 29 августа 2016 г. №135 и государственный контракт от 22 сентября 2016 г. № Ф.2016.266434 на поставку дизельного топлива для нужд санатория. Согласно техническому заданию к государственным контрактам (Приложение №2) поставляемое дизельное топливо должно было соответствовать определённым техническим характеристикам, в том числе конкретной плотности. В силу подпункта 3.3 пункта 3 государственных контрактов заказчик обязан назначить лицо для приёма товара и обеспечить его приёмку на своём складе по количеству и качеству в соответствии с Инструкцией о порядке приёмки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству, утверждённой постановлением Государственного арбитража при СМ СССР от 15 июня 1965 г. № П-6, и Инструкцией о порядке приёмки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по качеству, утверждённой постановлением Государственного арбитража при СМ СССР от 25 апреля 1966 г. № П-7, с последующими дополнениями и изменениями. Для проверки соответствия качества поставляемого товара требованиям, установленным настоящим Контрактом, заказчик вправе привлекать независимых экспертов. Все расходы, связанные с проведением независимой экспертизы, относятся на поставщика товара. Приказом начальника Санатория от 29 декабря 2015 г. и от 14 июня 2016 г. в санатории создана внутренняя комиссия для организации приёма по количеству и качеству материальных средств, поступающих в санаторий, председателем которой был назначен Ерёмин. Согласно Акту проверки Управления финансового контроля и аудита Федеральной службы национальной гвардии Российской Федерации, должностными лицами приёмочной комиссией, в нарушение статьи 101 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. №44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» и пунктов 3.1, 3.2, 3.3 заключённых государственных контрактов, контроль за исполнением поставщиком условий контрактов не осуществлялся. Принятое приёмочной комиссией дизельное топливо не соответствовало требованиям ГОСТа Р 52368 – 2005 (ЕН 590:2009) и условиям государственных контрактов относительно качества поставляемого дизельного топлива, в том числе по его плотности. Аналогичные выводы содержатся в материалах служебного разбирательства от 12 августа 2020 г., а также в постановлении следователя военного следственного отдела от 23 сентября 2020 г. об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Ерёмина по признакам преступления, предусмотренного частью 1.1 статьи 293 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования. В этом постановлении указано, что Ерёмин, являясь председателем приёмочной комиссии, принял дизельное топливо не соответствующее требованиям ГОСТа Р 52368 – 2005 (ЕН 590:2009), в связи с чем государству в лице войск национальной гвардии Российской Федерации причинён ущерб. Ерёмин в судебном заседании суда апелляционной инстанции пояснил, что согласен с указанными выводами органа предварительного следствия. С учётом изложенного, судебная коллегия пришла к выводу о том, что Ерёмин при осуществлении своих полномочий по приёму дизельного топлива, не соответствующего по качеству ГОСТу Р 52368 – 2005 (ЕН 590:2009) и условиям государственных контрактов, в нарушение пункта 16 Инструкции о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по качеству, утверждённой постановлением Государственного арбитража СССР от 25 апреля 1966 г. № П-7, не приостановил дальнейшую приёмку дизельного топлива и не составил соответствующий акт, а также не доложил об этом начальнику Санатория. Названные действия ответчика привели к невозможности использования дизельного топлива по прямому предназначению и, соответственно, к ущербу. Поскольку оснований для привлечения Ерёмина к полной материальной ответственности, изложенных в статье 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», не имеется, судебная коллегия, признав необоснованным вывод суда первой инстанции о пропуске срока привлечения его к материальной ответственности, отменила обжалованное судебное решение и, применив пункт 1 статьи 4 названного закона, вынесла новое решение о частичном удовлетворении иска и взыскании с Ерёмина 47 457 рублей 50 копеек, т.е. суммы равной одному окладу месячного денежного содержания и одной ежемесячной надбавки за выслугу лет. В удовлетворении иска в размере, превышающем взысканную денежную сумму, отказано29.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 1-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Регрессный иск командования к военнослужащему, причинившему ущерб при дорожно-транспортном происшествии, судом обоснованно удовлетворен частично.

Обоснование:

Ш, выполняя служебное задание на закрепленном за воинской частью автомобиле КамАЗ, нарушил правила дорожного движения и совершил дорожно-транспортное происшествие, в результате которого автобусу, принадлежащему Б., причинены механические повреждения. В порядке исполнения вступившего в законную силу решения районного суда от 20 сентября 2018 г. ФЭС, на финансовом обеспечении которого находится воинская часть, перечислила на банковский счет Б. 148 379 руб. 54 коп. Командир воинской части обратился в гарнизонный военный суд с исковым заявлением о взыскании с Ш. в порядке регресса выплаченных ФЭС на основании указанного судебного постановления денежных средств в размере 148 379 руб. 54 коп. Решением гарнизонного военного суда исковое заявление удовлетворено частично. Суд привлек Ш. к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет, взыскав с него 28 638 руб. в пользу воинской части на расчетный счет ФЭС. В удовлетворении искового заявления на большую сумму судом отказано. В апелляционном порядке решение суда оставлено без изменения по следующим основаниям. Согласно ст. 10 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие, причинившие ущерб третьим лицам, который в соответствии с законодательством Российской Федерации был возмещен воинской частью, возмещают воинской части причиненный ущерб в порядке и размерах, предусмотренных настоящим Федеральным законом. В соответствии с пунктом 1 ст. 3 и пунктом 1 ст. 4 названного Федерального закона военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб. За ущерб, причиненный по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, несут материальную ответственность в размере причиненного ими ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Таким образом, поскольку нарушение Ш. правил дорожного движения, в результате которого произошло дорожно-транспортного происшествие, не свидетельствует об умышленном причинении ответчиком ущерба Министерству обороны Российской Федерации и характеризуется неосторожной формой вины, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ответчик причинил ущерб по неосторожности. Поэтому в соответствии с Федеральным законом «О материальной ответственности военнослужащих» он подлежит привлечению к ограниченной материальной ответственности.

Основной вывод суда:

Военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда.

Обоснование:

Министерство обороны России через представителя обратилось в гарнизонный военный суд с исковым заявлением, в котором просило привлечь П. к полной материальной ответственности, взыскав с него денежные средства в размере 54 451 111 руб. 80 коп. в счет возмещения расходов, которые были произведены для восстановления катера «Д-296» в связи с его повреждением и затоплением. Решением гарнизонного военного суда иск удовлетворен частично. Суд привлек П. к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет и взыскал с него в пользу Министерства обороны России 58 468 руб. 20 коп. Отменяя в апелляционном порядке решение суда и принимая новое решение по делу, судебная коллегия указала следующее. Суд первой инстанции, частично удовлетворяя заявленные исковые требования, исходил из того, что материальный ущерб П. причинен вследствие совершения им уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ч. 1.1 ст. 293 УК РФ, характеризующегося неосторожной формой вины, а поэтому пришел к выводу о необходимости привлечения П. к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Однако с данным выводом гарнизонного военного суда согласиться нельзя. За совершение преступления, предусмотренного ч. 1.1 ст. 293 УК РФ, П. назначено наказание в виде штрафа в размере 350 000 руб. Также за Министерством обороны России признано право на удовлетворение гражданского иска к осужденному о возмещении вреда, причиненного преступлением. В соответствии со ст. 2 и 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб, под которым понимаются, в частности, утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества. Статьей 5 названного Федерального закона определено, что военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда. Вывод о том, что за причиненный ущерб П. должен нести ограниченную материальную ответственность, сделан судом первой инстанции без учета приведенных положений Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Учитывая изложенное, судебная коллегия пришла к выводу, что П. подлежит привлечению к полной материальной ответственности, так как факт причинения им ущерба был установлен вступившим в законную силу приговором суда. Однако с учетом ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» (в редакции Федерального закона от 1 апреля 2020 г. №81-ФЗ), конкретных обстоятельств дела, а также с учетом степени вины и материального положения военнослужащего размер денежных средств, подлежащих взысканию с П., снижен судом до 40 000 000 руб30.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2021 году

Основной вывод суда:

При разрешении вопроса о привлечении к материальной ответственности военнослужащего, причинившего ущерб преступными действиями, следует учитывать объект преступного посягательства.

Обоснование:

Вступившим в законную силу приговором суда Б. признан виновным в том, что, нарушив правила вождения военной машины, допустил столкновение с легковым автомобилем, в результате которого водителю последнего причинен тяжкий вред здоровью, то есть в совершении преступления, предусмотренного частью 1 ст. 350 УК РФ. На основании судебного решения с воинской части в пользу потерпевшего в счет возмещения материального ущерба и понесенных им судебных расходов взыскано 1 751 123 руб. 63 коп. Воинская часть в порядке регресса обратилась в суд с иском о привлечении Б. к полной материальной ответственности. ГВС исковое заявление удовлетворено. Вместе с тем судом не учтено, что объективная сторона состава совершенного преступления выражается в нарушении путем действия или бездействия правил вождения военных машин и наступлении последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека, наличии причинной связи между допущенным нарушением правил и причиненным вредом. Последствия в виде причинения материального ущерба транспортным средствам, иному имуществу объективной стороной преступления, предусмотренного ст. 350 УК РФ, не охватываются и самостоятельного состава данного преступления не образуют. Поскольку нарушение Б., находящимся при исполнении служебных обязанностей, правил вождения, в результате которого произошло дорожно-транспортного происшествие, не свидетельствует об умышленном причинении ответчиком ущерба Министерству обороны РФ и характеризуется неосторожной формой вины, решение суда в апелляционном порядке отменено и принято новое решение о привлечении ответчика к ограниченной материальной ответственности.

Основной вывод суда:

Иск о привлечении начальника службы к полной материальной ответственности подлежит удовлетворению только при наличии доказательств, подтверждающих передачу ему имущества для учета и хранения. Нарушения порядка учета имущества влекут ограниченную материальную ответственность начальника службы.

Обоснование:

Решением ГВС иск командира воинской части о привлечении Ч. к полной материальной ответственности удовлетворен полностью. С ответчика определено взыскать 332 323 руб. в счет возмещения стоимости утраченного вверенного ему имущества. Удовлетворяя требования истца о привлечении Ч. к полной материальной ответственности за утрату имущества, числившегося за службой связи воинской части, суд исходил из того, что оно было получено ответчиком под отчет при принятии дел и должности и утрачено им в связи с ненадлежащим исполнением обязанностей по занимаемой им воинской должности. Исследовав представленные по делу товарные накладные, суд апелляционной инстанции установил, что Ч. принял под отчет лишь некоторое имущество службы связи на сумму 80 994 руб. Документов, подтверждающих получение утраченного имущества под отчет в большем размере, суду не представлено. При этом из материалов дела видно, что надлежащий учет имущества службы связи ответчик действительно не вел. В связи с этим, руководствуясь пунктом 1 ст. 3, п. 3 ст. 4 и ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», судебная коллегия отменила решение гарнизонного военного суда и приняла по делу новое решение, которым определила за утрату вверенного для хранения имущества привлечь Ч. к полной материальной ответственности, а за недостачу иного имущества, образовавшуюся в результате ненадлежащего исполнения им должностных обязанностей начальника службы – к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет.

Основной вывод суда:

Привлечение военнослужащего к полной материальной ответственности допустимо лишь в случае документального подтверждения передачи ему имущества под отчет.

Обоснование:

Решением ГВС удовлетворен иск военного прокурора о взыскании с П. 1 804 047 руб. 57 коп. в счет возмещения материального ущерба, причиненного воинской части утратой вверенного ответчику военного имущества службы ракетно-артиллерийского вооружения, бронетанковой службы, а также службы связи. По делу установлено, что в апреле 2017 года два комплекта изделий «Соболятник», выданных без документального оформления Р., находились в распоряжении П., который уклонялся от подписания документов, подтверждающих их получение. Учитывая изложенное, суды первой и апелляционной инстанции посчитали доказанным факт передачи данного имущества П. под отчет. Однако с этим выводом суд кассационной инстанции не согласился и снизил размер денежных средств, подлежащих взысканию, на 344 994 руб. 13 коп. В обоснование он указал, что в соответствии со ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» одним из обязательных условий привлечения военнослужащего к полной материальной ответственности является передача утраченного имущества под отчёт, которая подлежит документальному оформлению. Поскольку вопреки ч. 1 ст. 9 Федерального закона «О бухгалтерском учете» от 6 декабря 2011 г. №402-ФЗ каких-либо документов, подтверждающих передачу П. указанного имущества в полной комплектности не составлялось, само имущество во время его передачи по устному указанию командира воинской части в роту не оприходовано и на баланс воинской части не поставлено, то оснований полагать, что данное имущество передавалось ему под отчет, не имеется, что исключает привлечение к полной материальной ответственности в этой части31.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2021 году

Основной вывод суда:

Нарушения воинским должностным лицом порядка учета военного имущества влекут ограниченную материальную ответственность.

Обоснование:

Решением гарнизонного военного суда исковое заявление командира воинской части о привлечении бывшего начальника службы связи Ч. к полной материальной ответственности удовлетворено полностью. С ответчика взыскано 332 323 рубля в счет возмещения стоимости утраченного имущества. Удовлетворяя требования истца о привлечении Ч. к полной материальной ответственности за утрату имущества, числившегося за службой связи воинской части, суд исходил из того, что оно было получено ответчиком под отчет при принятии дел и должности и утрачено им в связи с ненадлежащим исполнением обязанностей по занимаемой им воинской должности. Судебная коллегия признала, что такой вывод суда первой инстанции не соответствует обстоятельствам дела. Согласно пункту 1 ст. 3 и ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине ущерб. Военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случае, когда ущерб причинен по неосторожности военнослужащим, которому имущество было вверено на основании документа (документов), подтверждающего (подтверждающих) получение этого имущества для обеспечения хранения и (или) выдачи этого имущества. В соответствии с пунктом 39 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 3 июня 2014 года №333, материально ответственное лицо принимает материальные ценности для хранения (эксплуатации) под личную подпись в передаточных первичных учетных документах (акте, накладной) и приходует их не позднее следующего дня в соответствующих регистрах учета. Следовательно, доказательством получения материально ответственным лицом под отчет материальных ценностей является передаточный первичный документ, содержащий его личную подпись. Между тем по делу установлено, что Ч. принял под отчет лишь некоторое имущество службы связи на сумму 80 994 рублей. Документов, подтверждающих получение ответчиком утраченного имущества под отчет в большем размере, в суд не представлено. Поэтому предусмотренных в статье 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» оснований для привлечения ответчика к полной материальной ответственности в остальной части утраченного имущества не имелось. В пункте 3 ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» установлено, что командиры (начальники), нарушившие своими приказами (распоряжениями) установленный порядок учета, хранения, использования, расходования, перевозки имущества или не принявшие необходимых мер к предотвращению его хищения, уничтожения, повреждения, порчи, излишних денежных выплат, что повлекло причинение ущерба, либо не принявшие необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части ущерба, несут материальную ответственность в размере причиненного ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Из материалов дела следует, что надлежащий учет имущества службы связи ответчик действительно не вел. В частности, в заключении по материалам административного расследования по факту выявленной недостачи указано, что причинами утраты имущества службы связи, помимо прочего, послужили низкая эффективность в деятельности должностных лиц по организации службы войск в подчиненных подразделениях, отсутствие системы контроля и неэффективная работа по организации обеспечения сохранности находящихся на хранении материальных ценностей, непроведение мероприятий по предотвращению утрат материальных ценностей в подразделениях, отсутствие контроля за хозяйственной деятельностью в подчиненных подразделениях со стороны начальника связи воинской части Ч. В направленном в суд врио командира воинской части сообщении указано, что за время прохождения военной службы на должности начальника службы связи Ч. учет материальных ценностей не вел, сверки с финансовым органом и службой связи Центрального военного округа не проводил. Поэтому судебная коллегия отменила решение гарнизонного военного суда и приняла по делу новое решение, которым за утрату вверенного для хранения имущества Ч. привлечен к полной материальной ответственности, а за недостачу имущества, образовавшуюся в результате ненадлежащего исполнения им должностных обязанностей начальника службы, – к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет32.

Правовые позиции Центрального окружного военного суда в 1-м полугодии 2022 года

Основной вывод суда:

Военнослужащий, являющийся материально ответственным лицом, может быть привлечен к полной материальной ответственности в случае необеспечения надлежащего контроля за сохранностью вверенного ему имущества, выданного им иным военнослужащим для эксплуатации, если такое бездействие привело к утрате указанных материальных ценностей.

Обоснование:

Командир войсковой части ***** обратился в Магнитогорский ГВС с исковым заявлением, в котором просил привлечь бывшего военнослужащего названной воинской части прапорщика запаса Б. к полной материальной ответственности на сумму ущерба, причиненного недостачей вверенного ответчику имущества роты материального обеспечения. Решением Магнитогорского ГВС от 15 февраля 2022 г. иск удовлетворен частично. Отменяя решение суда и принимая по делу новое решение о полном удовлетворении иска, окружной военный суд исходил из следующего. Согласно материалам дела Б. проходил военную службу по контракту в должности командира автомобильного взвода роты материального обеспечения войсковой части ***** и являлся материально ответственным лицом. По результатам проведенного командованием воинской части административного расследования установлены факты недостачи вверенного Б. имущества автомобильной службы. Причиной этому послужили виновные действия ответчика, выразившиеся в невыполнении предусмотренных Уставом внутренней службы Вооруженных Сил РФ, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 г. №1495 (далее – Устав), требований по обеспечению сохранности военного имущества, а также по контролю за правильной его эксплуатацией. Приказом командира войсковой части ***** от 24 июня 2021 г. Б. привлечен к полной материальной ответственности. Разрешая дело, ГВС пришел к правильному выводу о наличии оснований для привлечения Б. к полной материальной ответственности. Между тем, принимая решение о частичном удовлетворении иска, суд указал на отсутствие вины Б. в причинении материального ущерба, образовавшегося в результате разукомплектования нескольких единиц военной техники, переданной ответчиком подчиненным ему военнослужащим для эксплуатации. Однако судом не учтено следующее. По смыслу ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» условиями для привлечения военнослужащего к материальной ответственности, наряду с наличием реального ущерба, являются его вина в причинении вреда и наличие причинной связи между противоправными действиями (бездействием) военнослужащего и причиненным ущербом. Исчерпывающий перечень случаев, когда военнослужащий при наличии вышеприведенных условий подлежит полной материальной ответственности содержится в ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», при этом абз. 2 указанной статьи к ним отнесены случаи, когда ущерб причинен военнослужащим, которому имущество было вверено на основании документа, подтверждающего получение им этого имущества для обеспечения хранения, перевозки и (или) выдачи этого имущества либо производства финансовых расчетов. В соответствии со ст. 152, 153 Устава командир взвода в мирное и военное время отвечает, помимо прочего, за состояние и сохранность военного имущества взвода, а также обязан следить за правильной его эксплуатацией и не реже одного раза в две недели лично проводить его осмотр и проверку его наличия. Согласно п. 242 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах РФ, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 3 июня 2014 г. №333, командир взвода обязан организовывать сбережение и эксплуатацию материальных ценностей, а также принимать меры по предотвращению их утраты. Из изложенного следует, что Б. в период исполнения обязанностей по должности командира автомобильного взвода роты материального обеспечения воинской части, являясь материально-ответственным лицом, был обязан организовать хранение и сбережение вверенного ему имущества, проводить проверку наличия и состояния закрепленных за ним материальных ценностей, а также принимать меры по предотвращению их утраты. Между тем, окружным военным судом установлено, что полученное Б. под отчет утраченное имущество передано им иным военнослужащим с грубым нарушением порядка документального оформления таких операций с материальными средствами, предусмотренного п. 17, 18, 21 и 46 Руководства по учету вооружения, военной, специальной техники и иных материальных ценностей в Вооруженных Силах РФ, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 15 апреля 2013 г. №300дсп. Кроме того, контроль за сохранностью названного военного имущества ответчик не осуществлял, что и привело к утрате этих материальных ценностей (составных частей автомобильной техники, переданной ответчиком починенным ему военнослужащим для эксплуатации). При таких обстоятельствах у ГВС отсутствовали основания для частичного удовлетворения иска воинской части33.

Правовые позиции Балтийского флотского военного суда в 1-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Неправильное определение основания иска и обстоятельств, имеющих значение для разрешения вопроса о привлечении к материальной ответственности военнослужащих, действия (бездействие) которых оцениваются в соответствии со ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

Обоснование:

Командир войсковой части 1111 в порядке пункта 3 статьи 9 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», на основании материалов административного расследования, поступивших из войсковой части 2222, обратился в гарнизонный военный суд с заявлением о взыскании с ответчика 220079 руб. 92 коп. в счет возмещения материального ущерба, причиненного Ч. во время прохождения военной службы в войсковой части 2222 в должности заместителя командира войсковой части по тылу – начальника тыла. Судом первой инстанции принято решение о полном отказе в удовлетворении исковых требований. Согласно судебному решению, суд первой инстанции посчитал установленным, что истцом применительно к положениям п. 1 ст. 3, ст. 5, п. 1 ст. 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», не выполнена обязанность, предусмотренная в ст. 56 ГПК РФ, а именно, не представлены доказательства, как о вине ответчика в причинении указанного ущерба воинской части, так и о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) Ч. и ущербом, причиненным истцу. Между тем, указанные выводы суда первой инстанции противоречили установленным в решении обстоятельствам, согласно которым выводы ревизии о наличии реального ущерба, выразившегося в незаконном списании материальных ценностей столово-кухонной посуды и инвентаря войсковой части 2222 на общую сумму 220079,92 руб., признаны судом обоснованными. Согласно п. п. 4 и 5 ч. 1 ст. 131 ГПК РФ, под основанием иска понимаются фактические обстоятельства, на которых истец основывает свои требования к ответчику, под предметом иска – материально-правовое требование истца к ответчику. При этом, как разъяснено в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 N 11 (ред. от 09.02.2012) «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», поскольку основанием иска являются фактические обстоятельства, то указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьей вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела. Поэтому, несмотря на указание в исковом заявлении командира войсковой части 1111 в качестве правового основания для привлечения к материальной ответственности Ч. лишь статьи 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», гарнизонному военному суду следовало проверить, исследовать и дать оценку всем фактическим обстоятельствам, приведенным в исковом заявлении и представленным истцом в качестве оснований для привлечения ответчика к материальной ответственности. Однако, как видно из решения, суд первой инстанции основывал свои выводы об отсутствии оснований для привлечения ответчика к материальной ответственности только по ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», исходя, в-первую очередь, из того, что Ч. не являлся материально ответственным лицом, которому списываемое продовольственное имущество было передано под отчет; его действия (бездействие) не были направлены на умышленные уничтожение, повреждение, порчу имущества, его незаконное расходование или использование, а лишь связаны с участием в деятельности комиссии и принятии коллегиального решения о списании материальных ценностей. Вместе с тем, само по себе не установление по настоящему делу перечисленных обстоятельств в отношении ответчика достаточным основанием к полному отказу в иске являться не могло, поскольку в соответствии с Федеральным законом «О материальной ответственности военнослужащих» перечень случаев, при которых военнослужащие причинившие ущерб при исполнении обязанностей военной службы, несут материальную ответственность в размере причиненного ущерба, не ограничен только статьей 5 настоящего Федерального закона. Согласно части первой статьи 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», за ущерб, причиненный по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, несут материальную ответственность в размере причиненного ими ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет (часть первая). Частью третей этой же статьи Федерального Закона установлено, что командиры (начальники), нарушившие своими приказами (распоряжениями) установленный порядок учета, хранения, использования, расходования, перевозки имущества или не принявшие необходимых мер к предотвращению его хищения, уничтожения, повреждения, порчи, излишних денежных выплат, что повлекло причинение ущерба, либо не принявшие необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части ущерба, несут материальную ответственность в размере причиненного ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Порядок списания с учета вооружения, военной техники и других материальных средств в Вооруженных Силах Российской Федерации (далее – Порядок списания), утвержден приказом Министра обороны Российской Федерации от 28 марта 2013 года № *дсп. В соответствии с пунктом 5 Порядка списания истечение сроков эксплуатации (службы, носки, хранения, годности, использования по назначению – срок эксплуатации), выработка ресурса материальных ценностей, а также износ материальных ценностей, на которые не установлены сроки эксплуатации и ресурс, не являются основанием для списания их с учета, если данные материальные ценности по своему состоянию или после ремонта пригодны для дальнейшего использования по назначению, хранения, если списание таких материальных ценностей не является обязательным. Как предусмотрено Примечанием к срокам эксплуатации продукции общехозяйственного назначения и имущества продовольственной службы Вооруженных Сил Российской Федерации на мирное время в Приложении №2 к приказу заместителя Министра обороны РФ от 17.06.2015 г. №500, штатная численность питающихся принимается во внимание при расчете потребности в продукции и имуществе. При этом п.п. 85, 216 Руководства по учету вооружения, военной техники и иных материальных ценностей в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 15.04.2013 №300дсп, п. 2 пояснений к форме **** (книга регистрации боя посуды), утвержденных приказом Министра обороны РФ от 28.03.2008 №139 (ред. от 20.09.2013) «О формах документов, используемых в финансово-хозяйственной деятельности Вооруженных Сил Российской Федерации», п. 14 Порядка проведения инвентаризации имущества и обязательств в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 16.10.2010 №1365, установлено, что списание посуды должно подтверждаться данными книги регистрации боя посуды, которая ведется материально ответственными лицами. При обнаружении в ходе инвентаризации материальных ценностей, пришедших в негодность и не списанных с бюджетного учета, комиссия дает предложения об их списании и делает отметку об этом в графе «Примечание» инвентаризационной описи (сличительной ведомости). Содержание перечисленных норм ясно и недвусмысленно определяет, что отсутствие документальных данных, подтверждающих бой посуды либо изменение ее качественного состояния в период ежегодных инвентаризаций, препятствует ее списанию лишь на основании истечения срока эксплуатации. При этом расчет списания должен производится исходя не из штатной, а среднесуточной численности питающихся. По делу же было установлено, что Ч. с декабря 2017 года по октябрь 2018 года не только участвовал в постоянно действующей в войсковой части 2222 комиссии по подготовке и принятию решения о списании материальных ценностей, но по занимаемой им с октября 2016 года по октябрь 2018 года воинской должности являлся заместителем командира воинской части по тылу (начальником тыла), а в связи с отсутствием в воинской части по штату должности начальника продовольственной службы, непосредственно исполнял и данные обязанности. Актом списания материальных ценностей от 9 июня 2018 года, согласованным с начальником продовольственной службы Управления ресурсного обеспечения Балтийского флота и утвержденным 28 мая 2018 года командиром войсковой части 2222, подтверждалось, что он, наряду с другими членами постоянно действующей комиссии воинской части, подписан Ч. Им же составлен перечень имущества, подлежащего списанию, а также подписаны, как видно из данных документов, протокол № * заседания комиссии воинской части, на котором принято решение о списании указанных материальных ценностей, расчет количества посуды, подлежащей списанию по сроку эксплуатации и преждевременному износу в столовой и подразделениях войсковой части 2222 по состоянию на 28 мая 2018 года. Вышеперечисленные документы, как показали в судебном заседании члены постоянно действующей комиссии войсковой части 2222 свидетели Р., К., З., и не отрицал сам ответчик, составлены Ч. Согласно перечисленным документам, пояснениям ответчика и членов комиссии воинской части решение о списании столово-кухонной посуды из ударопрочного стекла и нержавеющей стали, наряду с истечением установленного срока эксплуатации, было обосновано изменением качественного состояния посуды в связи с ее естественным износом (сколами, ржавчиной, боем и т.п.). Вместе с тем, из акта выездной проверки отдельных вопросов финансово-экономической и хозяйственной деятельности, проведенной в отношении войсковой части 2222 за период с 1 января 2016 года по 31 декабря 2018 года Межрегиональным управлением ведомственного финансового контроля и аудита Министерства обороны Российской Федерации (по Военно-Морскому Флоту) от 14 февраля 2019 года (далее – Управление), отзыва ВРИО начальника Управления, пояснений инспекторов-ревизоров Управления Б. С. Н., О.А.А. видно, что основаниями для вывода о неправомерном списании имущества продовольственной службы войсковой части 2222 являлись следующие установленные в ходе работы ревизии обстоятельства: неподтверждение всего объема посуды из ударопрочного стекла, списанной по бою, данными книги регистрации боя посуды; отсутствие в инвентаризационных ведомостях за 2015—2017 годы каких-либо указаний о том, что при проверке фактического наличия посуды, закрепленной за материально ответственными лицами, были выявлены изменения ее качественного состояния; посуда из нержавеющей стали, которая была списана по продовольственному складу, признана непригодной к дальнейшему использованию, путем изменения ее категории со второй на пятую непосредственно перед составлением акта о списании; неправомерное использование в одной столовой посуды различных видов (из ударопрочного стекла и из нержавеющей стали); расчет на списание посуды произведен, исходя из штатной, а не средней численности питающихся. Все перечисленные обстоятельства нашли свое подтверждение исследованными в судебном заседании доказательствами. В связи с изложенным выводы суда первой инстанции об отсутствии доказательств причастности ответчика к образованию ущерба, наличия между его действиями (бездействием) и наступившим ущербом причинной связи, были признаны судом апелляционной инстанции несостоятельными. С учетом установленных данных ненадлежащего исполнения ответчиком своих должностных обязанностей сам по себе факт того, что Ч. не являлся материально ответственным лицом, непосредственно отвечавшим за сохранность столово-кухонной посуды, инвентаря и имущества продовольственной службы, ведение книги регистрации боя посуды и т.п., не исключал для него ограниченную материальную ответственность, как должностного лица, не принявшего необходимых мер к предотвращению уничтожения, повреждения, порчи имущества, что повлекло не только причинение ущерба, но и непринятие необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части ущерба. Что касается действий (бездействия) материально ответственных лиц, остальных членов комиссии, участвовавших в составлении акта о списании материальных ценностей, а также должностного лица вышестоящего довольствующего органа, согласовавшего акт списания до его утверждения командиром воинской части, то они сами по себе основаниями для освобождения Ч. от ограниченной материальной ответственности также не являлись, поскольку в силу ч. 5 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» размер возмещаемого ущерба, причиненного по вине нескольких военнослужащих, определяется для каждого из них с учетом степени вины и вида материальной ответственности. Поскольку оснований для полного освобождения ответчика от материальной ответственности либо для применения в отношении него положений ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» по делу установлены не были, флотский военный суд решение суда первой инстанции отменил. Принял новое решение о привлечении Ч. к ответственности в соответствии с ч. 3 ст. 4, ч. 6 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих, то есть в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной ежемесячной надбавки за выслугу лет34.

Правовые позиции Балтийского флотского военного суда в 2020 году

Основной вывод суда:

Неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для разрешения вопроса о полной материальной ответственности военнослужащих.

Обоснование:

Апелляционное определение Балтийского флотского военного суда от 15 октября 2020 года №33—88 по исковому заявлению командира воинской части (извлечение). Решением Калининградского гарнизонного военного суда от 7 августа 2020 года отказано в удовлетворении искового заявления командира войсковой части, в котором он просил привлечь М. к полной материальной ответственности за ущерб, причиненный в результате исполнения им должностных обязанностей командира отделения указанной воинской части и не принявшего мер по сохранности материальных средств продовольственной службы, взыскав с него в счет возмещения причиненного ущерба 3 595 538 рублей 04 копейки. Отказывая в удовлетворении иска командира воинской части, суд первой инстанции исходил из того, что занимаемая сержантом М. с 6 июня 2016 года должность командира отделения десантно-штурмового взвода ДШБ войсковой части, в силу статей 158 и 159 Устава внутренней службы ВС РФ, нарушение которых истцом вменяются в вину ответчику, не отвечал за хозяйственную деятельность продовольственной службы, в связи с этим он не мог являться материально ответственным лицом по указанному в иске имуществу. Кроме того суд также признал ошибочной, ссылку истца на п. 283 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в ВС РФ, поскольку в нем содержатся обязанности командира взвода материального обеспечения батальона (дивизиона), в то время как приказа о возложении на ответчика таких обязанностей истцом суду представлено не было. Помимо этого, суд пришел к выводу об отсутствии доказательств вины М. в причинении материального ущерба на основании объяснений самого ответчика, а также объяснений привлеченного в качестве третьего лица на стороне ответчика – бывшего начальника продовольственной службы Е., и показаний свидетеля В., согласно которым полученное М. по указанию Е. в период с января по июнь 2017 года имущество со склада другой войсковой части было доставлено ответчиком в свою войсковую часть и по его же распоряжению было передано по принадлежности – в столовую и на продовольственный склад части. При этом соответствующие акты приема-передачи полученного М. имущества Е., являющимся уполномоченным на то должностным лицом, оформлены не были. Между тем, вывод об отсутствии вины М. в причинении материального ущерба, сделан судом без учета положений Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» и основан на неправильной оценке установленных в суде фактических обстоятельств дела. Так, согласно акту от 7 ноября 2019 года выездной проверки отдельных вопросов финансово-экономической и хозяйственной деятельности проведенной в отношении данной войсковой части Межрегиональным управлением ведомственного финансового контроля и аудита МО РФ (по Военно-Морскому флоту) на складе (продовольственном) БМО данной войсковой части была выявлена недостача материальных ценностей продовольственной службы на общую сумму 3 595 538 рублей 04 копейки. Из материалов административного разбирательства, проведенного по данному факту в войсковой части, следует, что виновным в недостаче имущества продовольственной службы части на вышеуказанную сумму является сержант М. Как следует из актов о приеме-передаче объектов нефинансовых активов от 2017 года, М. в 2017 году на складе другой войсковой части для войсковой части, где он проходит военную службу, неоднократно получалось имущество для продовольственной службы. Факт его получения по указанным документам подтвердил в суде и сам М., пояснивший при этом, что имущество им каждый раз получалось по указанию начальника продовольственной службы Е., поскольку на то время он по устному распоряжению командования был прикомандированным к этой службе. Из исследованных в суде ведомостей расхождений по результатам инвентаризации, инвентаризационных описей (сличительных ведомостей) за октябрь 2019 года, а также представленного ответчиком расчета цены иска следует, что в ходе инвентаризации имущества продовольственной службы части в 2019 году, была установлена недостача числящегося за М. имущества на сумму 3 595 538 рублей 04 копеек. Согласно сообщению начальника Филиала №1 ФКУ «УФО МО РФ по Калининградской области» от 8 июня 2020 года, указанное имущество продовольственной службы войсковой части по учетным документам числится за М. Как следует из пояснений ответчика, не оспаривающего ни размер иска, ни факт недостачи вышеперечисленного имущества, все полученное им в другой войсковой части имущество хотя и привозилось в войсковую часть и передавалось по принадлежности в столовую и на продовольственный склад части, однако каких-либо документов, подтверждающих факт передачи полученного им имущества, не составлялось. Более того, сам ответчик пояснил, что соответствие количества привезенного им имущества с количеством, указанным в отчетных документах на их получение, никем не проверялось. Опрошенный в ходе судебного разбирательства Е. полностью подтвердил показания М., однако при этом заявил, что кто конкретно и как принимал имущество, переданное М. в столовую части, он не знает, а прием имущества, которое выгружалось на продовольственный склад части, им документально не оформлялся ввиду отсутствия на это времени. В силу статей 2, 3 и 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», статей 56, 60 ГПК РФ военнослужащий несет материальную ответственность только за причиненный по его вине реальный ущерб, а в полном размере ущерба – в случаях, когда ущерб причинен по неосторожности военнослужащим, которому имущество было вверено на основании документа (документов), подтверждающего (подтверждающих) получение им этого имущества для обеспечения хранения, перевозки и (или) выдачи этого имущества либо производства финансовых расчетов, если определенными законом средствами доказывания не докажет, что оно в наличии либо, что выявленная недостача не связана с утратой либо повреждением имущества, а обусловлена иными причинами, например, ошибками в бухгалтерском учете, пересортицей и т. п. либо обстоятельствами, исчерпывающий перечень которых содержится в п. 3 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Применительно к настоящему делу это означает, что именно на М., принявшем для перевозки имущество продовольственной службы в другой войсковой части, лежала процессуальная обязанность доказать, что его недостача, которая была выявлена в ходе проведения контрольных мероприятий по отдельным вопросам финансово-экономической и хозяйственной деятельности, обусловлена причинами, не связанными с утратой либо повреждением данного имущества. Данную процессуальную обязанность М. не выполнил. Проанализировав выше приведенные доказательства в их совокупности, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что, несмотря на то, что факт перевозки полученного М. в 2017 году имущества продовольственной службы из одной войсковой части в войсковую часть, где ответчик проходил военную службу, нашел свое подтверждение в суде, вместе с тем ответчиком не представлено никаких документальных доказательств того, что оно было доставлено им в войсковую часть в том же количестве и объеме, которые указаны в соответствующих документах на его получение. Принимая во внимание вышеизложенное, суд апелляционной инстанции посчитал установленным, что имущество, полученное М. в 2017 году, в число которого входит и недостающее имущество, было вверено ему на основании вышеуказанных документов, подтверждающих его получение, для обеспечения его перевозки в свою войсковую часть и передачи установленным порядком. Поскольку данную обязанность М. не выполнил, то на основании п.1 ст. 3 и ст. 5 Федерального закона от 12 июля 1999 года №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих», он должен нести полную материальную ответственность. По указанным основаниям суд апелляционной инстанции посчитал ошибочным вывод суда о том, что ненадлежащие исполнение начальником продовольственной службы войсковой части Е. своих должностных обязанностей, связанных с необходимостью оприходования уставленным порядком полученных у М. материальных ценностей продовольственной службы, освобождает М. от ответственности за утрату полученного им имущества. Неверным являлся и вывод суда о том, что М. не может нести материальную отвлеченность и в силу п. 3 ст. 3 вышеназванного закона, поскольку он хотя и получал имущество для продовольственной службы войсковой части по указанию Е., но делал это, обладая соответствующими полномочиями, согласно действующему законодательству – на основании оформленных на его имя доверенностей и по накладным. Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что допущенные судом первой инстанции нарушения являются основаниями для отмены решения суда и принятия нового решения об удовлетворении требований искового заявления. В то же время флотский военный суд пришел к выводу об имеющихся в деле основаниях для существенного уменьшения в соответствии со ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» размера денежных средств, подлежащих взысканию с М., поскольку ненадлежащий прием и выдача полученного М. имущества явились следствием допущенных его начальником – начальником продовольственной службы Е. грубых нарушений «Руководства по учету вооружения, военной техники и иных материальных ценностей в Вооруженных Силах Российской Федерации», утвержденного приказом Министра обороны РФ от 15 апреля 2013 года №300дсп, строго регламентирующих указанную процедуру. Кроме того, суд учел и то, что в силу воинского звания М. и занимаемой им воинской должности, он не мог контролировать надлежащее выполнение Е. возложенных на него вышеуказанным Руководством обязанностей по оприходованию полученного М. имущества. С учетом перечисленных обстоятельств, степени вины и материального положения ответчика, его месячного денежного содержания, флотский военный суд отменил решение суда первой инстанции, удовлетворил иск командира воинской части с применением ст. 11 ФЗ « О материальной ответственности», взыскав с ответчика денежные средства в размере 1 000 000 рублей.

Основной вывод суда:

Неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для разрешения вопроса об ограниченной материальной ответственности военнослужащих, ошибочное толкование положений Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

Обоснование:

Апелляционное определение Балтийского флотского военного суда от 3 сентября 2020 года по исковому заявлению командира воинской части (извлечение). Решением Балтийского гарнизонного военного суда от 30 июня 2020 года отказано в удовлетворении требований по исковому заявлению, в котором содержалась просьба о взыскании с бывшего командира воинской части капитана 1 ранга А. 59488 рублей в счет частичного возмещения ущерба в связи с непринятие им мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части указанного материального ущерба. Рассмотрев материалы дела по апелляционной жалобе истца, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что судом при рассмотрении дела допущены существенные нарушения норм материального права, что выразилось в следующем. Согласно материалам дела А. в период с августа 2017 года до 07 ноября 2018 года проходил военную службу по контракту в должности командира войсковой части. Из копии Акта от 06 октября 2017 года выездной проверки отдельных вопросов финансово – экономической и хозяйственной деятельности за период с 01 октября 2014 г. по 31 августа 2017 г., проведённой в период с 04 по 29 сентября 2017 г. в данной войсковой части (далее – Акт ревизии) усматривалось, что по результатам ревизии были выявлены, в том числе и финансовые нарушения, связанные с начислениями неположенных выплат личному составу за периоды проведения в войсковой части в 2013—2014 годах организационно-штатных мероприятий на общую сумму в 2129322 рубля 97 копеек. Как установлено по делу, возражения командира войсковой части капитана 1 ранга А. в указанном Акте ревизии отклонены Межрегиональным управлением ведомственного финансового контроля и аудита (по Военно-Морскому флоту) 19 октября 2017 года. С учетом этого, в соответствии с Актом ревизии командир воинской части был обязан в установленном порядке назначить и провести административное расследование для установления причин ущерба, выявленного контрольными мероприятиями, и виновных лиц, затем издать приказ о внесении суммы ущерба в книгу недостач, принять решения по устранению нарушений и возмещению выявленного ревизией ущерба, обеспечить его возмещение в полном объеме. Во исполнение указанного в Акте ревизии предписаний командиром войсковой части А. был издан приказ от 26 октября 2017 года о назначении административного расследования по итогам проведенной в период с 04 по 29 сентября 2017 года выездной проверки Межрегионального управления ведомственного финансового контроля и аудита МО РФ (по ВМФ). Вместе с тем, по окончании расследования вопрос о привлечении всех виновных лиц к ответственности на всю сумму ущерба так и не был разрешен, а принято решение – об оспаривании в судебном порядке Акта ревизии и исключении из размера ущерба суммы в размере 1228298 руб., а также уменьшении суммы неположенных выплат. В то же время по результатам административного расследования в данной войсковой части был издан приказ, в котором констатирована вина самого А., как командира этой воинской части, в причинении государству ущерба в размере 66990 руб. В связи с чем в приказе определено направить соответствующие документы вышестоящему командованию для решения вопроса о привлечения виновных к материальной ответственности. Согласно акту приема сдачи дел и должности командира войсковой части от 07 ноября 2018 года, ущерб в полном объеме за счет виновных лиц не возмещен, и составляет прежнюю сумму, то есть 2129322 рубля 97 копеек. Таким образом, флотский военный суд установил, что А., начиная с 23.12.2017 г. и до сдачи им дел и должности командира войсковой части необходимых мер, результатом которых было бы привлечение виновных лиц к материальной ответственности, не принял. Такие действия (бездействие) ответчика влекут привлечение самого А. к материальной ответственности, поскольку согласно п.3 ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» командиры (начальники), не принявшие необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части ущерба, несут материальную ответственность в размере причиненного ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной ежемесячной надбавки за выслугу лет. Совокупность перечисленных фактических данных, указывает на наличие всех условий, необходимых, согласно ст. ст. 3, 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», для привлечения А. к ограниченной материальной ответственности, а поэтому выводы гарнизонного военного суда, не усмотревшего ненадлежащего выполнения А. своих должностных обязанностей, следствием которых стало не привлечение виновных к материальной ответственности, не соответствуют установленным по делу обстоятельствам и основаны на неправильном применении норм материального права. Само по себе проведение ответчиком административного расследования в установленные сроки не исключало, как ошибочно посчитал гарнизонный военный суд, ответственность А., поскольку последним не были приняты исчерпывающие меры и (или) решения, результатом которых было бы возмещение материального ущерба за счет виновных лиц (в том числе его). Наличие такой возможности у офицера, временно исполнявшего обязанности командира войсковой части до прибытия А. с боевой службы, исходя из содержания приказа, изданного ответчиком по результатам административного расследования, не исключает ответственность А. в силу п. 5 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», при том, что именно им было принято решение об оспаривании Акта ревизии в судебном порядке, что исключало для лица, временно замещающего ответчика, принять решение по оспариваемой А. сумме материального ущерба. Последнее обстоятельство необоснованно было признано гарнизонным военным судом, как основание для освобождения ответчика от материальной ответственности, поскольку оно свидетельствовало не о принятии А. мер к возмещению ущерба, а лишь о несогласии последнего с Актом ревизии, в котором уже были учтены эти возражения командира (оставлены без удовлетворения). Судом установлено, что требования об устранении выявленных в ходе проверки нарушений, содержащиеся в Акте ревизии, обращены к командиру войсковой части, как к должностному лицу, ответственному за контроль финансово-экономической и хозяйственной деятельности вверенного ему подразделения. При этом оспоренные А. в судебном порядке сведения Акта ревизии констатировали определенные нарушения, допущенные в финансово-экономической и хозяйственной деятельности воинской части, содержат требования и предложения, обращенные к командиру войсковой части, об устранении нарушений и возмещении ущерба. Согласно 4 разделу приказа Министра обороны Российской Федерации от 3 июня 2014 г. N 333 «Об утверждении Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации» исполнение Акта ревизии для соответствующего командира войсковой части (руководителя подразделения) является обязательным. Таким образом, вопреки указанию об этом в решении суда, само по себе обращение в суд не приостанавливало для ответчика обязанность исполнить предписания Акта ревизии в установленные сроки. К тому же, из вступивших в законную силу судебных решений видно, что указанные А. недостатки в Акте ревизии признаны незаконными и необоснованными. Ссылки суда в обоснование принятого решения на то, что трехлетний срок для привлечения к материальной ответственности лиц, виновных в причинении ущерба, не истек, а у нового командования до настоящего времени не исключается возможность предъявить к ним соответствующие иски, являются ошибочными, поскольку ни статья 3, ни статья 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» таких условий, исключающих материальную ответственность командиров (начальников), не принявших необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного воинской части ущерба, не содержат. Что касается положений абзаца 6 пункта 4 статьи 3 настоящего Федерального закона, то они касаются исключительно порядка определения срока давности, до истечения которого должен решаться вопрос о привлечении к материальной ответственности командиров (начальников), не принявших необходимых мер к возмещению виновными лицами ущерба. Поэтому исчисление этого срока, путем сложения годичного срока с общим сроком давности, указанным в абзаце 1 пункта 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» не может истолковываться, как норма, препятствовавшая привлечению ответчика к материальной ответственности до истечения трехлетнего срока со дня обнаружения ущерба. На основании изложенного суд апелляционной инстанции отменил обжалуемый судебный акт, принял новое решение о привлечении ответчика к ограниченной материальной ответственности35.

Правовые позиции Балтийского флотского военного суда в 2022 году

Основной вывод суда:

Ущерб, причиненный по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, и граждане, призванные на военные сборы, несут материальную ответственность в размере причиненного ими ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет.

Обоснование:

Командир воинской части обратился в военный суд с исковым заявлением о взыскании с бывшего военнослужащего той же войсковой части П. материального ущерба в размере 200 000 руб. В обоснование иска указано, что решением Балтийского гарнизонного военного суда от 19 июля 2019 г., измененного апелляционным определением от 26 сентября 2019 г., в пользу потерпевшего А. с воинской части были взысканы денежные средства в размере 200 000 руб. в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения правил эксплуатации боевой машины П. Решением Балтийского гарнизонного военного суда от 21 сентября 2022 года указанный выше иск командира воинской части удовлетворен лишь частично, при этом верно приведено следующее обоснование. Как следует из материалов дела, постановлением Балтийского гарнизонного военного суда от 28 июня 2018 г., вступившим в законную силу, уголовное дело в отношении П., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 350 УК РФ, прекращено на основании статьи 25.1 УПК РФ с назначением последнему меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в размере 50 000 руб. Указанным решением Балтийского гарнизонного военного суда от 19 июля 2019 г., измененным апелляционным определением флотского военного суда, в пользу потерпевшего А. с данной воинской части были взысканы денежные средства в размере 200000 руб. в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения правил эксплуатации боевой машины П. Согласно ч.1 ст. 1064 и ч.1 ст.1081 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, при этом лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. Таким законом и является Федеральный закон «О материальной ответственности военнослужащих» (далее Закон), которым установлены условия и порядок привлечения военнослужащих к материальной ответственности за ущерб, причиненный ими при исполнении обязанностей военной службы имуществу, находящемуся в федеральной собственности и закрепленному за воинскими частями. Проанализировав положения статей 2, 3, 4 и 5 указанного выше Закона, приняв во внимание позицию Конституционного Суда Российской Федерации, выраженную в определении от 24 сентября 2020 года №1938—0, суд пришел к правильному выводу, что привлечение военнослужащего к полной материальной ответственности на основании абз. 3 ст. 5 данного Закона предполагает наличие вступившего в законную силу приговора суда, которым деяние, совершенное указанным военнослужащим, признано преступлением, предусмотренным уголовным законодательством, а также установлена вина этого лица в совершении данного преступления. В решении также обоснованно отмечено, что оценивая действия (бездействие) военнослужащего лишь в контексте их взаимосвязи с причиненным им ущербом, не являющимся составообразующим признаком уголовно наказуемого деяния, и ссылаясь в том числе на обстоятельства прекращения уголовного дела (уголовного преследования) в связи с назначением судебного штрафа, суд во всяком случае не может приравнивать такое решение к постановленному приговору для целей привлечения военнослужащего к полной материальной ответственности по основанию, предусмотренному абз. 3 ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». В связи с изложенным гарнизонный военный суд правомерно не нашел оснований, предусмотренных ст. 5 вышеуказанного Закона, для привлечения П. к полной материальной ответственности. Вместе с тем, суд обоснованно учел, что в соответствии с ч. 1 ст. 4 Федерального закона, за ущерб, причиненный по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, и граждане, призванные на военные сборы, несут материальную ответственность в размере причиненного ими ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Поскольку ущерб, причиненный П., причинен им по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, то на основании ч. 1 ст. 4 Закона суд принял верное решение о частичном удовлетворении исковых требований командира воинской части и привлечении П. к ограниченной материальной ответственности в размере одного его оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет36.

Правовые позиции Северного флотского военного суда в 1-м полугодии 2019 года

Основной вывод суда:

Командиры (начальники), не принявшие необходимых мер к предотвращению излишних денежных выплат, что повлекло причинение ущерба, привлекаются к ограниченной материальной ответственности.

Обоснование:

Командир войсковой части 000 обратился в суд с исковым заявлением, в котором просил привлечь Ш. А. А. к полной материальной ответственности и взыскать с него в счет возмещения материального ущерба 373 540 руб. 83 коп. Решением Северодвинского гарнизонного военного суда от 14 января 2019 года данный иск удовлетворен частично. Суд взыскал с Ш. А. А. в пользу Министерства обороны РФ 61 152 руб. в возмещение материального ущерба через лицевой счет филиала 3 финансово-экономической службы и в доход бюджета муниципального образования «Северодвинск» судебные расходы в размере 2 035 руб. Рассмотрев дело по апелляционной жалобе истца, флотский военный суд оставил решение без изменения по следующим основаниям. В соответствии со статьей 28 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащие в зависимости от характера и тяжести совершенного ими правонарушения привлекаются к дисциплинарной, административной, материальной, гражданско-правовой и уголовной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами. Условия и размеры материальной ответственности военнослужащих и граждан, призванных на военные сборы, за ущерб, причиненный ими при исполнении обязанностей военной службы имуществу, находящемуся в федеральной собственности и закрепленному за воинскими частями, а также порядок возмещения причиненного ущерба установлены Федеральным законом «О материальной ответственности военнослужащих». Названный Федеральный закон, вопреки доводу апелляционной жалобы, предусматривает два вида материальной ответственности военнослужащих: ограниченную (ст. 4) и полную (ст. 5). Причем, к полной материальной ответственности военнослужащие могут быть привлечены исключительно в строго оговоренных в законе случаях. В частности, ст. 5 названного Федерального закона установлено, что военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен:

военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей;

в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда;

в результате хищения, умышленных уничтожения, повреждения, порчи, незаконных расходования или использования имущества либо иных умышленных действий (бездействия) независимо от того, содержат ли они признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации;

умышленными действиями военнослужащих, повлекшими затраты на лечение в медицинских организациях военнослужащих, пострадавших в результате этих действий;

военнослужащим, добровольно приведшим себя в состояние опьянения.

Применительно к данному делу, такие случаи не установлены. Более того, в самом исковом заявлении основание для привлечения ответчика к полной материальной ответственности не указано. Из текста заявления видно, что командир войсковой части 000 связывал причинение ущерба на указанную выше сумму с финансовыми нарушениями, допущенными Ш. как командиром (начальником). Суть этих нарушений, по мнению истца, сводилась к тому, что в период с апреля 2016 года по декабрь 2017 года ответчик ежеквартально утверждал акты сдачи-приема выполненных работ по техническому обслуживанию объектов электросетевого хозяйства военного городка войсковой части 000, используемого сторонними потребителями, без возмещения дополнительных расходов в счет исполнения государственного контракта. В результате этих действий военнослужащего по государственному контракту поставщику – сетевой организации были излишне выплачены денежные средства в размере 373 540 руб. 83 коп. В судебном заседании представители истца заявили о том, что Ш. с момента принятия дел и должности начальника структурного подразделения войсковой части 000 несет ответственность за все имущество центра, в том числе и за излишне выплаченные поставщику денежные средства. Тем самым поставлен вопрос о привлечении ответчика к полной материальной ответственности в соответствии с абз. 2 ст. 5 названного Федерального закона. Между тем, из представленных суду документов видно, что военнослужащий не являлся стороной государственного контракта, и денежные средства для его исполнения ему под отчет не передавались. Он лишь в соответствии с возложенными на него обязанностями, а также в силу п. 6 Порядка организации в Вооруженных Силах РФ деятельности по контролю за исполнением государственных контрактов (гражданско-правовых договоров) в сфере обеспечения коммунальными услугами, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 14 августа 2014 года №585, исполнял обязанности потребителя услуг по контракту. Следовательно, ответчик не мог нести полную материальную ответственность на основании приведенной нормы за излишне выплаченные денежные средства. В то же время, поскольку Ш., являясь командиром (начальником), не принял необходимых мер к предотвращению излишних денежных выплат, что повлекло причинение ущерба, гарнизонным военным судом принято правильное решение о привлечении его к ограниченной материальной ответственности в размере причиненного ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет. Вывод суда в указанной части соответствует как установленным по делу обстоятельствам, так и требованиям п. 3 ст. 4 названного Федерального закона37.

Правовые позиции Тихоокеанского флотского военного суда в 1-м полугодии 2019 года

Основной вывод суда:

Поскольку ущерб был причинен военнослужащим, которому имущество передано под отчет для пользования, а истец представил в суд доказательства, подтверждающие наличие обстоятельств для привлечения ответчика к полной материальной ответственности, у суда первой инстанции не имелось оснований для изменения вида и размера материальной ответственности.

Обоснование:

Решением Спасск-Дальнего гарнизонного военного суда частично удовлетворён иск начальника Службы (далее – Служба) о привлечении С. к полной материальной ответственности в размере 366 271 рубль. Суд постановил привлечь ответчика к ограниченной материальной ответственности в размере одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет и взыскать с него в пользу Службы 28 704 рубля. Флотский военный суд, рассмотрев дело в апелляционном порядке, пришёл к выводу об ошибочном применении судом первой инстанции положения ч. 1 ст. 4 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», указав в обоснование следующее. Судом установлено, что автомобиль ГАЗ -33081, выпущенный в 2011 году и на правах оперативного управления закрепленный за Службой, был передан водителю С. для использования в служебной деятельности. Согласно заключению разбирательства по факту возникновения материального ущерба, по окончании ремонтных работ на закрепленном за ним автомобиле 28 декабря 2017 года С., убывая из гаража, вопреки требованиям Руководства по его эксплуатации, аккумуляторную батарею не отключил и состояние выключателя аккумуляторной батареи (выключатель массы) не проверил, что повлекло возникновение пожара в моторном отсеке машины. Вследствие пожара произошло выгорание моторного отсека автомобиля, чем был причинен ущерб государственному имуществу. Выводы разбирательства в части указанной в нём причины возгорания и обстоятельств закрепления автомобиля за С. по делу не оспаривались и сомнений не вызывали. Принимая во внимание, что уменьшение стоимости восстановительного ремонта произведено ввиду уточнения данных о комплектации автомобиля, что согласуется с пояснениями ответчика в судебном заседании суда первой инстанции, и учитывая, что в остальной части расчет стоимости ремонта обоснован данными об осмотре автомобиля, заключениями экспертиз, иными материалами разбирательства, а также объяснениями сторон в суде первой инстанции и показаниями экспертов в суде апелляционной инстанции, в том числе их пояснениями об обстоятельствах, влекущих необходимость полной замены двигателя автомобиля, флотский военный суд признал, что уточненный расчет стоимости восстановительного ремонта является обоснованным. В этой связи уменьшение представителем истца размера ущерба, подлежащего взысканию в рамках данного дела, рассчитанного с учетом привлечения к ограниченной материальной ответственности иных военнослужащих – Л. и Ч., не противоречит требованиям ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Согласно статьям 3 и 5 этого же Федерального закона военнослужащие несут материальную ответственность за причиненный по их вине материальный ущерб, а в полном размере – в случаях, когда ущерб причинен военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей. Поскольку ущерб причинен автомобилю, переданному С. под отчет, а причиной его возникновения явилось невыполнение им же требований Руководства по эксплуатации автомобиля, то сам по себе факт того, что вина ответчика является неосторожной (в форме небрежности), основанием для отказа в удовлетворении иска о его привлечении к полной материальной ответственности служить не может. С учетом изложенного флотский военный суд отменил решение суда первой инстанции ввиду неправильного применения норм материального права и удовлетворил заявленный иск, с учетом его уточнения в судебном заседании, полностью в размере 353 414 рублей38.

Правовые позиции Тихоокеанского флотского военного суда в 2019 году

Основной вывод суда:

18 декабря 2019 года флотским судом в связи с несоответствием выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела отменено решение Фокинского гарнизонного военного суда от 4 октября 2019 года, которым отказано в удовлетворении иска командира войсковой части № о привлечении старшего матроса Ф. к полной материальной ответственности на сумму 1 130 500 руб.

Обоснование:

Согласно материалам дела недостача авиационного топлива ТС-1 в размере 118 860,4 кг была выявлена в ходе проверки, проведенной МУВФКА по ВМФ в апреле 2019 года. При этом из представленных с этим актом объяснений Ш., Филиппова и Б. следует, что при приеме передаче этого топлива между ними в 2018 году при использовании соответствующих калибровочных таблиц выявлялась недостача указанного вида топлива в размере около 116 тонн. Также Б. в объяснениях указал о произведенной без оформления соответствующих документов передаче Филиппову около 40 тонн этого топлива для сокрытия недостачи дизельного топлива у последнего, пояснив, что оно не было возвращено ввиду того, что ответчик смешал его с дизельным топливом. В судебном заседании Филиппов и допрошенный в качестве свидетеля Б. данные обстоятельства подтвердили, указав, что при передаче авиационного керосина действовали, выполняя указания начальника службы ГСМ воинской части К.. При этом Филиппов также утверждал, что полученное им топливо ТС-1 было использовано в служебных целях автотранспортом части в качестве дизельного топлива. Кроме того, свидетель К. при его допросе судом 27 августа 2019 года показал, что ему было известно о передаче авиационного керосина в связи с выявленной недостачей дизельного топлива. При этом он отметил, что материалы, подтверждающие обстоятельства утраты дизельного топлива, находятся в следственных органах. Отказывая в иске, суд указал о недоказанности обстоятельств, влекущих привлечение ответчика к полной материальной ответственности, ввиду не проведения командованием административного расследования, предусмотренного ст. 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», в ходе которого надлежало установить факт недостачи имущества и обстоятельства его утраты, а также определить размер ущерба. Применительно к факту перемещения 35 тонн авиационного керосина суд указал, что данные действия были совершены Филипповым по распоряжению вышестоящих должностных лиц. Вместе с тем отдача должностными лицами таких очевидно незаконных указаний по перемещению авиационного топлива, якобы имевшегося в избытке ввиду его ненадлежащего учета, в целях сокрытия от вышестоящего командования факта утраты иного вида топлива, об отсутствии вины ответчика в ненадлежащем расходовании и использовании авиационного топлива ТС-1 не свидетельствуют и основанием для освобождения его от полной материальной ответственности на основании абзаца 4 ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» служить не может. Приходя к такому выводу флотский суд также учёл, что перемещение указанных в иске 35 тонн авиационного керосина в резервуары с дизельным топливом, которые повлекли невозможность его дальнейшего использования в качестве авиационного топлива, произведены Филипповым самостоятельно. Никаких данных, подтверждающих отдачу ему такого распоряжения К. или иным его начальником, в материалах дела не имеется. Кроме того, с учетом сообщенных свидетелем К. сведений о передаче данных об утрате имущества следственным органам и положений абз. 5 ст. 215 ГПК РФ обязывающих суд приостановить производство по иску при невозможности его рассмотрения до разрешения другого дела, рассматриваемого в гражданском, административном или уголовном производстве, суду следовало уточнить обстоятельства, касающиеся возбуждения соответствующего уголовного дела, поскольку с учетом установленной актом МУВФКА по ВМФ недостачи, заявление в таком уголовном деле гражданского иска являлось обязательным. Однако таких действий судом первой инстанции предпринято не было. Между тем из представленного по запросу флотского суда постановления военного прокурора 75 военной прокуратуры гарнизона от 28 июня 2019 года о направлении материалов проверки в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовной ответственности, следует, что в действиях ответчика усматриваются признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, в действиях Б. признаки преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 и ч. 1 ст. 293 УК РФ, а в действиях К. признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ. При этом в указанном постановлении установлены обстоятельства касающиеся перекачки Филипповым авиационного керосина в количестве около 40 тонн и его смешивания с дизельным топливом. Также из представленных материалов следует, что тем же военным прокурором в адрес начальника морской авиации ТОФ было направлено представление, содержащее сведения о факте передачи этого авиационного топлива без оформления соответствующих документов, а также о действиях ответчика по его использованию. Кроме того, военным следственным отделом СК России по гарнизону Залива Стрелок на основании заявления командира войсковой части № в отношении К. 19 ноября 2019 года возбуждено уголовное дело по обстоятельствам, связанным в с указанной передачей авиационного топлива, а постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Филиппова и Б. отменено постановлением первого заместителя руководителя военного следственного управления СК России по ТОФ от 3 октября 2019 года с направлением материалов для дальнейшей доследственной проверки. При таких обстоятельствах у гарнизонного суда отсутствовали основания для вывода о безусловной необходимости административного расследования для принятия командиром войсковой части № решения о привлечении Филиппова к полной материально ответственности, поскольку согласно ч. 2 ст. 7 указанного Федерального закона административное расследование может не проводиться, если причины ущерба, его размер и виновные лица установлены в результате ревизии, проверки, дознания или следствия, что имело место в данном деле. С учетом изложенного вывод суда об отсутствии оснований для привлечения Филиппова к полной материальной ответственности по факту незаконного использования 35 тонн авиационного керосина является преждевременным и необоснованным. Вместе с тем указанная передача авиационного топлива была невозможна в отсутствие согласия на осуществление этих действий со стороны начальника склада горючего авиационного Б., в подотчете которого это топливо находилось. В этой связи указание в исковом заявлении о привлечении ответчика и Б. к солидарной ответственности по факту утраты данного авиационного топлива являлось оправданным. Кроме того, из материалов гражданского дела №2—88/2019 усматривается, что иск о привлечении Б. к материальной ответственности в связи с утратой того же авиационного топлива был принят к производству суда 26 июля 2019 года одновременно с иском к Филиппову. Таким образом, руководствуясь ст. 40, п. 4 ч. 1 ст. 150 и ч. 4 ст. 151 ГПК РФ судья должен был принять соответствующие процессуальные решения либо о привлечении Б. в качестве соответчика по данному иску либо о соединении этих дел, поскольку предмет иска совпадал полностью. Однако, вопреки данным нормам процессуального закона указанные иски рассмотрены в самостоятельных производствах и в их удовлетворении отказано, несмотря на установление судом обстоятельств, подтверждающих бездокументальную передачу топлива ТС-1 и его дальнейшее использование в качестве дизельного топлива. Вместе с тем предъявление в ходе уголовного преследования Филиппова соответствующего гражданского иска, данный иск к ответчику, предъявленный командиром войсковой части № на основании абз. 5 ст. 222 ГПК РФ должен быть оставлен без рассмотрения. С учетом изложенного, принимая во внимание наличие данных об уголовном преследовании Филиппова, Б. и К., в целях последующей реализации прав истца на возмещение ущерба, причиненного незаконным использованием ответчиком указанного авиационного топлива ТС – 1, флотский суд счел необходимым оставить предъявленный командиром войсковой части № в данном деле иск без рассмотрения и разъяснил истцу, что после принятия в отношении ответчика соответствующего процессуального решения или вынесения приговора, он вправе вновь обратиться в суд с соответствующим иском в общем порядке, если вопрос о возмещении ущерба не будет разрешен в ходе производства по уголовному делу39.

3 ГЛАВА: Определение размера денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба

Правовые позиции 1-го Западного окружного военного суда в 2-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Размер денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба, может быть уменьшен судом с учетом конкретных обстоятельств, в том числе с учетом степени вины и материального положения военнослужащего.

Обоснование:

Военный прокурор в исковом заявлении в интересах Министерства обороны РФ просил взыскать с Х. в порядке привлечения к полной материальной ответственности на основании статьи 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» 15 666 980 рублей 26 копеек. Исковые требования были обоснованы тем, что у ответчика, проходившего военную службу в должности техника отдела хранения базы снабжения и хранения вооружения, и принявшего на ответственное хранение 7 изделий, входящих в состав зенитно-ракетного комплекса и командного пункта (далее – ЗРК и КП), в сентябре 2018 года в ходе плановой проверки была выявлена недостача комплектующих указанных изделий на общую сумму, составляющую цену иска. Решением Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда исковое заявление было полностью удовлетворено, поскольку ответчик являлся материально ответственным лицом и не обеспечил сохранность вверенного ему имущества. Тем же решением суд взыскал с Х. в доход бюджета г. Санкт-Петербурга государственную пошлину в сумме 60 000 рублей. Окружной военный суд с учетом конкретных обстоятельств дела, которые не получили надлежащей оценки суда первой инстанции, решение изменил. Х. в период с марта 2016 года по сентябрь 2018 года был обязан организовывать хранение и сбережение материальных ценностей, принимать меры по предотвращению утрат материальных ценностей; проводить контрольные осмотры количественного и качественного состояния вверенного имущества, в том числе, путем ежедневной проверки целостности печатей и пломб, обеспечивать его сохранность. По утверждениям ответчика, он возложенные на него обязанности выполнял добросовестно, между тем из ЗРК и КП в период, когда он отвечал за их сохранность, неустановленными лицами было похищено 6495 сменных элементов. При этом, как следует из протоколов осмотра изделий, вверенных ответчику, изъять из них сменные элементы без повреждения пломб и печатей, которыми Х., по его утверждению, опечатывал хранилище, контейнеры, шкафы и блоки, не представлялось возможным, из чего следует, что при должном отношении к исполнению своих обязанностей он имел возможность своевременно обнаружить случаи несанкционированного вскрытия вверенного ему имущества и тем самым предотвратить утрату сменных элементов ЗРК и КП, обеспечив сохранность материальных средств. Постановлениями следователя военного следственного отдела (далее – ВСО) от 28 декабря 2018 года по факту утраты комплектующих, входящих в состав изделий ЗРК и КП, в отношении Х. и иных военнослужащих войсковой части было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 1.1 статьи 293 УК РФ; 29 декабря 2019 года из уголовного дела выделены в отдельное производство материалы, свидетельствующие о совершении неустановленными лицами хищения, в числе прочего имущества 7 изделий ЗРК и КП, которые направлены по подследственности в УМВД России по Всеволожскому району Ленинградской области; 30 декабря 2019 года уголовное дело в отношении Х. прекращено на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ (в связи с истечением сроков давности уголовного преследования). По информации заместителя начальника СУ УМВД России по Всеволожскому району Ленинградской области уголовное дело, возбужденное 8 июля 2020 года по материалам, поступившим из ВСО, 8 сентября 2020 года приостановлено на основании пункта 1 части 1 статьи 208 УПК РФ (лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено). В соответствии со статьей 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» размер денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба, может быть уменьшен судом с учетом конкретных обстоятельств, в том числе с учетом степени вины и материального положения военнослужащего. Гарнизонный военный суд таких оснований в отношении ответчика не усмотрел. Между тем, утрата имущества, вверенного ответчику, произошла не только вследствие ненадлежащего выполнения им в полном объеме обязанностей по обеспечению сохранности ЗРК и КП, но также ввиду иных, не зависящих от него причин. Так, из материалов настоящего гражданского дела, а также уголовного дела, производство по которому в отношении Х. прекращено, следовало, что до декабря 2017 года материальные средства, в том числе ЗРК и КП, охранялись внутренним караулом с применением караульных собак. В связи с проводимыми организационно-штатными мероприятиями и сокращением личного состава в последующем охрана осуществлялась силами суточного внутреннего патруля, а ключи от хранилищ находились у дежурного по КПП технической территории. Значительное уменьшение сил и средств охраны воинской части, по утверждению начальника организационно-планового отделения воинской части, способствовало созданию предпосылок для проникновения на охраняемую территорию посторонних лиц с целью совершения хищения имущества. Как усматривалось из объяснений командира части, в связи с тем, что техники отделов хранения в период с декабря 2017 года по сентябрь 2018 года несли службу в суточном наряде, проверку и обслуживание закрепленной за ними техники в полном объеме они не проводили, а в ходе инвентаризаций комплектность изделий инвентаризационными комиссиями не проверялась. При таких данных утрата вверенного ответчику имущества явилась результатом совокупности причин и условий, в ряду которых противоправное виновное деяние Х. являлась лишь одной из них, что существенно снижало степень его вины и должно рассматриваться как основание для уменьшения размера подлежащего возмещению им ущерба. Уменьшая до 400 000 рублей размер денежных средств, подлежащих взысканию с Х., окружной военный суд учел, что ответчик продолжает проходить военную службу по контракту в должности командира отделения, получает ежемесячно денежное довольствие в размере около 30 000 рублей, и в соответствии с пунктом 7 статьи 10 Федерального закона «О статусе военнослужащих» не вправе заниматься другой оплачиваемой деятельностью. Размер удовлетворенных судом апелляционной инстанции исковых требований составил 2,6% от размера заявленных требований. В такой же пропорции, то есть в сумме 1560 рублей, окружной военный суд постановил взыскать с ответчика и государственную пошлину при обращении в суд, от уплаты которой истец был освобожден40.

Правовые позиции 1-го Западного окружного военного суда во 2-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

Размер причиненного ущерба на основании положений п. 2 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» определяется с учетом степени износа имущества по установленным на день обнаружения ущерба нормам, но не ниже стоимости лома (утиля) этого имущества.

Обоснование:

Командир воинской части просил суд взыскать с бывшего военнослужащего Ш. в порядке привлечения к полной материальной ответственности 230 869 рублей 98 копеек. Решением Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда иск был удовлетворен полностью. Решение суд мотивировал тем, что ответчик являлся материально ответственным лицом, получил имущество РАВ указанной в иске стоимости под отчет, но при исключении из списков личного состава воинской части его не сдал, а потому должен быть привлечен к полной материальной ответственности за причиненный по его вине ущерб. Окружной военный суд решение изменил, отметив следующее. Ш. со склада РАВ воинской части по соответствующим накладным 6 декабря 2017 года получил 3 комплекта КБС 6Б52 «Стрелок» 1-й категории. После увольнения с военной службы и исключения из списков личного состава части со 2 февраля 2020 года Ш. согласно заключению служебного расследования 3 комплекта КБС 6Б52 «Стрелок» не сдал. По выводам расследования размер причиненного материального ущерба составил 230 869 рублей 98 копеек, поскольку первоначальная стоимость 1 такого комплекта, централизованно поставляемого воинским частям, составляла 76 956 рублей 66 копеек. В связи с тем, что ответчик утратил переданное ему под отчет для пользования и выдачи имущество, то имелись основания для привлечения его к материальной ответственности в полном размере ущерба в соответствии с абзацем 2 ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Однако, разрешая вопрос о размере ущерба, подлежащего взысканию, гарнизонный военный суд вопреки положениям действующего законодательства и рекомендациям в Обзоре практики рассмотрения военными судами дел о материальной ответственности военнослужащих и взыскании с них денежных средств, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 2 декабря 2020 года (п. 13), степень износа имущества не учитывал. Согласно абзацу 2 ч. 1 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» цены на вооружение, военную технику, боеприпасы, другое имущество, централизованно поставляемые воинским частям, определяются уполномоченными на то государственными органами. Бюджетный учет имущества воинских частей осуществляется в соответствии с требованиями приказа Министра финансов РФ от 1 декабря 2010 года №157н (далее – Приказ), согласно п. 23 приложения №2 к которому объекты нефинансовых активов принимаются к бухгалтерскому учету по их первоначальной стоимости. Пунктом 44 приложения №2 к Приказу определено, что сроком полезного использования объекта основных средств является период, в течение которого предусматривается использование в процессе деятельности учреждения объекта нефинансовых активов в тех целях, ради которых он был приобретен, создан и (или) получен (в запланированных целях). Из материалов дела следует, что срок полезного использования КБС 6Б52 «Стрелок» составляет 10 лет, годовая норма амортизации – 10%, а месячная – 0,833%. Пунктом 84 приложения №2 к Приказу предусмотрено, что показатель амортизации отражает величину стоимости основных средств, нематериальных активов, закрепленных за учреждением на праве оперативного управления, прав пользования активами, а также объектов нефинансовых активов, составляющих государственную (муниципальную) казну, перенесенную за период их использования на уменьшение финансового результата. Расчет годовой суммы амортизации производится учреждением, осуществляющим учет используемого права пользования активами, объекта нематериальных активов линейным способом, исходя из его балансовой стоимости и нормы амортизации, исчисленной исходя из срока его полезного использования. В течение финансового года начисление амортизации линейным способом осуществляется ежемесячно в размере 1/12 годовой суммы. При принятии к учету объекта основного средства, нематериального актива по балансовой стоимости с ранее начисленной суммой амортизации, расчет годовой суммы амортизации, производимый линейным способом, осуществляется исходя из остаточной стоимости амортизируемого объекта на дату его принятия к учету (пункт 85 приложения №2 к Приказу). Таким образом, вопреки мнению суда первой инстанции размер ущерба, причиненного ответчиком, на день его обнаружения с учетом степени износа утраченного имущества составлял 182 197 рублей 98 копеек. Кроме того, суд не учел, что у ответчика на иждивении находятся два несовершеннолетних ребенка, а из ежемесячной заработной платы, составляющей в среднем около 70 000 рублей, он обязан погашать задолженность по ипотечному кредиту, полученному в рамках участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих. С учетом приведенных норм, а также положений ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» окружной военный суд уменьшил размер денежных средств, подлежащих взысканию с ответчика, до 100 000 рублей41.

Правовые позиции 1-го Западного окружного военного суда в 1-м полугодии 2022 года

Основной вывод суда:

Недоказанность предусмотренных в статье 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» условий для уменьшения размера денежных средств повлекло отмену судебного решения.

Обоснование:

Командир войсковой части обратился с иском о привлечении начальника вещевого склада Д. к полной материальной ответственности в размере 381 446 рублей 53 копеек за ущерб от недостачи имущества на складе. Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд принял признание иска ответчиком и, применив ст.11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», взыскал с Д. в доход федерального бюджета 250 000 рублей, а в удовлетворении остальной части требований отказал. Тем же решением, руководствуясь абз.2 подп.3 ч.1 ст.333.40 НК РФ, суд взыскал с Д. в доход бюджета Санкт-Петербурга 30% суммы государственной пошлины, от уплаты которой истец был освобожден. Окружной военный суд по апелляционной жалобе истца решение отменил по следующим основаниям. Из материалов дела следовало, что в мае 2021 года в результате инвентаризации у Д. была выявлена недостача вверенного ему вещевого имущества на сумму 414 116 рублей 17 копеек. В счет добровольного возмещения ущерба Д. просил командование до полного погашения суммы недостачи ежемесячно удерживать 20% от его денежного довольствия. По итогам последующего административного расследования командиром части были изданы приказы, предписывающие привлечь Д. к полной материальной ответственности и до погашения суммы недостачи на основании рапорта Д. ежемесячно производить такие удержания из его денежного довольствия. В указанном порядке с Д. удержано 32 669 рублей 64 копейки, за вычетом которых в декабре 2021 года к нему предъявлен настоящий иск. В силу абз.3 п.1 ст.8 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» вопрос о возмещении ущерба, размер которого превышает один оклад месячного денежного содержания военнослужащего и одну ежемесячную надбавку за выслугу лет, решается судом по иску командира (начальника) воинской части. Следовательно, вне зависимости от приказов командования о привлечении Д. к полной материальной ответственности предусмотренные законом основания для предъявления иска и разрешения его в судебном порядке имелись. В судебном заседании ответчик иск признал полностью, а суд, приняв признание иска, удовлетворил иск частично, применив предусмотренные ст.11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» условия для уменьшения размера взыскиваемых денежных средств. Согласно данной норме размер денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба, может быть уменьшен судом с учетом конкретных обстоятельств, в том числе в случае его увольнения с военной службы по состоянию здоровья, наличия у него на иждивении инвалида, двух и более несовершеннолетних детей и (или) детей в возрасте до 23 лет, обучающихся в образовательных организациях по очной форме обучения, а также с учетом степени его вины и материального положения, в том числе если среднедушевой доход семьи ниже величины прожиточного минимума, установленной в субъекте Российской Федерации по месту его жительства. Таким образом, в норме закреплено исключительное право суда на снижение размера денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба, реализуемое судом с учетом конкретных обстоятельств дела, связанных со служебным, семейным и материальным положением военнослужащего, состоянием его здоровья и степенью вины. В качестве условий для уменьшения размера взыскиваемых денежных средств суд в решении сослался на наличие конкретных обстоятельств дела и степень вины Д. в причинении материального ущерба, а также на материальное положение ответчика с учетом нахождения на его иждивении малолетнего ребенка и неработающей супруги. Вместе с тем, в решении указано, что оно принято по правилам ч. 4.1 ст.198 ГПК РФ на основании признания иска ответчиком без исследования и установления иных обстоятельств дела. В этой связи, поскольку суд разрешил дело без установления фактических обстоятельств, то ссылка на такие обстоятельства, в том числе на степень вины Д. в причинении материального ущерба, являлась необоснованной. Доказательств в подтверждение своего материального положения Д. не представил, но, вопреки требованиям ч.1 ст.56 ГПК РФ, суд счел возможным учесть данное условие для уменьшения размера взыскиваемых денежных средств, основываясь только на его пояснениях. Суду апелляционной инстанции невозможность подтвердить свое трудное материальное положение Д. обосновал тем, что ему не была понятна обязанность по доказыванию соответствующих обстоятельств. Одновременно он представил договор потребительского кредита от 14 февраля 2022 года на сумму 835 000 рублей, справки о доходах и суммах налога физического лица за 2021 и 2022 годы, справку УФО по ЗВО о доходе за период с июня 2021 года по февраль 2022 года, а также судебный приказ мирового судьи от 13 ноября 2020 года о взыскании алиментов на содержание ребенка. Исследовав эти документы в качестве новых доказательств, суд апелляционной инстанции установил, что среднемесячный доход проживающего в Ленинградской области Д. даже после вычета налогов составлял в 2021 году не менее 40 000 рублей. В ст.1 Федерального закона «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» под среднедушевым доходом семьи понимается совокупная сумма доходов каждого члена семьи, разделенная на число всех членов семьи. Среднедушевой доход семьи Д. из трех человек, включая супругу и дочь, превышал как величину прожиточного минимума, установленного на 2021 год постановлением Правительства Ленинградской области от 10 февраля 2021 года №83 в размере 11 289 рублей на душу населения (11 289 х 3 = 33 867), так и алиментные обязательства по судебному приказу от 13 ноября 2020 года на содержание ребенка в размере одной четвертой заработка. Что касается расходных обязательств по договору потребительского кредита, предоставленного Д., то они для целей исчисления среднедушевого дохода семьи значения не имеют, так как доходом не являются. При таких данных предусмотренные в ст.11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» условия для уменьшения размера денежных средств, подлежащих взысканию с Д., отсутствовали, а судом неверно применены нормы материального и процессуального права, что повлекло отмену решения и принятия по делу нового решения о полном удовлетворении искового заявления. Кроме того, разрешая вопрос о судебных расходах, суд применил положения статьи 333.40 НК РФ в отсутствие закрепленных в ней оснований для возврата или зачета государственной пошлины. Абзацем 2 подп.3 ч.1 указанной статьи НК РФ в редакции Федерального закона от 26 июля 2019 года №198-ФЗ «О внесении изменений в статью 333.40 части второй Налогового кодекса Российской Федерации в связи с совершенствованием примирительных процедур», предусмотрены основания для частичного возврата государственной пошлины из федерального бюджета, в том числе при признании иска ответчиком. Из содержания данной нормы следует, что государственная пошлина может быть возвращена истцу из федерального бюджета в соответствующем размере в зависимости от судебной инстанции, в которой реализовано распорядительное действие, только в случае уплаты им государственной пошлины. По данному делу истец на основании подп.19 п.1 ст. 333.36 НК РФ от уплаты государственной пошлины был освобожден, расходов по уплате пошлины не понес, следовательно, и оснований для возврата ему государственной пошлины не имелось. Поэтому взыскание с ответчика 30% государственной пошлины, от уплаты которой истец был освобожден (с учетом 70% пошлины, подлежащей по ошибочному выводу суда возврату истцу с применением абз.2 подп.3 ч.1 ст.333.40 НК РФ) на законе не основано. В силу части 1 статьи 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. Взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет которого они были возмещены, а государственная пошлина – в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации. Согласно абз.10 ч.2 ст. 61.1 БК РФ в бюджеты муниципальных районов подлежат зачислению, в том числе, налоговые доходы от государственной пошлины по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции, мировыми судьями (за исключением Верховного Суда Российской Федерации). Так как требования истца, освобожденного в силу закона от уплаты государственной пошлины, новым решением были удовлетворены полностью, то на основании ч.3 ст.98, ч.1 ст.103 ГПК РФ, абз.5 подп.1 п.1 ст.333.19, подп.9 п.1 ст.333.19, подп.8 п.1 ст. 333.20 НК РФ и абз.10 п.2 ст. 61.1 БК РФ судебные расходы по делу, состоящие из государственной пошлины, исходя из расчета цены иска (5200 руб. +1% суммы, превышающей 200 000 руб. = 7014 руб.), а также в связи с подачей истцом апелляционной жалобы (150 руб.) подлежат взысканию с ответчика в местный бюджет по месту нахождения гарнизонного военного суда42.

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда во 2-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

Согласно статье 11 Федерального закона от 12 июля 1999 г.№161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» размерденежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего длявозмещения причиненного им ущерба, может быть уменьшен судом сучетом конкретных обстоятельств.

Обоснование:

Командир войсковой части 6892 обратился в суд с иском о привлечении к полной материальной ответственности начальника аптеки – провизора отделения медицинского снабжения капитана медицинской службы Елисеевой О. А. и взыскании с неё в пользу воинской части 57 262 руб. 16 коп. в качестве возмещения причинённого материального ущерба. В обоснование иска командир войсковой части 6892 указал, что по итогам проведения инвентаризации имущества, проверки наличия и качественного состояния материальных ценностей в местах их хранения по состоянию на 1 ноября 2020 г. в аптеке воинской части выявлена недостача лекарственных средств на общую сумму 57262 руб. 16 коп., которая образовалась вследствие ненадлежащего исполнения Елисеевой О. А. служебных обязанностей по организации учёта медикаментов, проверке их наличия, соблюдению правил хранения, учёта и законности расходования веществ в аптеке. Московский гарнизонный военный суд иск удовлетворил. Судебная коллегия, рассмотрев гражданское дело по апелляционной жалобе ответчика, указала следующее. В силу абзаца второго статьи 5 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Федеральный закон) военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинён по неосторожности военнослужащим, которому имущество было вверено на основании документа (документов), подтверждающего (подтверждающих) получение им этого имущества для обеспечения хранения, перевозки и (или) выдачи этого имущества либо производства финансовых расчётов. Вопреки утверждению Елисеевой О. А. об обратном, её виновность в причинении материального ущерба на сумму 57262 руб. 16 коп. подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами: должностными обязанностями начальника аптеки (провизора) отделения медицинского снабжения, актом об итогах проведения инвентаризации имущества и финансовых обязательств войсковой части 6892 по состоянию на 1 ноября 2020 г., материалами административного расследования по факту недостачи материальных ценностей от 18 ноября 2020 г., товарными накладными о получении ответчиком для обеспечения хранения и выдачи медикаментов, перечисленных в заключении. Вместе с тем судебная коллегия нашла вывод гарнизонного военного суда в части определения размера денежных средств, подлежащих взысканию с гражданского ответчика для возмещения причиненного ущерба, необоснованным. Согласно статье 11 Федерального закона размер денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба, может быть уменьшен судом с учетом конкретных обстоятельств, в том числе в случае увольнения военнослужащего с военной службы (убытия (отчисления) с военных сборов, исключения из мобилизационного людского резерва) по состоянию здоровья, наличия у военнослужащего на иждивении инвалида, наличия у военнослужащего двух и более несовершеннолетних детей и (или) детей в возрасте до 23 лет, обучающихся в образовательных организациях по очной форме обучения, а также с учетом степени вины и материального положения военнослужащего, в том числе, если среднедушевой доход семьи военнослужащего ниже величины прожиточного минимума, установленной в субъекте Российской Федерации по месту жительства указанного военнослужащего. Судом первой инстанции из исследованных документов достоверно установлено, что временное хранение медицинского имущества, медикаментов и других материальных средств, ввиду проведения в воинской части капитального ремонта здания, в котором располагается аптека, организовано в разных помещениях, не предназначенных для их хранения. Согласно рапортам Елисеевой О. А., поданных командованию войсковой части 6892 в течение 2020 года, ею неоднократно указывалось на ненадлежащие условия хранения медикаментов в неприспособленных для этого помещениях и о необходимости проведения их санитарно-эпидемиологического обследования. Данных о том, что командир войсковой части 6892 предпринял меры к приведению помещений для хранения медикаментов, находящихся на ответственном хранении ответчика, в соответствии с установленными требованиями, материалы дела не содержат. Не были приняты истцом меры и по сообщению Елисеевой О. А. об отсутствии в аптеке медицинского имущества, изложенному в рапорте от 22 сентября 2020 г. Судебная коллегия также приняла во внимание утверждение ответчика об отсутствии своевременного и правильного учёта материальных средств во время её нахождения в отпуске. С учётом того, что указанные обстоятельства явились предпосылками ненадлежащего исполнения Елисеевой О. А. должностных обязанностей по сохранности вверенного ей имущества и повлияли на степень её вины, судебная коллегия пришла к выводу о возможности применения положений статьи 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» и уменьшения суммы денежных средств, подлежащих взысканию с ответчика, до 40 000 руб. В связи с этим, разница между размером причинённого ущерба и размером, определённым судом апелляционной инстанции, в сумме 17 262 руб. 16 коп., подлежала отнесению за счёт средств, выделенных из федерального бюджета Федеральной службе национальной гвардии Российской Федерации.

Основной вывод суда:

Размер материального ущерба, причиненного утратой или повреждением вооружения, военной техники, боеприпасов, другого имущества, поставляемого в воинские части централизованно, устанавливается исходя из цен, определенных уполномоченными государственными органами.

Обоснование:

Командир войсковой части 14370 обратился в суд с иском к бывшему военнослужащему этой воинской части капитану запаса Левину О. А.., проходившему военную службу в период с 30 ноября 2016 г. по август 2021 г. в должности командира автомобильной роты подвоза горючего, о привлечении его к полной материальной ответственности и просил взыскать с него в счет возмещения материального ущерба 95 746 руб. 58 коп. В обоснование иска он указал, что по результатам проведенной в конце 2020 года в воинской части инвентаризации по службе горючего и смазочных материалов, полученных под отчёт Левиным О. А., выявлена недостача 1889 кг. дизельного топлива «Арктическое» и 1303 кг. дизельного топлива «Летнее». Общая сумма ущерба определена на основании акта оценки (определения) справедливой стоимости объекта нефинансовых активов войсковой части 14370 от 15 января 2021 г. №94 и составила 95 746 руб. 58 коп. Решением Брянского гарнизонного военного суда иск удовлетворен частично. Суд взыскал с Левина О. А. в пользу воинской части 88 853 руб. 71 коп., отказав в удовлетворении иска на большую сумму. Судебная коллегия, рассмотрев гражданское дело по апелляционной жалобе третьего лица – врио начальника ФКУ «УФО Министерства обороны РФ по Смоленской, Брянской и Орловской областям», согласившись с решением суда первой инстанции, указала следующее. Как усматривается из материалов дела, в ходе проведенной в ноябре 2020 г. инвентаризации в войсковой части 14370 у командира автомобильной роты подвоза горючего Левина О. А. выявлены расхождения между фактическим наличием материальных ценностей по службе ГСМ и их учетными данными в ФКУ «УФО МО РФ по Смоленской, Брянской и Орловской областям». Из материалов административного расследования, заключения по ним следовало, что у ответчика выявлена недостача дизельного топлива «Арктическое» в количестве 1889 кг. стоимостью 48 226 руб. 17 коп. и дизельного топлива «Летнее» в количестве 1303 кг. стоимостью 47520 руб. 41 коп., а всего на общую сумму 95 746 руб. 58 коп. Причиной образования ущерба послужило недобросовестное исполнение ответчиком должностных обязанностей, выразившееся в отсутствии должного контроля по обеспечению сохранности вверенного имущества службы ГСМ и недобросовестном ведении документооборота. Суд первой инстанции пришёл к верному выводу о необходимости привлечения ответчика к полной материальной ответственности в соответствии с абзацем вторым статьи 5 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Закон), поскольку ущерб имуществу, которое было вверено Левину О. А. на основании документов, подтверждающих получение им этого имущества для обеспечения хранения, перевозки и (или) выдачи, причинен им по неосторожности. В соответствии со ст. 2 и ч. 1 ст. 6 Закона прямым действительным ущербом является утрата или уменьшение наличного имущества, ухудшение состояния указанного имущества, расходы, которые воинская часть произвела или должна произвести для восстановления, приобретения имущества, затраты на лечение в медицинских организациях военнослужащих, пострадавших от умышленных действий других военнослужащих, произведенные воинской частью, излишние денежные выплаты, включая возмещение ущерба, причиненного военнослужащими третьим лицам, а также уплаченные воинской частью неустойки (штрафы, пени) и компенсации в связи с неправомерными действиями (бездействием) военнослужащих. Размер причиненного ущерба определяется по фактическим потерям, на основании данных учета имущества воинской части и исходя из цен, действующих в данной местности на день обнаружения ущерба. Цены на вооружение, военную технику, боеприпасы, другое имущество, централизованно поставляемые воинским частям, – определяются уполномоченными на то государственными органами. Определяя размер причиненного государству ущерба, должностные лица войсковой части 14370 исходили из балансовой стоимости дизельного топлива «Арктическое» в размере 25,53 руб. за 1 килограмм, поскольку данного вида топлива нет в свободном доступе, а в отношении дизельного топлива «Летнее» исходили из его справедливой стоимости, которая определена методом рыночных цен в размере 36,47 руб. за 1 килограмм. Вместе с тем, в материалах дела не имеется достоверных данных о том, что дизельное топливо «Летнее» приобреталось для войсковой части 14370 по рыночным ценам. Согласно исследованным судом апелляционной инстанции справкам командира войсковой части 14370 и начальника ФКУ «УФО МО РФ по Смоленской, Брянской и Орловской областям» дизельное топливо поступало в войсковую часть 14370 централизованно, по линии Министерства обороны РФ, в рамках заключенных государственных контрактов. При таких обстоятельствах и учитывая, что стоимость закупаемого в рамках государственных контрактов топлива используется лишь для нужд Министерства обороны РФ, гарнизонный военный суд правильно исходил из того, что примененный истцом принцип подсчета размера ущерба, причиненного государству выявленной недостачей дизельного топлива «Летнее», требованиям Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» не соответствует. В связи с этим при определении суммы денежных средств, подлежащих взысканию с ответчика, суд правильно учел стоимость, по которой дизельное топливо «Летнее» поступало в воинскую часть и принималось финансовым органом к бухгалтерскому учету, то есть балансовую. Из представленных ФКУ «УФО МО РФ по Смоленской, Брянской и Орловской областям» на запрос суда данных следовало, что на день выявления недостачи балансовая стоимость дизельного топлива «Летнее» составляла 31 руб. 18 коп. за 1 килограмм, а дизельного топлива «Арктическое» – 25 руб. 53 коп. за 1 килограмм. Суд апелляционной инстанции согласился с решением суда первой инстанции43.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2020 году

Основной вывод суда:

Вопрос об уменьшении размера денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащих для возмещения причиненного ими ущерба, должен решаться с учетом наличия оснований, перечисленных в статье 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

Обоснование:

Командир воинской части обратился в суд с исковым заявлением, в котором просил взыскать с М.. 322901 рубль 46 копеек в счет возмещения материального ущерба, причиненного недостачей переданного ему под отчет вещевого имущества. Решением гарнизонного военного суда исковое заявление удовлетворено частично. Суд взыскал с М. в пользу воинской части 200000 рублей, отказав в остальной части требований. В апелляционной жалобе представитель истца утверждал, что у гарнизонного военного суда не имелось достаточных оснований для уменьшения подлежащих взысканию денежных средств, так как М. не представил доказательств своего тяжелого материального и семейного положения, не явился в судебное заседание, из чего можно сделать вывод о том, что он признал исковые требования. В жалобе также указывалось, что суд должен был исследовать наличие у ответчика движимого и недвижимого имущества, других источников дохода, чего не было сделано. По результатам рассмотрения дела в апелляционном порядке судебная коллегия окружного военного суда признала, что гарнизонный военный суд правомерно частично удовлетворил заявленные исковые требования и снизил размер подлежащих взысканию денежных средств до 200000 рублей. Согласно статье 2 пункту 1 ст. 3 и ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб, под которым, в частности, понимается утрата имущества воинской части. Военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен военнослужащим, которому имущество было выдано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей. В то же время в статье 11 того же Федерального закона (в редакции от 1 апреля 2020 года №81-ФЗ) установлено, что размер денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного ущерба, может быть снижен судом с учетом конкретных обстоятельств, в том числе в случае увольнения военнослужащего с военной службы по состоянию здоровья, наличия у него двух и более несовершеннолетних детей, а также с учетом степени вины и материального положения военнослужащего. При определении размера подлежащих взысканию с М. денежных средств судом первой инстанции учтено, что он в январе 2020 года уволен с военной службы по состоянию здоровья, а также наличие у него на иждивении пятерых малолетних детей. Утверждение в апелляционной жалобе о том, что неявка М. в судебное заседание означала признание им исковых требований, признано судом апелляционной инстанции несоответствующим материалам дела, так как в расписке об извещении о времени и месте судебного заседания, в которой ответчик просил о рассмотрении дела в его отсутствие, указано, что исковые требования он признает частично. При подготовке дела к судебному разбирательству гарнизонным военным судом командиру воинской части было предложено представить данные, дающие предусмотренные в статье 11 Федерального закона основания для уменьшения размера денежных средств, подлежащих взысканию для возмещения причиненного ущерба. В частности, были запрошены сведения о среднедушевом доходе семьи М. по состоянию на май 2020 года. Однако в суд из воинской части была представлена лишь справка финансового органа о размере выплаченного ответчику денежного довольствия за период с 1 января по 30 апреля 2020 года. В силу части 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Поэтому судебной коллегией признана необоснованной ссылка в жалобе на то, что судом не исследовано наличие у ответчика движимого и недвижимого имущества, других источников дохода44.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 1-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

При привлечении военнослужащих к материальной ответственности судом в обязательном порядке подлежит исследованию вопрос о наличии оснований для уменьшения размера взыскиваемой суммы материального ущерба, предусмотренных статьей 11 Федерального закона «О материальной ответственности».

Обоснование:

Решением гарнизонного военного суда Х. привлечен к полной материальной ответственности, в счет возмещения причиненного ущерба в пользу воинской части с него взысканы денежные средства в размере 302 631 руб. 75 коп. Вместе с тем судом не учтены положения статьи 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» (в ред. Федерального закона от 1 апреля 2020 г. №81-ФЗ), согласно которой размер денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба, может быть уменьшен судом с учетом конкретных обстоятельств, в том числе в случае увольнения военнослужащего с военной службы (убытия (отчисления) с военных сборов, исключения из мобилизационного людского резерва) по состоянию здоровья, наличия у военнослужащего на иждивении инвалида, наличия у военнослужащего двух и более несовершеннолетних детей и (или) детей в возрасте до 23 лет, обучающихся в образовательных организациях по очной форме обучения, а также с учетом степени вины и материального положения военнослужащего, в том числе если среднедушевой доход семьи военнослужащего ниже величины прожиточного минимума, установленной в субъекте Российской Федерации по месту жительства указанного военнослужащего. Принимая во внимание, что у ответчика на иждивении находятся трое детей, решение суда в апелляционном порядке отменено, по делу принято новое решение о взыскании с Х. 250 000 руб45.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2021 году

Основной вывод суда:

При решении вопроса о снижении размера денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего, учитываются основания, перечисленные в статье 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

Обоснование:

Решением ГВС частично удовлетворено исковое заявление о привлечении С. к полной материальной ответственности. При снижении размера подлежащих взысканию с С. денежных средств суд, сославшись на положения ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», учел конкретные обстоятельства причинения ущерба (какие именно не названы), а также материальное положение ответчика. Между тем расходы на оплату потребительского кредита матери и оказание ей материальной помощи, на которые сослался ответчик, не свидетельствуют о его тяжелом материальном положении и не могут служить основанием для снижения размера подлежащих взысканию денежных средств. Поскольку приведенных в статье 11 вышеназванного Федерального закона обстоятельств ответчиком не представлено, судебная коллегия признала необоснованным снижение размера подлежащих взысканию денежных средств. В связи с этим решение суда отменено и принято новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме46.

Основной вывод суда:

Судом в обязательном порядке подлежит исследованию вопрос наличия условий для уменьшения размера взыскиваемой суммы материального ущерба, предусмотренных ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности».

Обоснование:

Решением ГВС Х. привлечен к полной материальной ответственности, в пользу воинской части с него взыскано 302 631 руб. 75 коп. Однако судом оставлено без внимания то, что у ответчика на иждивении находятся трое детей, что в соответствии с требованиями статьи 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» является основанием для уменьшения размера денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба. При таких данных в апелляционном порядке решение гарнизонного военного суда отменено и по делу принято новое решение о взыскании с Х. в пользу воинской части 250 000 руб. В этой связи, необходимо напомнить, что согласно ст. 11 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» основанием для снижения размера денежных средств, подлежащих взысканию с военнослужащего для возмещения причиненного им ущерба являются документально подтвержденные факты:

– увольнения его по состоянию здоровья;

– наличия на иждивении инвалида;

– наличия двух и более несовершеннолетних (до 18 лет) детей и (или) детей в возрасте до 23 лет, обучающихся в образовательных организациях только по очной форме обучения;

– наличия алиментных обязательств;

– размера среднедушевого дохода семьи военнослужащего ниже величины прожиточного минимума, установленной в субъекте Российской Федерации по месту жительства указанного военнослужащего.

Не являются основанием для снижения размера денежных средств следующие обстоятельства:

– кредитные и иные долговые обязательства, образовавшиеся по воле ответчика;

– обучение детей военнослужащего по заочной форме обучения;

– обязанность внесения военнослужащим коммунальных платежей.

В иных случаях суд не обязан, но может снизить размер денежных средств, подлежащих взысканию, учитывая конкретные обстоятельства дела, степень вины и материального положения военнослужащего. При этом суд должен перечислить в решении обстоятельства, которые учтены им при применении ст. 11 названного Закона47.

Основной вывод суда:

Контрольная инспекция вправе указать в акте ревизии минимально установленный размер ущерба и внести предложение о проведении полной оценки ущерба.

Обоснование:

Решением ГВС удовлетворены заявленные командиром воинской части требования о признании незаконным акта ревизии, в котором указано, что минимальный размер материального ущерба, связанного с повреждением в результате авиационного инцидента откидной части фонаря воздушного судна, составляет 4 958 772 руб., а также о необходимости отразить данную сумму в книге учета недостач и организовать ее возмещение, произвести полную оценку ущерба, причиненного авиационным происшествием. Удовлетворяя требования командира воинской части, суд первой инстанции исходил из того, что общая стоимость работ по восстановлению воздушного судна не определена, а стоимость фонаря указана без учета износа. В связи с этим суд пришел к выводу о том, что отраженный в акте ревизии размер ущерба не соответствует требованиям ч. 1 и 2 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Однако из положений пунктов 43, 44, 46 Регламента организации и осуществления ведомственного финансового контроля в Вооруженных Силах Российской Федерации (далее – Регламент), утвержденного приказом Министра обороны РФ 2017 года №100дсп, следует, что в акте ревизии необходимо указывать документально подтвержденные расходы, которые воинская часть должна произвести для восстановления поврежденного имущества исходя из цен уполномоченных государственных органов. В случае если материальный ущерб установлен не полностью, то в акт ревизии вносится предложение о проведении мероприятий, позволяющих установить размер такого ущерба в полном объеме. Из материалов дела видно, что в акт ревизии внесена минимальная установленная стоимость восстановления поврежденного воздушного судна и предложено произвести полную оценку ущерба. При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции было отменено и принято новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований48.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2021 году

Основной вывод суда:

Неправильное определение степени износа утраченного имущества повлекло ошибочное определение судом размера ущерба.

Обоснование:

Командир воинской части обратился в суд с иском о взыскании с Б. денежных средств в счет возмещения стоимости утраченного имущества службы ракетно-артиллерийского вооружения, переданного ему под отчет. Решением гарнизонного военного суда иск удовлетворен частично. В соответствии со статьей 2, п. 1 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине прямой действительный ущерб (далее – ущерб), под которым понимается, в частности, утрата или уменьшение наличного имущества, расходы, которые воинская часть произвела или должна произвести для восстановления, приобретения имущества. В пункте 2 ст. 6 указанного Федерального закона установлено, что размер причиненного ущерба определяется с учетом степени износа имущества по установленным на день обнаружения ущерба нормам, но не ниже стоимости лома (утиля) этого имущества. При определении размера ущерба, с учетом степени износа утраченного имущества, гарнизонный военный суд исходил из данных, содержащихся в Каталоге цен на ракетно-артиллерийское вооружение, ракеты и другое военное имущество номенклатуры Главного ракетно-артиллерийского управления Министерства обороны Российской Федерации от 2 апреля 2008 года, согласно которому срок эксплуатации (службы) всех средств индивидуальной бронезашиты составляет 7 лет. Однако судом не учтено, что по имеющимся в деле сообщениям заводов изготовителей гарантийный срок хранения утраченных ответчиком изделий составляет 8 лет со дня изготовления, срок войсковой эксплуатации – 5 лет в пределах гарантийного срока хранения. Аналогичные сроки при определении сумм ущерба, причиненного государству в результате утраты средств индивидуальной бронезащиты, а также годовых норм износа (амортизации) на средства индивидуальной бронезащиты при определении их остаточной стоимости для начисления ущерба на виновных должностных лиц, изложены в приложении №2 Указаний начальника Главного ракетно-артиллерийского управления Министерства обороны Российской Федерации от 16 февраля 2021 года №561/32. На основании расчета, выполненного специалистом службы ракетно-артиллерийского вооружения штаба Южного военного округа с учетом вышеназванных указаний, судебной коллегией была определена иная остаточная стоимость утраченного имущества, в связи с чем решение суда первой инстанции отменено и взыскана сумма, определенная судом апелляционной инстанции49.

Правовые позиции Центрального окружного военного суда в 1-м полугодии 2021 года

Основной вывод суда:

При определении размера ущерба, причиненного недостачами, хищениями, следует исходить из текущей восстановительной стоимости материальных ценностей на день обнаружения ущерба. При этом размер причиненного ущерба определяется с учетом степени износа имущества по установленным на день обнаружения нормам, но не ниже стоимости лома (утиля) этого имущества.

Обоснование:

Решением Казанского ГВС от 26 октября 2020 г. частично удовлетворены исковые требования войсковой части *** к М. о возмещении в порядке ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» причиненного материального ущерба в размере 253 283 руб. Суд принял решение о взыскании с М. в пользу воинской части денежных средств в размере 144 236 руб., отказав в удовлетворении остальной части требований. Рассмотрев гражданское дело по апелляционной жалобе представителя воинской части на указанное решение суда, окружной военный суд пришел к следующему выводу. По делу установлено, что М., являясь начальником вещевой службы тыла войсковой части ***, в августе 2017 г. принял на ответственное хранение различное имущество продовольственной службы. В последующем в период с августа 2017 г. по март 2020 г. ненадлежащее исполнение ответчиком возложенных на него обязанностей по обеспечению сохранности данного имущества повлекло его утрату. Сделав обоснованный вывод о необходимости привлечения М. в соответствии с ч. 1 ст. 3, 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» к полной материальной ответственности, суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований в части стоимости лома металлов имущества, сроки полезного использования которого на дату обнаружения ущерба истекли, а также в части заявленной истцом стоимости некоторых наименований инвентарного имущества исходя из розничных цен, а не его балансовой стоимости, по следующим основаниям. Согласно п. 2 ст. 6 названного Федерального закона размер причиненного ущерба определяется с учетом степени износа имущества по установленным на день обнаружения нормам, но не ниже стоимости лома (утиля) этого имущества. На день обнаружения ущерба сроки полезного использования принятых М. на ответственное хранение утраченных столов, стеллажей, товарных весов и др. имущества продовольственной службы истекли. В этой связи истцом к материалам гражданского дела приобщен акт контрольного взвешивания имущества от 30 мая 2020 г., подтверждающий наличие в указанном выше с истекшими сроками полезного использования имуществе лома различных видов металлов общей стоимостью 55 286 руб. Данных о том, что стоимость упомянутого имущества ниже стоимости лома, материалы дела не содержат, а приведенная стоимость лома металлов ответчиком не оспаривалась. При этом основные средства списаны с учета воинской части с отражением оприходования их в виде лома. Кроме того, при определении стоимости некоторого утраченного по вине М. имущества продовольственной службы, комиссией по поступлению и выбытию активов войсковой части ***обоснованно приняты во внимание средние рыночные цены в регионе, поскольку балансовая стоимость указанного выше имущества существенно ниже, что соответствует требованиям п. 220 «Инструкции по применению единого плана счетов бухгалтерского учета для органов государственной власти (государственных органов)…», утвержденной приказом Минфина России от 1 декабря 2010 г. №157н. Данным пунктом предусмотрено, что при определении размера ущерба, причиненного недостачами, хищениями, следует исходить из текущей восстановительной стоимости материальных ценностей на день обнаружения ущерба. Под текущей восстановительной стоимостью понимается сумма денежных средств, которая необходима для восстановления указанных активов. Судом первой инстанции оставлено без внимания, что балансовая стоимость утраченного имущества является лишь нижней границей для определения суммы ущерба, а его оценка исходя из рыночной стоимости способствует не только возмещению причиненного ущерба в стоимостном выражении, но и фактическому восстановлению утраченного имущества с учетом износа для его дальнейшего полезного использования в воинской части. При таких обстоятельствах выводы ГВС, изложенные в решении, не соответствовали обстоятельствам дела, в связи с чем суд апелляционной инстанции обжалуемое решение изменил и принял по делу новое решение об удовлетворении иска в полном объеме50.