– Любить – это раз и навсегда?
– Раз и навсегда, – согласилась Алиса.
Роман наклонился, и, сам от себя не ожидая, поцеловал её в средоточие нового аромата. Откуда взялось это знание, и вовсе не понять. Алиса вздрогнула, а когда Роман выпрямился, всё ещё ощущая её сладкий вкус, Алиса запрокинула голову, закрыв глаза, впиваясь ногтями в простыню. Судорога свела её тело, но Роман уже видел такое сегодня и знал, что это значит. Алиса не сразу пришла в себя, а когда пришла, не сразу сумела повернуться, чтобы приподняться на локте.
– Обалдеть… – прошептала она. – Ты где такому научился?! Как это возможно?
Роман только головой покачал, улыбаясь.
– Ещё раз?
– Ой, нет. – Алиса уселась, помотала головой. – Не сейчас. Но я всё помню, так и знай.
– Отговорки? – он попытался изобразить её же интонацию.
Алиса покивала с серьёзным видом.
– Одна, но железная. Я дико есть хочу. И ты тоже. А у тебя ещё ночь впереди, так что не расслабляйся! Идём, поможешь!
Они быстро оделись. На этот раз получилось не смущаться, зная, что Алиса смотрит, и смотрит намеренно.
– Сколько тут теперь биологических следов… – мечтательно протянула Алиса, глядя на их недавнее ложе страсти. – Такой беспорядок ещё придумать надо. – Алиса рассмеялась. – Не оставлю я ей эту простыню, себе припрячу. У нас ничего готового, но сейчас я что-нибудь придумаю. Чай пока сделай, хорошо?
Она точно так же обошла стол, едва ужин закончился, и уселась на колени Романа. Уселась, держа его за плечи, и придвинулась, чтобы соприкоснуться головами. Просто сидела, прикрыв глаза.
– Отец любил эти слова, – произнесла Алиса неожиданно, понизив голос. – Биологический отец. Думал, наверное, что дети не слышат и не понимают. Когда он нашёл себе любовницу, тоже продолжал говорить. Даже когда бил маму, а потом просил прощения и говорил те же слова. «Я люблю тебя, дорогая. Я люблю тебя, дорогая…» – Алиса чуть отодвинулась, глядя Роману в глаза. – Я возненавидела эти слова. Поклялась, что убью того, от кого услышу.
Роман молча кивнул и погладил её по голове. Слеза вытекла из правого глаза Алисы, но лицо её осталось спокойным.
– Только когда они развелись, это прекратилось.
– А твой отчим? Ну, Павел Викторович?
– Он её на самом деле любит, – улыбнулась Алиса.
Другая слеза из другого глаза беззвучно выкатилась на щёку. Алиса молча смахнула её тыльной стороной ладони.
– Но при мне – никаких нежностей. Конечно, я знала, что там у них происходит, когда они закрывают дверь. Но только там. Извини, что-то нашло на меня. Ты что-то хотел сказать, да?
– Да. Те люди, помнишь? Они есть на записи?
Глаза Алисы округлились.
– Вот я дура! Бежим на мостик!
– Скажи, что это мне не снится, – повторила Алиса вновь, глядя ошарашенно на изображение.
Оно было нечёткое и странное, словно те люди были полупрозрачными. Не то призраки, не то что ещё.
– Скажи, кого ты видишь?
– Это мы с тобой, – согласился Роман, сам удивлённый донельзя. – Даже одежда похожая. Что за…
– Она что-то кричит, – присмотрелась Алиса.
Люди на записи были секунд сорок. Видно, что они чем-то испуганы; видно, что они смотрели вверх: туда, где сквозь прозрачный пол можно увидеть здешних Романа и Алису. И да, Алиса-призрак что-то кричала и махала рукой.
– Сейчас, сейчас, это где-то есть. Чтение по губам. Слушай, а звука не записалось! – Алиса посмотрела в глаза Романа и посмотрела на часы. – Вчера это было в четырнадцать минут, плюс-минус минута. У нас ещё сорок минут. Что скажешь?
– Спустимся вниз в гостиную? Сто пудов они снова там будут!
– Да, я тоже думаю, что будут… – Алиса почесала в затылке. – Нет, не хочу в гостиную, – содрогнулась она. – В тот первый раз мы с тобой были в гостиной, помнишь? И чем всё кончилось?
Роман некоторое время молчал и смотрел в глаза Алисы, постукивая пальцами по крышке стола.
– Думаешь, не стоит быть слишком близко? Но они ведь могут появиться где угодно. Даже здесь. Мы же ничего о них не знаем.
– Не-а, – помотала головой Алиса, опустив взгляд. – Если она – это я, она точно будет там же, в гостиной. Она испугана, видел? Что-то хотела передать мне. Нам. И я, кажется, знаю, что она теперь попробует…
– Расскажешь?
– Потом, ладно? – Алиса посмотрела на Романа, не улыбаясь. – Я честно расскажу, но потом. Всё объясню. Не посмотришь пока на записи датчиков? Мы же весь день сегодня в делах… – Алиса не удержалась, прыснула и рассмеялась. – А я пока попробую восстановить, что она говорила.
Они придвинулись к разным консолям и принялись усердно работать, быстро нажимая на сенсоры и поглядывая на экран.
– Ловко ты научился вслепую всё делать, – отметила Алиса, не поднимая взгляда. – Круто. Вот чёрт…
– Что такое?
– Та часть, где рот и лицо сильно искажена. Почти ничего не получается. Всего три фрагмента из всех сорока секунд. «Не си… Там, у коло… Залейте мед…» – показала Алиса. – «Мед» или «мёд». Офигеть как осмысленно, да? «Не си…» – что? Не сиди, что ли? «Там, у колодца» – ну это понятно. А последнее что значит? Что залить и чем? Какой ещё мёд?
– Или медь?
– Или медведь. – Алиса поднялась на ноги. – Нужно как-то пообщаться с ней. Хоть немного. Что у тебя?
– Смотри, – указал Роман. – Времени мало было, но вроде есть типичные признаки. Видишь вот эти данные, когда прошли оба фронта – совершенно одинаковое сочетание!
– Ага, вижу, – покивала Алиса. – То есть теперь можем настроить фильтр!
– Да, я уже начал, но осталось минут десять. Потом продолжу. Ты хотела как-то подготовиться?
– Да, я сейчас. Минутку! – Алиса подошла к консоли и ещё несколько секунд что-то сосредоточенно нажимала. – Отключила тревогу вторжения, – пояснила она. – Отец потом заметит, конечно, но если снова припрутся охранники…
– Да, я понял. Где встречаемся?
– В фойе на первом этаже. Только подальше от гостиной!
Теперь они успели увидеть оба фронта, движущееся марево, они пересекли фойе с двух сторон, линия пересечения шла наискось, и вновь возникли те двое. Это были они сами, зыбкие и полупрозрачные. Теперь невооружённым глазом видно, что оба напуганы, особенно призрачная Алиса. Она что-то говорила, указывая за спину, и призрачный Роман говорил, но звука не было. Призрачная Алиса подняла что-то перед собой, может фонарь? Он вспыхнул ярким красным светом – немного неприятным, колеблющимся. Поражённый Роман понял, что и его Алиса тоже держит что-то такое. Фонарь не фонарь, но предмет светится ярким светом и едва заметно мерцает, словно стробоскоп. Прошла примерно минута и всё кончилось.
Алиса медленно повернула голову в сторону Романа, и тот увидел испуг на лице Алисы – правда, быстро прошедший.
– Идём, – потянула она его за руку. – Нужно всё включить, как положено, иначе минут через пять отец заметит.
Ещё полчаса работы, и оба отодвинулись от консолей.
– Я настроил фильтр, – сообщил Роман. – Не стал включать тревогу, только запись и оповещение. Всего было семь фронтов за сутки, ты знала?
Алиса присвистнула.
– Ничего себе! Слушай, – поманила его к себе. – Вот что она говорила.
Алиса прикоснулась к сенсору, и включилась запись. Голос самой Алисы – встревоженный, дрожащий.
«…в опасности. Мы все. Не прикасайтесь, не дайте себя уколоть. Залейте колодец… – пауза, неразборчиво – …сом, или чем-нибудь с хлором. Зам… – снова пауза, неразборчиво. – …спасайтесь. Уходите днём, когда солнце. Передайте…»
– Это она тем фонариком так передала?! – недоверчиво приподнял брови Роман и увидел, как насупилась Алиса. – Ладно. Не заводись, хорошо? Просто объясни.
Алиса вздохнула.
– Объясню. Да, этим и передала, я потом принцип действия расскажу. Но ты понял, да? Они оба жутко испуганы. И похоже, не считают, что в безопасности.
– «Не прикасайтесь, не дайте себя уколоть» – задумчиво повторил Роман. – Кто может уколоть? Ежи, дикобразы?
– Очень смешно!
– Я не смеюсь. Она говорит про колодец, что там может уколоть? Не знаю, может животные какие-нибудь, растения, машины? Что там опасного?
– Там – ничего… не было, – поправилась Алиса. – Никогда не было. Ежи тут есть, сама видела. Очень милые ёжики, нужно совсем спятить, чтобы об такого уколоться.
– Что-то чем-то залить, – указал Роман на другую часть расшифровки. – Чем-то таким, чем дезинфицируют, если она про хлор. Колодец залить? Или что-то, не знаю, рядом?
– Есть у нас хлорамин, ещё какая-то пакость с хлором… – Алиса листала реестр кладовых на экране. – Половину Земли, наверное, можно обработать, не знаю, зачем столько. И почему уходите днём? Что может уколоть и бояться солнца?
– Что сейчас? Вызовем родителей, не знаю, может полицию? Спасателей?
– Ага, и сразу санитаров, чтобы два раза не вставать, – покивала Алиса. – Фигушки. Мы сами должны разобраться. Слушай, но я правду говорю! Поле совершенно безопасное. И в деревне, ну, в руинах, вообще ничего! Только репьи и другие сорняки!
– Хочешь прогуляться? Взять канистру с хлоркой и пройтись?
– Да, а что? И фонари помощнее. Есть у нас солнечные, таким же спектром светят. Если там что-то боится солнца, то оно убежит, точно говорю.
Роман покачал головой. А вот теперь ему была видна Алиса, которой шестнадцать лет, которая захотела приключений. Всё, абсолютно всё протестовало против этой идеи, но если Алиса упёрлась, то сопротивление бесполезно.
– Тогда нужно как-то одеться, чтобы ничем не укололи, – посмотрел Роман в её глаза.
– Да-да, разумеется. Я найду что надеть, идём!
* * *
* * *
* * *
* * *
9. Ночь и туман
На улице оглушительно пели кузнечики и сверчки, дождь только что кончился. Не принёс он никакой прохлады, не прошла дневная духота. А ещё эти костюмы высшей защиты, ни дать ни взять – скафандры. Вроде в них не очень жарко, снова умная техника, но всё равно отчаянно неуютно.
«Мы как два клоуна», – мрачно подумал Роман. Вроде и двигаться несложно, быстро привыкаешь, а всё равно неприятное ощущение полной изоляции, даже прозрачный шлем не помогал.
Роман нёс распылитель и канистру с двумя вёдрами крепкого раствора хлорамина. На лбу, поверх шлема, установлен тот самый мощный фонарь, а в стекле – визоре шлема – предусмотрено поглощение такого света в некоторых режимах, например, стробоскопа, когда фонарь начинал мерцать, периодически меняя яркость и спектр излучения. Как уточнила Алиса, ни одно животное, даже бешеные собаки, не в состоянии выдержать такой иллюминации. Ну и заодно это хороший способ сигнала о помощи: такое свечение даже при облачности заметно на большом расстоянии.
Никто им не попался. Визоры отмечали тёплые объекты: летучих мышей, птиц, выглядели ночные летатели очень непривычно, отображались оттенками серого. Дошли до колодца, сделали снимки; колодец как колодец, всё тот же овечий скелет.
В этот момент Роман осознал, что так и не сравнил два фото, на которых различалось количество костей. Нужно обязательно сравнить.
– Что теперь? – поинтересовался Роман.
Переговаривались они по рации.
– Я освещаю колодец снаружи и внутри, а ты его обеззараживаешь, – пояснила Алиса. – А я послежу, чтобы никто не приблизился. Стой! Роман, замри!
Из земли у ног Романа торчал блестящий кусок металла – похоже, кусок бетонной арматуры. Удивительно, почему его не было заметно днём? Металл же, должен сверкать.
– Обработай и его тоже, – присела Алиса, разглядывая металлический кончик при сильном освещении. – Слушай, как странно. Какой острый! И срез такой чистый! Откуда?? Что здесь было днём? Не наступи, а то вдруг всё-таки прорежет. Всё, облей его, я потом замажу, чтобы не было острого края. Ага, вот так. Ой…
В голосе Алисы прозвучало отвращение.
– Тут какая-то гниль, – пояснила Алиса, устанавливая один из мощных фонарей прямо над шахтой. – По стенам, гляди. Вот же мерзость. Откуда только берётся? Всё, готов опрыскивать?
Готов. Роман ещё раз убедился, что стоит достаточно далеко от таинственно возникшего куска арматуры, и принялся опрыскивать все части колодца, стараясь не попадать на расставленные фонари. Принялся лить и в шахту, покрывая её слоем антисептика. А те наросты – гнилушки, или что это – рассыпались в пыль, едва только на них попадал едкий раствор. Удивительно, но его хватило на все стенки, Алиса придирчиво проверила.
– Лей остальное прямо на скелет, – пояснила она.
Сделано. И оба искателя приключений в великом изумлении смотрели, как скелет и все его кости становится губчатым, как прорастают дыры, как кости словно растворяются в воздухе.
– Обалдеть! – высказалась Алиса. – Разве такое бывает? Ой… Роман, сзади!
Не только сзади. Ещё и сбоку. В густой темноте приближение той самой стены марева выглядело грозно и устрашающе. Алиса и Роман заметили и вторую стену; обе прошли над их головами, пересекаясь под острым углом, и сразу их стало не видно. Словно тут и рассеялись.
– Слушай, пошли домой! – покачала головой в шлеме Алиса. – Обработали эту заразу, уже хорошо. Теперь думать будем.
На этом месте Роман едва не расхохотался, но всё же сдержался. Они засняли окрестности колодца для истории и изучения и направились восвояси.
Когда Роман отстегнул шлем (разумеется, вначале они оба прошли в душ, где Алиса включила режим обеззараживания), ему показалось, что промок насквозь. Хотя нет, вполне нормальный, практически сухой. Видимо, духота и влажность мерещились.
– Почти два часа ночи, – покачала головой Алиса. – Всё, я уже устала, идём спать. Да, оставь оба костюма тут, утром я их обратно упакую.
Интересно, что ещё есть в Чёрном Доме неучтённого?
Сначала Алисе пришлось сбегать на мостик и проверить, что с безопасностью вновь всё в порядке, а выбравшись из душа обнаружила, что Роман уже крепко спит. Погладила его по руке, по груди – он не проснулся, а только улыбнулся. Ладно. Наверное, и впрямь устал, день получился очень бурный.
Алисе не спалось. Она лежала, смотрела в окно (там вновь моросит дождь и очень красиво ползли дождевые струйки), и вспоминала.
Алиса никогда не делала ничего в последний момент. У неё нет этой дурацкой привычки – откладывать до последнего. Вот и регистрацию на конкурс она подала почти в тот же день, как её открыли. Но – ирония судьбы, Алиса всегда вчитывалась тщательно в каждое извещение, в том числе в технические короткие сообщения на телефоне, а в этот раз прочитала заголовок и успокоилась.
Стоило только один раз не проверить – вот и получила в полный рост. За три дня до начала конкурса всех приглашали появиться вживую или онлайн перед комиссией, подтвердить регистрацию. И Алиса только в этот момент что-то заподозрила. Проверила и ужаснулась. Зачем-то она проверила регистрацию Дуремара, у него было всё в порядке, в списке был тот самый Дубов. Алиса скрежетнула зубами и не поленилась сходить в штаб-квартиру. Не стала пока говорить родителям о своём проколе, просто как ни в чём не бывало попросила отвезти её.
Там она и узнала про то, что команды ещё допускаются к участию.
Хуже всего было идти именно к Дуремару. Понятно, что он следил за каждым её шагом, а его озабоченность чувствовалась на расстоянии. Со всеми другими девушками у него не вышло, он явно был неудачником на этом фронте. И несложно было догадаться, что он потребует взамен, на что намекнёт.
Когда Алиса услышала его два условия, то не поверила своим ушам. А когда Дуремар… когда Роман просто взял и снял свою кандидатуру, и, о чудо! из очереди кандидатов выбрали именно Алису, ей страшно хотелось показать ему нос и уйти. Алиса уже почти готова была это сделать, но почувствовала то, чего очень давно не чувствовала – стыд.
Потом она почему-то ожидала, что Роман (он не из богатой семьи, пусть они и смогли обеспечить сына нужной техникой) будет напрашиваться на что-нибудь, собирать какие-нибудь трофеи. И опять мимо, Алиса свозила его к родителям, и внезапно оказалось, что их матери знакомы по работе. Более того, именно мама Романа когда-то предложила маме Алисы пойти бухгалтером в их контору. С того момента Алиса и её мама не то, что горя не знали, но они уже не жили впроголодь, не вязали и не продавали носки и шарфы, не занимались ничем таким и не экономили на каждой мелочи. Опять Алисе стало стыдно.
Ещё потом она ожидала типичной для парней неряшливости. Ну, хоть чего-нибудь такого, хоть капельки мерзости! И опять мимо.
А потом наступила та ночь, когда Алиса «потеряла себя» на несколько часов, и нашла те следы на белье. О нет, она не собиралась звонить в полицию. Вначале хотела, но, как ни старалась поверить в то, что это банальное изнасилование, не могла. Провела экспресс-анализ своей крови, но не нашла ничего такого, ничего наркотического или снотворного. А когда выдалась возможность, проверила все образцы, что стащила из комнаты Романа. На них нет её крови, а её не могло не быть.
– …Нет, это не патология, не дефект, – сказал врач, когда шестилетнюю Алису в первый раз показали гинекологу.
Взрослые всегда думают, что дети ничего не слышат и ничего не запоминают.
– Просто небольшая аномалия. Я не ожидаю никаких сложностей в развитии. Но первый раз у неё может быть болезненным. Такое бывает; если беспокоитесь, направьте её ко мне. Мы всегда сможем удалить, это совершенно безопасная операция.
Мама потом долго не начинала разговор. Не в шесть лет, конечно, а позже. Алиса выслушала и сказала, что всё понимает, хотя к тому моменту успела сама многое прочесть в энциклопедии, а вскоре и думать об этом забыла.
Так вот, сейчас та анатомическая часть, которая у девушки отвечает за девственность, будь она неладна, попросту отсутствовала. Алиса давно привыкла к некоторым неудобствам этой своей анатомической особенности и помнила предостережение, что первая близость может быть болезненной. Но она особо не стремилась делать этот последний шаг, другое занимало её, совсем другое. И вот у себя в комнате, увидев, что крови нигде не оказалось, она сделала это неожиданное открытие. Как такое могло случиться незаметно? Алиса не поленилась осмотреть себя со всей тщательностью. Не к чему придраться. Никаких травм. Всё гладкое, чистое, здоровое: ни шрамов, ни потёртостей, ничего. Как на картинке из хрестоматии про рожавшую женщину: уже не будет никаких неудобств, пользуйся на здоровье.
А то, что там оказался ещё и контрацептив… вряд ли можно представить, как насильник убеждает жертву использовать подобное средство или делает это сам? Алиса и здесь проверила, нигде биологических следов Романа нет – ни на распакованных уже блистерах со свечами, ни на той картонке с «лекарством» (и прочих известных ей картонках), ни на каких других частях холодильника. И резиновых или латексных перчаток не нашлось, Алиса успела проверить все мусорные ёмкости. Туалет тоже умный, он зафиксировал бы сброс крайне нежелательного объекта, и тот затем нашёлся бы на решётке первичной фильтрации. Роман не заметал следы, реактивы очень чуткие, нашли бы малейшую оплошность. А Роман должен был делать всё крайне быстро, ведь кругом камеры, записи с которых невозможно уничтожить незаметно. Сделать что-то тайком можно только в туалете или спальне.
Она очень хотела обвинить его – но получилось, что оправдала.
Одно было предельно ясно: девственности Алиса лишилась очень давно и совершенно незаметно для себя, так выходит. Потом весь день Алиса пыталась подловить Романа хоть на какой-то фальши, а потом… потом осознала, что не может без него. Во всех смыслах.
Вот ещё четыре дня назад она презирала и ужасалась перспективе просить его помощи, а сейчас…
Алиса вытерла слёзы и умылась. Ещё раз исследовала свои самые ценные части тела. Собрала все анализы, сделанные умной машиной в лаборатории, все образцы – и всё это уничтожила так, чтобы не восстановить. А потом пошла сдаваться… или покорять? Наверное, и то и другое. Она понимала, что никогда не расскажет об этом родителям. Слишком много она уже успела узнать такого, чего не могло быть…
Роман пошевелился, открыл глаза и тут же едва не вскочил, Алиса с улыбкой поймала его за локоть.
– Я заснул? – задал он ненужный вопрос.
Алиса покивала, улыбаясь.
– Извини.
Алиса рассмеялась и заставила его улечься.
– Мы куда-то торопимся? – спросила она и поцеловала его в губы. – Удиви меня, ладно? И не торопись…
Три часа пролетели как один миг. И вновь Алиса лежала на спине, счастливая и успокоившаяся. Впрочем, нет, не совсем. Роман это заметил.
– Ты что-то хотела сказать? – поинтересовался он.
Алиса уселась и осознала, что прячет глаза, что ей не по себе. Сумела посмотреть ему в глаза. Кивнула, но долго не могла начать.
Она рассказала всё. О том, как напортачила с регистрацией. О том, как хотела просто встать и уйти, как только Роман снял свою кандидатуру. О своих метаниях, о поисках следов, всё-всё-всё… Выговорилась. Думала, что сразу же и расплачется, под конец ей стало отчаянно стыдно, но сумела удержаться. Роман молча обнял её и прижал к себе. Это помогло как по волшебству, Алиса успокоилась меньше, чем за минуту, хотя кто следил за временем?
– Спасибо, что рассказала, – произнёс Роман, когда Алиса отодвинулась так, чтобы видеть его лицо. – Честно, я не знаю, что и сказать. Хочешь, чтобы я всё рассказал? Без обид?
– Да, давай покончим с этим, – согласилась Алиса.
Его рассказ был куда короче, но видно было, что и Роману не по себе от настолько откровенного разговора. Алиса молча обняла его крепко-крепко и отпустила.
– И тебе спасибо. Родителям всё равно не скажу, – заявила Алиса. – Ну, про… ты понял, да? У мамы просто священный бзик на эту тему. Они и так уже догадываются, что мы не только целуемся втихаря.
– Можно посмотреть? – просто спросил Роман.
Алиса поняла, и едва не ляпнула про то, что, мол, и так уже видел во всех подробностях. Что это опять, чего вдруг понесло? Молча кивнула и вновь улеглась на спину.
– Только не целуй, – предупредила она, с трудом сдерживая улыбку. – Я этого не переживу.
– Настолько сильные ощущения? – дошло до Романа.
– Ага, просто башню сворачивает. – Алиса замерла, расслабилась и закрыла глаза.
Роман старался прикасаться только пальцами, избегая самых чувствительных мест. Он поздно заметил, как Алиса выгибается, как «когтит» простыню… и всё остальное. Взял её за руку и просто подождал, когда всё закончится.
– Сдуреть, – заключила Алиса, когда обрела дар речи и сумела усесться. – Даже просто от прикосновения… Ничего себе! Что увидел?
– Ничего. Там ничего нет.
– Да, я тоже заметила, – не сдержалась Алиса.
– Я ведь буквально. Там просто ничего нет. Я тоже немного ознакомился с вопросом. Там совсем ничего нет, как будто всё аккуратно срезали.
– Чёрт! – дошло до Алисы. – Помню, доктор о таком говорил, что можно всё убрать. Но я точно не делала такой операции! – Она озадаченно посмотрела на Романа. – А семь дней назад всё было на месте, точно говорю. Своими глазами видела, когда уборку делала. И как такое возможно?
– И вот такое с тобой случается часто, да? Ну, очень странное?
– Всю дорогу, – проворчала Алиса, спрыгивая с кровати. – Идём в душ?
– Ты поэтому те свои истории придумывала? – поинтересовался Роман, когда оба, уже одетые и немного успокоившиеся, вернулись в спальню, чтобы привести её в порядок. – Ну, все те страшилки: с девочкой на дороге, с ожившими снеговиками, с мёртвыми летающими птицами, и всё такое?
– Откуда ты… Да, всё так, – согласилась Алиса.
Они всё застелили, и Алиса смотрела на ту самую простыню, аккуратно сложенную в квадрат на полу.
– Постирать её, что ли? Этой назло. Что скажешь?
– Мы точно всю простыню исследовали?
– Не всю, – согласилась Алиса. – Ладно, пусть полежит пока. Идём завтракать! Сегодня ещё прямой эфир, нам нужно там побывать, может, что умное скажут. Потом весь день наш. Есть какие-нибудь идеи?
– Есть список, – помахал Роман своим блокнотом. – Может, ты что-нибудь про него скажешь. А так – особых планов нет. – Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись.
– Ну там и погодка… – покачала головой Алиса, посмотрев в окно.
Тяжёлые тучи медленно плыли, задевая за самые высокие деревья; дождь лил, не переставая, а у самой земли клубился туман. – Уже давно солнце встало, а будто вечер на дворе! Я позвоню бабе Груше, вдруг ей помощь нужна.
Помощь не потребовалась.
– Ты говорил, у тебя там какой-то список? – напомнила Алиса, заканчивая наводить порядок на кухонном столе. – Идём, посмотрим.
– Минуту… приходило уведомление, что опять на крыше какой-то мусор.
– Да, давай уберём, – согласилась Алиса, и следом за Романом прошла к лестнице.
Сменная обувь стояла на последней секции лестничной клетки, там же и дождевики – очень удобно. Роман приложил ключ к сенсору, чтобы подняться на крышу. Красный огонёк, короткий звуковой сигнал. Нет доступа.
– Странно, – удивился Роман.
Повторил попытку – тот же итог.
– Что-то странное, – заключила Алиса. – Идём на мостик!
На мостике выяснилось, что у Романа только гостевой доступ, а гостям в технические помещения доступа нет.
Алиса медленно подняла взгляд, в котором снова читалось, что такого не может быть.
– Дом, отобразить историю изменения списка доступа для Романа Дубова, – потребовала она.
Список оказался коротким. Идентифицирован пять дней назад, выдан ключ, установлен гостевой доступ, добавлен доступ в третью кладовую. Отмечена попытка неавторизованного доступа на второй уровень крыши… И всё.
– Ты сохранил тот список? Ну, когда у тебя был полный доступ? – поинтересовалась Алиса. – Что происходит?
– Минуту. – Роман пролистал галерею фотографий на телефоне. – Ага, вот. Попало в кадр.
Алиса смотрела, не веря своим глазам, но не подделал же он фотографии! Судя по фотографии, пятого февраля этого года Роману выдали ограниченный административный доступ.
– Дом, восстановить журнал административных действий за последние семь суток и вывести на консоль, – распорядилась Алиса.
Теперь они вдвоём пролистали журнал и не нашли никаких намёков на подчистку. Хотя если чистил профессионал…
– Дом, восстановить все журналы административных действий, найти упоминания о Романе Дубове, сохранить в отдельный файл и вывести на консоль, – потребовала Алиса.
– Алиса, подтвердите восстановление из холодных хранилищ, – услышали они голос Алисы из динамика.
– Подтверждаю, – отозвалась Алиса и повернулась к Роману лицом. – Это надолго. И отец точно узнает, что я копалась в холодных хранилищах. Ну и пусть. Я не делаю ничего такого. Просто обучаю тебя нашей системе безопасности. – Она посмотрела в глаза Романа, не улыбаясь. – А ты ничего не забыл? Ну, как настраивал те фильтры… – Алиса осеклась. – Фильтры! – Она бросилась к другой консоли и через пару минут подняла голову. – Нет никаких фильтров. И не было аварийного сброса, не было вторжения, никто ничего не стирал. Нас что, хакнули? Поможешь?
– У меня нет доступа, – напомнил Роман спокойно.
– Сейчас будет. – Алиса прикрыла глаза и чётко проговорила команду. – Отлично. Ты же сохранил те файлы, с настройкой фильтров?
– Конечно. – Роман сбегал за флэш-картой, а когда вставил, несколько секунд казалось, что сейчас ничего на карте не будет… Нет, всё осталось.
– На карте есть, а Дом всё забыл? – поджала губы Алиса. – Восстанавливай фильтры, потом поможешь мне с анализом. Я пока отцу позвоню, это уже серьёзно.
Ещё через три часа оба специалиста «Vox Viva» – компании, филиалом которой руководит отчим Алисы и сам Павел Викторович, закончили анализ систем безопасности.
– Вы всё сделали очень профессионально, – пояснил старший системщик, на вид ему было лет сто. Алиса звала его «дядя Федя». – Всё штатно, Павел Викторович. Роман и Алиса провели полное исследование, мне добавить нечего – парочка небольших упущений, я отметил их в комментарии. Взлома не было – такого, который мы смогли бы обнаружить.
– Спасибо, дядя Федя! – посмотрела ему в глаза Алиса. – Извините, что дёргаю вас!
– Это моя работа, – успокоил её Фёдор Кузьмич и вместе с коллегой они покинули мостик.
Алиса, Роман и Павел Листьев остались одни.
– Извини, папа, – буркнула Алиса, вновь отчаянно смущаясь. – Не хотела вас дёргать.
– Лучше перебдеть, – согласился Павел Викторович.
Только сейчас Алиса увидела, что он сильно похож на Романа: треугольное лицо, римский нос, глубоко посаженные глаза и такие же вихры, расчёсывай не расчёсывай – не поможет.
– Всё нормально, не переживай. Будем считать это учебной тревогой. Роман, спасибо вам, приятно видеть, что вы так хорошо разбираетесь в вопросах безопасности.
– Только учусь, – улыбнулся в ответ Роман, пожимая протянутую руку.
– Рома, не проводишь техников? – попросила Алиса. – Они там вроде ещё что-то хотели проверить.
– Не вопрос, – согласился Роман и оставил Алису с отчимом наедине.
– Второй раз за сутки ты назвала меня папой, – понизив голос, улыбнулся ей Павел Листьев, как только дверь закрылась. – Я очень рад, Лиза. И вы молодцы в самом деле. Вы оба молодцы.
Алиса молча бросилась к нему и обняла.
– Ты всё понял, да? – посмотрела она в его глаза, когда сумела отпустить.
– Думаю, да. Маме сама расскажешь, когда захочешь. Уверен, она поймёт. Всё ведь всерьёз?
– Всерьёз, – согласилась Алиса и вздохнула. – Внуков не обещаю, я не всё ещё изобрела.
Листьев рассмеялся и потрепал её по голове.
– Мы не торопим. Ну всё, Лиза, у меня плотный график. Не скучайте!
