– А я Дункан, – сказал куница. – И я понятия не имею, что мое имя значит. И, если честно, мне плевать.
– Думаю, будет честно, если мы тут приберемся без тебя, Колди, – заметила Бекка. – А ты иди к папе и возвращайся, как освободишься.
Колдер улыбнулся и кивнул. Ему не терпелось погрузиться в очередную увлекательную историю – только прежние истории были не больше, чем выдумкой писателей. А в этой он сам был героем!
Глава четырнадцатая: Лис и роза
– Расскажи еще про этого Смита, – попросил Колдер. – Кто его проклял?
За окном плескались волны, почти черные в вечерней темноте. В трюме тоже было темно: ящикам ведь свет не нужен. Но юный сын капитана принес с собой фонарик, и получалось что-то вроде трапезы при свече (или скорее лампочке): выдренок тайно пронес новым друзьям филе из форели, булочки с корицей, бутерброды с листьями салата и грибным паштетом и чай.
– В следующий раз наловчусь доставать и больше еды, – прибавил он, но и против такого ужина никто не возражал: куница и волчонок не ели ничего с самого попадания на корабль.
Ужин проходил весело. Бекка со всеми подробности рассказывала историю своей жизни, повторяла биографию Кровавой Мэри и делилась смешными эпизодами из жизни незадачливого козла-кучера.
– Он не говорит точно, – обстоятельно отвечала маленькая волчица, смакуя бутерброд. – Смит у нас вообще козел с приветом. Без понятия, как Мэри допустила к себе такого дурачка… Правда, личный водитель из него неплохой. Все бордюры пересчитает, но собьет, кого попросишь! Вообще-то Смити родом из Южной Африки, – задумчиво протянула Бекка. Выдренок пожал плечами.
– Никогда о нем не слышал.
– Вот умора! Услышь об этом наш козленок – ой, разозлился бы! Он же так хотел стать знаменитостью…
– А что, были поводы? – залюбопытствовал Дункан.
– Ладушки, как говорит Луиса! – хлопнула в ладоши Бекка. – Я расскажу вам единственный рассказ о козле-кучере, который известен хоть кому-то. И то благодаря Альфреду Лису, который включил эту историю в свои «Южноафриканские очерки»… Кстати, у Смита экземпляров десять этой книги в шкафу. Так вот…
Четверо мужчин – кот Латтеродт, мышь Серурьи, ворон Энтони Де Хир и неназванный очковый пингвин в очках, житель Кейптауна, отправились в повозке из Сиреса в Бофорт-Уэст. Ехали они, ехали, и вдруг повозка сама собой остановилась. И налетает на них повозка… Верней, сперва они услышали шум и грохот – а потом завидели летящую на них повозку, запряженную четырнадцатью лошадьми, и погонял ими козел-кучер…
– Лошадьми? – повторил Дункан.
– Угу. Тогда еще было развито рабовладельчество… Да. Кот, мышь и пингвин спешно спрыгнули со своей повозки на обочину, а ворон лишь взмахнул крыльями и уж с воздуха наблюдал, как повозка козла проезжает в миллиметре от их собственной повозки.
Исполненный злости, Энтони крикнул кучеру:
– Куда прешь?!
И козел, на миг обернувшись, ответил:
– В ад!
Позже Латтеродт говорил, что они узнали нечто страшное: тот, кто заговорит с извозчиком, обречен…
– И что? – прошептал Дункан, покусывая кончик хвоста от страха.
– Тело ворона нашли неделю спустя у подножия скалы, – замогильным голосом произнесла Бекка. – В обломках повозки и жу-у-утко изуродованное… Конец! – бодро объявила она. – Остается только добавить, что, когда рабов просто не стало, и мир стал свободным для всех зверей, включая и лошадей, то призрачные кони свалили от Смита, и ему пришлось сдавать на права.
– И как, сдал он? – усмехнулся Колдер.
– Нет, конечно. Инструктор, принимавший экзамен, умер от сердечного приступа.
– Что, Смит так гонял?
– Нет. Он поздоровался. И у бедняги-инструктора сердце не выдержало.
– Классная история, – кивнул выдренок.
– А расскажи и ты что-нибудь, Колди! Что-нибудь такое… Чтоб я то-о-очно не заснула!
– Тебя, я думаю, ничем не проймешь, – усмехнулся выдренок. – Жила у Кровавой Мэри, дралась в переулках… Читала много.
– Так брось мне вызов! – тряхнула головой Бекка.
– Уломала… Итак. В тысяча шестьсот сорок первом году…
– Как ты узнал такую точную дату? – удивился Дункан. Колдер надулся.
– Мне так говорили…
– Рассказывай дальше, – попросила Бекка.
– Так вот… В тысяча шестьсот сорок первом году капитан Филипп Ван Дер Деккен, бессердечный зверь, возвращался на «Летучем Голландце» из Ост-Индии, везя на борту молодую пару мышей или шиншилл…
– Как он мог везти кого-то, если они плыли? – вставил Дункан.
– Корабли не плывут, а ходят, – поправила его маленькая волчица, заворачиваясь в принесенное Колдером же одеяло. Она даже соорудила себе и кунице некоторое подобие кроватей из ящиков.
– Так вот, капитан влюбился в девушку и убил ее жениха, а потом сделал ей предложение…
– И шиншилла его зарезала! – фанатично выкрикнула Бекка, оскалив зубки.
Дункан поперхнулся булочкой. Колдер на всякий случай отодвинулся от волчонка подальше.
– Нет, она… Она выбросилась за борт.
Бекка разочарованно фыркнула и растянулась на импровизированной кровати.
– Эх… Ну, и что?
– И когда Филипп огибал мыс Доброй Надежды…
– Кого? – спросил Дункан.
– Мыс на Капском полуострове, в ЮАР… Когда он огибал мыс Доброй Надежды, то корабль попал в страшный шторм, и в команде поднялся жуткий бунт… Тогда Филипп продал душу Дьяволу, чтобы тот помог ему миновать мыс без потерь. Но в договоре не прописывалось, сколько раз это будет сделано…
– И отныне их корабль обречен блуждать по морям? – догадалась Бекка.
– Именно. Но, говорят, капитан будет освобожден от договора, и его корабль подберется ближе или даже пристанет к берегу, если какая-нибудь красавица согласится стать его женой, подкрепив помолвку клятвой выйти за него, а если выйдет за другого – умереть и обречь всю команду «Голландца» на верную гибель.
– А что, если столкнуться с «Голландцем», будет что-то плохое, да? – сглотнул Дункан.
– С кораблями кораблям вообще сталкиваться нежелательно, – хмыкнул выдренок. – А с призрачными – тем более.
– А корабль-призрак – это совсем не призрачный корабль! – сообщила Бекка, просто чтобы опять блеснуть знаниями.
– Правильно, – кивнул Колдер. – Корабль-призрак – это корабль, на котором больше нет никого живого. Как правило, команда умирает из-за эпидемии или из-за чего еще… Нет, не надо таких страстей на ночь, – прибавил он, увидев, как Дункан, бедняга, весь сжался в комочек от страха. – Спокойной вам ночи! Я приду утром, как освобожусь.
– И тебе сладких снов, морячок, – улыбнулась Бекка, закрывая глаза. И, уже убедившись, что дверь за выдрой закрылась, прошептала: – А я еще выйду за настоящего вечно молодого капитана. И я не повторю судьбу невест Эдварда Птича…
– Что за Эдвард Птич? – сонно пробормотал Дункан. Бекка так же сонно ответила:
– Пират, Ду-Ду. Черная Борода. Не то бык, не то зубр… Он очень не уважал свой вид, потому что был сиротой или что-то в этом духе. Поэтому считал себя птицей.
– Ненормальный. Мне вот нравится мой вид.
– Ага. А еще у него был ужасный нрав и четырнадцать жен.
– Целых четырнадцать?
– Ага.
– И куда ему столько?
– Ну, они ж не все сразу появились…
– А-а, постепенно?
– Ну… Типа да.
Но Дункан уже сладко посапывал и не слушал. Бекка разочарованно вздохнула и достала из рюкзака плюшевого мишку.
Она прижала к себе мягкого друга и тоже попробовала уснуть, но ей на ум все приходили красивые свадьбы: то с пиратом, то с призрачным капитаном, то с настоящим королем, а то с каким-то лисом-сиводушкой. Его морду скрывала черная, как ночь, маска. Того же цвета был и длинный шелковый плащ.
Лис протягивал Бекке розу.
– Это мне? – прошептала маленькая волчица, принимая цветок и почему-то робея.
– Вам, мадемуазель, – ответил лис.
– Но я вас даже не знаю…
– И что же? Вы боитесь меня?
– Нет… Разве незнакомым дарят цветы?
– Дарят, если незнакомка попадется такая же красивая, как вы.
– А я красивая? – выдохнула Бекка, не сводя взгляда с глаз лиса – таких умных и решительных изумрудных омутов, в которых нестрашно было застрять даже навсегда.
– Прекрасней на свете не сыщешь.
– А вы кто? Капитан? Или король? – полюбопытствовала Бекка, поглаживая розу по влажным лепесткам.
– А кого бы вы хотели во мне видеть? – хитро улыбнулся незнакомец, и маленькая волчица тихо рассмеялась.
– А я вас узнала…
– Вот как? Неужели?
– Да. Мне рассказывали сказку про Элизу Дэй. Это же вы ее убили?
– Возможно… И что вы сделаете? Убежите? – не без досады уточнил он, явно злясь, что его раскрыли.
– Нет, – усмехнулась Бекка. – Нет, если вы ответите…
– Отвечу? И что вам хотелось бы узнать? – с легким раздражением осведомился лис. – Кто я такой? Зачем я срезал тот чистый невинный цветочек? Или, может, узнаете, убью ли я вас?
– Нет. Ответьте: я красивее Элизы?
– Намного, – сказал он, и губки волчонка дрогнули в улыбке.
– Правда?
– Да.
– А вы пришли и меня убить, да? Нет, сначала вы завладеете моим сердцем, а потом убьете… Вы ведь должны уничтожать все красивое.
– Посмотрите сюда, миледи.
Лис достал из складок черного плаща другую розу – поменьше первой и с не раскрывшимся еще бутоном.
– Скажите, мадемуазель, она красивая?
– Да, но только она еще маленькая…
– Вот и вы сейчас пока только такой бутончик. Красивый, но слишком юный. Когда вы раскроетесь, когда вы станете пышной и взрослой – тогда я и приду убить вас. А пока возьмите ее.
Бекка приняла и этот подарок. Теперь в ее лапках было две розы – но почему-то бутон казался ей красивее раскрывшегося цветка. Может, потому что ее жизнь обещает быть дольше?
– А почему вы хотите дождаться, когда моя роза раскроется?
– В вашем дивном саду еще расцветут самые удивительные цветы, мадемуазель… Но нам обоим нужно проявить терпение. Вам – чтобы насладиться этим садом, а мне – чтобы уничтожить его красиво.
Бекка посмотрела на нераскрывшийся бутон у себя в лапах.
– А, когда он раскроется, вы точно ко мне придете?
– Точно.
– Вы не забудете?
– Нет. Обещаю.
Лис грациозно склонился, поцеловал Бекке лапку и растворился в темноте.
…Когда Бекка проснулась утром, то обнаружила у себя на одеяле не раскрывшийся бутон красной розы.
Глава пятнадцатая: Беда на корабле
– Бекка! Дункан! Там… Там…
Маленькая волчица, сидевшая на большом ящике, поспешно спрятала за шиворот красную розу.
– Что? Твой отец узнал о нас, да?
– Хуже! Намного хуже! – замотал головой Колдер. – Там… «Голландец»!
Бекка с Дунканом переглянулись и рассмеялись.
– Да, Колди-морячок, отличная шутка, но глупая…
– Вот именно! – поддакнул куница. – Я итак не спал…
– Неправда! – возразила Бекка. – Ты так храпел, что корабль дрожал!
– Вы не понимаете! – воскликнул Колдер. – Я не шучу! Там настоящий призрачный корабль!
– Испуг очень правдоподобный, – отметила Бекка. Дункан икнул.
– Бек… А мне чего-то кажется, он это серьезно.
– Я это серьезно! – подтвердил Колдер, с трудом унимая дрожь во всех лапах. – Я… Я бы тоже не поверил, но…
– Ты познакомился вчера с девчонкой, побывшей в шкуре призрака, – скептически цыкнул языком Дункан. – Ты реально еще можешь не верить во что-то?!
– Я подозреваю, что вот она и накаркала нам неприятности, – насупился Колдер. – Начать с того, что женщина на корабле…
– Во-первых, не женщина, а леди, – сухо поправила Бекка. – А во-вторых, я тебе не ворона, чтоб каркать. Я – чистокровная волчица. Или нечистокровная помесь с оками… Тебе как больше нравится?
– Да как вы не поймете! – в отчаянии выкрикнул Колдер. – Корабль…
И в это время судно сильно тряхнуло. Ящики, стоявшие кривыми башнями, рухнули на пол, прямо на зверьков.
– Ай-ай! Мне хвост задавило! – взвизгнул Дункан, и Колдер осторожно поднял ящик с хвоста незадачливой куницы.
– Что это еще такое? – прошептала Бекка, выбираясь из-под груды коробок. Дункан подул на кончик хвоста и жалобно протянул:
– Аку-у-ула?
– Да поймите же! – прорычал выдра, вознося над головой какой-то подвернувшийся под лапу ящик. – «Летучий Голландец»…
– Не пойму, к чему такая паника, если не акула! – надула губки Бекка. – Подумаешь, призрачный галеон…
– Это не галеон, – машинально поправил Колдер. – Это фрегат.
– А я-то думал, ты все знаешь, Бекс, – присвистнул Дункан. Маленькая волчица фыркнула:
– Подумаешь! Я специально соврала, чтоб Колдер не казался идиотом.
– Я и не кажусь идиотом! – обиделся выдренок.
– Нет, кажешься!
– Не каж…
И тут корабль опять тряхнуло, да так, что он чуть не перевернулся. Ящики снова завалили бедных зверьков.
– Похоже, он в нас врезался, – ошеломленно проговорил Колдер, высовывая из ящиковой кучи голову.
– Кто в нас врезался? – еле слышно уточнила Бекка, уже догадываясь, каким будет ответ.
– Акула? – предположил Дункан, выныривая из коробкового моря.
– Нет, дуралей! «Летучий Голландец»…
– А разве это не сказка?.. – разинул рот Дункан. Бекка в сердцах сплюнула.
– А что будет с кораблем, который встретится с «Голландцем»? – спросила она.
– Весь экипаж обречен…– судорожно сглотнул Колдер.
– Боже мой… – похолодела маленькая волчица. До нее неожиданно дошла вся серьезность ситуации, в которую им угораздило вляпаться.
Ящики заходили ходуном, мелко дребезжа. Лампочки, итак выключенные, разом полопались. Осколки брызнули во все стороны, как соленая вода, и тут же захрустели под очередными упавшими коробками.
Сверху, видимо, с палубы, послышались душераздирающие вопли.
– Мамочка! – взвизгнул Дункан.
– А поподробней можно?.. – попросила Бекка, вцепившись в какую-то трубу, чтобы вместе с ящиками и куницей не поползти в сторону, к стенке.
– Вообще-то я не знаю точно, – признался Колдер, занимая местечко рядом с ней и наблюдая, как бедный Дункан плывет в волне коробов уже в другую сторону: корабль снова опасно накренился. – Некому было рассказывать: ведь экипажи, встретившие «Голландца» не выживали…
Бекка промолчала.
Крики снаружи стали громче. А главное – все трое отчетливо услышали хрипловатый голос капитана:
– НЕ-Е-Е-ЕТ!
Выдренок вздрогнул и ринулся, было, к двери, но маленькая волчица схватила его за лапу и силком оттащила обратно. Дункан продолжал путешествовать на разные концы трюма в компании ящиков.
– Спасите!.. – пищал он где-то на фоне.
– Колди, ты его уже не спасешь! – удивительно спокойным голосом прошептала выдре Бекка, сжимая лапку капитанского сына.
– Как ты можешь! – пытаясь вырваться, заорал Колдер, краешком сознания понимая, что она права. – Я должен помочь…
– Никому из них больше не помочь, морячок.
– Но вы все еще можете помочь мне!– жалобно заметил Дункан из-под ящиков.
– Мертвым не нужна помощь, Колди, – тихо и терпеливо говорила Бекка.
– Но я еще живой! – напомнил куница.
– Ду-Ду, не лезь! – прошипела Бекка, даже не смотря на него. – Колди… Мне так, так жаль…
– Мой папа… – нерешительно начал Колдер и поморщился. – Неважно. Нам… Нам надо выбраться с корабля! – очень решительно, недетским тоном объявил он.
– Как прикажете, капитан, – невозмутимо отчеканила Бекка и, мельком оглянувшись на уцепившуюся-таки за какую-то трубу куницу, прикрикнула: – Ду-Ду!
– А? – откликнулся Дункан, боясь, как бы все еще гуляющие по трюму ящики опять не унесли его в другой конец помещения.
– Я сказала: ка-пи-тан!
– Кто капитан?
– Идиот!
– Капитан-идиот?
– Куцехвостик!
– Капитан-идиот Куцехвостик? Это имя или фамилия?
– Да неважно. Забудь. Капитан, – обратилась она уже к Колдеру. – Каков план?
– Мы поднимаемся наверх, пробираемся на шлюпку и уплываем!
– Уходим, – поправила Дункан. Выдренок нахмурился.
– Что?
– Вы же сами говорили: корабли не плавают, а ходят.
– Но шлюпка – не корабль, – возразил Колдер, всегда готовый поспорить не морские темы.
– А выдры с куницами не имеют запасных голов, – сощурила глазки Бекка. – Так что заткнулись оба и – пошли выполнять самый бредовый приказ в моей жизни!
Не дожидаясь ответа обомлевших мальчишек, волчица открыла дверь и потопала вперед по коридору; ее каблучки стучали по полу и разносились эхом.
– Давай-ка уточним, – хмыкнул Дункан Колдеру. – Ты здесь капитан?
– Минуту назад даже мне так казалось, – сказал Колдер и поспешил за Беккой.
***
Капитан Филипп Ван Дер Деккен имел поистине устрашающий вид.
Высокий, стройный, в свободной рубашке из белого шелка, темных бриджах и с яркой повязкой на голове, с лоснящимся блестящим черным мехом и белым «воротничком», – он не выглядел на четыреста лет. Он едва выглядел на тридцать.
Деккен не терпел бунтов. Ни при жизни, ни теперь.
Корабль выдры рушился на глазах, хотя никто даже не сошел с «Голландца» – пара выстрелов из пушек сминала металлические борта, как картонные. Казалось, еще чуть-чуть – и грузовое суденышко пойдет ко дну, как размокший в воде комок бумаги. Матросы лежали, где попало, как мухи.
Филипп стоял на носу своего корабля и наблюдал взглядом не моряка, а пирата. И его команда гикала и хохотала, видя, как погибают последние звери с корабля, как в нем появляются все новые пробоины.
– Но какой же он красивый… – прошептала Бекка, аккуратно высовываясь из-за надстройки. – Какие у него сережки в ушах! Роскошно…
Колдер шикнул на нее и легонько шлепнул по лапке:
– Рехнулась? Сейчас же прекрати на него смотреть, дура! Если нас заметят…
– Ну, извини, – надулась волчица. – Я понимаю, что ты его ненавидишь, но… Ты вот не думаешь, что он не виноват?
– Что, прости?
– Я же говорила про Смита, помнишь? Он не хочет убивать. Это проклятие. Может, и животные с «Голландца» добрые?
– Что ты несешь?! Тебе морская вода в голову ударила?! – прошипел Колдер. Дункан прижал палец к губам:
– Тихо вы! Смотрите!
Выдра и волчица проследили за его взглядом и застыли: какой-то облезлый черный кот бросил несколько ножей в воздух, и они, попав точно в крепления, отстегнули шлюпки. Лодочки, покрытые брезентом, упали в воду с тихим всплеском.
Бекка выругалась сквозь зубы. Колдер вздохнул.
– У нас нет выбора. Надо сдаваться.
– Но я пойду первой! – твердо произнесла маленькая волчица, вставая и приглаживая смятую одежду.
– Почему это?
– Потому что, говорят, злым капитанам нравились молодые девушки, – распушила хвостик Бекка. – А в их времена в двенадцать уже считались девушками… Может, он смягчится. Может… У меня идея, мальчики! Гениальная идея!
– Ой, вот с этого проблемы обычно и начинаются… – покачал головой Дункан.
– Мы трое попадем в Тояму! На «Летучем Голландце»!
