Я опустил голову.
– Эти мысли часто приводят к очень печальным последствиям… Я думала, что ты очень расстроишься, поэтому попросилась сюда. На мне свет не сошелся, да и кто знает, может ты теперь вообще бессмертен. Так что, о чем тебе следует задуматься – это о будущем.
– Бессмертен?! Это вряд ли. Ты сама в это веришь?
– Я думаю, что такое предположение не лишено оснований. Ты пережил встречу с тем, что ни разу не давало осечек раньше.
– Может, мне просто повезло, что встреча с Аномалией произошла в Эб-Гон.
– Может быть. Кто знает? Главное, что ты жив и идешь на поправку. А если тебе так тяжело думать о будущем, то забудь мои слова. Думай о том, что происходит в данный момент. У нас Аномалия телепортируется и атакует без предупреждения, а на севере Вермардия готовится объявить нам войну. Наше будущее под угрозой. Замечательно, правда?
– Ты права, – я кивнул, – Если мое состояние не изменится в худшую сторону, я попробую познакомиться. Надеюсь, Служба не заберет меня на опыты.
Она сдержанно усмехнулась.
– Так-то лучше. Представь, что твое существование зависит от твоего желания. Может, на работу после контакта тебя сразу не возьмут – это, я уверена, будет временно. Если тебе не нужны дыхание и ток крови, то шанс умереть от случайных патологий значительно ниже. Представь себе! Никакого инфаркта, или инсульта.
– Хм… Я не старик, чтобы радоваться этому, – я иронично улыбнулся.
Велла принялась перечислять достоинства моего положения и профессии, в которых я могу реализовать себя, как никто другой. Промышленный ныряльщик, альпинист-спасатель… Я не мог воспринимать эту речь всерьез, но, признаюсь, ей удалось немного отвлечь меня от мрачных мыслей.
Велла положила руку на мое плече.
– Всё будет хорошо, Марк. Ты мой друг. Очень хороший друг. Я переживаю за тебя и так же боюсь неизвестности твоего случая. Не смей падать духом, ясно?! Ты делаешь этим больно всем, кто привязан к тебе.
– Всё будет хорошо, говоришь? Я уже это слышал.
– Что ты имеешь в виду? – уточнила девушка, ожидая от меня какой-нибудь глупости.
– Ночью перед походом ко мне приходил весьма… необычный мальчик. Он сказал эти слова.
– Приходил специально, чтобы просто сказать тебе? И ты думаешь, что это не случайность?
– Пока не знаю, но интуиция подсказывает… Как ты говорила? Такое предположение не лишено оснований!
– Очень странно.
– Действительно. Такими темпами я скоро начну верить в магию и ведьм на метлах.
Кажется, Велла улыбнулась.
– Это точно не будет на тебя похоже… Кстати, Марк.
– Если хочешь спросить, что я видел, то спешу огорчить: ничего конкретного, кроме большого круглого отверстия в земле. Лесной – это что-то большое, и, возможно, то отверстие – его туннель. Раньше подобных следов он не оставлял. Я не рассмотрел его, потому что либо он полупрозрачен, либо окрашен в очень хороший камуфляж.
– Э-э…Я хотела спросить не это. Ты ответил на мой следующий вопрос.
– Что же тебя интересует?
– Ты вчера говорил, что «пластинка» будет играть. Среагировал как-нибудь Эб-Гон на Аномалию?
– Да. Я ходил как раз для того, чтобы записать «пластинку», и записал…
– Ты говоришь так, будто запечатлел нечто таинственное и зловещее… Так что там было?
– Пластинка заговорила.
Я описал, какими мне запомнились те голоса и на минуту девушка замолчала. Что-то из моего рассказа заставило ее серьезно задуматься.
– Представляю, как жутко было там находиться. Думаешь, эти голоса связаны?
– Они оба точно связаны с Аномалией, а значит и между собой. Правда, друг друга они вряд ли слышат. Что-то подсказывает, будто один из них, который был искажен, принадлежал кому-то, вроде человека.
– Человека?
– Да. Пусть он и говорил странно, но странно по-человечески. Я имею в виду, что за ними чувствуется человеческое сознание. А вот вторая сущность, говорившая моим голосом… Она будто говорила от лица Лесного. Услышав ее, я сразу понял, что происходит нечто очень опасное. К черту демонов, послушать бы запись.
– Диктофон на проверке у Службы?
– Да. Я попробую попросить вернуть его. После обследования записи он вряд ли им понадобится еще. Надеюсь, они не размагнитят ленту.
– Ясно. Пить хочешь? – Велла встала, решив, закончить разговор.
– Пить?
– Да. Простая вода. Мне передали, что ты ни разу не просил воды.
– Не думаю, что это хорошая идея, но попробовать можно. Налей, пожалуйста.
Девушка осторожно подала мне стакан, и я попытался сделать пару глотков, но ничего не вышло. Желудок напрочь отказывался принимать что бы то ни было. Сплюнув воду обратно, я с виноватым видом вернул стакан.
– Точно всё нормально? – уточнила Велла с явным беспокойством.
– Я не знаю. Даже глоток сделать не получается. С пищей точно так же. Я почти привык, но всё равно жутко.
– Ничего не ешь и не пьешь, и идешь на поправку. Чудно.
Девушка прошла к месту дежурного медика. На минуту в палате воцарилась тишина, и я решил спросить то, о чем начал думать, узнав о её присмотре.
– Велл, скажи, согласилась бы ты на присмотр, если бы я…
– Смотрю, сотрясение у тебя серьезнее, чем показалось мне сначала. Зачем ты это спрашиваешь?
– Я хочу знать, насколько оказался глуп. Согласилась бы ты, если бы я спросил раньше?
– Это очень плохой вопрос, Марк. Неужели ты не понимаешь этого?
– Извини. Я сильно привязан к тебе и знаю, что должен отпустить. Но, сделать это очень тяжело. Поэтому я хочу знать. Это всё, что мне нужно знать.
Она тяжело вздохнула и ответила не сразу.
– Это самый неадекватный и разрушительный для нашей дружбы вопрос из всех, что ты мне когда-либо задавал. Ты будто пытаешься проверить мою эмпатию, не будучи уверенным в собственной. Это звучит не просто скверно… Ты подписываешь смертный приговор нашей дружбе.
– Сейчас самое время это сделать. Я же сказал, что должен отпустить тебя. Будь добра, помоги мне с этим. Скажи, что нужно. Мне важно слышать это от тебя.
– Хорошо… – девушка нервно усмехнулась, – Если бы ты спросил у меня год назад, я бы подумала. Очень хорошо подумала… – её раздраженный тон резко сменился на грустный, – Перед тем, как согласиться.
– Прекрасно. Я же попросил помочь! – я ударил кулаком по краю кровати, – Зачем?
– Перед тем, как попросить помощи, ты попросил меня ответить. Ты узнал то единственное, что хотел знать. Жаль только, что правда тебя не радует.
Правда… Значит, я был прав, когда думал, что она тоже что-то чувствует по отношению ко мне. Да, я виноват в том, что долгое время не мог поговорить с ней самостоятельно, но и она не могла не заметить моих многочисленных попыток добиться её расположения, и при этом решила промолчать. Что же это за чувства такие? Чувства, которые помогли бы ей согласиться на присмотр со мной, но которых было недостаточно, чтобы подать мне хотя бы намек. Странно и не похоже это на неё. Велла поступила очень печально. Настолько, что мне стало обидно вспоминать о том, что совсем недавно я её боготворил. Я плохо знал Веллу, и не заметил того, что могло помочь нам обоим. К черту демонов, теперь всё кончено. Мне даже стало жаль её, ведь она не хотела прерывать нашей дружбы и прекрасно понимала, какие ассоциации вызовет у меня своими словами.
В принципе, я сам загнал Веллу в эту ловушку. Ни один из ответов не показал бы девушку с благородной стороны. Стыдно ли мне было за этот вопрос? Да. Но поступать иначе я не хотел. Если упустил шанс, то больше не хотел иметь с ней ничего общего. Мне было мало дружбы с Веллой.
– Хорошо тебе отдохнуть, Велла, – спокойно сказал я и лег на бок.
– И тебе…
До самого вечера мы с Веллой не проронили ни слова. Она лишь несколько раз замерила мне температуру и по приходу научной группы поспешно вышла.
С показателями всё было также. Я должен был быть трупом, но чувствовал себя замечательно. Голова перестала болеть и ученые, посовещавшись между собой, предложили мне снова попробовать открыть глаза. Повязка была такой, что не давала сделать этого добровольно. Я согласился.
– Ну что, пробуйте, Марк, – сказал исследователь и сделал освещение тусклее, – Если боль будет терпимой, перед тем как закрыть глаза, постарайтесь посмотреть на что-нибудь. Нам необходимо знать, сохранилось ли зрение.
– Хорошо. Мне тоже очень хочется узнать это.
Я стиснул зубы до скрежета, готовясь к адской боли. Три, два, один…
Глаза жгло значительно слабее, чем в мою предыдущую попытку. Я повернулся сначала в одну сторону, затем в другую, щурясь от непривычной яркости.
– Вижу!.. Вас здесь трое. На часах… Двадцать семнадцать!
Я зажмурился и закрыл лицо руками.
– Отлично! – сказал ученый, – Судя по тому, что вы смотрели целых несколько секунд, Вам стало намного лучше.
– Так и есть. Вижу всё очень четко. Будто я в хорошо подобранных очках. Голова идет кругом.
– Такие выводы не стоит делать поспешно. Вы не открывали глаза больше суток.
– Вы правы.
– Завтра повторим попытку. А пока выспитесь как следует, Марк.
Велла одела куртку и, попрощавшись с коллегами, вышла на улицу.
– Велла Гаспинс?
Девушка растерянно обернулась и кивнула ожидавшему её незнакомцу. На крыльце отделения «особой терапии» стоял тепло одетый мужчина с типичной для сотрудников Службы фуражкой. Он показал значок и представился.
– Сотрудник Клорриан Биэль. Здравствуйте.
– Здравствуйте, мистер Биэль.
– Я уполномочен расследовать случай контакта, произошедший в Эб-Гон вчера. Вам знаком Марк Лиссебар?
Велла несколько секунд колебалась. Что-то подсказывало ей, что эта встреча не сулит ничего хорошего.
– Да. Он мне знаком.
– Пройдемте за мной.
Девушка с недоверием посмотрела на сотрудника, не стронувшись с места.
– Так как вы несовершеннолетняя, мы предупредили Вашего отца, мистера Генти Гаспинс. Можете позвонить ему и убедиться в этом прямо сейчас. Только быстрее. Нас ждет господин Старший Советник.
– Старший Советник? – уточнила она, вынув телефон для звонка.
– Да. Старший Советник Службы Безопасности. Господин Эйргон.
Осмотревшись по сторонам, девушка набрала отца. Он взял трубку на первом же гудке.
– Велл? Ты идешь домой?
– Собиралась идти, но меня приглашает сотрудник Службы.
– Ясно. Они сказали мне об этом. Кажется, сотрудник Клорриан?
– Да.
– Если что, звони. Я буду на связи.
– Хорошо.
Велла вопросительно посмотрела на сотрудника. Клорриан указал на автомобиль и, пропустив девушку вперед, пошел вслед за ней.
– Мы едем в штаб Службы Безопасности, мисс Гаспинс, – деловито сказал он, садясь за руль, и завел двигатель. Автомобиль тронулся.
«Ну вот… Теперь и меня приплели к этой паранормально-чекнутой истории» – подумала девушка.
Так как Форбен – небольшой город, они прибыли к месту назначения всего через десять минут. У штаба стояли несколько транспортных грузовиков СБ, каждый из которых рассчитан на перевозку взвода экипированных бойцов, пара передвижных радиостанций и радиолокационная станция.
– Рота разведки и рота связи, – объяснил сотрудник, увидев в зеркало, как на технику смотрит девушка, – Они уже размещены в Форбене, многие расквартированы случайным образом. Завтра здесь будет танковая рота и инженерный батальон. Не удивляйтесь, если увидите боевые машины в городе, или бойца у себя дома. Мы готовимся встречать Аномалию. Так долго и близко у какого-либо города она не была никогда. Всё для безопасности, – он серьезно посмотрел на Веллу и вышел из машины, попросив её жестом следовать за собой.
Они поднялись по ступеням и вошли в одно из самых старых строений в городе с узкими окнами и толстыми бетонными стенами, рассчитанными на защиту от бомбардировок.
В прихожей их встретил дежурный сотрудник.
– Клорр, подожди. Советник велел предупредить, когда вы придёте.
– Хорошо, – мистер Биэль повернулся к девушке, – Если нужно, можете удалиться по нужде. Ваш разговор со Старшим Советником может затянуться.
Велла отрицательно мотнула головой и с задумчивым видом повернулась к стенду, на котором был изображен портрет революционера Крогана Истверниса – основоположника нынешнего Динзавийского строя. Последние слова сотрудника удивили её и заставили волноваться ещё сильнее. Множество разных мыслей о том, какую тему затронет Старший Советник при разговоре с ней, не давали девушке покоя. Когда дежурный, наконец, кивнул, разрешая им пройти, она вовсе почувствовала, что начинает дрожать. Как во сне она с подгибающимися коленями проплелась за Клоррианом на второй этаж и зашла в кабинет, напоминающий учебную аудиторию с двумя рядами парт.
У доски, поверх которой вывесили топографическую карту окрестностей Форбена стоял бритый налысо мужчина в парадном костюме боевых частей Службы Б. Услышав, что дверь открылась, он резко повернулся к вошедшим лицом и кивнул. По погонам Велла сразу поняла, что он и есть Старший Советник, вызвавший её.
– Спасибо, Клорриан. На сегодня всё. Свободен.
– Понял, – молодцевато ответил сотрудник и поклонился, после чего заговорил почти шепотом, – Нам всем предстоит трудное задание. Крепитесь Велла. До встречи.
– До свидания, мистер Биэль, – грустно сказала девушка.
Клорриан удалился.
– Присаживайтесь, мисс Гаспинс, – Советник указал на первую парту левого ряда.
Велла послушно подошла к парте. Перед тем, как сесть, она удивленно посмотрела на спящего за соседним столом мальчика. Ему даже выдали подушку…
– Это Дир Корнелл. Он так же участвует в нашей операции, – пояснил господин Эйргон.
Услышав свое имя из уст Советника, Дир вздрогнул и неохотно поднял голову. Несколько секунд он сонливым взглядом изучал прибывшую девушку, после чего вдруг вскочил, показав на нее рукой.
– Дя… дядя Эйргон! Это она!
Велла невольно съежилась, увидев эту по-детски возбужденную реакцию. Она никогда не думала каким-либо образом нарушать закон и знала, что не сделала ничего плохого. Однако, восклицание незнакомого мальчишки всё же заставило её нервничать.
– Хорошо, Дир. Можешь сесть, – с заботой в голосе ответил Старший Советник.
– Что он имеет в виду, господин Старший Советник? – подавив свое волнение, уточнила Велла.
– Он считает, что вы очень важны.
Девушка вновь перевела взгляд на Корнелла. Его странность выражалась не только запоминающейся внешностью и поведением, но и чем-то еще, что Велла чувствовала, но с трудом смогла бы объяснить. Дир однозначно был не тем, кем хотел показаться для окружающих.
– Итак, Велла Гаспинс, я вызвал Вас сюда, потому что Службе требуется помощь в проведении операции по противодействию Аномалии.
Велла сглотнула. Она не могла представить, каким образом может помочь в борьбе с необъяснимым.
– Так как вы будущий медик, Старший Советник Службы Здравоохранения был предупрежден о Вашем участии в операции Службы Безопасности. Если же операция в Форбене затянется, затронув учебное время, мы свяжемся со Старшим Советником Системы Образования. Всё организовано на высшем уровне и Вам не нужно переживать на счет института.
– Ясно, – тихо ответила девушка.
– Теперь ближе к делу. Скажите, Велла, что Вам известно о ситуации с Вермардией?
– За этот год отношения Динзавии с Вермардией обострились. Нам говорили, что Вермардия готовится к войне.
– Верно. Угроза войны реальна, – господин Эйргон прошел к столу преподавателя и медленно опустился на стул, – Однако, скажу, что это угроза существовала всегда. В ответ на развитие наших технологий, Вермардия увеличивала численность своей армии сначала вдвое, а затем и втрое. Такая тенденция сохраняется уже почти сотню лет. Сейчас же Вермардцы наращивают количество и качество своих ПВО, стараясь нивелировать наше превосходство в авиации. Это очень печально. В таких условиях война обещает быть затяжной, а это значит, что погибнут многие тысячи бойцов и гражданских с обеих сторон… Вы представляете, что такое война, мисс Гаспинс?
Велла потупила взгляд.
– Они попытаются уничтожить то, что нам дорого.
– Да. И всё для того, чтобы мы были вынуждены принять их волю, лишившись своей. То, что Вермардцы отказываются от переговоров, означает лишь одно: они жаждут крови. И при этом не боятся, что потеряют свою. Они не ценят жизнь человека. И, кроме как жестокими дикарями, по-другому назвать их за это язык не поворачивается. Нам хотят навязать волю дикари, Велла. Я, как Старший Советник Службы Безопасности обязан не допустить этого. При этом я должен сохранить жизнь своего личного состава. Поэтому я здесь. Поэтому Вы здесь. Операция в Форбене призвана не только устранить опасность Аномалии, но и остановить войну до её начала. Надеюсь, Велла, теперь Вы понимаете, какая ответственность возлагается на нас.
– Да…
– Хорошо. Я рассчитываю на Ваш интеллект и исполнительность… Ваша задача – помочь Марку Лиссебару.
– Помочь Марку? – с облегчением и удивлением переспросила Велла.
– Да. Он – ключ к успеху этой операции, – Советник бросил взгляд в сторону Дира, – То, что он Лиссебар – это хорошо. Я уверен, он справится со своей задачей. Но… судя по тому, что мы выяснили, его задача на порядок сложнее, чем ожидалось с начала. Для того, чтобы сохранить твердость духа, ему необходима опора. Внушительная опора, Велла. Необходимо предоставить Лиссебару все возможные благоприятные условия. Мы поможем Марку, чем сможем, но этого в какой-то момент может оказаться недостаточно. Он очень ценит Вас.
Глаза Веллы округлились.
– Я дала обещание на присмотр! И Марк знает это!
– Можете забыть о своем нынешнем присмотре, как уже забыл Ваш избранник, – строго ответил Советник.
– Что?! – Велла отрицательно покачала головой, не веря услышанному, – Марк хорошо знает меня. Он поймет, что я действую не по своей воле.
– Если поймет – выстроенная нами опора будет неустойчивой. У нас нет выбора, так что предпримите меры. Ваш рейтинг больше сто сорока, используйте творческий подход… Спасите тысячи жизней, Велла Гаспинс. Спасать жизни – ваше призвание, – закончив свою речь, Советник поднялся и подошел к девушке. Он уверенно посмотрел ей в глаза и положил на парту пластиковую карточку со своим личным номером, – Моя задача – обеспечить успешное выполнение этой операции. Если у Вас возникнут трудности, смело обращайтесь.
Дир, спокойно слушавший монолог мистера Эйргона всё это время, также решил подойти к девушке. Советник с удивленным лицом повернулся к нему и хотел спросить, что он хочет, но Корнелл заговорил раньше.
– Всё бу.будет хорошо, Велла!
Велла вздрогнула, услышав слова, которые уже упоминал Марк. Выходит, что Дир и есть тот загадочный мальчишка, навестивший Лиссебара ночью.
– Марк не бутет боядься. Аномалия остановится! – Корнелл многозначно кивнул, после чего резко отвернулся, будто обознался и сказал это по ошибке, – Мне нужно лечь, мистер Эйргон. Можно? Я очень, – его голос стал мрачным, – очень устал…
– Конечно, – ответил Старший Советник и вновь обратился к Велле, – Динзавия нуждается в Вашей помощи и, не сомневайтесь, отблагодарит за службу достойно. Вы свободны.
9:00 (спустя 48 часов после контакта) палата №2 отделения «Особой терапии» больницы г. Форбен
После сна глаза почти не болели. Научные сотрудники сменили мою повязку на простую, которая снималась без посторонней помощи. От четкости голова всё еще шла кругом. Перед контактом мое зрение не было идеальным, а очки, тщательно подобранные для меня, и близко не давали подобного эффекта. Эта странность заинтересовала исследователей. Так как необходимого оборудования в Форбене не было, они пообещали, что придумают, как проверить мое зрение, если оно в самом деле стало лучше.
Я как следует рассмотрел свою метку «удивленного» в зеркале, которую оставляет Аномалия в глазах каждой своей жертвы. Всё было, как написано в газетах. Радужка «выгорела», потеряв свой первоначальный темно-коричневый цвет на кромешно черный. Теперь она выглядела как продолжение зрачка, от чего тот казался жутким и неестественно глубоким. К черту демонов, от собственной метки было трудно оторваться.
Анализы, как и ожидалось, ухудшились. Аппетита и жажды не предвиделось.
Также меня решили взвесить и вновь обнаружили странность. Еще со статей десятилетней давности я знал, что жертвы Аномалии после контакта становятся легче примерно на шесть процентов. Тогда же выяснили, чем «питается» Лесной. Из тел подчистую исчезали сложные белки и другие соединения, при создании которых требуется наибольшие энергозатраты. Таким образом, Аномалия «похищала» многие гормоны, разрушала значительные части клеточных ядер во всех органах и уничтожала нервную систему. Воздействуя через глаза жертвы, она причиняла несовместимые с жизнью повреждения всему телу.
В моем случае вес также снизился, но всего на один килограмм, не учитывая содержимого пищеварительной системы, которая к моменту измерения стала совершенно пустой.
Следующим, кто зашел в палату, был мистер Биэль, который в живую оказался моложе, чем представлялся мне по голосу. Вместе с ним прибыла симпатичная сотрудница. Он представил её, как «специалиста по расшифровке записей». Клорр принес мой телефон и диктофон.
На корпусе телефона, к слову, обнаружили царапину, которую посчитали странной, из-за чего его также изъяли на обследование.
– Царапина, как царапина, если не считать, что она свежая и осталась после контакта с чем-то не слишком твердым. По составу похоже на… кость или зуб, – сказал он, увидев, как я ловко перекрутил аппарат в руке.
– Да, было дело, – я внимательно осмотрел царапину на прочном пластике, – Вот только не помню… Вообще не помню, чтобы Гиберт мог оставить такую.
Сотрудники переглянулись, насторожив меня.
– Что?
– Если вы не помните, то… Позвоните сначала своему другу. Он настойчиво пытался связаться. Постарайтесь опустить то, что узнали за сегодня… и поменьше об Аномалии, – с хитрым видом ответил Клорр и коснулся пальцем лба, словно поправлял очки. Этот его странный жест мне хорошо запомнился.
Я кивнул.
– Гектор, конечно. Я вправду хорошо приложился головой, раз забыл о нем.
Прошло несколько гудков, прежде чем друг взял трубку. Судя по голосу, он был не на шутку встревожен.
– Марк? Марк!!!
– Да, Гектор. Привет, – весело ответил я.
– К черту демонов, Марк! Всё хорошо. Просто отлично. Это в самом деле ты?
– К демону чертов. Не чертей.
– Сомнений нет, брат. Что у вас там происходит? Мне сказали, что Аномалия вдруг телепортировалась в Эб-Гон! Где ты был в это время?
– Значит, ты не знаешь.
– Мне сказали только это. И ты на связь не выходишь. Это просто задница!
– Хорошо. Гектор?
– Говори.
– То, что я сейчас скажу тебе – не будет шуткой.
– Что? Ты говоришь так, будто был там.
– Верно. Я был в Эб-Гон.
Он промолчал, и я рассказал почти всё, что произошло после нашего предыдущего разговора. О том, как встретил его соседа, как прошел к базе исследователей, и о том, что пластинка заговорила по-человечески. Услышав, что Гиберт был удивлен, друг поменялся в голосе.
– Марк, Гиберт погиб? Гиберт умер прямо на поводке у тебя?
– Да. Он так отпрыгнул назад, что чуть не сбил меня с ног. Это было последнее его действие. Почти мгновенная смерть.
– Ясно. И… КАК же ты выкарабкался? – уточнил Гектор, понадеявшись, что этот фантастический рассказ не имеет ничего общего с реальностью.
– Никак.
– В смысле: «никак»?
– Я в больнице, Гектор. И у меня в глазах метка. Метка «удивленного».
– Что? Марк, хочешь сказать, что ТЫ ВИДЕЛ ЕЁ?
– Может, что-то и видел, но всё произошло настолько быстро, что я ничего не успел осознать.
Почти минуту Гектор молчал.
– Как ты, Марк?..
– Сначала не очень. Все думали, что я умер. Но, как слышишь, я совершенно жив. Даже ходить могу и вижу хорошо.
– Это звучит… нереально.
– Понимаю.
– Если я приеду в Форбен и не увижу метки, то дам тебе по шее. Я серьёзно.
– Ты что, уже можешь ехать сюда?!
– Не скоро. Тут еще Служба пускает выборочно. Они настаивают на кремации Невина здесь, в Кортеде.
– Ясно. Если по приезду ты не увидишь моей метки, то я сам дам тебе по шее.
Друг усмехнулся.
– Марк, мне нужно переварить то, что ты рассказал. Этого просто БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!
– Все так думали. А теперь я в больнице. Приезжай как сможешь. К черту демонов, – я улыбнулся.
– К демону чертов, брат. Ты теперь будешь постоянно на связи?
– Постараюсь.
– Отлично. Я свяжусь с тобой, как только мои дела стронутся в сторону возвращения.
– Хорошо.
Гектор закончил разговор.
