– Как мило, – сказал Клорр, вызвав улыбку на лице специалиста, – Со стороны не скажешь, что Вам больше двадцати. От силы четырнадцать.
– Завидуете? – ответил я. Сотрудница улыбнулась еще шире.
– Отчасти, – мистер Биэль подал мне диктофон, и вновь «поправил очки», – Нам необходимо кое-что уточнить.
– Вы так и не сказали, что такого с этой царапиной, – я указал на телефон.
– Сейчас всё поймете. Мы включим Вам то, что записал ваш аппарат после предполагаемого контакта, – объяснила специалист.
От слов «записал после контакта» холодок пробежал по моей спине.
– Хорошо, – спокойно ответил я, сдержав радостный порыв, возникший от осознания, что мой поход оказался не таким уж бесполезным. Выходит, у меня получилось сделать первую в истории человечества запись звуков, которые издает Аномалия.
Сотрудница открыла свой кейс, достала ноутбук и небольшого размера громкоговоритель.
– Запись акустического явления Эб-Гон у Вас удалась хорошо. По ней мы предположили, что Аномалия и Эб-Гон в самом деле взаимодействовали между собой, – сказала она, перематывая оцифрованную запись к нужному моменту, – к сожалению, шум, который мог сопровождать Ваше перемещение, не записался.
Я кивнул, увидев, что файл длится всего сорок минут, вместо положенного часа. Диктофон выключился рано.
Опрос начали с места, где заговорила «пластинка». Один из голосов не просто казался похожим на мой, он был неотличим от моего. Думаю, даже Гектор поседел бы, пытаясь различить мою речь, и речь «пластинки». Страшно слышать свой голос со стороны, понимая, что за тебя говорит что-то необъяснимое…
Диктофон также отлично запечатлел и резкую смену шумовой обстановки перед реакцией Гиберта.
Удивительно. Мои чувства и память, к которым я сейчас старался относиться с сомнением, в тот жуткий момент, оказались просто безупречными. Я убеждался в этом буквально каждую секунду прослушивания.
Клорр пометил все мои комментарии к гибели Гиберта, и к моим безумно-яростным крикам в адрес Лесного, после чего на записи послышался звук глухого удара. Это было падение моего тела на дорогу Эб-Гон после контакта. Боясь пропустить малейший шорох, я замер. Всё, что происходило дальше – для меня было тайной.
– Здесь шестнадцать минут тишины, – сказала сотрудница и посмотрела на Клорра, ожидая его разрешения.
– Перемотай, если Марку тут нечего слушать.
Специалист увеличила громкость и передвинула указатель времени примерно на половину. Сначала динамик воспроизводил только отдаленный шелест листвы и шумы самого диктофона, затем к этим звукам добавилось что-то странное. Этот новый шум был ненавязчивым и казался естественным. Будто воздух двигался с постепенным ускорением через небольшую фигурную трубу. Из-за малой громкости трудно было определить, когда именно он начался, но, когда закончился, я сразу заметил. Хотя, после услышанного мне не стало ясно, что такого страшного в этом звуке, холодок всё равно пробежал по спине. Через несколько секунд шум повторился вновь. Он занимал меньше времени, чем предыдущий, и был более высок по частоте. Воздух двигался быстрее?
Сотрудница с улыбкой посмотрела на меня.
– Всё. Догадались, что это?
– Подождите. Дайте подумаю…
– Сейчас будет подсказка, – она еще раз перемотала запись к началу таинственного шума и включила с трехкратной скоростью.
– Что… это… такое?! – я с крайним удивлением посмотрел сначала на Клорра, затем на специалиста, как только звук прекратился.
– Вернее, кто? Ты это хотел сказать, Марк?
– Но это – бред. Просто невозможно, – я отрицательно покачал головой, – Не может живое существо двигаться так быстро под землей. И существовать несколько сотен лет.
– Действительно, – сотрудница закрыла ноутбук и усмехнулась, – Вас удивляет только это? Записанный шум прошел все наши проверки на подлинность. И знаете… даже спящий слон делает цикл вдох-выдох быстрее.
Побледнев, я вновь посмотрел на свой телефон.
– Зуб, говорите.
– Да. Кстати, на твоей походной одежде, в кармане которой и был телефон, не нашли ничего необычного. Она просто была сильно измятой.
– Это существо всё еще там? В Эб-Гон?
– Именно, – Клорр кивнул, – Стоит на месте, но пугающий радиус для наших компаньонов периодически возрастает. Метров на десять-двадцать за раз.
– Ясно. Такое впечатление, будто оно к чему-то готовится.
Сотрудники переглянулись.
– К очередному фокусу? Очень даже возможно. Поэтому Старший Советник Службы Безопасности здесь, в Форбене. Он скоро навестит тебя.
– Старший Советник? – не веря услышанному, уточнил я, – Когда «скоро»?
– Сегодня, – Клорриан поднялся и взял кейс специалиста, – Вместе с господином Лиссебаром и… – он иронично улыбнулся, – одним интересным мальчишкой.
– Мой отец уже приехал?!
Сотрудник кивнул и посмотрел на часы.
– Только что. Не удивляйся, что он первым делом не зашел сюда. Господин Старший ждал его.
– Ясно. И Корнелл, значит, – я невесело улыбнулся.
– Да. До встречи, и удачи тебе, Марк Лиссебар.
Как только сотрудники вышли, я встал и уставился в окно.
– Что происходит? Зачем им нужен мой отец? Похоже, меня и без опытов ждет веселое времяпровождение. К ЧЕРТУ ДЕМОНОВ!
Сделав глубокий вдох перед входом в палату Марка, Велла уверенно схватилась за рукоять двери и замерла, услышав до боли знакомую фразу, которой их исследовательское трио частенько пользовалось. Судя по тону, Лиссебар явно был не в духе. Она приложила ухо к двери, наблюдая за медленно спускающимися по лестнице сотрудниками Службы. После того, как мистер Биэль со своей спутницей скрылись из виду, Велла подождала еще несколько секунд и, убедившись, что в помещении стало тихо, осторожно вошла.
Марк тут же обернулся и очень удивился, увидев, что это мисс Гаспинс. Какое-то время они молчаливо стояли, смотря друг на друга. Под его пристальным взглядом Велла почувствовала, что начинает дрожать, и это чувство было значительно хуже того, что она испытала вчера в управлении Службы.
«Он без маски. Он видит меня. Я не смогу убедить его… Мне конец.» – обреченно подумала девушка.
Вид у Веллы был жуткий. Она смотрела на меня с отчаянием. Моя «метка удивленного», которую девушка увидела в первый раз, была явно здесь ни при чем. Наверняка случилось что-то дурное.
– Привет, Вел, – стараясь выглядеть как можно более добродушным, сказал я, – Что-то случилось?
Вместо того, чтобы ответить, девушка прошла к стулу для дежурного и села, печально опустив голову.
– Ничего. Просто моим планам пришел конец.
– Просто?.. Тебя не могли исключить из института.
– Институт здесь ни при чем. Не нужно гадать. Моему присмотру не суждено состояться.
Услышав, что дело касается присмотра, я нахмурился и сменил тон с добродушного на холодный.
– Ты пришла сюда за утешением, или потому что считаешь, что я причастен к этому?
– Нет. Я пришла не поэтому.
– Не вижу смысла продолжать конструктивный диалог, пока ты не расскажешь, в чем дело.
– Ты заставил меня вспомнить… Вспомнить о настоящей дружбе. Я поступила отвратительно, – она подняла голову и уверенно посмотрела мне в глаза.
– Брось, все совершают ошибки. Если ты пришла извиняться, то можешь даже не начинать. Мне сейчас не до этого. К тому же, раз я тебя «отпустил», то и злиться мне не на что, – я отвернулся к окну, раздумывая над тем, как вести себя, если она вдруг начнет плакать.
Проигнорировав мои слова, она продолжила, иногда всхлипывая.
– Своим необдуманным поведением я дала тебе надежду. Я знала, что нравлюсь тебе и не стала противиться, потому что тоже что-то чувствовала. Но это не оправдывает меня, – сказала она то, о чем раздумывал вчера я, – Смертоносная сущность в лесу более гуманна, чем я. Пора мне нести ответственность за свои поступки. Скажи, что я должна сделать, чтобы заслужить твое доверие? – Велла закрыла лицо руками.
– Зачем тебе мое доверие? – я догадывался, в чем дело, но желание услышать всё из её уст было сильным. К тому же она вела себя слишком драматично, и это вызывало у меня некие подозрения.
– После вчерашнего я не могла прийти в себя. С каждым часом мне становилось всё хуже. Я решила рассказать об этом тому, кому пообещала присмотр, и он… Он отвернулся от меня. Он сказал, что не видит смысла продолжать, если я не могу справиться с тем, о чем должна была забыть. Мне нужно твое доверие, потому что мне нужен ты, – она с надеждой посмотрела на меня.
– Отвернулся? Либо у тебя дурной вкус, либо это неправда.
– Я ошиблась с ним, Марк. Ошиблась на счет тебя. Я больше не хочу совершать ошибок. Они чудовищны.
Я вздрогнул, увидев, как по еще щекам потекли слезы. Впервые она плакала при мне. Глядя на это зрелище, я не мог остаться равнодушным. Какие бы обидные мысли ни заставили меня отстраниться от неё до этого момента, все они были смыты.
К черту демонов, что же ты со мной делаешь, Велла?
– Хорошо, – я по привычке вздохнул, – Ты сказала, что тебе нужен я?
– Да… Я согласна на присмотр с тобой, – ее губы задрожали, – Если наш присмотр не состоится, я не знаю, как смогу жить дальше.
Я молча подошел к кровати и сел на расстоянии вытянутой руки от Веллы.
– Ясно. Мне нужно подумать, Велл, – она кивнула, вытерев слезы рукавом, – Я не представляю, что ожидает меня. Я не властен над своей судьбой. Сегодня ко мне должен зайти Старший Советник Службы Безопасности. И, наверняка не для того, чтобы попить со мной чаю и спросить, как у меня дела. Что-то намечается… И, пока не узнаю, что именно, не смогу тебе ничего обещать. Извини.
– Да, я понимаю… – она вновь кивнула и посмотрела мне в глаза, – Просто скажи, стоит ли мне ждать. Если да, то я готова ждать сколько угодно… Заслуживаю ли я твоего снисхождения?
Снисхождения… После этого слова мне стало жутко. Я не мог поверить, что мои вчерашние слова так сильно повлияли на неё.
Вместе с обидой начали таять и все сомнения на счет девушки. Я не успел «отпустить» Веллу окончательно и вряд ли бы сумел когда-нибудь, поэтому слышать от неё подобное было очень приятно. Если всё, что она сказала – правда, то Велла просто невероятно ценит меня. На фоне этого, мои недавние сомнительные чувства, от которых я почти без проблем отстранился, выглядели просто ничтожно жалкими, от чего мне стало чертовски стыдно.
Однако, чем более красиво для меня это звучало, тем более тревожно становилось. За большой, и с таким рвением выдаваемой ложью могла скрываться опасная правда. Какой бы смертоносной для человека не была Аномалия, она всё еще оставалась менее опасной, чем другой человек. Если от Сущности можно скрыться, то с людьми приходится жить рядом. Хотя в нашей стране практически не осталось преступности, об этом всё равно говорят в школах, приводя в пример «отставшие страны», где в большом городе человек не может выйти на улицу ночью без страха быть ограбленным. К сожалению, человеку можно причинить страшный вред не только увечьями и похищением ценностей.
Кто бы мог шантажировать Веллу? Хм… С одной стороны, мотив странный и Велла, при должной сноровке могла обратиться в Службу Безопасности, которая сейчас повсюду в Форбене. С другой… Служба. Если кто и мог безвозмездно надавить на нее – так это СБ. Они знали очень многое, и наши с Веллой дружественные отношения вряд ли исключение. К черту демонов, становится жутковато, если продолжать думать. Они могли шантажировать девушку, чтобы в итоге шантажировать меня, чтобы я сделал то, что необходимо им. А что им необходимо?.. Нет, всё это звучит неправдоподобно. Служба Безопасности слишком серьёзная структура, чтобы заниматься чем-то настолько странным.
В любом случае, мне стоило посоветоваться с Гектором и отцом.
– Марк? – испуганно окликнула меня девушка, решив, что со мной что-то происходит.
– Да, я здесь, – я улыбнулся ей, – Я тоже буду ждать.
Услышав это, Велла сначала замерла с недоверчивым выражением лица, затем бросилась ко мне и обняла.
Что ж, если Гектор не приедет в ближайшее время, надеюсь, мне удастся поговорить с отцом наедине. А пока… пусть будет, что будет.
Через пару часов после ухода Веллы в палату вновь вошла исследовательская группа в полном составе. С помощью измерительных приборов они тщательно осмотрели помещение от пола до потолка, затем зафиксировали радиационный фон около меня.
– Это ведь не погрешность, верно? – руководитель группы постучал пальцем по прибору.
Ко мне поднесли другой такой же измеритель ионизирующего излучения.
– Верно, – ответил он на свой вопрос и посмотрел на меня с удивленно приподнятой бровью, – Марк?
– Со мной всё хорошо. Я больше не нуждаюсь в защитной маске. Ни голова, ни глаза больше не болят.
Я встал по жесту ученого и прошел к весам.
– Марк?! – на этот раз встревоженно спросил руководитель, показывая на новое значение массы, – Неужели ничего?
Мой вес возрос почти на десять килограммов за несколько часов. Изумленно глядя на циферблат, я несколько раз слез с прибора и встал обратно. Результат остался прежним.
– Ничего такого не чувствую, – тихо сказал я.
После меня решил взвеситься один из исследователей. Увидев свой показатель, он одобрительно кивнул.
– Похоже, и это не погрешность.
– Пусть принесут сюда еще весы, – старший повернулся к коллеге, – Необходим постоянный мониторинг. Не отрывай глаз с прибора. Иначе безопасных условий для господина Эйргона не предоставить, – он поднял голос, обращаясь ко всем, – Следующий сбор через час в защитных костюмах! Всем ясно?
– Вы сказали «мониторинг»? – осторожно уточнил я. Научные сотрудники уставились на меня, – Если речь о наблюдении за весом, я могу делать это самостоятельно.
– Это исключено. Постарайтесь больше не вставать с кровати без особой надобности. Это может быть опасно для окружающих.
– Хорошо, – с досадой ответил я и послушно сел на кровать, – А господин Старший Советник скоро придет?
– Да. Если Вы к тому времени не станете радиоактивным.
Исследователи вышли из палаты. Через несколько минут один из них вернулся в современном защитном костюме и с более продвинутым дозиметром, а следом за ним в помещение занесли еще одни весы. Как и ожидалось, предыдущие замеры не были ошибочными…
Старший Совет в настоящий момент представляет собой семь Старших Советников, выбранных на один год из каждого Совета (Совет Службы Безопасности, Совет Службы Здравоохранения, Совет Системы Образования, Совет Промышленности и Энергетики, Совет Экономики, Совет Гражданской Инфраструктуры и, недавно образованный Совет Информационных и Космических технологий). По истечению срока занимаемой должности, Старший Советник, не имеющий необходимой поддержки среди граждан, сменяется другим членом из Совета. При наборе необходимого процента голосов, переизбранный Старший Советник может занимать свою должность только два года подряд.
Из учебника по Гражданскому Праву 8 класс
Отец тихо открыл дверь и замер, уставившись на меня. На нем был надет войсковой защитный комплект, а лицо прикрывали респиратор с очками. Если бы он не заговорил, я вряд ли сразу понял, что это он.
– Марк, ты слышишь меня?
Я кивнул.
– Конечно, па. Привет.
Он хотел подойти ко мне, но ученый с дозиметром показал жестом, что ближе нельзя.
– Здравствуй, Марк, – официальным тоном поприветствовал меня папа, – Меня задержал Старший Советник Службы.
– Да, я слышал об этом.
– Жаль, нет времени полноценно поговорить… Скажи, ты предусмотрел всё, что мог? Почему это… – он осекся, обратив внимание на мою «метку удивленного», – произошло?
– Скорее предусмотрел, чем нет. Меня бы спас лишь отказ от похода. Аномалия дала о себе знать слишком поздно. У нас с Гибертом не было никаких шансов.
– Ясно, – отец грустно вздохнул, – Мне сказали, ты ничего не ел и не пил с тех пор, как попал в больницу. Это правда?
– Да. Я не хочу пить и даже дышать. А мое сердце всё еще стоит и, – я приложил руку к груди, – Я начинаю привыкать. За сегодня я стал тяжелее на десять килограммов и не чувствую ничего. Мне просто всё лучше и лучше с каждым часом.
– А твои глаза? – он не мог оторваться от них.
– Вижу отлично. Лучше, чем до контакта. Если всё так и останется, то очки мне больше не понадобятся. Совсем.
– Вот как… Значит, Аномалия модифицировала тебя?
– Если это так можно назвать, – я иронично усмехнулся, – Пока что моя суперспособность – это набирать вес немыслимыми темпами, ничего не употребляя в пищу.
Судя по его глазам, он улыбнулся.
– Я рад, что ты в хорошем расположении духа… Сейчас сюда придет мистер Эйргон, и ты, наверное, догадываешься, что он не здоровьем твоим поинтересоваться намерен.
– Да, – я кивнул.
– Знай: то, что он скажет, может тебе, кхм… весьма не понравиться. Так вышло, что твоя судьба сейчас в его руках.
– В руках Службы? С чего бы это?
– Ты зачислен в состав Службы на время проведения спецоперации в Форбене. Примерно так. Держись. А я буду держаться с тобой здесь, рядом.
– Па, ты говоришь так, будто они задумали нечто неадекватное. Я знаю, что у нас собрали целый батальон бойцов Службы, но, что еще за «спецоперация»?
– Не знаю как, но они намерены взаимодействовать с Аномалией.
– ЧТО?! Они даже не могут отследить её перемещений, о каком взаимодействии речь?
– Сказал же, что не знаю. Думаю, они нашли способ уничтожить её. Ведь, по сути – это наипростейший способ взаимодействия.
– Надеюсь, что так и есть.
В палату вошли двое мужчин. Один из них, так же, как и отец, был одет в защитный комплект, а на втором красовался костюм замкнутой системы дыхания, который вживую я видел впервые.
– Восемьдесят пять, – отрапортовал дежурный исследователь, узнав руководителя группы в продвинутом скафандре.
– Видите? Мы считаем, что нас ожидает тенденция к росту темпа изменений.
– К росту? – удивленно уточнил человек в комплекте.
– Да. До сегодняшней ночи постараемся спрогнозировать, насколько быстро будут увеличиваться его масса и радиационный фон в перспективе.
– Ясно. Думаете, Марк может стать опасным?
– Этого нельзя исключать. За десять минут его излучение возросло на несколько микрорентген в час. Тенденция очень печальная, как понимаете. Без учета увеличения скорости изменений нам необходимо вывезти Лиссебара в безопасное место уже завтра.
– Я Вас понял. Сообщите, как узнаете более конкретные данные, и то, сколько у нас есть времени. Можете быть свободны, – говоривший повернулся к ученому, следившему за фоном, – И вы тоже.
– Он здесь для Вашей безопасности, господин Эйргон, – ответил руководитель и показал жестом, что этого делать не следует.
– В таком случае, несите сюда два экземпляра формы номер шесть. И быстрее.
– Это ведь неразглашение? – спросил наблюдающий, поднявшись со стула дежурного.
– Именно.
Ученые кивнули друг другу и старший из группы быстро вышел.
Теперь господин Эйргон, который, насколько я помню, ныне является Старшим Советником Службы Безопасности, обратил свое внимание на меня. Я поклонился ему, и он ответил взаимностью.
– Добрый вечер, Марк Лиссебар. Я Старший Советник Службы Безопасности, Тенри Эйргон.
– Здравствуйте.
Советник замолчал, пока ученому в палате не принесли необходимую форму. Исследователь расписался и передал лист господину Эйргону. Второй экземпляр передали мне. В ответ на мой вопросительный взгляд отец лишь кивнул. Я расписался.
– Хорошо, – Советник так же поставил свою подпись, и заговорил издалека, – Скажи, Марк, что ты знаешь, о ситуации между Динзавией и Вермардией?
– Конфликтная ситуация. Вермардия не намерена дипломатически уступать Боун-Бэй.
– Верно. Возврат региона Боун-Бэй Динзавии – не только инициатива самой Динзавии, но и жителей Боун-Бэй. Этнографически и исторически – население этого региона можно и нужно считать динзавийцами. Ваш друг, Берниссон, ведь оттуда родом?
Я нахмурился, СБ вновь упомянула моего друга и звучало это еще более настораживающе.
– Да. Он приехал из Боун-Бэй.
– Гектор Берниссон и другие выходцы из Боун-Бэй своим безупречным поведением напоминают нам о том, что, несмотря на столь длительное подчинение Вермардии, этот регион остался Динзавией по сути. Отказываясь от дипломатического решения конфликта, Вермардия ущемляет наших будущих граждан. Я не говорю о мерах пресечения, которые оппонент использует против наиболее активных жителей, высказавшихся за присоединение к своему историческому государству. Это бесчеловечно. Они действуют, как дикари, обезумевшие от близости войны, которую пытались навязать Динзавии последние несколько сотен лет.
Я промолчал, не зная, что ответить на эту странную речь с оскорблением Вермардии. Безусловно, насчет истории он был прав, но я не понимал, к чему поднимать эту тему сейчас. Какое Вермардия имеет отношение к Аномалии? Они страдали от её террора так же, как и мы.
– Кроме того, Вермардия, вместе с отказом возврата Боун-Бэй, требует с Динзавии колоссальной компенсации за экономические потери, в следствии забастовок в регионе.
– Боун-Бэй бастует, потому что хочет присоединиться к Динзавии? – уточнил я.
– Да. Забастовки начались две недели назад, после того как нескольких активистов приговорили к расстрелу.
– Их расстреляли?! – я повернулся к отцу. Он опечаленно смотрел в окно, будто речь Советника его совершенно не тронула. Похоже, папу расстраивало то, о чем заговорит мистер Эйргон дальше. Я сосредоточился, восприняв это, как подсказку.
– Последние события дают нам понять, что войны не избежать. Вермардия создала все условия для возникновения бескомпромиссного конфликта.
– На нашей стороне…
– Технологии? – прервал меня Советник, – Да, наша авиация не имеет равных в мире, но она не неуязвима. Вермардцам это тоже известно. Количество их ПВО последнего поколения возросло в несколько раз. Сухопутные силы Вермардии превосходят наши численно минимум в два с половиной раза. Они идут на конфликт, потому что не боятся. Война будет затяжной, погибнут десятки тысяч солдат и мирных жителей с обоих сторон. Я, как Старший Советник Службы Безопасности обязан не допустить гибели граждан Динзавии. И я пришел сюда, чтобы просить помощи спасти жизни соотечественников.
Я с крайним удивлением уставился на мистера Эйргона.
– Господин Старший Советник, я не представляю, каким образом могу быть настолько полезен на войне.
– У нас есть два способа закончить войну победой без потерь. Первый – применить ядерное оружие.
Я вздрогнул, представив последствия ядерной бомбежки.
– Так мы быстро убедим Вермардию вернуться к дипломатии уже на наших условиях. Проблема этого способа: мы можем усугубить и без того скверную политическую обстановку, что только увеличит вероятность вмешательства других стран в поддержку Вермардии. Вариант рабочий против Вермардии, но сомнительный в целом.
– Раз я никак не причастен к ядерному оружию, значит, второй вариант как-то связан со мной?
Советник кивнул.
– Второй вариант очень сложен в исполнении, но гораздо более гуманен. Вермардии придется идти на переговоры, если мы сможем предоставить доказательства того, что Аномалия подчинится нам. Смертоносная сила в наших руках охладит их пыл.
– Возможно, это так, – сорвался я, – Но как… КАК я, который чуть не лишился жизни, даже не увидев её, должен помочь с этим?
Господин Эйргон нахмурился, но не стал отвечать сразу, лишь посмотрев на часы. Отец повернулся ко мне с осуждающим видом.
В дверь постучались.
– Входите, – спокойно сказал Старший Советник.
Судя по тому, как нелепо на вошедшем смотрелся войсковой комплект, он был не просто малого роста, но и худощав, будто ребенок. Поправив очки, гость подошел к Советнику и принялся с интересом разглядывать меня.
– Марк ко…готов? Марк здоров?! – по первому же слову я понял, кто передо-мной. Дир резко повернулся к мистеру Эйргону и дернул его за рукав, словно тот был его отцом, – Марк здоров, мистер Эйргон?
– Да. Он в порядке.
– Если Мард з…здоров, то он готов! Время ожидания приме…принесет смерть.
– К чему готов, господин Эйргон?
– Марк, спокойнее! – вмешался отец.
Дир не унимаясь, снова дернул Старшего Советника за рукав.
– Мистер Эйргон, пожалуйста.
– Марк, как ты уже заметил, этот мальчик очень необычен. Дир сумел пройти мимо Аномалии, когда она приблизилась к Моур-Бэй, и без средств навигации преодолел восемьдесят семь километров Горденского леса, чтобы найти тебя. Нам остается только признать, что наука здесь бессильна, как и в случае с самой Аномалией. Если мы не попытаемся, нас ждет война.
Наслушавшись этого безумия, я повернулся к отцу. Он лишь обреченно кивнул.
– МИСТЕР ЭРГОН, ОПАСНОСТЬ! Пожалуйста. Я пришел сюда, чтобы боль…больше никто не умер!
– Я слышу тебя, Дир.
– Но не делаете! Пожалуйста!
– Что от меня требуется? – не отрывая своего осуждающего взгляда от Дира, спросил я.
– Эб-Гон, – тихо ответил Советник. Отец вздрогнул, будто его поразило током, – Тебе необходимо вновь вступить в контакт.
– Значит ты забираешь у меня сына, Тенри?! – сказал отец таким тоном, что холодок пробежал по моей спине.
– Он выжил и будет жить, Дэрилл. Марк набрал массу, которая по расчетам ученых, является не чем иным, как энергией в чистом виде. Аномалия…
– Возьмет эту «энергию»? – иронично перебил Советника отец.
– Если всё верно, то он просто…
– ПРОСТО! – папа кивнул и показал жестом, чтобы мистер Эйргон не говорил, – Если что-то будет не верно, и мой единственный сын просто погибнет, господин Тенри, я приложу все усилия, чтобы сравнять с землей то, что вы строили с моей помощью.
– Если операция провалится, Динзавию ждет печальное будущее… Я запомнил твои слова, Дэрилл.
– Всё будет хорошо! – вмешался Корнелл, – Малк не доржен бояться!.. Мистер Эйргон, пожалуйста, – он еще раз дернул его за рукав, – Время – опасность.
Дэрилл и мистер Эйргон молчаливо пересеклись взглядами, полными ненависти, после чего Советник повернулся к выходу и, схватив Дира за воротник, громко произнес:
– Через пятнадцать минут тебе принесут снаряжение Службы Безопасности. Укажи сотрудникам всё, что потребуется для посещения Эб-Гон помимо стандартной экипировки. Марк Лиссебар, готовность тридцать минут, ясно?
Я сглотнул и ответил дрожащим голосом:
– Ясно.
– Динзавии требуется твоя помощь. Постарайся сделать всё, что от тебя зависит.
Господин Эйргон и Корнелл вышли из палаты.
