При всей серьёзности Машиных обвинений сама она выглядела беспечной до неприличия. И даже больше – её забавлял тот факт, что я настолько "заболела" Хворцевым. А может, напротив, такое её поведение было защитной реакцией на вчерашнее.
– И? Что нарыла? – в борьбе любопытства с гневом победу быстро одержало первое.
– Не что, а кого, – со вздохом сказала Маша. – Ты что-нибудь слышала о Людмиле Бойко?
Внутри что-то ёкнуло, и долгих десять секунд я безотрывно пялилась на подругу. Почти убеждённая – мне прекрасно известен образ, скрываемый незнакомым именем. Однако признаться было немного страшно, и я не стала торопить события.
– Кажется, нет. Но секретарша Хворцева упоминала про какую-то Люду.
– Его невеста, – Маша снова вздохнула и посмотрела на меня с упрёком. – А ты не знала? Они встречались три года, расставшись прямо перед самой свадьбой. Из-за неё. Никто не в курсе подробностей, но это не было желанием Хворцева.
От удивления я просто открыла рот и подавилась собственными эмоциями.
– Не ожидала? – довольная своей речью Маша с мурчанием потянулась в кресле. – Вот и я тоже. Так что скажи спасибо и будь внимательнее с этим скользким типом.
– Он с ней работал? – переварив услышанное, я попыталась разузнать детали.
– Куда же без этого? Если сплетни не врут, она как раз-таки была его помощница. В далёком прошлом – с момента их расставания прошло как минимум четыре года.
– И что это значит?
– Да в общем-то – ничего, – Маша двусмысленно развела руками. – Ника, опомнись. Я хочу донести, что тебе стоит опасаться Хворцева. И чем скорее ты вобьёшь себе это в голову, тем меньше глупостей совершишь в дальнейшем.
– Маш, я не дура.
– Ты хуже её в сто раз, так как всецело доверяешь чувствам! А в твои тридцать, – она понизила голос, – пора бы чаще обращаться к мозгу.
– Кто бы учил…
– Имею полное право как незамужняя по расчёту женщина. К тому же бездетная, – поморщившись для приличия, она с усилием допила свой кофе. – Ник, ну серьёзно… Имея такого мужа, заигрывать с Хворцевым – это верх безумия.
– Мы просто коллеги, – упрямо сказала я, сама не веря собственному ответу. – Да и потом, Олег мне лично признался, что он противник близости с подчинёнными.
– Ага, противник. И пункт четыре в анкете как раз то самое подтверждение этому.
Её аргумент оказался куда весомее, так что я молча опустила голову. Мне было стыдно, но с каждой новой минутой Хворцев всё глубже укоренялся в душу, и в перспективе это грозило вылиться в проблему несколько иного уровня.
– Сорри за сплетни, – решив, что ляпнула лишнее, уже спокойнее проговорила Маша. – Не удержалась. В конце концов, ты права – кто я такая, чтобы делать выводы?
– Моя подруга. И мне чертовски приятны твоё внимание и твоя забота. А насчёт Люды… Можешь не волноваться. Я не намерена сближаться с Хворцевым.
Она лишь поморщилась, однако спорить не стала, чтобы окончательно не портить праздники. И вот за это я была ей признательна намного больше, чем за её заботу. Так что когда на кухню спустилась Настя, мы уже просто наслаждались завтраком. А в майском воздухе, пропахшем чаем и кофе, царила сладкая утренняя безмятежность.
– Доброе утро, – бросив с порога приветствие, дочка стремительно подбежала к чайнику. – Мам, так нечестно. Ты обещала сырники, а вместо этого у нас снова каша?
– Каша для Маши, – я подошла к плите и с неохотой вытащила сковородку. – А это честно: всё время спать до одиннадцати и вдруг внезапно пробудиться в восемь?
– Мне снились кошмары, – спешно забравшись в кресло, почти что с гордостью сообщила Настя. – Вы развелись, меня отдали в приют, а после Землю захватили зомби.
Я нервно вздрогнула и только каким-то чудом не уронила сковородку на пол.
– Мы развелись?
– Ну да. Папа и ты. Из-за красивой незнакомой женщины.
Я обернулась. Зажав ладонями рот, Маша практически тряслась от смеха. А лицо Насти, на удивление взрослое, не выражало ни одной эмоции.
– Что за… Простите, – сумбур в моей голове едва не вырвался непристойной грубостью. – Вы сговорились? Настя, какой развод? И с каких пор тебя тревожат зомби?
– Развод обычный, – дочь пожала плечами. – Официально подтверждённый в ЗАГСе. Мам, да не бойся. Это всего лишь сон, ничем не связанный с настоящей жизнью.
– Ну, предположим, – на сердце стало спокойнее, и подостывшая я вернулась к сырникам. – А что там с зомби? Опять меня обманула и вместо смурфиков смотрела фильмы?
– Мама…
– Учти. Ещё один прецедент, и будешь спать отдельно от телефона. И это не шутка. Мечтаешь о равноправии, так и веди себя как подобает взрослой.
– Ника, ей девять, – вмешалась в разборки Маша. – Ты изначально требуешь невозможного.
– И что предлагаешь? – я чуть ли не взорвалась. – Позволить Насте наслаждаться ужасами?
– Нет, но решение в ультимативной форме не приведёт к желаемому результату. Ты слишком давишь. А корень проблемы в том, что у вас явный дефицит общения.
Дочь, в две секунды забыв о моём присутствии, с немой симпатией повернулась к Маше.
– Насть, я права?
Лёгкий кивок в ответ холодным лезвием резанул по сердцу.
– Вот и причина. Так что наладь общение, а не пытайся всё списать на ужасы.
Мне стало тошно. Причём не только в душе, но и на уровне физического восприятия. Я содрогнулась, склонилась над миской с творогом и подавила резкий приступ рвоты. Мало общения… А где я возьму его с моей профессией и с домашним хаосом? Вот уж, поистине, легко раздавать советы, когда сама свободна от обязательств.
Уняв волнение и сделав глубокий вдох, я машинально принялась за сырники. Подруга притихла. Она, похоже, скумекала, что ненароком перешла границу. Но всё равно – каким-то сто пятым чувством я ощущала приближение бури.
Глава пятнадцатая
На удивление, ещё два праздничных дня не принесли мне никаких сюрпризов. Скорее, напротив, они прошли так спокойно, что лишь мгновениями коснулись памяти. И испарились, оставив в моей душе что-то похожее на осадок детства.
А вот во вторник, едва придя на работу, я испытала лёгкий приступ паники. Ибо прозрела, всей сущностью осознав, что не готова к разговору с Хворцевым. Да что к разговору, меня сжимало тисками при одной мысли о свидании с шефом.
Однако Олег, явившись следом за мной, будто бы напрочь позабыл про пятницу. Дал кучу заданий и с полной невозмутимостью почти до вечера укатил на встречу. А возвратившись, час просидел в компьютере, не обращая на меня внимания. И лишь потом, сделав четыре вызова, словно бы вспомнил о моём присутствии.
– Как отдохнула? – последовавший вопрос свалился снегом посреди пустыни.
Чего-чего, а любопытства Хворцева я не ждала ни при каком сценарии. Ну, в самом деле, зачем ему было знать, как мы проводим выходные с мужем? Ради приличия? Или тут крылось что-то, о чём так рьяно предупреждала Маша?
– В целом – неплохо, – с наигранным равнодушием я как бы нехотя оторвалась от кода. – Обидно, что мало. Насте почти что десять, а мы практически не бываем вместе.
– Из-за работы?
Я кивнула в ответ, всё ещё чувствуя во всём теле скованность.
– Дело в деньгах? – теперь его любопытство сменилось жалостью с оттенком грусти.
– Ну, не совсем. Мне хочется быть полезной не только дома, но и в масштабах общества. Плюс те задачи, которые ставил Штунц… В них постоянно ощущался вызов.
– Здесь всё банальнее?
Я опустила взгляд, чтобы не выдать своего смущения.
– Здесь всё иначе. Немного другие функции и не такие отношения с шефом. Мы… Ты… Не знаю. Одна неделя работы – не тот период, чтобы делать выводы.
– Вполне разумно. И всё-таки до сих пор ты здесь как будто не в своей тарелке. Ника, в чём дело? Ты можешь быть откровенной и обратиться за любою помощью.
Я лишь вздохнула. Каждой своею фразой он словно рушил между нами стены. И так искусно, что падающие обломки в то же мгновенье рассыпались пеплом.
– Да всё нормально, – тихо сказала я, не поднимая на Олега взгляда. – Скоро привыкну. А если что-то понадобится, я обещаю не стесняться с просьбами.
– Вот и отлично. Кстати, хотел спросить… У твоей дочери сейчас каникулы?
– Да, до десятого.
– И кто её развлекает, пока вы с мужем помогаете обществу?
Представив, что шеф узнает что-то про Свету, я, испугавшись, крепко сжала зубы. Однако, похоже, Олегу было плевать на содержание моего ответа. Он сделал вывод и на основе этого принял разумное, как считал, решение.
– Ладно, не важно. Даю тебе выходной, чтобы ты вдоволь пообщалась с дочерью. А там посмотрим… Работы, конечно, много, но я попробую разгрузить твой график. Тем более теперь, с учётом командировок, ты будешь часто ночевать не дома.
– Ты не обязан… – щедрость его души вызвала ноту естественного протеста. Я понимала – приняв подобный "подарок", я параллельно обрету зависимость. Пусть подсознательно – в будущем этот факт мог бы серьёзно повлиять на многое.
– Да, не обязан, – легко согласился он. – Но мне не хочется становиться Штунцем. Дети – святое. И коль помочь в моих силах, как-то нечестно не замечать проблему.
– А как же бизнес?
– Уверен, эти поблажки не отразятся на работе в целом. Так что не думай – я не настолько свят, чтобы идти ради тебя на жертвы.
– Тогда… спасибо, – я снова стиснула зубы, коря себя за проявление слабости. Всё было напрасно – любая стычка с Олегом служила поводом для триумфа шефа. И мне, привыкшей к вечным уступкам мужа, пришлось мириться с новыми обстоятельствами.
– Вот и отлично. Значит, до четверга? – он дал понять, что разговор окончен. А вместе с ним, хоть было ещё не поздно, также окончена и моя работа.
– До четверга, – покорно сказала я, всё же решившись посмотреть на Хворцева. Однако он, сочтя свою миссию выполненной, уже всей сущностью перетёк в компьютер. Тогда я встала, захлопнула ноутбук и, попрощавшись, подхватила сумочку. Нарочито медленно, словно втайне надеясь, что шеф очнётся и молвит хоть что-нибудь.
Но ничего. Между мной и работой он уже выбрал для себя последнее. А провожал меня бесчувственный и холодный стук моих собственных каблуков по полу.
– Уже уходишь? – резонный вопрос Кристины настиг буквально в двух шагах от двери.
Я обернулась. Она стояла с подносом, чуть оперевшись левым плечом о стену. Чай, сыр, печенье – глаза считали набор, который каждый день приносился Хворцеву. И сердце снова без жалости и сомнения острым кинжалом уколола ревность.
– Да, отпустили, – я сдержанно улыбнулась, на автомате поправляя блузку. – А ты к нему? Он, кажется, слишком занят и не особо расположен к чаю.
– Знаю. Проблемы, – Кристина поджала губы, отчего стала лет на десять старше. – То есть, ты не в курсе? – взгляд её помрачнел, и в нём отчётливо проявилась зависть.
– Нет. А в чём дело?
Она секунду подумала и усмехнулась, расправляя плечи.
– Спроси у Олега. Думаю, он расскажет. Если, конечно, посчитает нужным. А если нет… – Кристина печально выдохнула, – тебе придётся заслужить доверие.
При слове "доверие" меня накрыло отчаянием, и от волнения подкосились ноги. Она что-то знала. И ею так же, как мной, непроизвольно управляла ревность.
– Спрошу, но потом, – пробормотала я, уже открыто отступая к двери. В глазах потемнело, мне стало трудно дышать, а в груди бешено заколотилось сердце. Останься я в офисе ещё на пару минут, всё бы закончилось закономерным обмороком. А так я как пробка выскочила наружу и без оглядки побежала к лифту.
Дура в квадрате! Во что я вообще ввязалась и для чего так прицепилась к Хворцеву? Бросила вызов? И с чем бороться теперь, когда я по уши увязла в чувствах? А в том, что это были именно чувства, не оставалось никаких сомнений.
Только на улице я, наконец, остыла и первым делом позвонила Свете. Интуитивно. Часть моего сознания чуть ли не требовала разговора с нею. С конкретной целью – задать вопросы тому, кто, как и я, замешкался на распутье.
– Ника? Привет… – она ответила сразу, но с нескрываемым удивлением в голосе. И даже с опаской – обычно по телефону мы с ней общались только в крайних случаях. – Ты… Всё в порядке? – её панический страх бил по сознанию при каждом слове.
– Да. Всё нормально. Освободилась раньше и вот подумала заехать в гости. Вы уже дома? – мой настойчивый тон по умолчанию не допускал отказа.
– Да. Приезжай, – она проглотила страх и с облегчением выдохнула мне в ухо. – Глеб будет поздно. Так что если не против, можем спокойно посидеть-поужинать. Я сделала пиццу… – и тут мне стало понятно, что у меня тоже не осталось выбора.
Минут через тридцать с бутылкой вина в руках я робко мялась перед дверью Светы. Как первокурсница, пришедшая на экзамен с букетом спутавшихся в голове вопросов. Но если там целью была отметка, здесь на кону стояло нечто большое.
Одёрнув пиджак и трижды поправив волосы, я всё же с силой надавила кнопку. Меня будто ждали – синхронно щёлкнул замок, и, сделав выдох, я вошла в квартиру. И замерла – примерно так же, как Света, впервые встретившаяся со мной домашней.
В одном халате, надетом на голое тело, она скорее напоминала девочку. Слегка смущённую, отчасти даже напуганную и беззащитную как слепой котёнок. Не знаю, откуда возникло это сравнение, но я почувствовала, что попала в точку.
– Девочки в комнате, – как будто бы извиняясь, почти неслышно проговорила Света. – Пойдём на кухню. Ужин уже готов. И если хочешь, можешь не разуваться.
Сняв с плеча сумочку и положив на полку, я нерешительно замерла у двери.
– У нас прохладно, – последовало объяснение. – А я хронически ненавижу тапочки.
Я лишь кивнула и, не снимая туфель, переместилась вслед за ней на кухню. Попутно гадая – что же стало причиной такого странного поведения Светы.
В немом молчании мы уселись за стол и напряжённо уставились друг на друга. Тут уж и я под цепким колючим взглядом волей-неволей почувствовала неловкость.
– Ну, что случилось? – разлив вино по бокалам, она, расслабившись, заговорила первой.
Припёртая к стенке я сделала два глотка и без пролога приступила к сути:
– Мне нужен совет. Пожалуйста, только не смейся, но я, по-моему, влюбилась в шефа.
– А? – Света вздрогнула, и всё её существо как будто сжалось от удара плетью.
– Чёрт, я серьёзно! И, кажется, ты единственная, с кем я готова поделиться этим.
Едва не выплеснув остатки вина на скатерть, она в бессилии опустила руку.
– Да, удивила… – голос её стал твёрже, но в нём по-прежнему чувствовалось сомнение. – Ты и влюбилась… Каюсь, а я считала, всё в твоей жизни подчинено расчёту.
– Я думала так же, – мной овладела грусть и ощущение своего ничтожества. – И облажалась. Судьба как будто нарочно преподнесла мне этот тест на прочность.
– И что будешь делать? – Света взяла бутылку и снова наполнила свой бокал до края.
– Пока не знаю. Поэтому и пришла, чтобы услышать постороннее мнение.
– То есть, из-за Юры? – она невольно моргнула, и на ресницах заблестели слёзы.
– Из-за проблемы. По чьей-то прихоти сверху у нас с тобою схожие неприятности.
– То есть, мы несчастны?
Я пожала плечами и, не ответив, откусила пиццу. Мне стало неловко – ведь и умом, и сердцем я понимала, что счастливее Светы. Как раз настолько, насколько в моих глазах Олег был круче недотёпы Юры. Но, разумеется, сказать подобное вслух я не рискнула бы ни при каком раскладе.
А вот хозяйка, залпом выпив бокал, всё же решилась удариться в философию.
– Я не несчастна. По мне так лучше любить, чем окончательно превратиться в куклу. Не знаю, что там творится у вас в семье, но у нас с Глебом – выжженная пустыня. А Юра милый… И я готова поклясться, что у него тоже не всё гладко дома.
– Свет, он бездельник, – сухо сказала я. – Это единственная его проблема.
Она поморщилась: то ли от недовольства, то ли от выпитого только что напитка. И промолчала, видимо, полагая, что за вердиктом последует расшифровка. Но я не спешила. В тот вечер в моих руках было практически всё время мира.
– Ник, ты жестока, – поняв, что я не продолжу, она опять заговорила первой. – Как ты вообще можешь судить о нём, ещё ни разу не пообщавшись лично?
– Я не сужу. Я просто делаю вывод на основании очевидных фактов. Мужчина – добытчик. И в этом главном аспекте Юра в подмётки не годится Глебу.
– О-о-о, ну конечно, – едко съязвила Света. – А что ты скажешь о своём избраннике?
– Он идеал. Как раз тот самый мужчина, о ком вздыхает половина женщин. И не бездельник. Мне даже как-то неловко пытаться сравнивать его и Диму.
– Выходит, всё-таки теория про расчёт не так уж сильно далека от истины. Ну, твоё право… – она смахнула слезу и посмотрела на меня с укором.
Странное дело – её колючий ответ никоим образом не затронул душу. Настолько естественным и единственно верным казалось мне собственное восприятие мира. А её связь с таким мужчиной как Юра и вовсе выглядела роковой ошибкой.
– Считать, увы, нечего, – без всякого аппетита я по инерции доела пиццу. – Ты не дослушала. Пускай мой шеф – идеал, я не стремлюсь попасть в его объятия.
– Однако хочешь, – с какой-то особой злостью и раздражением проговорила Света. – Нужен мой взгляд? Могу сказать лишь одно – самообманом не решить проблему.
– Решение – измена? – не видя другого выхода, я ощутила, как немеет тело.
– Ника, не знаю. Наверно, можно терпеть, но это точно не моя история. Так что прости. Тут та самая хрень, когда у каждого свой личный выбор.
– Но ты изменишь?
Ответом на мой вопрос стало молчание, приравненное к согласию.
Парадоксально, даже прилично выпив, мы не почувствовали себя раскованнее. А напряжение вместо того, чтоб спасть, и вовсе вышло на запредельный уровень.
– Кстати, о Юре… – робко сказала Света. – Я собираюсь переспать с ним завтра.
Мои глаза стремительно округлились и переполнились настоящим ужасом.
– Боже… Так скоро?
– Ника, а смысл ждать? Я уже месяц как приняла решение.
– Но Катя с Настей… – слова не строились в фразы, и я в бессилии опустила руки.
– Ты ведь не против, если один денёк они побудут под присмотром Оли?
– Нет. Хотя… против. Мне завтра дали отгул, так что я лично погуляю с ними. Пойдём в зоопарк. А ты ни о чём не думай и сколько влезет развлекайся с Юрой.
Она покраснела и, невольно поёжившись, уткнулась носом в воротник халата. Чем лишь усилила ассоциацию с девочкой, вдруг захотевшей поиграть по-взрослому.
– Потом расскажешь, – добавила я со вздохом, не одобряя этот странный выбор. – И всё же, знаешь… Прежде чем изменить, ещё раз тщательно оцени последствия.
– А их не будет. Мой единственный риск – это спонтанные угрызения совести. И то в теории. После всего случившегося мне откровенно наплевать на Глеба. Так что, увы… При схожести ситуаций у нас хватает ключевых различий.
– Ну, твоё право, – разлив остатки вина, я наклонилась поставить бутылку на пол. И задержалась, глядя с немым пристрастием на её стройные босые ноги. Слегка загорелые, с длинными ровными пальцами они магнитном притягивали внимание. Даже моё – лишь в самых крайних случаях настолько явно обращённое к женщинам.
– Ник, я красивая? – заметив мою заминку, она кокетливо вздёрнула подбородок. – Ему понравится? Или пойти ва-банк и предстать сразу абсолютно голой?
– Господи, Света… Избавь меня от подробностей и делай то, что посчитаешь нужным. И да, ты красивая. Настолько, что рядом с Юрой будешь смотреться как принцесса с веником.
– Фу. Не смешно, – она недовольно фыркнула, демонстративно надувая щёки. – Да и вообще, у нас не те отношения, чтобы задумываться о подобных глупостях.
А я задумалась. И сразу же поняла, что согласилась бы на свидание с Хворцевым. Не из-за секса – хотелось снова услышать давно забытый аромат романтики. Поймать сознанием нежный трепет души и вкусить сладость первого объятия.
Но… размечталась. Ничто в поведении шефа не намекало на совместный ужин. Там было другое – его внимание ко мне напоминало отеческую заботу. Столь очевидную, что, сопоставив факты, я застонала, сдавленная отчаянием.
– Ника…
– Прости. Задумалась о своём, – губы натуженно расплылись в улыбке. – Веник так веник. Я ведь пришла к тебе не для того, чтобы читать нотации. Кстати, спасибо. Теперь мне стало понятно, в чём же действительно моя проблема.
Она лишь кивнула. Главное было сказано, и продолжение не имело смысла. Сегодня уж точно. Поэтому, чуть помедлив, мы одновременно вернулись к ужину. И в этот раз уже остывшая пицца вдруг оказалась необычайно вкусной.
Глава шестнадцатая
Весь следующий день, как было и запланировано, я безраздельно посвятила девочкам. Мы с интересом бродили по зоопарку, ели мороженое и обсуждали новости. Хотя, по сути, я скорее молчала, в нон-стоп режиме впитывая информацию. И поражалась, как много всего забавного происходило в околошкольной жизни.
Потом уставшие мы сели в кафешке в центре и от учёбы перешли к работе. Тут уже Настя выключилась из разговора, отдав меня на растерзание Кати. А та, мечтавшая об айтишном будущем, не преминула воспользоваться подарком. Причём вопросы, сыпавшиеся как пули, были отнюдь не из разряда детских.
– В общем, вы счастливы, – сделанный ею вывод потряс меня до глубины сознания. – Ну, Настя, съела? А ты всё время твердишь, что программист – профессия неудачника.
Дочь исподлобья уставилась на подругу и пригрозила той красноречивым жестом.
– Так, успокойся, – строго сказала я, вновь возвращаясь к разговору с Катей. – Не неудачника. Просто Насте не нравится, что мамы вечно не бывает дома.
– Но это же здорово! Я бы тоже хотела, чтоб моя мама не сидела дома. Было бы круто… Да и сама она не превратилась бы в такую буку.
Если до этого я чувствовала обиду, то тут едва не разразилась смехом. Вот так сюрприз! Выходит, у наших девочек у каждой собственная философия жизни. И ближе мне не Настино недовольство, а авантюрная устремлённость Кати.
Конечно, вслух я так сказать не могла, поэтому бросилась на защиту Светы.
– Мама не бука. А если хочешь свободы, можешь на лето попроситься в лагерь. Там интересно. Тем более, есть вариант, чтобы вы с Настей отдохнули вместе.
– Ты едешь в лагерь? – кажется, эта новость стала для Кати настоящим шоком.
– Да, как обычно, – грустно вздохнула дочь, блуждая вилкой по пустой тарелке.
– Зайка, ну что ты… – в надежде её обнять я осторожно пересела ближе. Она отстранилась. Закрыла лицо рукой и театрально отвернулась в угол.
– Обида не выход, – холодным бесстрастным голосом почти по-взрослому проговорила Катя. – Настя, ну правда… Зато мы будем одни и сможем делать что душе угодно.
Мой телефон издал настойчивый "блямс", и, чертыхнувшись, я полезла в сумочку. Думала – Света. Однако меня ждал сюрприз в виде короткого сообщения Хворцева.
Привет. Как ваш отдых?
Косо взглянув на Настю, я натянула свитер до подбородка. Внутри всё горело. Четыре невинных слова буквально вывернули наизнанку душу. Дрожащим пальцем я набрала ответ и с силой ткнула на значок "отправить".
– Это не мама? – Катя вся напряглась, заметив скованность моих движений.
– Нет. По работе. Как видишь, с такой профессией даже на отдыхе не дают покоя.
– У-у-у, это плохо, – снова раздался "блямс", и я открыла новое сообщение.
Фото покажешь?
Банальная просьба шефа ещё сильнее разворотила душу. Вот ведь наглец! Я буквально почувствовала, как багровеет каждая клетка кожи. От лба до пяток. А где-то в области сердца словно включился реактивный двигатель.
К счастью, мы с Настей сделали несколько фоток, и я отправила первую же попавшуюся. Без колебаний – сыграл мой природный дар всегда удачно выходить на снимках. И только после мной овладел вопрос, разумно ли было показывать дочь Олегу.
Наверно, не очень. Но фото уже ушло, а он опять не стал тянуть с ответом.
Вы не похожи. И кстати, как я и думал, ты вне работы предпочитаешь джинсы.
Это критично?
В данном случае – нет. Но не забудь, что скоро командировка. А на неё, как на процесс рабочий, распространяются требования дресс-кода.
Его угроза, брошенная не к месту, невольно вызвала у меня улыбку. Я разом расслабилась – пожар в груди поутих, а следом дыхание стало более ровным. Уже без дрожи рука коснулась экрана и напечатала финальное сообщение.
Про Питер помню. Можешь не сомневаться – оденусь так, как посчитаешь нужным.
После чего, вернув телефон на место, я строгим голосом обратилась к Насте.
– Подулась и хватит. Катя сейчас решит, что ты всем сердцем ненавидишь лагерь.
– Не ненавижу, – дочь обречённо всхлипнула. – Просто мечтаю о поездке с вами.
– Зайка, пожалуйста… Мама тоже не рада, что ей придётся обойтись без отпуска. Но… так бывает. У взрослых сложная жизнь, и в ней порой случаются неожиданности.
– Взрослых полно, – пожала плечами Настя, – а неожиданности только у программистов. Так что смотри, – она кивнула подруге. – Ещё есть время поменять профессию.
Мы замолчали. Катя взялась за суп, а я опять подумала об Олеге. Зачем ему фото? Неужто решил проверить, что я действительно отдыхаю с дочерью? И если так, не скрыт ли в этой истории какой-то более глубокий смысл?
Смысл я не нашла, зато невольно задумалась о предстоящей командировке в Питер. На фоне последних душевных переживаний она конкретно смахивала на испытание. А вдруг я не выдержу? Ведь несколько дней подряд с утра до вечера мы будем вместе. Вместе настолько, что кроме рабочих дел там обязательно найдётся место личному. И это "личное" пугало намного больше, чем несложившееся путешествие с дочерью.
– Мама, прости, – заметив моё смятение, с досадой в голосе извинилась Настя. – Ты самая лучшая. Вот только не понимаю, зачем ты выбрала не лучшую из профессий.
– Твой вариант? – тотчас страдания по Хворцеву переместились на задворки разума.
Дочка замялась.
– Мне очень нравится врач. Ну и, наверное, преподаватель в школе.
– А если в ВУЗе?
– В ВУЗе, пожалуй, нет. С твоим характером ты была б занудой.
– Насть, ты серьёзно? – мне сразу стало смешно и одновременно слегка обидно. Я и зануда? Как подобная мысль могла вообще прийти кому-то в голову. Тем более, ей, имевшей свободу действий и не страдавшей от моих нотаций.
– Серьёзнее некуда, – дочь подняла глаза, и мы минуту разглядывали друг друга. Она – с присущей ей детской непосредственностью, а я – с растущим удивлением взрослого.
Эта игра могла продолжаться вечно, но тут, на счастье, позвонила Света.
– Всё, отстрелялась, – она говорила так, словно сходила на приём к дантисту. Почти без эмоций, с едва заметной расслабленностью, скрывавшей полное внутреннее опустошение.
– Скоро приедем, – поняв её состояние, я предпочла не задавать вопросов. Было и было. В конце концов, моя жизнь мало зависела от поступка Светы. Я так считала. А как повернётся в будущем, мне не ответил бы и сам всевышний.
Глава семнадцатая
На этот раз дверь открыли не сразу, а после долгого томительного ожидания. Зато как эффектно – Света встретила нас в одном лишь наспех замотанном полотенце. Без объяснений чмокнула Катю в щёку и снисходительно потрепала волосы.
– Мама, в чём дело? – та немного опешила и так и встала посреди прихожей.
– Перетрудилась, – ответ был предельно прост. – Уборка, знаешь ли, отнимает силы.
Приняв объяснение за нечто вполне естественное, девочки с криками убежали в комнату. Я дождалась, пока не хлопнула дверь, и с недовольством обратилась к Свете.
