Всю ночь мне снился, и проснулась я взбешенная. Просто в самой настоящей ярости – от этих бессмысленных снов, а их было три, и во всех этот мужчина, так мной и непонятый. В снах были прикосновения, легкие поцелуи.
Его голос.
Запах.
Проснулась я в раздражении – какого черта он мне снится?!
– Домой, прости, Крис. Я же сказала – зря ты со мной поехала. Погулять сегодня не выйдет.
– Всё лучше, чем с моим придурком дома быть. Он опять без работы, мне через неделю диплом защищать, а Вовка ремонт затеял. И ладно бы он ремонтировал, так нет же – долбит, ломает все, прибегают соседи и на меня орут. На меня, представляешь? А я что сделаю, если у Вована придурь – руки из задницы, но ремонт он любит! Хоть бы работу поскорее нашел, я сразу мужа на час вызову, и он починит то, что мой идиот сломает. А он точно сломает все что можно и нельзя, представляю, во что я сейчас вернусь – в хаос и…
Кристина болтала, жаловалась на своего Вована, с которым мне удалось познакомиться. Хороший, немного бестолковый, но обаятельный парень. Я от таких отвыкла. Вернее, даже не привыкала.
В одиннадцать лет меня противоположный пол не волновал. Помню, что одноклассник мне валентинку подарил, и я улыбалась без остановки два дня, и это была самая моя большая детская влюбленность.
А потом переезд, все чужие, и никто меня не принял. Для одноклассников я была чужачкой, гринго, еле говорящей на их языке. Диаспору папа избегал, документы у нас были сербские, и приходилось буквально прятаться ото всех – от своих, от чужих, и как-то так вышло, что общалась я с мамой, папой, и появившимся потом Мишей. Даже забыла, что бывают нормальные отношения и нормальные парни с обычными недостатками.
Не то что у моего бывшего.
Хорошо, что я уехала.
– Слушай, где-то я его видела, – Кристина ткнула мне телефон под нос. – Это же он, твой Марат?
– Не мой.
Взглянула на фото – Марат, да. В костюме, под ручку с какой-то девушкой.
– Точно, видела, – хмыкнула подруга, и увеличила изображение. – А ничего такой мужик, я бы дала.
– У тебя Вова есть.
– Пфф. Ну этого дурака! Так, а что это за швабра рядом с твоим Маратом? Смотри, страшная какая. Фу просто, – Крис снова придвинула мне свой телефон прямо к глазам, чуть по лицу не заехала.
Таксист на водительском сидении кашлянул. Бедолага, представляю, какие разговоры ему приходится выслушивать.
Я взглянула на блондинку, ухватившую на фото Марата за руку.
– Нормальная вроде. И это не мое дело. Закроем тему.
– Да где нормальная-то? Вобла! Ааа, подожди, тут дата, это до тебя было, – шумно выдохнула подруга, и нервно воскликнула: – Я больше тебя за твою же личную жизнь переживаю!
– Давай будем переживать о моей личной жизни дома, а не в дороге? – предложила я.
Крис дернула плечом, и уткнулась в смартфон.
Дом уже близко. Минуты через три приедем. И именно сейчас я поняла, что начинается самый неприятный день месяца. Для меня, по крайней мере.
Меня начало знобить, мышцы мелко подрагивают. Черт, только не это! Рано же, еще два дня оставалось. Должно быть, от стресса так рано, черт!
– Ты чего трясешься? – пихнула меня Кристина. – Заболела?
– Первый день, – прошептала ей на ухо, чтобы не смущать бедного мужика-таксиста. – Всегда так. Домой приду, обезбола наглотаюсь. Завтра все уже будет хорошо, у меня всегда первый день тяжело протекает. Так, что жить не хочется.
– Везет же мужикам без этих прелестей жизни, да?
Не сказала бы. Может, им в чем-то и везет, но благодаря этим «прелестям» мы можем детей рожать. А они – нет, и этим все сказано.
Вышли из такси, и Крис поднялась со мной.
– Так что с Маратом? Я тут почитала – заряженный мужик, раз уж решилась на такое, то постарайся. Может, станешь Аликой Соколовской! – Крис скинула туфли, и прошла за мной в спальню. – Залетишь, пузо ему под нос, и колечко на палец наденет.
– На аборт потащит, – поправила я. – Никакой любви, дорогая. И никакого колечка.
– Может, влюбится? Ты постарайся, красивая же.
Крис, кажется, искренне обижается за меня и за мое «несчастливое» будущее матери-одиночки. А я именно этого бы и хотела – родить ребеночка, и воспитывать его без оглядки ни на кого.
Отец маму любил, но счастлива она с ним не была.
Я к Мише хорошо относилась, но мне с ним не то, что счастливо, мне с ним даже спокойно не было.
Лучше уж без мужчины, а с ребеночком.
– Не влюбится. Такие как он не влюбляются в таких как я.
– А что в нем такого особенного? Бабки?
Я присела, и спрятала ампулы в тумбочку в шкатулку с мелочами. Мало ли, вдруг Марат еще раз решит приехать, нельзя, чтобы он видел эти ампулы, а то еще решит погуглить, зачем это лекарство принимают. Тогда меня будут ждать большие проблемы.
– Он просто не для меня, – выдохнула я. – Не знаю, как объяснить, и вообще, стоит ли объяснять.
– Я бы точно богатого мужика упускать не стала. Либо вообще бы не связывалась. Знаешь, либо пан, либо пропал, а не так как ты – серединка на половину!
– Ох, Крис, – покачала я головой.
Вчера я растеряна была жутко. Сама не своя была. А сейчас… сейчас начинаю понимать, что Марат мне еще больше непонятен, я вряд ли даже на роль его любовницы подхожу. Да, молодая, и на внешность не жалуюсь, за собой я всегда следила. Но… я просто чувствую, что мы с ним из разного теста.
Почему он обратил на меня внимание?
Почему сделал такое предложение?
Почему мне, а не более подходящей и опытной девушке?
Почему согласился помочь с отцом?
Почему?
Ответов нет, и вряд ли я их получу. Да и нужны ли мне эти ответы?
– И все же, я бы на твоем месте попробовала, – нахмурилась подруга. – Хотя, я бы на твоем месте вообще с ним не связывалась. Но если уж связалась бы, то он бы точно от меня не ушел!
– Не сомневаюсь. От тебя бы не ушел.
Пол под нашими ногами завибрировал, и Кристина выругалась.
– Нет, ты слышишь, что Вован творит? Он сейчас весь дом обрушит нам! Ух, я ему!
– Идем, провожу, – хихикнула я, предчувствуя, что этажом ниже через пару минут бедного Вову будут убивать.
– А ты подумай насчет этого Марата! – Крис натянула туфли. – Хорошенько подумай!
– От Марата мне нужно только одно. И это не любовь, – немного раздраженно бросила я – разговор этот меня утомил.
Открыла для подруги дверь, и отшатнулась – за порогом стоит мужчина. В глаза сразу бросилось – он очень похож на Марата. Только младше.
Родственник? Или я с ума схожу после этих снов, и вижу Марата в каждом встречном?
– Руслан, – представился мужчина, с неприязнью разглядывая и меня, и Кристину. – Брат просил приехать. Вы знаете, по какому поводу. Я могу войти?
Я посторонилась, выпуская Крис, и пропуская Руслана.
Кристина показала мне большой палец, выразительно оглядывая фигуру вошедшего ко мне мужчины. Чуть ли не облизнулась, паршивка такая. А я… я в панике.
Он же не слышал то, что я Кристине сказала?!
Глава 11
МАРАТ
– Всё куришь? – брат вошел в мой кабинет.
Пододвинул в его сторону хьюмидор, Руслан достал сигару, и, не торопясь, закурил.
– Хорошо живешь, Марат. Ты в курсе, что сейчас нарушаешь правила противопожарной безопасности, куря прямо под датчиками?
– У себя в кабинете я их вырубил, – затянулся ароматным дымом, и, не спеша, выпустил табачное облако. – Ты тоже сейчас нарушаешь правила, Рус. А ведь мент.
– До сих пор успокоиться не можешь по этому поводу?
– Не могу. И ты знаешь, почему.
– Не все в органах – мрази. Оборотней хватает, но большинство, все же, работает на благо людей. За смешную зарплату, кстати.
– Давай без нотаций, – отмахнулся я. – Съездил? Опросил?
– Она мне не нравится, – выдал брат. – Мутная девка.
Девка.
Это слово резануло слух, во рту появился привкус железа, и я снова затянулся сигарой. Чтобы перебить вкус.
– Я их с подружкой застал. По лестнице поднялся, решил пораньше приехать, осмотреться на месте. Как обычно, рабочие моменты. Они как раз в квартиру вошли. Интересные разговоры вели, кстати.
– Подслушивал?
– Ты просил информацию собрать, я сделал. Будто мне удовольствие доставляет – бабский треп слушать, – скривился брат, и отвернулся к панорамному окну.
Понимаю, мой взгляд почему-то мало кто может выдержать.
– Разговор был про Веснина?
– Нет.
– Тогда меня это не интересует, – отмахнулся.
– Про тебя, Марат. Разговор велся о тебе. Какой ты «заряженный» мужик, и что неплохо бы тебя в единоличное пользование заполучить. Дальше я не услышал, стоял под дверью звонил в звонок, но мне никто не открывал. Сломался звонок у девчонки. До назначенного времени было десять минут, полез в базу по соседям, как привык, и минут через пять Алика сама вышла. Сказала, что любовь твоя ей не нужна. А нужно только одно. Не мне, конечно, сказала, а подружке своей. Так ты её трахаешь?
– А ты хочешь свечку подержать?
– Хочу, чтобы ты понял, что это за девка.
– Я разберусь, – процедил в ответ.
Любовь моя не нужна. А что нужно? Деньги? Или помощь с поисками папаши? Деньгами не обижу, а вот отца я ей не верну. Найти – найду, и прикопаю в ближайшей лесополосе.
И все же, как, сука, бесит. Вроде и не ожидал ничего особого, но дерьмово осознавать, что Алика такая же, как и все остальные.
– Она тебе рекомендательное письмо на настоящее имя дала, заметил? А говорила про то, что жила по поддельным документам.
– Солгала? – спросил без особого интереса.
– Нет. Я разузнал. Жила в Бразилии под именем Паулина Витич, якобы из Сербии. Отец жил под именем Михаил Витич. Диплом и практику Алика проходила под липовой фамилией, но потом подделала, когда вернулась. Папаша её, кстати, тот еще параноик был. Заставил зазубрить нужные контакты, и, если ей придется вернуться сюда, то обратиться к его должникам-друзьям. Она обратилась, потому и квартиру оформили быстро, и с документами помогли.
– Но почему она мутная? Только из-за того, что ты уши грел, и услышал, как меня решили раскрутить на бабло? Девять из десяти женщин в нашем городе такие, – я усмехнулся, слушая рассказ брата.
Но не смешно, на самом деле. Почему-то.
– Алика мутная, потому что сориентировалась быстро по поводу квартиры, диплома, рекомендательного письма. Должники-друзья Веснина помогли. Интересный мужик, кстати, у него в должниках. Но знаешь, что интересно?
– Ну?
– Почему при таких знакомствах она искала работу? Почему ей не помогли? Почему она явилась на собеседование именно в эту компанию, к тебе? Ведь знакомые папаши легко могли бы устроить её каким-нибудь архивариусом, секретарем, помощником рекламщика, продажником. Но пришла Алика именно к тебе.
Компания у меня – одна из крупнейших, рабочих мест много, но… действительно, почему ко мне? Алика не могла знать, что собеседование проведу именно я.
Хотела устроиться, и столкнуться со мной в коридорах? В лифте? Одетая в то самое облегающее платье, лямки которого спадали на плечи? Она ведь так и пришла на собеседование, будто на коктейльную вечеринку.
Со справками об отсутствии венерических заболеваний.
Сидела, глазки опускала. Зажатая, скромная, будто только что из монастыря.
Я выслушал Руслана – брат на совесть поработал, всё вытряс из Алики. Всё, что смог.
– Продолжу копать. Пока всё по верхам, но Веснина найдем, не сомневайся.
– Егору не говори, – бросил напоследок. – Он включил режим всепрощения. Бесит.
– Таких прощать нельзя. А с девчонкой будь осторожен. Милашки, которые краснеют, стесняются, и глазами хлопают, обычно те еще акулы. Но красивая она, понимаю тебя.
– Что бы я делал без твоих советов, младшенький, – пожал руку напоследок, прощаясь с Русом, размял плечи, и вернулся к работе.
На экране моргнуло сообщение-напоминание. Юбилей Ушакова.
Черт. Идти, не идти?
Хм, а почему бы не сходить?
«В восемь жду у ресторана «Батлер». Юбилей у знакомого» – написал Алике, дождался её ответа, и вернулся к работе.
Раньше, когда строил компанию, думал, что, достигнув вершины, смогу больше отдыхать. Зачем-то ведь нужны замы, помощники замов, директора подразделений и прочие. И вот, вершины я достиг. А оказалось, что с этой вершины вид – так себе. И работать приходится еще больше.
Либо владелец компании из меня херовый, раз делегировать полномочия я так и не научился.
В двадцать минут восьмого отпустил секретаршу, забрав подарок для Ушакова, и пошел в душ. Раньше я нередко оставался здесь на ночь – душ есть где принять, несколько сменных костюмов имеется, как и диван.
Стряхнул с волос влагу, переоделся, поменял часы, и поехал к ресторану.
Без пяти восемь. Алики нет.
Не терплю, когда опаздывают.
Без двух минут – её все еще нет. Звонить ей тупо, вдруг подъезжает, восьми-то нет.
– Марат, – подошел ко мне Ян Жуковский, пожал руку, и закурил. – Заходишь? Юбиляр уже на месте.
– Покурю, и зайду, – достал сигарету, и взглянул на часы.
Восемь вечера.
Алики нет.
Где она?
Отошел, достал смартфон, и набрал её. Гудки, гудки, гудки, и… ничего. Первый звонок, и остальные, вплоть до пятого. И я стою со второй сигаретой, зажатой между пальцев. Жду, как романтично-влюбленный.
«Где ты?» – написал.
Злость накатывает. Сжал ладонь в кулак, забыв про сигарету, и обжегся.
Где носит Алику, мать её?!
Не отвечает. Ни на сообщения, ни на звонки.
– Ой, Марат, ты здесь? – шепеляво прочирикала какая-то губастая кукла. – На юбилей? Может, вместе зайдем.
– Я приеду позже. Дела, – отрывисто бросил, и пошел к машине.
Алика доигралась.
Глава 12
Я прочитала сообщение от Марата, и полезла в сеть.
Ресторан «Батлер», значит. Ну, посмотрим.
Изучила фотографии этого ресторана, отзывы, и приуныла. Элитное место для элиты. А одежду я так и не купила.
– Так, – встала со стула, и поморщилась – несмотря на выпитые обезболивающие, мне все хуже, и хуже. – Нужно выбрать, что надеть.
Открыла шкаф, и всмотрелась в свои наряды. Сама не знаю, зачем. Рассматривать там особо нечего, одежды не так уж мало, конечно, но в основном это джинсы и юбки, а также легкие платья для лета.
Вечерних всего четыре, и три из них – черные. И одно – нежное, сиренево-розового цвета, припыленное мелкими блестками. На заказ шила.
Его и надену.
Волнение заворочалось тяжелым комком в животе. Зачем Марат позвал меня с собой? Что мне нужно будет делать? Молча сидеть? Танцевать? Развлекать его друзей?
А вдруг там определенный дресс-код, и я опозорюсь, и, что хуже всего – Марата опозорю?
– Ч-ч-черт, – согнулась от прострелившей меня боли. – Нужна тяжелая артиллерия, кажется.
Иногда в первый день мне терпимо. А иногда так больно, что я буквально отключаюсь. И таблетки спасают отнюдь не всегда.
Полезла в аптечку за сильнодействующим обезболивающим, достала таблетку, и выпила ее.
– Поскорее бы забеременеть. Хоть на год отдохну от этого всего! – простонала я.
Взглянула на часы – времени до восьми много. Успею и полежать немного, и душ принять, и макияж нанести. Всё успею, а сейчас, пожалуй, прилягу.
Только я дошла до кровати, как в дверь постучали.
Да что ж такое? Опять этот Руслан? Сидел, битый час мучил меня вопросами, и глазами сверлил. Жуткий он какой-то, пугает еще больше, чем Марат.
Но, надеюсь, эти братья мне помогут.
Открыла дверь. А за ней подруга с младенцем.
Откуда? У неё же нет детей.
– Выручай, – Кристина выпучила глаза. – Я старшей сестре пообещала за Камилой присмотреть, она уже в самолете, а Вован мой корячился с ремонтом, и докорячился.
– Травма?
– Аппендицит! Скрутило его резко. Он со стремянки грохнулся аж, и прям на аквариум, а на столике книги лежали ценные, я диплом же писала, и они испорчены теперь, книги эти. Промокли, – в ужасе выдохнула Крис. – И вот, у меня племяшка на руках, с Вовкой нужно сейчас на скорой ехать, и искать эти книги. Я же отдать их должна завтра. Придется покупать! Черт! Выручай, Альк. Посиди с мелкой, умоляю!
– Я… – замялась, глядя на девочку. – Кристин, прости, я чувствую себя плохо. И с детьми вообще не умею. А еще мне в семь тридцать нужно уезжать, я не могу отменить встречу с Маратом. Прости. Может, к кому из соседок обратишься?
– Не доверяю я никому. Своих детей лупят, а чужого уж точно… не доверяю, короче, – Кристина вошла в коридор. – Слушай, я к семи вернусь уже. Сейчас скорая приедет, главное – Вовку устроить, он так врачей боится – жуть. Лежит и страдает. Причем, оказывается, у него живот с ночи болел, но ведь не говорил мне ничего. Только когда скрутило, проговорился.
– Но…
– До семи, – торопливо перебила подруга. – Присмотри за ней, прошу! Не смогу я ее в больницу тащить, Камила любую заразу хватает, меня сестра убьет, если дочка заболеет чем-то. А в больнице бактерий хватает.
– Я не умею с детьми. И мне, правда, плохо, – поморщилась я от новой порции «приятных» ощущений.
– Вот и научишься! И ты же хочешь ребенка? А с малышом придется в любом состоянии возиться – хорошо тебе, плохо, хоть при смерти. Ну Альк, будь другом!
– Ладно, – выдохнула, устав спорить.
– Супер! Люблю, обожаю, поставлю тебе памятник! – Кристина торопливо всучила мне ребенка, и положила на комод пакет. – Сестра молока сцедила, разогреешь через час, и покормишь. Еще здесь подгузники и присыпка. Мелкую зовут Камила, кстати. Спасибо, я убежала.
– Только к семи вернись! – выкрикнула я, но ответа не получила.
Зато получила хорошенькую, глазастую, крошечную девочку. Хрупкую – даже держать на руках страшно. Вдруг я слишком сдавливаю? Вдруг неправильно что-то делаю?
Я, ведь, правда не умею с детьми. На руках в последний раз малыша держала еще когда сама была ребенком, лет восемь мне было. К бабуле приходила подруга с внуком, и мне разрешили пару минут его понянчить.
Положила баночки с молоком в холодильник, и пошла в комнату.
– И как мне в душ сходить? – вздохнула я, и села на кровать.
Девчушку с рук спускать страшно. Душ точно отменяется. Ну да ничего, сейчас мы с Камилой полежим, я покормлю её, потом накрашусь, и как Кристина придет – в душ схожу.
Успею.
Должна успеть.
Легла на кровать, устроив девочку у себя на груди. И, несмотря на боль, улыбнулась – такая сладкая малышка. Проснулась, пока мы с Кристиной болтали, а потом снова заснула.
Так мило посапывает. А пахнет-то как! Чем-то таким нежным, что плакать хочется.
Провела по её голове, и внутри всё от счастья заискрило – волосики мягкие, пушистые. Носик аккуратный, а ручки и вовсе будто бы игрушечные.
– Боже, – прошептала, сравнив свою ладонь, и ладошку Камилы.
Как же я хочу ребеночка! Такую же милую малышку, или сыночка. Это и будет моя семья, только моя, и я счастливой стану.
Я лежала, морщилась от боли, гладила девчушку, и искала в интернете информацию – как кормить таких маленьких, как держать, что вообще нужно делать, и… столько нюансов с детьми! Я вообще справлюсь, когда свой появится?
– Справлюсь, – сказала я уверенно самой себе, чтобы успокоить.
Камила проснулась. Думала – испугается, закричит, но она только захныкала, и завозила ручками по моим ключицам.
– Всё, всё, идем, покормлю, – осторожно поднялась, и пошла на кухню, уже правильно придерживая девочку.
Ну Кристина, конечно, дает! И ведь даже не указала мне на ошибку, когда малышку передала, а я ведь её держала неправильно, девочке, наверное, больно было.
– Ты прости, маленькая, – шепнула, стоя на кухне. – Глупая тетя Кристина отдала тебя не менее глупой Алике. Скоро вернется твоя мамочка, и заберет тебя к себе.
Кормить девочку оказалось просто – она, кажется, действовала на рефлексах. Самым сложным для меня было определить температуру молока. И то я переживала, пока Камила пила его, причмокивая.
«Я в семь пятнадцать приеду. Нашла через интернет, у кого можно книги купить, скоро поеду к продавцу из больницы. Обратно на такси» – получила я сообщение от Кристины.
Хоть бы она не опоздала!
И, вроде бы, я должна обозлиться. На нее обозлиться за то, что в такое положение меня поставила. И на себя за безотказность. Но я… я благодарна, пожалуй. Мне жутко плохо, но я бы хотела растянуть время, чтобы подольше побыть с Камилой.
И продолжить эгоистично представлять, что эта девочка – моя.
– Сейчас мы немного полежим, – снова опустилась с малышкой на кровать, и закрыла глаза.
Буквально на минуточку.
А открыла я их резко, испуганно, не понимая, что происходит. За окном уже темнеет, а под рукой что-то теплое, и… это же ребенок. Да. Камила. Малышка.
В дверь постучали, да так сильно, что это больше на взлом похоже.
Голова тяжелая, болит не только живот, но, кажется, и все остальные мышцы. Поднялась, с трудом взяла малышку на руки, и пошла к двери.
– Ой, – всхлипнула, посмотрев в глазок.
За дверью Марат. И выражение лица у него… я бы назвала это чистой яростью.
Я ведь не могла проспать! И Кристина, она же должна была в семь приехать, я бы услышала ее стук, звонки телефона. Нет, я абсолютно точно не могла проспать.
Мне позорно захотелось затаиться, и не открывать, но Марат снова ударил в дверь.
Не постучал, а именно ударил. Грохнул кулаком.
Камила вздрогнула в моих руках, захныкала. И мне пришлось открыть, пропуская взбешенного мужчину.
– Какого черта? – прорычал Марат, входя в темный коридор. – Я сказал, чтобы ты была в ресторане в восемь. Ты решила поиграть? Зря, Алика, очень…
– Тише, – прошептала, перебивая его, – Марат, ты пугаешь ребенка.
