Тоня не среагировала на информацию про Марусю и бабушку, и с жаром продолжила:
– А ведь на самом деле одиночества не существует. Человек всегда есть сам у себя. Научись быть счастливой и наполненной в одиночестве, и начнешь излучать особое женское свечение, которое и поможет тебе привлечь своего мужчину.
– Антонина, как важны для меня и кстати ваши слова, мне очень надо привлечь мужчину. Но, правда, не здесь.
Тренер с интересом посмотрела на Мию.
– А где?
– Во сне. Здесь мне его, похоже, уже не найти.
– Не важно, во сне так во сне, будет свечение – притянется, как миленький!
– А что делать надо, чтобы он притянулся?
– Специально не надо прилагать никаких усилий, чтобы нужный мужчина встретился тебе. Встреча произойдет сама по себе, как это принято считать, «случайно»! По сути, чтобы встретить именно своего мужчину, нужно одно условие…
Антонина сделала паузу и налила себе еще чая. Мия подалась вперёд.
– И какое условие?
– Быть УЖЕ счастливой, и готовой делиться этим счастьем с другим!
У Мии в глазах начали собираться слезы, она знала, что стоит моргнуть, и они выльются из глаз на щеки, как чай из переполненной чашки в блюдце.
– Вот! – глядя на неё, констатировала Антонина. – Ты себя счастливой не чувствуешь, поэтому и жалко себя стало, поэтому и плакать собралась.
Мия не моргала. Слезы стояли в глазах. Еле шевеля губами, девушка ответила:
– Я никогда не плачу.
– Так уж и никогда? – не поверила тренер.
– С шести лет, с того дня, как погибли мои родители.
Антонина покачала головой и добавила:
– Отсутствие такого важного женского компонента, как слезы, говорит о том, что ты культивировала в себе чувство равнодушия и безразличия, а это признак защиты от причиненной боли. Тебе бы надо походить ко мне на курс «Даосских практик» проработать технику отпускания.
– Я их отпустила, столько лет уже прошло после смерти.
– Это тебе только кажется. Ты загнала свою боль в глубь подсознания всего лишь. Мия, а они тебе снятся? Приходит ли к тебе во сне мама или папа?
– Нет, ни разу не приснились с тех пор. Мне самой это кажется странным.
– Вот и доказательство – глубокомысленно заключила Антонина.
Они заказали еще чайник травяного чая, и посидели еще часок. Антонина всё рассказывала и рассказывала Мие про техники отпускания и прощения, про избавление от ненужных и захламляющих сознание установок, и о многом другом. За эту встречу Мия узнала столько, сколько не узнала за всю свою сознательную жизнь. От количества информации у нее разболелась голова, а полученные знания перемешались, как ингредиенты в салате. Мия уже не могла понять, что в рассказе Антонины главное, а что второстепенное. К тому же то ли от переохлаждения, то ли от количества выпитой жидкости она то и дело отлучалась в дамскую комнату. Возвращаясь, Мия пыталась уловить нить Тониных рассуждений, но та уже неслась дальше, не останавливаясь на непонятных Мие местах. Они бы просидели и еще час-другой, если бы Антонине не позвонили. Она сорвалась с места, сославшись на неотложные дела, обняла Мию и умчалась.
«Какое странное знакомство. И даже, в спешке прощания, телефонами не успели обменяться, – думала Мия. – Но ничего страшного, они в этом сквере по понедельникам занимаются, всегда можно подъехать, если будет необходимость».
Единственное, что Мия усвоила точно, так это то, что она должна ощущать счастье внутри себя – раз; и отпустить своё горе о потере родителей – это два. И с тем, и с другим у неё явно были проблемы, но как их решить, на сегодняшний день ответа у неё не было.
Вернувшись домой, Мия поужинала с бабушкой, съела кусочек праздничного торта и уединилась в своей комнате. Бабушка проявила в этот раз такт и не приставала к ней с расспросами: где она была, и что делала весь день, за что Мия была неслыханно ей благодарна. Уже засыпая, Мия всё вспоминала и вспоминала, когда же последний раз чувствовала себя счастливой. И пришла к выводу, что это было очень давно, там, в далеком детстве, когда у нее была семья, когда мама заплетала ее русые непослушные волосы в тугие косички и читала дочке свою любимую книжку «Алиса в стране чудес». А папа с удовольствием играл с ней в прятки. Он смешно закрывал лицо руками и громко считал до десяти. Мия пряталась от него в шкафу, искренне веря, что папа ни за что ее не найдет.
14
На Мию с неба ползло огромное темное облако, открывая ярко-желтую круглую луну. Луна была похожа на уличный фонарь. Девушка почувствовала, что еще чуть-чуть и облако поглотит её. Мие не хотелось растворяться в нём. Первым порывом было бежать, но она пересилила себя и стала представлять, что облако – это некая платформа, вполне пригодная для того, чтобы Мия на нее встала. Облако опустилось к её ногам и покорно зависло. Девушка сделала шаг и оказалась на нем. Облако не двигалось. «Надо приказать ему подниматься – подумала Мия, – пусть доставит меня к Луне». Облако по-прежнему висело над землей. Мия предприняла еще одно усилие: она представила, что поднимается на нем, как на лифте, к тому желтому фонарю, что похож на Луну. У Мии ровным счетом ничего не получалось. Тогда она закрыла лицо руками и представила, что она уже находится на Луне. Через сомкнутые ладони пробивался невероятной силы желтый свет. Теперь Мие было страшно убрать руки, она чувствовала другую опасность – погибнуть от яркого свечения.
«Как же командовать этим сном, он не поддается моим желаниям. Надо было ничего не выдумывать и бежать, как обычно» – успела подумать Мия, и свет погас. На смену ему пришла звездная ночь. Мия парила среди разного размера звездочек, и это было прекрасно! Она перелетала от одной звезды к другой и смеялась, смеялась, смеялась. Что именно ее так веселило, Мия разобрать не могла. Может, ощущаемая легкость, возможность полета, беззаботность существования в данный момент, а может то, что сейчас ни её физическое тело, ни её душа не знали ограничений.
– Мия…
Голос, произнесший ее имя, показался очень знакомым.
– Лети ко мне, девочка моя! – уже более отчетливо услышала она.
Догадка, что это ее зовет мама, мгновенно заполнила Миино сознание.
– Лечу, мамочка! Родная моя, любимая мамочка, где ты? – прокричала Мия.
– Я здесь, я жду тебя!
Мия устремилась на голос. Она вполне ловко облетала попадавшиеся на пути звёзды, стараясь не потерять связь с маминым голосом. Вскоре впереди показалась ярко-зеленая звезда. Мия уже точно знала – ей туда! Приблизившись, она поняла, что это вовсе не звезда, а зеленый островок. Посередине стояла мама, рядом с ней отец. Они держались за руки и улыбались. Вдвоем они представляли для Мии источник бесконечного счастья. Мия приземлилась и побежала к ним. Она бежала очень быстро, но родители так и не становились ближе.
«Нет, так не может быть. Я должна до них добежать, я умру, если не обниму их», – повторяла про себя Мия.
Она вспомнила героиню Льюиса Кэрролла, и строчку из книги: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее».
«Дельный совет», – решила Мия и добавила скорости.
И тут же подул встречный ветер, да такой силы, что о продвижении вперед не могло быть и речи. Наоборот, он стал относить Мию назад. Родители оказывались теперь все дальше и дальше, а встречный ветер подхватил, переставшую сопротивляться девушку и понес прочь. «Никогда, никогда, никогда, никогда не сдавайся», – последнее, что услышала Мия перед тем, как проснуться.
Этим утром Мия наконец-то расплакалась. Она позволила себе рыдать столько, сколько скопилось в ней слёз за всё это время. Так начинался первый день ее тридцать первого путешествия вокруг Солнца.
15
Татьяна Николаевна затаилась на кухне. Она убавила звук телевизора, и теперь до нее доходили безудержные рыдания любимой внучки. Любая другая бы родительница разволновалась на этот счет, попыталась бы узнать в чем дело, утешить, успокоить и, в конце концов, прекратить эти страдания. А Татьяна Николаевна сидела тихой мышкой и улыбалась, понимая, что у её единственной, драгоценной внученьки начался процесс выздоровления.
«В этом году всё будет иначе, теперь у Миечки обязательно всё будет хорошо, всё непременно наладится. И уходить мне можно будет со спокойной душой, зная, что она теперь не будет одинока», – и, подумав о своей смерти, Татьяна Николаевна тоже расплакалась.
Последние десять лет она неистово желала встретиться со своей дочерью, свято веря в то, что все мы после смерти встречаемся на небесах. Татьяна Николаевна очень тосковала по ней, временами тоска овладевала ею с такой силой, что не спасал даже Храм, в который она ходила ежедневно. Но позволить себе такую роскошь – как прекратить страдания и покинуть этот мир, Татьяна Николаевна не могла. У нее была ответственность за Мию. Сначала она дала себе срок вырастить ее до совершеннолетия, потом до двадцати пяти лет, а потом, глядя, как Мия с возрастом всё больше замыкается, уходит в себя, тяготится обществом, чурается людей, поняла, что переход на тот свет откладывается у нее на неопределенный срок.
«Пожалуй, не буду у нее ничего расспрашивать, захочет – расскажет. А я хотела ее психиатру показать, а он вон, нарыв-то сам и вскрылся» – бормотала себе под нос Татьяна Николаевна, помешивая манную кашу в кастрюле.
– Доброе утро, бабулечка! – заглядывая в кухню, поприветствовала Мия Татьяну Николаевну.
– Ой, проснулась? А что так рано? Ты вроде сказала, что на три дня отпросилась?
– До чего же ты, ба, врать не умеешь. Я же прекрасно вижу, что ты всё слышала. Да и глаза у меня красные и опухшие.
Бабушка перевела тему разговора:
– Манночку варю тебе, твою любимую! Умывайся, да садись, остынет, холодную есть не вкусно. И чем же ты сегодня займёшься? – наливая жидкую кашу в тарелку, поинтересовалась Татьяна Николаевна.
– Планов нет. Голова совершенно пустая, ни одной мысли в ней ни на этот счет, ни насчет чего-то другого. А у тебя?
– У меня что… «день сурка». Сейчас в Храм, потом на рынок, потом обед…да что я тебе перечисляю, тебе неинтересно ведь. Ты просто так спросила, верно?
– Совершенно не просто так. Я с тобой поеду, бабуль.
– Куда? На рынок?
– И в церковь.
Бабушка очень подозрительно посмотрела на Мию, не в силах поверить в то, что услышала. Дело в том, что у Миечки, после потери родителей, сложились свои, особые отношения с Богом. Она была на него в страшной обиде. Бабушка на её вопрос: «Бабуль, а где мама с папой?», – в тот день ответила, что мол, их Господь забрал. Маленькая девочка еще долго докучала бабушке с вопросами: «А зачем они ему? Что, разве может так быть, чтобы они были Господу, нужнее, чем их дочери? А где он их держит и когда обратно отдаст?» Боль от расставания с родителями становилась тяжелее день ото дня, потому что бабушка так отвечала на вопросы, что девочка ей не верила. Вот не верила и всё! А потом Мия устала, выбилась из сил из-за страданий, и спрашивать перестала. Спрашивать перестала, а вопросы остались. И вот сейчас наступил для Мии момент задать их снова, но уже не Татьяне Николаевне…
– Бабулечка, пойду с тобой в храм, мне у священника необходимо узнать кое-что, – надевая сапоги и шапку, сказала Мия.
Мия шла очень быстро, Татьяна Николаевна еле-еле поспевала за ней. Но девушка как будто этого не замечала, торопясь как можно быстрее получить ответы на так давно мучившие её вопросы.
– Мия, в самом деле, не иди так быстро. На службу уж верно и так опоздали, чего теперь ты несешься, как угорелая. Стой, дай хоть под руку тебя возьму, скользко, боюсь упасть.
Мия остановилась и позволила Татьяне Николаевне себя догнать.
– Это ж надо, то в церковь пойти тебя уговорить двадцать лет не получалось, а теперь вон, гляди, бежишь туда. Чудны дела твои, Господи!
– Господь сейчас ни при чем, ба – резко заметила Мия.
В храме для Татьяны Николаевны всё было привычно, оттого ей стало вмиг спокойно. Для ее внучки, наоборот – в новинку. Мия сняла с головы шапку и перекрестилась слева направо.
– Фу, ты, Господи прости! – воскликнула бабушка. – Шапку надень обратно, или иди вон там платочек возьми и покрой голову. И креститься ты у меня даже не обучена.
Татьяна Николаевна горестно вздохнула и отошла от внучки, почувствовав, что её присутствие только тяготит девушку.
Мия долго стояла на пороге храма, не решаясь пройти дальше.
У больших икон она заметила высокие подсвечники и подвешенные масляные лампады. От запаха горячего воска и елея у нее немного кружилась голова. Солнечные лучи, проникая через разноцветные витражи купола, заливали храм красным, синим, зеленым и фиолетовым светом и пускали разноцветные зайчики, напоминающие драгоценные камни, по полу, сводам и алтарю.
Немного освоившись, она подошла к бабушке, та стояла около какой-то иконы и тихонечко молилась.
– Ба, – шепнула ей на ухо Мия, – а где все священники?
–Так я же тебе говорила, что служба закончилась, – так же шепотом ответила ей Татьяна Николаевна.
– А можно позвать?
– Попробую! А тебе для чего?
– Спросить надо.
– Понятно. Для разъяснительной беседы значит, – констатировала бабушка.
– У вас это так называется? Хорошо, мне надо чтобы он кое-что разъяснил.
Через полчаса к ним вышел небольшого роста худощавый священник и направился сразу в их сторону.
– Тебе, дитя моё, требуется со мной побеседовать?
Мия кивнула. Батюшка указал ей следовать за ним. В дальнем углу он остановился и сказал:
– Какой у тебя вопрос?
Мия растерялась, не зная с чего начать.
– А ты начни с главного, с того, что беспокоит больше всего, – помог ей батюшка.
– Почему Господь забрал моих родителей? Это было несправедливо с его стороны оставить меня сиротой в шесть лет, – на одном дыхании выпалила девушка, – Бог не должен был поступать так, как он поступил.
Батюшка молчал, не торопился сразу пускаться в объяснения. Мия ждала и уж было подумала, что и у него нет оправданий для Господа, но тут священник задал вопрос ей:
– А ты можешь удержать на воздухе хотя бы один маленький камушек? – И, не ожидая Мииного ответа, продолжил:
– Звезды, которые ты видишь на небе, – это ведь не блестящие игрушечные шарики. Это небесные тела колоссальных объемов, которые несутся с головокружительной скоростью и при этом не сталкиваются друг с другом и не отклоняются от своего курса… Да неужели после этого мы будем судить Бога? Что скажешь?
– С одной стороны – здесь есть над чем поразмышлять, а с другой – ваши рассуждения не отвечают на мой вопрос, почему Бог так поступил со мной.
– Понимаю, что очень тяжело смириться с потерей близких без упрёка к Богу. Но ты должна всем напряжением своих духовных сил пройти сквозь страдания и выйти из него укрепленной, углубленной, умудренной. Бог не желает смерти, смерть – это лишь та реальность, которая вошла в твою жизнь. Так ведь, и Христос умер, и святые умирали, и Богородица умерла. Но даже неверующий человек должен задуматься о бессмертии. Например: если ты замечала, всё в природе умирает и снова возрождается: солнце заходит, чтобы подняться вновь; луна уменьшается, чтобы снова родиться; семечко разрушается, гниёт, чтобы дать новое дерево. И примеров вокруг нас великое множество. Всякая разлука временна, потому что любовь – это качество вечности, – сказал он напоследок, повернулся к Мие спиной и скрылся за бордовой перегородкой.
Мия стояла на месте и слёзы медленными полноводными ручейками текли по её бледному лицу. Она хотела сесть, потому что стоять на ногах у неё не было сил. Голова кружилась всё сильнее, а перед глазами забегали черные точки.
«Не хватало еще сейчас в обморок упасть, бабушку напугать. Она и так волнуется за меня», – думала Мия, ища глазами, куда бы присесть.
– Миечка, что ж ты так побледнела? – спросила подошедшая к ней Татьяна Николаевна, и добавила:
– На свежий воздух надо, на улицу, выйди, подыши!
Мия вышла и побрела на ватных ногах домой. Сейчас ей не хотелось анализировать слова, сказанные священником, а хотелось забраться в кровать, накрыть голову подушкой и не думать, не переживать, не сожалеть, не тосковать. Ощущая себя измочаленной тряпкой, ей хотелось стать бесчувственным чурбаном, не способным ни на какие эмоциональные переживаниия.
«Ведь есть же на земле такие люди, которые не испытывают никаких эмоций. По-моему, последнее время я так и жила, в состоянии ноля, не испытывая ни положительные, ни отрицательные чувства. Да, мне было не радостно, но и так плохо, как сейчас, тоже не было, – размышляла Мия по дороге. – Зачем нужно горе, зависть, злость, печаль, стыд? Они только делают жизнь тяжелее и невыносимее. Хорошая идея от них избавиться совсем. Но, тогда опять исчезнет интерес к жизни, это ведь тоже чувство. Жизнь станет снова обычной, пустой, скучной, тягомотной и неинтересной. Всё превратится в рутину и обыденность. Дом, метро, работа. Нет, пожалуй, мне придется учиться справляться и с этим», – твердо решила Мия, залезая под одеяло и пряча голову под мягкую подушку.
16
– Поздравляю с еще одним прожитым годом жизни, Мия! И, да здравствует новый год!
Мия закрутила головой на 360 градусов.
«Ого, класс какой, у меня голова прокручивается, как у совы. Хотя у совы, по-моему, все же не так…».
– Мия, о какой ерунде ты всё время думаешь!
Она опять сделала круг головой, но никого не увидела.
– Мишель, это ты? Я узнала тебя по голосу. А у меня шея, как пластилиновая. Смотри, как я могу.
И Мия быстро стала вращать головой по кругу то в правую сторону, то в левую.
– Озорница! Голова сейчас закружится.
– Не закружится, я же чередую стороны. Покажись же!
– Так ты пусти меня! Сон же твой.
Мия перестала забавляться с головой и закрыла глаза, представив Мишеля и столик в кафе.
– Да, фантазия у тебя бедновата. Опять то же кафе, – серьезно сказал Мишель, сидя напротив неё за круглым маленьким столиком. Тебя спасает от моего разочарования только то, что здесь пекут вкусные круассаны.
– Тогда пригласи меня в свой сон. А то ты у меня гостишь, а я у тебя еще ни разу не была.
– Раз уж мы здесь, давай попьем кофе и перекусим, а потом я заберу тебя с собой. Должен сказать тебе, что если ты не передумала учиться путешествовать по снам и ориентироваться в них, то я получил разрешение на твое обучение.
Мия захлопала от восторга в ладоши.
– Это значит, что ты готова?
– Безусловно, Мишель, я счастлива быть твоей ученицей.
– А теперь расскажи мне, как ты провела последнюю неделю? Случилось ли с тобой во снах что-то интересное?
– Пыталась найти тебя, но, как ты знаешь, это не увенчалось успехом. Кстати, куда ты пропал?
– Были дела посерьезнее, ты уж извини!
– Еще познакомилась с Антониной, она тренер по йоге.
– Интересно. Во сне?
– Наяву.
– Это уже менее интересно.
– Мишель, ты знаешь, ведь мои погибшие родители ни разу со дня смерти мне не снились, а тут приснились. Только я их издалека видела. Очень хотелось обнять их, но у меня не вышло.
– А что же тебе помешало?
– Сильный встречный ветер.
– А ты пробовала им управлять? Чтобы, к примеру, из встречного он преобразовался в попутный?
– Нет, даже не подумала об этом.
– Зря! Чувствую, что пора начинать работать с тобой. Уверен, что если бы ты подумала об этом, и применила своё желание, то у тебя бы всё получилось!
Мия положила последний кусочек сладкой булочки в рот, вытерла губы и сказала:
– Я готова! В путь?
Перед Мией стоял пустой стул. Мишеля не было. Мия попыталась покрутить головой, как раньше, голова уже так не работала. На краешек стола присел серый толстый голубь и стал клевать крошки. К нему подлетел второй, потом еще и еще…голуби летели со всех сторон к Мииному столику. Она почувствовала, как ею овладевает ужас, на который сверху накладывается паника.
«Надо уносить ноги, но куда? – судорожно думала Мия, – Мишель – предатель, опять бросил меня здесь».
И тут, как только она подумала о нем, в голове раздался его голос:
«Прекрати истерить и придумай дверь!»
В этот момент голубь перелетел со стола прямо ей на голову. Она инстинктивно закрыла лицо рукой, боясь того, что он выклюет ей глаза. На секунду от страха сознание её помутилось, но она нашла в себе силы представить дверь. Это была деревянная, окрашенная синей краской дверь, на которой безымянный художник стрит-арта изобразил при помощи трафарета и краски стаю разноцветных голубей.
Мия подскочила и рванула к ней. За дверью стоял, приготовив руки для объятий, улыбающийся Мишель.
– Мия, дай я обниму тебя! Ты справилась.
Девушка тут же успокоилась и забыла пережитый ею страх. Она позволила Мишелю себя обнять и послушно положила голову ему на плечо. Он провел ладонью по волосам и вынул оттуда белое перышко. Держа его в руке, он спросил:
– Устала? Или еще потренируемся?
– Еще! Обещаю, что если больше не будет голубей, я не буду трусить.
– Голуби будут постоянно тебя преследовать, пока ты не научишься руководить пространством сна, но это не быстро, проще перестать видеть в них опасность. Перестань их не любить и бояться. И они тут же трансформируются из «мерзких тварей» во вполне миролюбивых гулей.
Мишель взял Мию за руку и сказал:
– Я сейчас подброшу пёрышко в воздух, а ты следи за его полетом.
– И всё?
– Пока всё.
Мия неотрывно смотрела, как парит белое голубиное перышко, пока оно не приземлилось на коричневый дощатый пол. Она подняла глаза и обнаружила себя в учебной аудитории, сидящей за партой.
У большой ученической доски стоял Мишель и писал на ней белым мелом:
Уровень 1
ПРАВИЛА ВЫЖИВАНИЯ В СНОВИДЕНИЯХ:
В случаяе смертельной опасности – просыпайся!
Если не хочешь терять осознанное сновидение – переместись в безопасную часть сна.
Перемещайся с помощью дверей, предварительно представив что за ними.
Созданными не тобой дверьми не пользуйся, никогда не знаешь, что за ними.
Никогда ничего не ешь во сне. Исключение: еда придуманная тобой или предложенная твоим учителем.
Не разрушай пространство вокруг себя, каким бы чудовищным оно тебе не казалось.
Мия внимательно читала.
– А теперь вопросы.
– Вопрос по пункту шесть. Почему нельзя разрушать пространство, оно же моё?
– В твоем вопросе уже содержится ответ, дорогая. То, что мы видим во сне – это проекция нашего бессознательного. Монстр, который гонится за тобой – это, на самом деле, твоя подавленная детская агрессия. Если ты вместо того, чтобы принять, пожалеть и отпустить – его уничтожишь, то в обычной жизни ты можешь не суметь себя защитить в критической ситуации. Когда ты находишься в ужасном для тебя месте, проще всего своей волей разрушить его и не оставить камня на камне. Но такое неприятное место во сне скорее всего означает давнюю нерешенную проблемную ситуацию в твоей жизни, и, разрушив его, ты лишишься возможности и в реальном мире её исправить. Поэтому надо не просто разрушить мир вокруг себя во сне, а переделать его таким образом, чтобы он из некомфортного тебе пространства превратился в уютное и милое местечко. Тогда и в реальной жизни ты обнаружишь элегантное решение той застарелой проблемы. Это понятно?
Мия согласно кивнула.
– Еще вопрос. А как из окружающего ужаса сделать уютное местечко?
– Твои возможности, Мия, прямо зависят от твоей фантазии. Способов менять пространство вокруг себя множество. Я, например, делаю так: представляю, что все вокруг меня постепенно заливается солнечным светом, каждый предмет как бы переливается на солнце, заряжая все вокруг меня живым свечением. Затем из этого протоплазмического вещества, как из глины, я формирую новую сцену.
– Возможно ли мне воспользоваться этим же приёмом?
– Да, но, скорее всего, у тебя сразу не получится. Тебе надо попробовать начать с чего-то более простого.
Мия уже хотела спросить, что может быть более простым приёмом, но ей не пришлось задавать дополнительный вопрос, так как Мишель продолжил:
– Советую начать с пульта. Это как раз приём для начинающих.
– Пульт от телевизора? – уточнила Мия.
– Совершенно верно. Итак, чтобы изменить своё окружение, не перемещаясь в другое место, представь, что действие разворачивается на большом трехмерном телевизионном экране, а в руках у тебя дистанционное управление. Начинай всегда с мелких деталей, и постепенно переходи к более существенным.
Мия слушала открыв рот и почти не дышала, впитывая каждое его слово.
– Хочешь потренироваться?
– Очень. В теории всё всегда понятнее, чем на практике. По твоим словам, берешь пульт, наводишь на предмет, щелкаешь, и вуаля – стол превратился в стул! А на самом деле… нужно ведь что-то еще, и, как я понимаю, это что-то ещё и есть главное.
– Конечно! Мия, главное, я про это уже неоднократно говорил, осознавать, что ты во сне, а во сне можно абсолютно всё. Верь в это, и всё получится. А теперь задание.
Мишель поднял брючину и спросил:
– Кого цвета у меня носок?
– Черного.
– Поменяй его цвет… скажем, на желтый.
Мия представила пульт и мысленно навела его на носок Мишеля, через секунду он стал красным.
– Ты захотела красный? – оглядывая носок, спросил Мишель.
– Я не успела подумать о желтом, я только подумала, что он не черный…
– Так тоже бывает… думай быстрее, здесь медлить нельзя, а то подсознание будет выдавать всё новые и новые варианты.
Мишель поднял вторую штанину и увидел на себе желтый носок.
– Молодец. Идем дальше. Трансформируй во что-нибудь учительскую доску на стене, по своему усмотрению.
Мия в этот раз не стала пользоваться пультом, а просто отпустила в свободный полет свою фантазию. Учительская доска превратилась в огромный круглый иллюминатор, за которым плескалась вода цвета лазури.
– Вау, – присвистнул Мишель, – это даже гораздо лучше того, что я ожидал.
Он подошел к иллюминатору и взглянул в него. Мия запустила в воду множество разноцветных рыбок.
– Как в мультике «Немо», похоже, ты его часто смотрела в детстве.
Мия рассмеялась, и представила, что они плывут на подводной лодке в океане. Классная комната тут же обросла медными вентилями, бронзовыми трубами и винтажного вида приборами с многочисленными стрелочными индикаторами.
Мишель посмотрел вокруг. С потолка медленно спустился перископ.
– Ты любишь путешествия? Интересный транспорт ты для этого выбрала.
– Я никогда в своей жизни вообще никуда из Москвы не уезжала. Но, видно, очень бы хотела.
– Мия, чудесно! Вот что я подумал. Каждому путешественнику по снам нужно иметь своё «безопасное место». Понимаешь, о чем я?
– Предполагаю, чтобы в случае опасности, не просыпаясь, научиться переноситься именно сюда. По-моему, здесь очень спокойно и уютно. Как тебе эта подводная лодка?
Вместо ответа заиграл медленный блюз.
– Это не я… с музыкой… – Мия посмотрела на неизвестно откуда взявшийся патефон.
– Прости, решил тут у тебя немного похозяйничать. Ты не против музыкального оформления?
С этими словами он подошел к Мие и уверенно обнял за талию, приглашая ее потанцевать.
Кладя свою руку ему на плечо, она поинтересовалась:
– А можно в это «безопасное место» кого-то приглашать?
