– Кого?
– Тебя или моих родителей?
– Я уже тут, как видишь, а родителей… если получится, то почему и нет… Только я бы на твоем месте не торопился с этим, вместе с ними могут проникнуть и нежелательные для тебя существа. Обживись, научись сначала сюда быстро перемещаться. И да, чуть не забыл… Тебе, скорее всего, понадобится Хранитель.
– Кто это?
– Тот, кто будет отвечать за это место. Это в основном не реально существующие люди, а мифический персонаж, который все время будет находиться здесь – как на работе.
– Хорошо, я придумаю. Еще что-то?
– Хотел спросить, тебе здесь комфортно?
– С тобой – да! А если буду здесь одна, то не знаю…
– А что тебя обычно успокаивает в реальной жизни?
Мия не задумываясь ответила:
– Когда я мою полы, то чувствую себя более-менее спокойно.
– Хорошо, к безопасному месту нужно добавить теперь комфортную деятельность. Тем более, что драить полы на флоте – это любимое занятие матросов.
В мелодичное звучание блюзовой мелодии ворвался звон будильника.
«Надо поменять моему будильнику мелодию на блюз» – подумала Мия просыпаясь.
Не спеша она свесила ноги с кровати, ища свои плюшевые тапки в виде серых слоников.
Нащупав их, Мия посмотрела на ноги и увидела розовые тапочки со свиным пятачком.
«Наверно бабуля подменила – решила девушка, – купила мне по случаю дня рождения».
Мия рассматривала двух розовых свинок у себя на ногах, решая, уступают ли они по обаянию серым слоникам.
В этот момент со стороны улицы раздался не характерный для зимы звук поливочной машины.
Мия тут же бросила анализировать новые тапки, отдернула занавеску на окне и изумилась.
Снега не было. Асфальт был полностью сухой, а желтая машина-поливайка медленно продвигалась вдоль ее дома, превращая тускло-серый асфальт в ярко графитовый.
«Это что еще за ерунда? Как за одну ночь могла произойти такая оттепель?» – задала себе вопрос Мия, не в силах оторваться от картины за окном.
– Доброе утро, Миечка! – заходя в комнату, поздоровалась бабушка.
– Ба, ты это видела? – спросила Мия, проигнорировав бабушкино приветствие.
– А что там? – заглядывая через Миино плечо, – поинтересовалась Татьяна Николаевна.
– Снег растаял…смотри…
– И правда…к вечеру листочки выглянут, гляди-ка, почки уж набухли. Ты сегодня зимнее пальто не надевай, спаришься. Надень ту курточку зеленую, она так тебе к лицу.
Мия подошла к шкафу, она совершенно не помнила, что у неё есть «зеленая курточка».
В шкафу вообще висели незнакомые ей вещи.
– Ба, что за хрень? Чьи это шмотки?
– А что там? – также заглядывая через Миино плечо, как только что у окна, опять поинтересовалась бабушка.
– Гардероб обновился… не видишь что ли? Тут ни одной моей старой вещи нет. Или это тоже ты, как с тапочками?
– А что с тапочками?
И бабушка начала очень часто, неестественно и как-то наигранно моргать глазами.
На улице заорали коты. Много котов.
Мия бросилась опять к окну. Бабушка за ней.
– Это что, мартовские коты проснулись и желают предаться весенней кошачей оргии? – уже непонятно у кого спросила Мия.
– А что там? – третий раз спросила бабушка, выглядывая из-за Мииного плеча в окно.
– Нет, это невозможно. Мия закрыла уши руками, чтобы не слышать этого мерзкого мяуканья.
И тут внизу она вдруг увидела Мишеля. В одной руке он держал серого полосатого кота, а другой махал Мие.
Мия, оттолкнув бабушку с дороги, чуть не сбив ее при этом с ног, побежала по лестнице вниз.
Причем, в момент бега она увидела свои ноги как бы со стороны. Одна нога была в «слонике», другая в «хрюшке».
Мию осенило, и она остановилась.
«Да это же сон! – поняла она, – сон во сне, а значит, я могу вести себя здесь как угодно. Во-первых: я сейчас поменяю эти «безумные» тапки на красивые туфли. Во-вторых: пижаму – на эффектное платье. В-третьих: добавлю прическу и макияж».
Как только Мия почувствовала себя комфортно в новом образе, она открыла подъездную дверь.
Вместо улицы и мокрого асфальта ее встречала чисто вымытая палуба подводной лодки.
Лодка всплыла и дрейфовала в районе небольшого необитаемого острова. На палубе стояло плетеное кресло-качалка, в котором сидел Мишель. Картинка была завораживающая.
Мишель был в образе капитана подводной лодки, форма неимоверно шла ему, он вальяжно одной рукой курил трубку, а другой поглаживал того самого серого полосатого кота.
– Привет, – сказал он Мие, – вот ты и вернулась, отлично выглядишь! – сделал Мишель комплимент.
– Привет, – ответила Мия, присаживаясь на кресло рядом, которое только что организовала для себя.
– Смотри, как лихо у тебя получается добавлять предметы. Кстати, кота зовут Меркурий.
Кот зевнул и перепрыгнул ей на колени.
Мия нежно погладила его по спинке, и он заурчал от удовольствия.
– А давай его сделаем Хранителем этого места! – неожиданно придумала Мия.
– Как хочешь, это же твоё безопасное пространство.
– Кошки еще с давних времен считались олицетворением домашнего уюта – заключила Мия, – так что я думаю, он неплохой вариант.
– Теперь, Мия, разреши мне покинуть тебя. Задание на ближайшее время у тебя такое: научись из любого сна быстро и без дополнительных приключений перемещаться в это место. И, по возможности, удерживать его в стабильном состоянии, чтобы тебя отсюда невозможно было выкинуть без твоего желания.
– А меня сейчас выкинуло, да?
– Да, но ты не проснулась, это уже хорошо, а то, что получилось вернуться обратно, так это вообще отлично. Ставлю тебе за первый практический урок твердую пятерку.
17
Трель будильника разбудила Мию. Она спустила ноги с кровати и сунула их в тапочки в виде слоников, подошла к окну и заглянула за шторы. За окном по-прежнему была зима. Снег засыпал дорожки перед домом, и ответственный дворник с энтузиазмом работал лопатой.
– Доброе утро, Миечка!
Бабушка зашла в комнату, держа в руках небольшой подарочный пакет.
– Прости, дорогая, что задержалась с подарком, – протягивая нарядный пакет, сказала бабушка. – Не было твоего размера, а хотелось именно их тебе подарить. Ведь наступает год свиньи. Вот тебе две смешные хрюшки.
– Ба, там что, тапочки? – ошарашенно спросила Мия.
– Я подумала, что этот подарок тебе должен понравиться. Миечка, ты же обожаешь такие тапочки, а слоники твои давно износились, вон, у правого даже глаза уже нет.
– Спасибо, бабуль, конечно, розовые тапки – это то, что мне нужно.
«Похоже, я опять сплю…второй раз, и опять эти дурацкие свиньи…».
Мия подошла к гардеробу и со страхом открыла дверцы… В шкафу были только ее старые вещи.
«Может, я действительно немножечко схожу с ума, и мне нужна помощь врача?… – начала переживать Мия за своё душевное здоровье. – Тапочки уже были у меня, а бабушка их дарит снова».
– Мне надо срочно умыться холодной водой, бабуль. Что-то мне нехорошо.
– Кошмар опять приснился, деточка?
– Как раз наоборот, сон был прекрасный, только вот не пойму, он продолжается или закончился…
– Раз ты со мной разговариваешь, значит проснулась. По-моему, очевидно.
–Я с тобой и во сне разговаривала, и тапки эти уже у меня были.
–Такое бывает, «дежавю» называется. Я когда на первое свидание к твоему деду пришла, он мне букет полевых ромашек вручил, да не просто ромашки, а такие мелкие цветочки, они называются ромашка-лекарственная. Так вот, эту сцену, я как будто уже раньше проживала, только лица деда твоего не запомнила, а ромашки, именно такие, он мне уже когда-то дарил.
– И ты до сих пор это помнишь, сто лет прошло…
– Никаких не сто, а чуть больше пятидесяти, а я вот помню, как вчера было.
И бабушка предалась воспоминаниям молодости.
– Юность у нас хорошая была, интересная. Жили бедно, но весело! Помню случай один забавный на заводе…
Мия не слушала. Она вспоминала только что увиденный сон. Подводную лодку, Мишеля, кота.
«А что было до этого? Что-то очень важное… Точно, студенческая аудитория. Мишель писал правила на доске».
Умывшись холодной водой, и немного придя в себя, Мия взяла лист бумаги, закрыла глаза и представила ту доску из сна. Сразу перед глазами всплыли все шесть правил выживания во сне. Мия красивым подчерком записала на листок всё, что удалось вспомнить.
– На службу ты сегодня опять не пойдешь? Смотри, как бы тебя не уволили. Сейчас работу с хорошей зарплатой найти не так уж и просто, – сказала Татьяна Николаевна, видимо переживая за карьерную судьбу внучки.
– Сегодня пойду. Хватит бездельничать.
– Работа, знаешь, от всех душевных хворей помогает. Как-то забываешься в ней. Я знаю, что в лечебницах психов лечат трудотерапией.
– Господи, ба! Откуда у тебя такие сведения?
– На передачу «Мужское и женское» вчера позвали одну такую, которая только из больницы выписалась. Она и рассказала, что три месяца пакетики клеила для лаврового листа, каждый день по четыре часа.
Мия расхохоталась. Ей было смешно всё: и что бабушка смотрит такие передачи, куда уже нормальные люди не ходят, остаётся только психов приглашать. И что женщину эту бедную лечили такой трудотерапией, от которой и нормальный человек-то с ума сойдет.
«Пока меня не определили клеить пакетики для лаврового листа, нужно срочно возвращаться к нормальной жизни» – констатировала Мия и пошла собираться на работу.
По дороге она зашла в кондитерскую и все же купила два торта своим сослуживцам.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Маруся после приветствия, – выглядишь неважнецки.
– Нормально, не выспалась только. Тортики вот в честь прошедшего дня рождения принесла, попьём чай в перерыве.
– В перерыве тогда и подарок тебе вручим.
– Зачем, Марусь, не надо мне никаких подарков.
– Надо, тебе понравится, и самое время обзавестись тебе этим подарком.
Маруся захихикала и подмигнула Таисии, чьё рабочее место находилось напротив.
Таисия улыбнулась и заговорщически подмигнула в ответ.
– Чего это вы задумали? Если что-то неприличное, то я против.
– Приличное, Миечка, тебе это как раз нужно! – подтвердила Таисия, в который раз прыснув от смеха.
Когда наступило время обеда, и Мия торжественно порезала торты и разлила чай по чашкам, Маруся с Таисией вышли из офисной комнаты, а вернулись с зеленой коробкой перевязанной красной лентой.
– Дорогая Мия! – начала поздравительную речь Маруся, – От всего нашего небольшого коллектива поздравляем с днем рождения, и в честь твоего тридцатилетия дарим тебе этот премиленький подарочек.
Мия взяла переданную ей коробку, развязала ленту, открыла крышку и увидела на дне серенького полосатого котенка. Она взяла его в руки, прижала к груди и зажмурилась. Котенок был теплый и пах молоком.
– Я уверена была, что тебе он понравится, – уплетая кусок торта, сказала Маруся.
Таисия же добавила:
– Мы подумали, раз нет ни мужа, ни детей, надо же тебе о ком-нибудь заботиться и кого-то любить!
– Спасибо! Думаю, что и бабушка будет рада такому пополнению нашего семейства, – сказала она, и на ее глазах проступили слезы умиления.
– Мий, ты раньше, как замороженная ходила. Мы даже тебя за глаза «ледышкой» звали. Может котенок отогреет твоё замерзшее сердце. Предлагаю назвать его Джой.
– Нет, он будет Меркурий! Точнее он уже есть.
– Где есть? Выражайся яснее.
– Это котик из моего сна, только там он был уже большой, а здесь пока маленький, – целуя котенка, объяснила Мия и продолжила:
– Сегодня всё, что мне приснилось появилось здесь: и котенок, и тапочки-свинки…
Таисия с Марусей неоднозначно переглянулись.
«Теперь у меня всё есть – думала она, и тепло разливалось по её сердцу, – а то, что вещи из сна есть у меня в действительности, об этом думать не надо… – уговаривала Мия себя. – Ну, есть и есть, совпадение. Или дежавю…или волшебство. Дети же верят в волшебство? Вот и я буду».
Открывая дверь в квартиру, Мия с порога начала звать бабушку.
Та выскочила в коридор, испугавшись, что что-то случилось.
– Бабулечка! Посмотри, какую прелесть мне подарили на работе, – доставая котенка, хвалилась Мия.
– Ой, котенок… так он же подерёт мне мебель, и загадит всё… и шерсти от него…
– Почему ты всё меришь с практичной стороны вопроса? Смотри, это же серенький комочек счастья!
Татьяна Николаевна перевела взгляд с «подарка» на внучку и увидела, что у той действительно светится лицо.
– Ладно, пусть живёт. Что уж теперь, не выбрасывать же его. Только помни, я была против, но отказать любимой внучке не смогла.
– К чему эти дополнения, бабуль?
– А сама не знаю… Из вредности!
Меркурий очень быстро освоился на новом месте, как будто жил у Мии всегда. Он спал исключительно у нее на подушке, перебирая маленькими коготками её волосы. А днём просачивался, как «живое серебро», во все мыслимые и немыслимые щели и засыпал там, как будто чувствуя бабушкино неодобрение от своего пребывания в их доме, он старался не попадаться ей на глаза. Ничего не драл, нигде не писал, кроме предложенного ему лотка в туалете. В общем, вел себя нехарактерно для маленького котенка.
Миина жизнь постепенно становилась веселее и приятнее. Теперь она по понедельникам и четвергам ходила на занятия по йоге. Из сквера Антонина перевела группу в зал фитнесс-центра, который располагался в соседнем с офисом здании. Занятия Мие с каждым разом нравились всё больше и больше. Она даже пошла в спортивный магазин и купила себе голубые лосины, белый с голубым топик, и легкую удобную обувь, сменив этой красивой формой свой старый трикотажный костюм, который она носила еще в институте на физкультуре.
Для Мии это был колоссальный прорыв. И занятия в коллективе, и новая форма, которая ей необычайно шла. Как только она пришла в новом наряде, ей тут же стал оказывать знаки внимания мужчина средних лет из их же группы. До этого он как будто ее не замечал, и не надень Мия обтягивающей ее формы одежды, он, скорее всего, так и не удостоил бы ее своим вниманием.
Звали его Саша, и было ему уже сорок два года, а он до сих пор не был женат, не имел детей и жил с мамой. Это всё он рассказал Мие после занятий, когда предложил ей посидеть в комнате отдыха и выпить с ним облепихового чая, заботливо приготовленного и налитого в термос его мамочкой.
Саша Мие не нравился совсем. Поначалу его ухаживания не доставляли ей особенного дискомфорта. Она послушно оставалась после занятий разделить с ним чаепитие, но уже через некоторое время она начала его избегать. Разговоры, на какую бы тему они не начинались, неизменно заканчивались фразой: «А вот моя мама считает…» – и дальше Саша полчаса пересказывал мнение мамы по этому вопросу. Саша оказался настойчивым, и отказы Мии почаёвничать с ним не принимал. Он подкарауливал ее у женской раздевалки, терпеливо простаивая там иногда около часа. И очень удивлялся, что Мия так долго не выходила, пока не понял, что у женской комнаты имеются два выхода. Это несколько осложняло его задачу. Но он не отчаивался и бегал от одной двери к другой, и очень часто ему везло, он сталкивался с Мией лоб в лоб.
– Мия, ну почему же вы бегаете от меня. Вы от меня, а я за вами, – говорил он ей, нежно беря под локоток и ведя в комнату отдыха.
– Сегодня мама к чаю напекла нам «колобашек».
– Нам? – удивлялась Мия. Колобашек? А что это?
– Пойдемте же, я вас ими угощу, и узнаете. Колобашки, как говорит мама, это лучшее печенье на свете. Никто не знает его рецепта, только мамуля.
– Да, повезло вам с мамулей, – приходилось констатировать этот факт Мие.
– Не то слово, – охотно соглашался Саша, – я обещал ей пригласить тебя в гости. Ты сможешь прийти?
– Возможно, когда-нибудь, – неопределенно отвечала она.
Но Мия каждый раз придумывала причины, зачем ей нужно домой, пока ей не надоело врать. А когда надоело, она посмотрела Саше прямо в глаза и сказала:
– Саша, вы, наверно, хороший человек и ваша мама тоже… но оставьте меня в покое, вы не в моем вкусе… и ваша мама тоже.
– Но ты не видела маму! – не унимался Саша. – Она тебе обязательно понравится.
– Достаточно того, что вы мне не нравитесь. Не надо меня больше ничем угощать и никуда приглашать. Я достаточно четко выразила свои пожелания?
Саша как-то сразу сник, уменьшился в росте и понуро побрел прочь, не возразив Мие ни слова.
Мия тоже немного расстроилась, что пришлось его обидеть, но уже через пять минут забыла про это. Ей было над чем подумать поинтереснее этого ухажера. Она вовсю выполняла практические задания Мишеля, путешествуя из сна в сон, училась менять пространство и делать его устойчивым. А уж вернуться из любого сна в безопасное место у нее получалось вообще на раз-два. За прошедшие дней десять она сильно продвинулась в своем умении. И теперь ждала, когда появится во сне Мишель и похвалит ее, уж в этом Мия не сомневалась нисколько. Но прошло уже много времени, а Мишель так и не появлялся.
18
– Мишель, а как там твоя ученица? – спросил Маркус.
– Да, расскажи, получается у нее что-то? – поддержал друга Элиас.
На самом деле троих друзей звали Михаил Туев, Марк Кавальский, и Евгений Чупров, но во снах они предпочитали называть себя на французский манер. Учились они в разных институтах, а повстречались и познакомились во сне, и стали учениками Джинджинга.
А произошло их знакомство так:
Маркус учился на программиста. С детства он видел очень яркие сны и, когда подрос, решил использовать необычные приснившиеся ему образы для создания компьютерных игр. В пространстве сна он был по большей части наблюдателем. И заметил, что основные персонажи сна делятся, как правило, на две категории: люди, которые всего боятся и при первой возможности убегают или просыпаются, и другие – отважные исследователи. Таким был Мишель, который однажды ему повстречался. Мишель обладал способностью моментально перемещаться неизвестно куда. Маркус, как говорится, «сел ему на хвост» и следовал во снах везде за ним. В одном из таких путешествий, когда Мишель в очередной раз переместился из лабиринта в библиотеку даосского монастыря, Маркус вслед за ним оказался там же.
Мишель и Джинджинг очень удивились его появлению, как, впрочем, и сам Маркус, не ожидавший от себя таких возможностей.
К тому моменту Мишель уже был учеником старого даоса.
– Ну, что ж, раз ты попал сюда, так тому и быть – поговорив с Маркусом, решил Джинджинг, – будь и ты моим учеником.
Так они стали получать тренировочные задания от Джинджинга, чтобы научиться виртуозно проникать во все тайны мира сновидений. Через какое-то время они повстречали во сне занятного персонажа, который стоял посреди сна на городской площади и рисовал странные структуры. Молодые люди уже знали от учителя, что каждый сон формируется из опорных точек и энергетического каркаса. Но им это было известно лишь в теории, и никогда не удавалось увидеть на практике. А в рисунке того юноши они безошибочно узнали то, о чем говорил им Джинджинг.
– Что ты рисуешь? – поинтересовались они у него.
– Суть этого мира, – задумчиво ответил юноша, – вы разве не видите?
– Ты говоришь про мир сновидений?
– Естественно, и меня восхищает его внутренняя красота.
– Позволь узнать, откуда ты знаешь всё это?
– Я вижу её. Посмотрите на эту грань, – показывая на свой рисунок, продолжил юноша, – через минуту она станет рождением проспекта, который пройдет вот по тому кварталу, – и он указал им направление.
Они повернулись и увидели сплошной массив из кирпичных домов, и никакого намека на проспект. Через секунду на площадь выбежал человек, за которым гналось млекопитающее, похожее на слона и динозавра одновременно.
– Чудовище какое – изумился Маркус, – натащат в сны люди свои страхи, а потом бегают от них, как сумасшедшие.
Человек пробежал мимо них в сторону квартала, и стал дергать двери домов, чтобы спрятаться за ними. Но ни одна из дверей не открывалась. «Слонодинозавр» почти уже настиг его и готов был проглотить, как человек юркнул в непонятно откуда открывшуюся перед ним маленькую калиточку.
Не успевшее затормозить существо впечаталось в кирпичный дом, развалив его до основания. Осыпавшиеся кирпичи тут же открыли вид на широкий проспект, по которому человек и его преследователь продолжили свой бег.
Мишель ахнул от удивления, а Маркус присвистнул.
– Не правда ли, это завораживает, – поинтересовался у них художник, – когда через такие грани одна часть сна прорастает в другую?
– А ты не пробовал составить всю карту мира сновидений?
– Это невозможно. Мир сновидений бесконечен.
– К сожалению, или к счастью – это не так. Бесконечность его – это только иллюзия, – высказал мнение Мишель, – если ты хочешь, мы познакомим тебя с человеком, который знает об этом мире всё или почти всё.
– А что, есть такой человек? – усомнился юноша.
– Его зовут Джинджинг. А тебя как? Мы ведь не познакомились.
– Меня зовут Евгений.
– Женя значит, а меня Михаил, а его Марк. Но здесь мы зовемся Мишель и Маркус, что-то на французский манер.
– Забавно, а меня тогда зовите Элиас.
Так у Джинджинга стало трое учеников.
Первое, что им предложил сделать учитель – это определить раз и навсегда место их встречи во сне.
– Но, сны же у всех разные, да еще они постоянно подлежат трансформации. Как же мы в таком неустойчивом мире встретимся? – выразил недоумение Мишель.
– А давайте этим местом будет библиотека даосского монастыря, – предложил Маркус.
– Точно, – обрадовавшись, поддержал эту идею Элиас, – тем более, что мы все сюда дорогу знаем.
– Мои Даосские практики требуют уединения и сосредоточения, а вы собираетесь устроить здесь проходной двор, я категорически против. Найдите себе такое же стабильное место, как это – возразил им Джи.
– А как же мы его найдем? Мы это еще не умеем.
– Так… это я упустил, – сказал Джинджинг. Сейчас исправим, слушайте: Любой элемент сновидения, который копирует фрагмент реального мира и остается неизменным во сне длительное время, имеет свою точку стабильности. Эта точка связывает элемент сновидения и фрагмент реального мира. Для парковой аллеи, например, это может быть одинокая скамейка, яркий скворечник или фонарный столб.
–А как мы узнаем, что это и есть та самая точка?
– Никак не узнаете. Вы почувствуете рядом с ней покой и умиротворение, а сны вокруг перестанут меняться. Точка стабильности обладает несколькими уникальными свойствами. Так как она общая для мира сна и реальности, то вы сможете в этой точке сна что-то оставить, и потом найти это в реальности в этом же месте.
– А зачем нам переносить что-то из сна в реальность?
– Вы, должно быть, уже убедились, как легко создать что-либо в мире снов? Возможно, созданное там может понадобиться и в реальном мире. Но хочу предупредить, что без многолетней практики это никому не удавалось. Так что пока просто научитесь отыскивать точки стабильности и встречайтесь возле одной из них.
Спустя время, когда они были готовы, когда уже стали опытными исследователями мира снов, когда научились запросто встречаться в любом условленном месте, перемещаться в пространстве сновидений и формировать само пространство по своему желанию, Джинджинг рассказал им о картах сновиденного мира.
К идее зарисовать территорию своих снов приходили люди во все времена. Шаманы, отшельники, индейцы и обитатели каменных джунглей рисовали карты, на которых было весьма много общего. Джингждинг обнаружил несколько таких карт в архиве монастыря даосов. Почти во всех рисунках в центре изображалась Башня. Во снах она могла быть замком, трубой, колокольней, небоскребом – практически любым рукотворным сооружением, доминирующим над остальным пейзажем. К востоку от Башни размещалась зона руин, подземных ходов, заброшенных сооружений. Еще восточнее открывался выход к морю. Западнее Башни – самая обжитая территория, она формировалась сновидящими из воспоминаний о тех местах, в которых они жили или видели в путешествиях. Еще западнее этого района располагались парки и скверы, постепенно переходящие в непроходимый лес. Севернее Башни обычно находились индустриальные районы, а за ними – пустырь с птицами, летное поле, военная база, космопорт – в зависимости от того, в какой сон попадешь. Далеко на севере возвышалась горная гряда. На юге же была бесконечная пустыня.
Зная эти основные ориентиры, всегда можно понять, в какой части мира сна ты оказался. Теперь было грех не воспользоваться полученной информацией. Башня, как Центральный элемент сновидения заинтересовал их больше остальных, и поэтому они решили отправиться на её исследование.
Трое молодых людей не спеша вышли из монастыря и по витиеватой дороге, ведущей неизвестно куда, отправились на ее поиски. Дорога вывела их на большое поле, усыпанное мелким полевым разноцветьем.
– Интересно, может ли всё поле сразу являться точкой стабильности? – обратился к друзьям Мишель.
– Не знаю, – ответил Маркус, – но здесь очень красиво и спокойно.
– Я бы его с удовольствием нарисовал. Волшебное место! – всматриваясь вдаль, восхищенно добавил Элиас.
– И всё же оно нам не подходит, – подытожил Мишель, – идем дальше.
– А в какую сторону? Поле выглядит совершенно бескрайним, – оглядываясь, задал вопрос Маркус.
– Ребята, надо как-то не так мыслить. Мне кажется, идти вообще никуда не надо, – сказал Элиас, – надо всем представить какое-то место в Москве, где обычно назначают встречи.
– Около памятника Пушкину, или напротив Большого театра, – начал накидывать идеи Мишель, Патриаршие пруды – место с интересной историей, Красная площадь – вообще сердце города.
– Отлично! Кремль нам подойдет, а там решим. Надеюсь, сейчас оказаться там для нас не станет проблемой? – и Элиас вопросительно посмотрел на Мишеля с Маркусом.
– Ок, встретимся там.
На Красной площади, как всегда, было море народа. Иностранные туристические группы, в основном это были китайцы, казалось, занимали основную часть гостей Кремля. Они дисциплинировано перемещались от одного объекта фотосъемки к другому. Хаотично вели себя как раз семьи с детьми, скорее всего приезжие. Они были совсем не дисциплинированные и плохо организованные. Внутри их, пусть даже и маленького, коллектива то и дело вспыхивали споры куда идти и как идти; дети терялись, жены отставали, делая на каждом шагу селфи, мужчины злились и, вредничая, ускоряли шаг. Было много молодежи, которая беспрестанно ела и безудержно чему-то веселилась.
– Какой реалистичный сон, – удивленно проговорил Элиас, – может, мы уже не спим?
