– Нашел чему удивляться, тебе что, никогда реалистичные сны не снились? – удивился в свою очередь Маркус.
– Здесь точно не может быть ни точки стабильности, ни место нашего сбора, надо искать что-то поспокойнее – сказал Мишель, и все с ним тут же согласились.
– Кто-нибудь знает тихий уголок посреди этого мегаполиса? – спросил Маркус.
– Я знаю. Рядом с моим домом, у метро «Красные ворота». Были там? – обратился к друзьям Элиас.
Друзья отрицательно замотали головами.
– Тогда езжайте на метро. Я вас там подожду. Как я понимаю, перенестись в то место, где никогда не был трудно, запросто можно ошибиться.
– Договорились. Встречаемся там.
И Мишель с Маркусом направились в сторону метро.
– Лермонтовский сквер называется. Он небольшой, но встретимся у памятника поэту, крикнул Элиас им вдогонку.
Они махнули ему в ответ в знак согласия.
В сквере была тишина, деревья создавали прохладу. Элиас сидел на лавочке и поедал мороженое, когда к нему присели Мишель и Маркус.
– Смотри-ка, нашли, не растерялись – показал им большой палец Элиас.
– Уютный скверик! Чувствует ли кто здесь точку стабильности? – спросил Маркус.
– Надо еще посидеть. Так сразу не понять, – ответил Мишель.
– А я вот думаю, что всё это ерунда. Знаете сколько парков, садов, скверов в Москве? – так мы вечность будем нужное место искать, – высказал мысль Маркус.
– Согласен, надо это делать не так, – поддержал его Элиас, нужно за что-то зацепиться. К примеру, у нас троих должно быть что-то, что нас связывает… воспоминание, может, какое…
– Точно! Из детства…
– Почему из детства?
– А там самые яркие воспоминания.
– Необязательно, это может быть и яркий сон.
И тут Мишеля осенило:
– Я знаю где это место! По крайней мере, я точно знаю, где его искать!
Друзья посмотрели на Мишеля с удивлением и восторгом одновременно.
– Это место находится на Китай-городе. Встречаемся сейчас у метро «Китай-город» – нетерпеливо сказал Мишель и исчез.
Напротив метро они сразу увидели сквер и, не раздумывая, направились туда. Сквер назывался Ильинский, в нем стоял памятник Кириллу и Мефодию.
– Нам туда, – махнув в сторону памятника, – позвал Мишель.
Остановившись около памятника и внимательно его изучив, он сказал:
–А вот и точка.
– Где ты ее увидел?
– Смотрите, эти ребята держат в руках крест, а это не что иное, как пересечение двух прямых. Геометрию изучали? Пересечение двух прямых является точкой.
– Давайте попробуем собираться здесь. И в следующий раз отправимся отсюда на исследование Башни.
На том они в тот раз и договорились. Затем они обнаружили еще несколько таких точек стабильности в Москве, но точка в Ильинском сквере стала их любимой.
19
Их первое совместное путешествие началось в следующую же ночь. Они встретились у памятника и отправились к самому высокому сооружению, которое оказалось в поле их зрения.
Им был белоснежный небоскреб с интересной примечательностью. Лифты этого здания располагались не внутри него, а снаружи. Зайдя в прозрачную кабинку, они решили ехать сразу на последний этаж, чтобы взглянуть на весь сновиденный мир с высоты птичьего полета.
Выйдя из кабины лифта, они подошли к обзорному окну, и с удивлением обнаружили себя на этаже не выше третьего. Естественно, что окружающие дома закрывали им обзор. Тогда они подошли к другому окну, но там перед ними открылся совершенно другой вид – занесенная снегом деревенька. У третьего окна они задержались. За ним развернулось целое танковое сражение.
– Похоже, что Башня является стержневым элементом, держащим вместе огромное число вариантов сновидений, – высказал предположение Мишель.
– Мне кажется, тут в каждом окне свой вариант сновидений. Это как в кинотеатре, в разных залах идут разные фильмы. Выбирай на любой вкус, – добавил Маркус.
– А как мы можем это использовать? – спросил Элиас.
Маркус задумался. А Мишель ответил:
– Вдруг погоня. Здесь можно элементарно запутать следы…
– Какая погоня, Мишелиус? За нами уже давно никто не гонится – ответил Маркус.
Продолжая разговор, они вернулись к тому окну, откуда был вид на заснеженную деревню, но там уже был совсем другой пейзаж. Длинные ряды лавандовых кустов уходили за горизонт.
– Ба, – изумился Элиас, – да это знаменитые лавандовые поля Прованса во Франции. Всегда мечтал поехать туда, порисовать эту красоту.
– Завораживает, я там тоже не был, – сказал Маркус.
– Значит, если никто из нас там не был, это чей-то чужой сон – поддержал тему Мишель.
– Везет же кому-то, – снится сейчас такая красотища, – тем временем, не переставая изумляться, добавил Маркус.
–А что нам мешает там оказаться? Башня – это же еще и быстрый вариант выбора понравившегося нам сна!
И тут же на них стал надвигаться лавандоуборочный трактор, они успели отскочить в последнюю минуту.
– Вот это поворот! Он чуть нас не задавил!
– Эй, осёл, смотри куда едешь! – вдогонку трактору прокричал Маркус.
– Не злись, он же не виноват, что мы переместились прямо ему под колеса, – пытался утихомирить друга Мишель.
– Как же не злись, ты видел, он же спал за рулём.
– Неплохо, значит мы смогли оказаться в его сне.
Цветы лаванды были нескольких оттенков – сиреневого, фиолетового и голубого, благоухали они так, что сводили юношей с ума.
– Какая здесь безмятежность! – раскинув руки и вдыхая запах цветения, сказал Элиас. – Надо будет обязательно сюда приехать, сравнить ощущения, да и пейзажные картины можно будет сделать замечательные. Элиас вспомнил о возможности оставить нарисованную во сне картину у точки стабильности, и решил обязательно это когда-нибудь попробовать.
– Ну что, куда продолжим путешествовать?
– А никуда! Давайте останемся здесь до самого конца сна.
Трое путешественников легли на землю и предались блаженству.
20
– Бабуль, ты все-таки не видела случайно мой проездной? – спросила Мия, подкрашивая ресницы тушью.
– А давно ли ты его потеряла? Ты что, красишь глаза? – удивилась Татьяна Николаевна.
– На какой из вопросов мне отвечать, ба?
– Давай по-порядку.
– Проездной не нахожу уже около месяца, еще перед днем рождения он пропал. И да, теперь хожу на работу с легким макияжем.
– Тебе очень хорошо. Глаза сразу выразительные и румянец…красавица.
– На проездной карточке, кстати, лежало много денег, жалко, если не найдется, – пропустив бабушкин комплимент, продолжила Мия.
– Я дома не находила. А ты везде искала?
– Искала, обыскалась…ладно, имей ввиду, может где попадется, когда убираться будешь.
– На работе появился что ли кто?
– Кто?
– Поклонник.
– Не-а. Я для себя. А вот на занятиях один мне проходу не даёт.
– Так это ты для него причипуниваешься?
Мия засмеялась.
– Причипуниваюсь? Смешное слово. Не для него, вот еще. Он нудный, ба. Неинтересный. И к тому же «мамочкин сынок». «Мама то, мама сё»…– передразнила Сашу Мия.
– На тебя не угодишь. В кой-то веке на внученьку мою глаз положил мужчина, а она вишь…носом крутит…
Мия опять рассмеялась.
– А сейчас что смешно?
– Ну, я представила на мне его глаз и мой нос, которым я кручу.
– Фу, дурная, – недовольно сказала Татьяна Николаевна и предпочла удалиться на кухню.
Мия ехала на работу в приподнятом настроении. Ночами она теперь переносила себя из одного сна в другой, погони и чудища стали сниться всё реже, а если и бывало, то Мия без особого труда вмиг оказывалась на своей подводной лодке. Там всегда ее ждал Меркурий. Он тут же вспрыгивал ей на колени и преданно заглядывал в глаза. Сон с подводной лодкой был устойчивый и никогда не менялся, если только Мия сама не решала там чего-нибудь добавить или убрать. И сейчас, думая об этом, Мия вдруг решила попробовать найти во сне свой проездной. Мысль, посетившая ее, была столь абстрактна в своем исполнении, что Мия вспотела, а заодно проехала свою остановку.
Работник в тот день из неё был никакой. На вопросы она отвечала невпопад, и делала массу ошибок. К концу рабочего дня Мия почти уже знала, какой сон хочет увидеть, и где там можно найти проездной.
Когда наступило время сна, и Мия, засыпая, возжелала, чтобы ей приснился весь путь от дома до работы, всё пошло не так.
Сначала ей действительно снилось, как она собирается на работу. Вот она завтракает, вот одевается, вот идет к автобусной остановке и внимательно смотрит себе под ноги, ища в снегу проездной. И, наконец, тот момент, когда подъезжает автобус и Мия обнаруживает, что проездного нет.
Мия твердо знает, что она сейчас во сне и, стоя в ожидании автобуса, плотно-плотно закрывает глаза и пытается перенестись в то место, где лежит ее проездной.
Подъезжает автобус, и Мия садится в него. Но в автобусе никого нет, он совершенно пустой, нет даже водителя.
«Ничего страшного, это же сон, а во сне возможно буквально всё. Пусть этот автобус тогда привезет меня в то место, где мой проездной! » – изо всех сил желает она.
Двери открываются, выпуская Мию на улицу.
«Ну, вот и всё! Приехали!», – спускаясь по ступенькам, бормочет Мия. И тут же останавливается.
Вокруг нее не улочка, ведущая к метро, а настоящая Арктика. Льды, белые медведи, тюлени и морские котики.
Автобус исчезает, а на его месте оказывается стая королевских пингвинов.
На небе появляется северное сияние.
«Где-то я уже видела эту картинку? Она мне знакома! Но где?» – задала себе вопрос Мия.
«Вспоминай, Мия!» – приказала она себе.
Она знает, что это вспомнить крайне важно. Мия присаживается на ледяной выступ и опять плотно закрывает глаза.
Теперь она в детском саду, вокруг за небольшими разноцветными столиками сидят дети, отчего-то вперемешку с пингвинами. Воспитательница – улыбчивая, добродушная женщина, одета в белый меховой костюм медведя. В руках у нее книжка: «Обитатели льдов».
«Картинка точно из этой книги» – тут же вспоминает Мия.
Дети пропадают, на их месте появляются взрослые мужчины и женщины. Они одеты по моде сороковых годов прошлого столетия. Воспитательница становится мужчиной в красном комбинезоне с треугольным флажком в руке. Мужчина что-то кричит на французском и отчаянно размахивает руками.
«Владею ли я ситуацией в этом сне? – засомневалась Мия, – похоже, что он крайне неустойчив».
И она опять зажмурилась. Вокруг стал нарастать людской гул, и к нему добавился рев моторов. Теперь Мия обнаружила себя на автомобильных гонках. Перед ней то и дело проносились красные, желтые, черные автомобили разных марок.
Из динамика звучал взволнованный голос комментатора:
«Вот водитель желтый машины лихо входит в поворот трассы, не справляется с управлением и влетает в ограждение, в него врезается следующая машина, и следующая, и следующая…»
Зрительский гул мгновенно стихает, уступив место пронзительной тишине, как будто бы неожиданно выключили звук у телевизора. И только истошный крик Мии разрезает пространство вокруг.
– Деточка, разве можно так кричать? – раздался бабушкин голос, Мия открыла глаза.
– Что опять кошмар снился?
Мия не могла пока понять, кошмар это был или нет, поэтому обратно закрыла глаза и отгородилась от бабушки подушкой.
– Не хочешь рассказывать, так и не надо. А вставать все равно пора.
– Встаю. Дай мне десять минут, ба!
За эти десять минут Мия надеялась досмотреть сон, чтобы понять, чем закончилось дело. Но войти в него обратно у нее так и не получилось.
Мие хотелось побыть одной, поэтому завтракать она не стала, выехала пораньше, купила себе кофе и пошла в уже полюбившийся ей сквер. Лавочки плотно были укрыты тяжелым снегом, поэтому девушка прогуливалась по освещенной дорожке, попивая горячий кофе.
«К чему были эти странные сны, в которых, к тому же, у меня не было возможности действовать по своему усмотрению», – пыталась понять Мия.
«Я сделала запрос, чтобы во сне мне открылось то место, где сейчас находится мой проездной. Мне снилась Арктика, детский сад и автогонка где-то в Монако. Как связать эти три сна? Пожалуй, только авторалли я могу хоть как-то объяснить, – продолжала анализировать Мия, – я недавно прочитала книгу, где главный герой известный автогонщик, и сюжет книги крутится там вокруг машин и гонок…точнее, там про любовь, конечно, но на фоне автогонок…и герой в конце книги погибает…».
Размышляя об этом, Миины мысли полностью перешли к воспоминаниям о прочитанном романе.
«В сущности, все написанные великими и не великими писателями книги повествуют о любви и смерти, а остальная жизнь – это лишь декорация», – сделала Мия вывод, выбросила пустой стаканчик в мусорный бак и пошла по направлению к офису.
Сидя за рабочим столом и заполняя таблицы эффективности по внедрению какого-то проекта, неожиданная догадка ударила в голову Мии, заставляя ее сердце застучать быстрее. Девушка еле дождалась окончания рабочего дня и понеслась домой. Она не зашла в квартиру, а ворвалась в нее, как ураган, как торнадо, как смерч, круша и ломая всё на своём пути.
– Батюшки, – всплеснула руками Татьяна Николаевна еле успев освободить ей проход. – Умалишённая, ты чуть меня с ног не сбила! Куда в комнату в сапогах? Наследишь! Полы ведь теперь ты не моешь. А мне уж тяжело, всё хозяйство на мне.
– Ба, не бубни, – открывая ящик тумбочки, огрызнулась Мия.
– Миечка, что случилось-то? Может, я помогу?
Но Мия в бабушкиной помощи не нуждалась. Она продолжала открывать и закрывать ящики тумбочки, переворачивая там всё вверх дном. Потом она перешла к ящикам комода, затем к платяному шкафу.
Татьяна Николаевна взирала на всё это безумие с ужасом, пару раз даже перекрестилась, тихо проговорив: «Помилуй, Господи».
– Ба, что ты бормочешь? – задала Мия вопрос, переходя в гостиную.
Татьяна Николаевна последовала за ней.
Теперь гостиная, которая заодно служила и бабушкиной спальней, подверглась Мииному строгому досмотру.
– Совсем, девка, с ума сошла, – сетовала бабушка, глядя на внучку.
– Еще не совсем, ба, но сойду незамедлительно, если не найду.
–Так что ты ищешь-то? Я, может, знаю, где лежит… – высказала несмелое предположение Татьяна Николаевна.
– Книгу ищу.
– Так, все книги на книжных полках, чего искать.
–Я не убирала ее туда. А ты?
–Погоди, а какую книгу-то?
– «Жизнь взаймы» Ремарка, я ее недавно читала и положила в тумбочку, а сейчас там ее, естественно, нет.
На слове «естественно» Мия сделала акцент и подозрительно посмотрела на бабушку.
–А, нет, эту не брала. Не видела даже. Не смотри на меня, говорю, не я это. Сама вспоминай, может, дала кому почитать?
– И вспоминать нечего. Я прочитала и в тумбочку сунула.
– Именно сунула. А вот если бы положила на место, на месте и нашла бы.
– Бабуль, я тебя очень люблю, но вот, ей богу, не до твоих нравоучений сейчас. Мне страшно нужна эта книга.
– Да? А зачем? – заинтересовалась Татьяна Николаевна.
– В ней может быть мой проездной.
– А с чего это ты взяла? Проездной давно уже где-то сгнил…
– Мне приснился сон, ба. Давай я тебе расскажу, потому что если мы найдем книгу, и в ней действительно окажется проездной, ты должна знать, что я обладаю такими способностями, такими необычными способностями…
И Мия рассказала все три сна, заодно сразу объяснив бабушке, как она расшифровала подсказки из сна.
– Что скажешь?
– Чушь, пингвины не живут в Арктике, – блеснула знаниями Татьяна Николаевна.
– Это же сон, бабуль, там кто где хочет, тот там и живет.
– Ну, пусть будет так, но Мия, детка, если бы подсказка заключалась только в том, что проездной в Ремарке, точнее в его книге, то зачем бы тебе снились предыдущих два?
– Я об этом не думала, – растерянно ответила Мия.
– Давай подумаем! С чем у тебя ассоциируется Арктика? С холодом, так?
– Со льдом, – добавила Мия.
Повисла пауза. Мия смотрела на полки с книгами, бабушка на Мию. Обе довольно долго молчали.
– Пошли чай пить, – предложила бабушка, – любому мыслительному процессу нужна пауза. Знаешь, я вот тут передачу интересную смотрела с психологами и другими ученными, – сказала Татьяна Николаевна, перемещаясь на кухню. Мия шла за ней.
– Так вот, – продолжила она, разливая заварку по чашкам, – они утверждали, что озарение, или они его еще словом таким мудреным обозвали…
– Инсайт, – подсказала Мия.
– Точно, инсайт, он приходит неожиданно, через какое-то время, когда человек дал задание мозгу и оставил его в покое. Завтра и поищем, а сегодня ты еще раз запрос свой повтори, да скажи там, пусть повнятнее ответят.
Мия с огромным удивлением посмотрела в сторону безмятежно жующей пряник бабушки.
– Скажи там? Пусть повнятнее ответят? Ба, ты про что? Где там? И пусть кто?
– Ну, уж это тебе виднее… кто, что…там у тебя во снах.
– Значит, ты во всё, что я тебе сегодня рассказала, веришь?
– Ну, а чем черт не шутит… поди знай, как всё здесь устроено… Так и сами ученые теперь во всём засомневались. Вчера два часа сидели в студии спорили, так ни о чем и не договорились. Смех один!
– Сегодня я не засну, мне кажется. Я не засну, пока книгу не найду.
Татьяна Николаевна покачала головой и стала убирать со стола посуду.
– Сейчас «Поле чудес» начнется, – включая телевизор, сказала бабушка.
Мие эта передача была неинтересна. Она прокручивала и прокручивала в уме все детали своих сегодняшних снов, чувствуя, что все три сна и были ей подсказками… сквозь ее мысли то и дело просачивались фразы: «Крутите барабан», «выбирайте шкатулку», «крутите барабан», «приз в студию», «крутите барабан» и «хочу передать привет».
Это страшно отвлекало Мию, не давая ей сосредоточиться. Она решительно встала с единственным желанием покинуть помещение, как рука сама потянулась к холодильнику. Она открыла дверь и тупо уставилась на полки, заставленные продуктами.
– Закрой дверь. Сначала реши, что тебе там надо, а потом лезь. Разморозится ведь.
Сначала Мия хотела ответить бабушке, что за две минуты он это сделать не успеет, но потом передумала и дверцу молча прикрыла.
– Ты кушать хочешь? Так котлетки есть, и гречка на плите стоит.
– Кушать я не хочу.
– А что тебе тогда в холодильнике понадобилось? Там только еда, книги твоей нет…если ты её ищешь…
И тут у Мии случился тот самый инсайт, пришло озарение… Она подняла руку, встала на цыпочки и стала шарить рукой по верхней крышке холодильника.
– А ты говоришь нет, – спокойно сказала Мия, держа в руках ту самую книгу.
– Это не я! – мгновенно сориентировалась бабушка, отводя от себя всяческие подозрения, – мне на табуретку надо вставать, чтоб туда ее положить…
– Это не важно совсем, бабуль! Важно только то, есть сейчас там мой проездной или нет… И Мия медленно, как охотник на охоте, крадущийся за добычей, открыла книгу.
Проездной был там.
Мия взяла его в руки и потрясла перед лицом Татьяны Николаевны.
– Видала? Я гений! – сказала Мия, – и нечего здесь обсуждать.
– Господи Иесусе! – вскинулась бабушка и осенила себя крестом, – Как же ты вспомнила всё это? И где книга, и что в ней проездной?
– Сон про Арктику, это намек на холодильник, детский сад – это подсказка о книге, а гонка в Монако прямое указание в какой именно книге. Вот и получается: билет в книге Ремарка, а книга в холодильнике или на нём.
– Мия, ты и правда гений! – пришлось признать Татьяне Николаевне.
21
Уже третью ночь подряд Мия пыталась найти Мишеля и встретиться с ним, но пока безуспешно. Как она ни старалась, он не являлся к ней во сне. На четвертую ночь девушка твердо решила сразу оказаться в безопасном месте и там дождаться Мишеля.
«Как же дать ему знак, что я его жду? Он говорил, что стоит лишь чего-то сильно пожелать, и сон тут же это выполнит… Но я уже давно вызываю его, а ничего не происходит!»
Мия села в удобное, мягкое кресло, взяла Меркурия и приготовилась к долгому ожиданию.
«Просижу так весь сон и придется проснуться… Надо что-то кардинально поменять, нужна какая-то приманка».
Но, на что можно приманить молодого человека, и тем более знакомого только по ее снам, Мия не знала.
«Хорошо. Если он не приходит в мой сон, тогда возможно у меня получится очутиться во сне у него, у него же получается попадать ко мне без моего приглашения, так чем я хуже?» – задала себе же вопрос Мия и, применив всю свою энергию, постаралась переместиться в сон к Мишелю. Она почувствовала, как огромная ледяная капля упала ей на лоб, подняла глаза наверх и увидела вместо потолка свисающие сталактиты. Оглядевшись, она поняла, что находится в пещере.
– Мишель! – позвала она. Пещера разнесла её призыв стократным эхо. Мия замерла в ожидании ответа, но его не последовало.
– Мишель, – повторила она почти шепотом, – ты здесь?
– «Здесь, здесь, здесь»…– ответило ей пространство, дробя её шепот, и разливая по пещере множеством голосов.
«Главное, не запаниковать и помнить, что это всего лишь сон, и в любой момент он может кончиться или трансформироваться в то, что мне нужно» – успокаивала себя Мия.
Она нерешительно и медленно начала двигаться в глубь пещеры, всё же надеясь, что встретит здесь Мишеля.
Пещера была сказочно красива, и поэтому страх замкнутого пространства не мешал ей.
Она обладала странным очарованием и манила Мию, подталкивая её к движению вперёд, в неизведанное пространство.
Вскоре тропка, по которой шла девушка, закончилась, и Мия обнаружила перед собой расщелину. Она шагнула в кромешную тьму и побрела, не разбирая дороги, натыкаясь на острые камни и выступы. Внезапно вокруг разлилось серебристое сияние. Потрясенная Мия с трудом верила своим глазам: под сводами висело множество серебристых шаров, излучающих несказанный свет.
Мия непроизвольно оперлась плечом о стену серебряной пещеры, и тут же какая-то сила подхватила ее и понесла в неведомые пространства. Таким образом она оказалась уже в другой пещере, которая была намного больше предыдущей. Едва испуганная девушка успела перевести дух, как перед ней возникла сфера, словно сотканная из светящихся нитей. В ней, как на экране, она увидела картины жизни, которая была задолго до того, как появились люди на земле.
Время для Мии как будто потекло в обратную сторону. Она стояла и, как заворожённая, смотрела на сферу. Когда та исчезла так же неожиданно, как и появилась, Мия увидела еще один ход. Не думая, она двинулась по нему и вскоре вышла к подземному озеру, вода его была черная и густая, похожая на нефть. На берегу озера стоял деревянный дом, отчего-то тоже черного цвета. Мия знала, что ей надлежит в него зайти, и она уже было шагнула в его сторону, как вдруг, совершенно неожиданно, сначала ее охватил беспричинный страх, а потом она почувствовала на себе тяжелый пристальный взгляд. Стараясь не шуметь, Мия осторожно стала удаляться от озера. Она продвигалась глубже, и чем дальше она шла, тем пространство вокруг становилось больше в размерах и, в результате, вообще превратилось в станцию метро. Не доехав до середины станции, на рельсах стоял брошенный поезд. Идя вдоль платформы, Мия поравнялась с составом. Двери вагонов были открыты, внутри поезда были видны осколки пожелтевшего пластика, пыльные целлофановые пакеты, коробка, обернутая выцветшей упаковочной бумагой и перетянутая шпагатом. Ей захотелось зайти внутрь и узнать, что же лежит в этой коробке, но она медлила. В пространстве стало нарастать напряжение. Она стояла напротив открытой двери вагона и пыталась понять свои ощущения. На долю секунды ей показалось, что вдоль состава пробежала судорога.
«Нет, скорее прочь отсюда!» – и девушка очень быстро побежала вдоль поезда, то и дело натыкаясь на препятствия различной высоты и плотности. Она падала, но тут же поднималась и продолжала свой бег. Бег вытеснил из ее головы все мысли. Мия забыла кто она, где она, зачем здесь и куда, собственно, бежит. Остановившись, она поняла, что попала в более-менее освещенный зал подземной галереи. Дыхание стало ровным, как будто она только что встала с постели, усталости ни в теле, ни в ногах не чувствовалось. И тут ее обдало жарким ветром. За одним горячим порывом последовал следующий, сила горячего ветра стала нарастать. Чтобы он не свалил ее с ног, Мия вцепилась в уступ стены.
