– Нет, раз мы обещали, значит должны проверить все ли там так спокойно, как кажется на первый взгляд, – возразил я.
– По этому мосту ехать опасно. Кто знает, так ли он прочен, как выглядит, – подал голос один из рыцарей, ехавших прямо за мной. – Нам лучше переправляться поодиночке или попарно.
– Мудрое предложение, – с насмешкой кивнул я. – Но, посмотрите речка неглубока, и если мост кажется вам таким шатким, лучше было бы перейти ее вброд.
Я еще раз взглянул на мост. Он был слишком велик для такой мелкой реки. Он, будто темная радуга изгибался аркой над узкой полосой воды. Первыми на мост ступили кони самым смелых рыцарей. Зацокали подковы по ровной кладке камней. Доехав почти до середины моста, я бросил взгляд вниз и невольно обратил внимание на то, что река уже не выглядит такой мелкой. Теперь это была уже даже не река, а бурный серебристый поток на дне глубокой расщелины, так, что мост казался тонкой черной дугой. Мои спутники тоже заметили странную перемену и испуганно притихли. Клод обнажил свой меч. Блеснуло в темноте отточенное лезвие.
– Ты слышишь топот копыт, будто кто-то скачет к нам со стороны города? – тихо спросил он, перегнувшись ко мне через луку седла.
Я ничего не услышал, но зато вид преобразившегося города поразил меня. Это были уже не заброшенные руины, а множество неприступных каменных домов, причудливо украшенных резьбой сторожевых башенок и зданий, так тесно прижатых друг к другу, что все вместе они напоминали силуэт бесценного сказочного ларца со множеством замков и печатей. Стрельчатые и зарешеченные оконца смотрели в нашу сторону темной пустотой, нигде не было зажжено света, будто город необитаем. Лишь на вершине бастиона ярко пылал один – единственный факел.
Вдруг до меня действительно донесся топот копыт. Нам навстречу мчался с копьем наперевес черный рыцарь. Странно, я даже не заметил, как он въехал на мост. Он как призрак появился прямо здесь над бурлящей внизу рекой. Я успел охватить взглядом его тяжелые доспехи, рогатый шлем, огромный щит. Как только конь мог удерживать на своей спине такого исполина. Даже без доспехов этот воин был слишком велик и силен, чтобы простой человек мог тягаться с ним.
Те, кто ехал впереди, взялись за оружие. Сверкнули мечи, готовясь встретить неприятеля, но черный великан одним ударом копья вышиб из седла моего лучшего рыцаря. Крики второго побежденного затихли лишь в бушующей реке. От удара копья он перелетел через парапет, бурлящий поток жадно поглотил добычу. Лишь последний раз сверкнули рыцарские доспехи в клокочущей пене. Юные оруженосцы, сея панику, попытались повернуть коней назад. Они шептались о том, что этот темный рыцарь никому не даст пройти через мост, не позволит людям вступить в его город. Но и назад нам пути не было. Деревья леса остались далеко позади. Я заранее знал, что никто не сможет сойти с моста, раз ступил на него, будто кто-то незримый шепнул мне об этом. Я обнажил меч и выехал чуть вперед, чтобы сойтись с недругом в поединке. Он уже вышиб из седла третьего из моих спутников. Наконечник копья сверкнул рядом с грудью поверженного.
– Страж моста, – окликнул я черного рыцаря. Он задержал, стремительно летящее вперед копье и обернулся в мою сторону. Два ярких огонька уставились на меня из прорезей шлема. Черный рыцарь натянул поводья, вонзил шпоры в бока коня и поскакал ко мне. Смертоносное копье было направлено мне в грудь, алые глаза долго всматривались в мое лицо. Мои сообразительные провожатые решили освободить место для боя и оттянуть своих коней в сторонку. Даже Клод отъехал к самому парапету. Я надеялся, что в последний миг моя рука не дрогнет, и я смогу отразить удар.
Черный конь храпел под своим всадником. Я крепче сжал рукоять меча, оценил взглядом расстояние до копья. Черный рыцарь приближался ко мне, как смерть и вдруг вместо того, чтобы нанести удар придержал коня и выпрыгнул из седла так быстро, будто его тяжелые латы совсем ничего не весили. Он ничего не произнес, лишь поклонился мне почтительно, будто своему императору. В его жестах не было ни фальшивой светской любезности, ни обычной дружеской учтивости, так может кланяться лишь верноподданный своему государю. Я был ошеломлен и очарован. А черный рыцарь вскочил назад в седло, развернул коня и помчался прочь, но не успел он доехать до берега, как его силуэт растворился во мгле. И город, и бушующий поток, все исчезло. Остались лишь прежние руины и мелкая речушка. Только я один по-прежнему находился на мосту, а кони моих спутников уже били о землю копытами и рвались назад в лес.
Я вложил меч в ножны и поспешил к моему отряду. Соратники тут же смерили меня подозрительными взглядами, но вслух ничего не сказали. Клод задумчиво смотрел на руины. Падающие снежинки путались в его коротких светлых кудрях и садились на меховую опушку плаща.
– Думаю, разумнее всего будет оставить духов в покое и вернуться назад, – наконец произнес он. На этот раз никто не стал спорить. По молчаливому согласию мы повернули коней назад в лес.
Я немного отстал от своих спутников. Они были так потрясены случившимся, что даже этого не заметили. Сам не знаю, почему, но я хотел снова попасть в охотничий домик и посмотреть на его таинственную обитательницу. Я легко нашел короткий путь и вскоре уже остановился перед витым железным крыльцом. На этот раз я решил заглянуть в окно, прежде, чем войти в дом. Я привязал коня к дереву, тихо подошел к дому и заглянул в окно той самой комнаты, где недавно застал Сильвию перед пылающим камином. Сегодня угольки в камине едва тлели. Несколько свечей в резном канделябре роняли свет на ковры и драпировки. Внутри дома ничего не изменилось, разве только прибавилось пыли и паутины.
Я вошел в дом, дверь, как и прежде, оказалось не заперта. Неужели Сильвия не боялась ни воров, ни разбойников? Только мое присутствие ее почему-то пугало. Я услышал тихие шаги. Сильвия спустилась по спиральной лестнице и вошла в комнату. Ее движение были плавными и почти бесшумными, только шуршали шелка ее наряда. Она будто бы не ступала, а летела над полом. Рыжие локоны рассыпались по обнаженным плечам. Ее пышный и в то же время элегантный наряд был ярко красным, от чего ее хрупкая фигура, будто факел, рассекала темноту. Я последовал за ней в комнату. Угли в камине дотлели, в трубе выл зимний ветер и, казалось, что в пустом доме поют нечеловеческие голоса. Сама Сильвия стояла у стола и в своем наряде напоминала алый огонек свечи, плывущий по темноту пространству.
Только сейчас я заметил, как вычурно сочетаются красное платье и рыжие волосы. И даже ленты в кудрях Сильвии алые. Сейчас она скорее напоминала подружку арлекина, чем знатную леди. Только тонкие черты лица и врожденное изящество выдавали в ней аристократку.
– Миледи, – я выступил из темноты на островок тусклого света. Сильвия посмотрела в мою сторону и тихо вскрикнула.
– Не делайте мне зла, – она попятилась от меня и испуганно прижалась к стене.
– Почему вы решили, что я собираюсь причинить вам зло? – напрямую спросил я. – Почему вы так боитесь меня?
Она не ответила, только испуганно взглянула поверх моей головы.
– Да, что у меня нимб над головой? – рассерженно воскликнул я.
– Так вы еще ничего не знаете? – удивленно произнесла она и тихо шепнула, – несчастный!
Ее шепот, как шелест ветра пронесся по комнате. В обрамление алого платья и рыжих кудрей ее кожа казалась белоснежным фарфором. В тишине под крышей раздался писк летучих мышей.
– Сильвия, – я впервые произнес вслух ее имя. – Почему вы назвали меня несчастным? Я должен это знать.
– Ах, простите. Я проговорилась, – она закрыла лицо руками. Какие тонкие изящные ладони, будто кукольный мастер отлил их из хрупкого фарфора. Мгновение она молчала, а потом быстро сбивчиво заговорила:
– Он прислал меня сюда, чтобы следить за вами. При дворе есть еще несколько шпионов, но они, скорее всего, выходят из своих укрытий только с наступлением вечера. Вы сразу узнаете их, почувствуете, что они провожают вас взглядом, увидите, как светиться их кожа. Их тоже подослал он.
– Кто? – спросил я, но мой вопрос остался без ответа.
Я долго смотрел на ее светящуюся кожу, на это белое подобное маске лицо и огромные, таинственные глаза.
– А кто вы, Сильвия? Если только это ваше настоящее имя? – фраза сама собой сорвалась у меня с языка.
Девушка гордо выпрямилась.
– Я та, кого нужно опасаться, мой принц, – тихо молвила она, но ее слова пронеслись по тишине пугающим эхом. – Жизни ваших братьев тоже в моих руках.
Всего лишь на миг она превратилась в величественную богиню, но гордость растворилась как дым, передо мной снова стояла придворная дама.
– Раз вы начали подозревать меня, то я должна покинуть вас… ненадолго. Сегодня же ночью я велю заложить карету и уеду. Но я должна предупредить вас об опасности.
– Об опасности?
Она быстро кивнула.
– Это можно было бы назвать заговором, – снова зазвучал в тишине ее многострунный голос. – Простой народ слишком любит вас. Даже, когда вы просто идете по городской площади, нет в толпе такого человека, который бы не восхитился вами. Членом королевского совета опасна ваша слава. Сейчас его величество далеко, а при дворе остались люди, которые воспользуются любым предлогом, чтобы избавиться от вас. Помните, обвинение может быть просто смехотворным, но зато палач скор на руку. Один неосторожный шаг и враги отправят вас на костер. Я просто предупредила, будьте осторожны.
Она присела в реверансе, накинула на волосы мантилью и, выбежав в холл, скользнула за тонкие колонны. Ее алое платье еще раз вспыхнуло во мгле, как пламя. А в тишине прозвучал писк летучей мыши. Я хотел потушить свечи в канделябре, но они погасли сами собой. Дом снова был пуст. Сильвия исполнила обещание. На заднем дворе раздалось ржание лошадей и свист кнута. Когда я уходил, то видел, как небольшая золоченая карета помчалась по широкой дороге навстречу полуночи.
Стоило ли проделать весь путь до замка, чтобы вернуться назад в зал совета с его роскошными гобеленами, драпировками и пышными мантиями малодушных министров. Лишь только я переступил порог, как вокруг повисла напряженная тишина. Я почти ощущал запах злобы и страха. Кто из этих именитых особ не хотел бы при случае занять трон своего государя? Неужели они решили, что во время отсутствия короля легче будет расправиться с его наследниками. Расправа могла быть любой: нанести удар из-за угла, отправить принцев с опасным поручение прямо в объятия смерти или обвинить в колдовстве и осудить. Король далеко, возражать никто не станет.
Я окинул присутствующих испытующим взглядом. Сколько вокруг алых мантий и почетных лент. Как сверкают медали и ордена. Может быть, внешний блеск всего лишь прикрывает сердце предателя. А, по словам Сильвии, предателей и шпионов при дворе немало. Мне трудно было понять, почему мудрый король нуждается в таком количестве советников. Они, как длинный хвост кометы следовали за своим владыкой, но искали большей выгоды для себя, чем для государства. А стоило им заподозрить, что один из принцев может стать любимцем народа и сторонником реформ, как начинались интриги и заговоры.
На меня смотрели с подозрением и неприязнью. Даже, когда я ощущал на своем горле горячее дыхание вепря, я не был в такой опасности, как сейчас. Внутри что-то кольнуло. Так чувствует себя только охотник, который потерял ружье и оказался в окружение голодной стаи волков. Я ждал хоть каких-нибудь слов, все лучше этого тяжелого, гнетущего молчания.
– Ты дьявол, – наконец выкрикнул самый смелый министр. – Вот почему ты до сих пор жив. Ты заключил сговор с колдуньей, этой рыжей бестией, которая умчалась ночью в своей карете.
– Что ж, – я старался вести себя свободно и беззаботно, как и положено младшему принцу. – Мне жаль, что леди так быстро уехала, и я так и не смог засвидетельствовать ей свое почтение. Она снова отправилась в путешествие? Значит, жизнь в разъездах для нее милее постоянства.
– Она лгунья, а не леди, – сощурился в мою сторону один из советников. – Она самовольно приехала ко двору, назвавшись дочерью давно почившего лорда. Но стоило навести справки, и мы узнаем, что у этого самого лорда никогда не было дочерей.
Придворный писарь кивнул в знак согласия и начал копаться в своих записях. Королевский секретарь, очевидно, не желая становиться свидетелем расправы над принцем, попытался незаметно выскочить в двери, но двое стражников скрестили перед ним свои алебарды.
– Что вы скажете, когда увидите свидетельства тому, что она самозванка и колдунья? – спросил все тот же советник.
– Только то, что сначала надо проверять родословную гостей и лишь после допускать их ко двору, – спокойно ответил я и заметил, что кулаки советника сжались от ярости, так, что побелели костяшки пальцев.
– Довольно отговорок, – крикнул он. – У нас есть свидетель, который видел все своими глазами.
Советник подтолкнул в мою сторону испуганного оруженосца, одного из тех, кто сопровождал мой отряд к разрушенному городу.
– Скажи, мальчик, ты ведь видел, как страж моста поклонился нашему принцу? – вкрадчиво спросил советник.
– Да, – заикаясь, начал юный оруженосец. Он смотрел в пол, чтобы не встретиться со мной взглядом и чуть заметно дрожал. – И еще во время охоты, я видел, как крупные серые волки испугались его высочества и повернули обратно в чащу.
– Вот видите, – заключил первый министр. – Кого могут бояться лесные волки, кроме, как самого дьявола.
– За колдовство полагается казнь, – донесся до меня тихий шепот из толпы. Кто-то из советников наклонился к первому министру, и я расслышал короткий вопрос:
– Петля или костер? Как будет безопаснее для нас?
В этот отчаянный миг я решил взять себя в руки. Мой голос не дрогнул, когда я вновь заговорил, обращаясь к враждебно настроенной аудитории.
– Я чувствую, в этом зале многое изменилось? Кресло с королевским гербом исчезло из-за стола. Знатные господа повышают голос в присутствие простолюдинов, – я указал в сторону съежившихся за партами секретарей. – Корона в гербе и та больше не заслуживает вашего уважения. Вскоре любой знак власти станет для вас колдовским символом. Вы думаете, государь по возвращению будет доволен таким самоуправством с вашей стороны.
– После короля мы первые люди в государстве и также заслуживаем уважения, – с гордостью заявил первый министр.
– Все мы только слуги своего властителя, – резонно возразил я.
– Не слушайте его. Эти речи опасны, – попытался крикнуть советник. Он готов был вот-вот позвать стражу, лишь бы только убрать меня с глаз долой и не отступиться от задуманного плана.
– Ах, да, дьяволу принято приписывать аристократическое происхождение, – припомнил я высказыванье Клода и оглядел свой щегольский камзол. – Неужели вы принимаете каждого франта за злого духа. Тогда вскоре в стране не останется ни одного вельможи, всех из-за ложного обвинения поглотят костры. Вы ищете не правосудия, а развлечения. Так сыграйте со мной в карты и убедитесь, что я ставлю на кон только медные монеты, а не человеческие души, – я призвал на помощь все познания в мифологии и, кажется, начал выигрывать бой.
Обвинители засомневались в своих силах, а это был уже первый шаг к победе. Я в упор посмотрел на первого министра. Я старался вести себя смело и с таким достоинством, какое может себе позволить лишь юноша королевских кровей.
– Так вы готовы бросить вызов мне и даже кронпринцу? – дерзко спросил я.
Премьер министр нервно теребил свою почетную ленту и оглядывал зал в поисках сторонников.
– Кажется, мы поспешили с предположениями, – заключил он.
– В таком случае нам всем стоит разойтись и закрыть этот зал до возвращения его величества или до возникновения более важного и неотложного дела, – констатировал я. – Как я знаю, на время своего отсутствия государь велел решать все важные вопросы своему наследнику. А до того времени пока кронпринц не призовет вас, вы свободны.
Я еще раз оглядел разочарованные лица обвинителей и про себя подумал, что воинская сила ничто без мудрости и способностей оратора.
– Ваше высочество, – уже совсем другим тоном обратился ко мне вероломный советник. – Я возьму на себя смелость доложить вам о последнем неприятном происшествии. Карета так называемой леди Сильвии съехала с дороги и разбилась у обрыва. Среди обломков был найден труп кучера, но тела самой «леди» так и не удалось найти, только осколок какого-то изваяния, напоминающий по форме женскую руку.
– Это все очень странно, но дорожные происшествия – это дело стражей порядка, а не королевских министров, – я дал понять, что темы для разговоров исчерпаны и членам совета пришлось, скрывая свое недовольство, удалиться. Я остался один в опустевшем зале и сам не зная зачем позвал:
– Сильвия! – но призрак не откликнулся на мой зов, лишь гулкое эхо отскочило от монолитных стен и пронеслось по пустоте. Но у меня почему-то осталось такое чувство, будто я только что призвал к себе на помощь настоящего демона.
У меня не было времени, чтобы восстановить в памяти события последних дней и найти между ними роковую связь. Я не хотел оставаться в замке, где за любым углом может притаиться нежелательный наблюдатель. Лучше было взять с собой запас провизии и совершить небольшое путешествие по землям, принадлежавшем короне. Может быть, я даже смогу переночевать в избушке лесничего. Конечно, в зимнюю пору там очень холодно, но лучше примериться с временным неудобством, чем распрощаться с жизнью. Флориан и Клод всегда поддерживали друг друга и, в крайнем случае, смогли бы сами защитить себя. Я тоже смог урезонить советников и министров, но долго ли смогут они молчать. Может быть уже завтра на мою голову посыплются новые обвинения.
Я взял с собой арбалет и колчан стрел, положил в походную сумку кремень и огниво, чтобы спастись от холода, если придется заночевать в пустой избушке. Кошель с деньгами, которые казначей каждый месяц выдавал принцам, как должное содержание, тоже был при мне. Я решил отправиться пешком, чтобы не возникло проблем со стойлом для коня во время ночного отдыха. Из стен замка мне пришлось, как и полагалось принцу, выехать в сопровождение оруженосцев, но уже на полпути к городу, я отправил их назад, приказав также отвести назад в замок своего коня.
Под защитой городских стен любой чувствовал себя спокойнее. Днем на широких улицах, как всегда было множество прохожих, торговцев и даже бродячих музыкантов. В толпе было так легко затеряться и уйти от любого преследования. Украшенные лепниной фасады домом и витые балкончики выглядели приветливо и даже жизнерадостно по сравнению с неприступной королевской крепостью. Я купил в пекарне хлеб, потом к моим запасам прибавились сыр и фляга с вином. Теперь можно было отправляться в поход. Конечно, я мог бы снять апартаменты в городской гостинице, но мысль о том, что меня могут узнать и сочинить множество сплетен не давала мне остаться в столице.
Разноцветная толпа заполняла каменные улочки. Здесь можно было встретить кого угодно от бедного шарманщика или ремесленника до богатого заезжего купца. Горожанки хоть и не были столь элегантны, как придворные дамы, но тоже казались чаровницами. Хотя вместо дорогих украшений их волосы были обвиты простыми лентами, а заманчиво сверкавшие бусы и серьги, скорее всего, были сделаны из обычного крашеного стекла. Рядом с кузницей стояла одна-единственная горделивая дама. Манерами и осанкой она резко выделялась на фоне толпы. Возле нее стоял низкорослой карлик и выслушивал какие-то приказания. Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это. На городской улице редко встретишь такую сказочную картинку. Элегантная дама и малютка-гном о чем-то договаривались. Пользуясь стечением народа, я подобрался поближе к ним так, что они меня не заметили. Капюшон соскользнул с головы дамы. Теперь я мог видеть точеный профиль и копну рыжих кудрей. Можно ли было в это поверить. Сильвия снова здесь, у окна той же кузницы, у которой я застал ее в прошлый раз. Сильвия, которая, по словам советника, должна была разбиться вместе со своей каретой.
Только когда коротышка откланялся и скрылся в дверях кузницы, Сильвия осмотрелась по сторонам, будто ища кого-то. Ее взгляд безошибочно отыскал меня среди пестрой толпы, как будто кроме нас двоих во всем городе никого не было или же наоборот только мы двое среди всех этих людей были сверхъестественными существами, которые чуют присутствие друг друга на расстоянии. Она постояла минуту, словно объясняя таким образом, что я должен следовать за ней, а потом заскользила меж прохожими. Я пошел за ней и вскоре увидел, как Сильвия выбежала из городских ворот, легкая и быстрая, как пушинка. Ее темная накидка развивалась на бегу, как крылья мотылька.
До сих пор я не мог соединить между собой части головоломки. Ведь обломки разбитой кареты все еще лежат у обрыва. Как же Сильвия избежала участи своего несчастного кучера. Судя по всему, она даже не ушиблась. Я едва поспевал за фигуркой, резво бегущей вперед, преодолевая все препятствия.
Вот и городские ворота остались далеко позади. Сильвия убегала от стен города так быстро, будто на ногах у нее были надеты крылатые сандалии. Я сам не знал, зачем гонюсь за ней. Наверное, нужно было поблагодарить ее за своевременное предупреждение о заговоре. Хотя откуда она сама могла узнать о сговоре министров. Конечно, мне хотелось задать ей множество вопросов. Вдруг она знает о страхе моих братьев, о проклятом ущелье и о загадочном господине, который прибыл на тайную встречу с королем.
Я бежал вслед за удаляющейся фигурой, не разбирая дороги, и стал оглядываться по сторонам только, когда Сильвия скрылась из виду. Оказывается, я ушел слишком далеко от намеченного пути. Как только за такой короткий срок, я сумел пройти столько миль по заснеженной дороге. Теперь нужно было возвращаться назад, ведь вместо того, чтобы прийти к избушке лесника, я очутился вблизи королевских рудников. Недалеко отсюда находились золотые прииски. Старатели работали там целыми днями, даже в зимний холод. Шахтеры добывали изумруды, которые отходили королевской казне. Иногда работа шла так быстро и удачно, что суеверные работники поговаривали о цвергах. Кто-то из шахтеров якобы даже видел гнома. Я не хотел, чтобы кто-то из работников обратил внимание на аристократа, праздно околачивающегося возле рудников, и поэтому повернул обратно. Чтобы выбраться на расчищенную дорогу, надо было пройти по висячему мостику, перекинутому через обрыв. Я уже направился к шаткому мосту, как вдруг услышал грохот падающих камней. У самого обрыва валялся маленький суконный мешочек, перевязанный пурпурной лентой. Он больше был похож на детскую игрушку, чем на мешок шахтера. Я подошел поближе и только теперь заметил ребенка, пытавшегося выбраться из обрыва. Скорее всего, он поскользнулся и упал. Что за родители могут оставить свое чадо без присмотра? К тому же мальчишка был нарядно одет в алый сюртучок и детский плащик. Я бросил свою сумку на землю и в следующий миг уже подхватил малыша за шиворот. Он оказался куда тяжелее, чем я предполагал, к тому уже очень энергично размахивал руками, тем самым замедляя свое спасение. Мелкие камушки сыпались в обрыв и исчезали в темной пустоте. Мне удалось крепко ухватить беспокойного ребенка и вытянуть его на землю. Он тут же поднялся на ноги и начал отряхивать свою яркую одежонку от снега и земляных комьев. Красный колпачок, как влитой сидел на его головке и мешал рассмотреть лицо. Вот только серые морщинистые ручки были совсем не детскими, а неразборчивое ворчание почти хрипловатым. Я все-таки изловчился и откинул кончик колпака с его лба. То, что я увидел, потрясло меня до глубины души.
– Стой, да ты совсем не ребенок! – воскликнул я, но проворный гном уже подхватил с земли свой мешочек и удирал от меня с такой невероятной скоростью, что человек не смог бы его догнать. Даже спасибо не сказал. Разве можно ждать благодарности от гнома? Подумать только, я может быть только, что спас настоящего цверга. А сам еще не верил сказочникам. Я нашел в снегу свои вещи, стараясь не думать о том, что в недоступной для людей части рудников вполне могут обитать такие вот маленькие, шустрые работники. Что ж, если верить рассказчикам, так было заведено с самого начала, луга, поля и водоемы принадлежат феям, рудники – цвергам, поднебесья – драконам, а людям все, что они сумеют отвоевать. Интересно, что нес этот гном в своем мешке. Правда, размышлять над этим у меня не было времени, надо было подстрелить куропатку или фазана на ужин. Хорошо, что как член королевской семьи я еще имел право охотиться в лесах, принадлежавших короне.
В лесу я тут же заметил одну птицу и, хотя она пролетала слишком далеко от меня, сумел сбить ее одним выстрелом. За моей спиной кто-то восхищенно ахнул, будто никогда раньше не наблюдал за метким стрелком. Я обернулся. Никого, только ветки ели чуть подрагивают, как если бы кто-то ударил по ним и снежинки сыплются на тропинку.
Чтобы добраться до избушки, мне надо было обогнуть густые заросли елей и пройти мимо зловещих руин. Я предпочел идти по колено в снегу, но держаться подальше от моста. Неожиданно кто-то вцепился мне в плечо. Я обернулся. Опять Сильвия. Только теперь она была напугана. Исчезло холодное равнодушие. В ее глазах поселился страх.
– Вы должны были предупредить меня о том, что эти крестьяне так темпераментны. Чуть, что и хватаются за вилы и факелы, – с упреком вымолвила она. – Вы ведь поняли, я боюсь огня.
– Вы ходили в деревню? – поинтересовался я, стараясь не замечать ее укоров и того, что ее рука с далеко не женской силой вцепилась в мое плечо.
– Мне нужно было зайти в деревню, посмотреть, как сейчас живут землепашцы. На меня все там уставились с таким подозрением, даже дети провожали меня враждебными взглядами, а потом послышались крики: « в огонь ее», – в голосе Сильвии опять зазвенел страх, будто призыв набата.
– Во-первых, не удивительно, что в вашем наряде и с такой светящейся кожей вы вызвали подозрение, – начал я. – А потом, может быть, вы допустили какую-то ошибку и они приняли вас за …– я не успел договорить, вдали действительно раздался звон колокола. К звукам присоединились громкие крики. Если в такой час звонят на церковной колокольне, значит, в деревне произошло что-то из ряда вон выходящее и священнослужители созывают народ.
– Что вы наделали, Сильвия?
– Я всего лишь подлетела ночью к окну избушки, чтобы посмотреть, как спят дети и позвать их к нам, в наш город, – Сильвия говорила быстро и сбивчиво, ее язык заплетался. – А сегодня я оступилась при виде огня и вынуждена была чуть взлететь над землей, чтобы не упасть.
– Кажется, в деревне восстание, – я заметил факелы, мелькающие в чаще леса, холодный блеск серпов. Сюда шла целая толпа. В другой раз я подумал бы, что люди собрались на какой-то праздник, но для праздника народ был слишком агрессивно настроен, слышались злобные крики.
– Я должна уйти, попросить приюта в городе, – запричитала Сильвия.
– До города слишком далеко. Они не дадут вам уйти.
– Я говорю не о столице, а о том городе, что стоит за рекой.
– Но ведь там одни руины, – начал я и осекся. Я совсем забыл о мираже, который увидел, ступив на мост. И самое главное, был ли это мираж?
– Не давайте им приблизиться к руинам, иначе многие погибнут, – Сильвия стремительно сорвалась с места и помчалась к мосту. Едва она прошла полпути, как ее фигура растворилась в прозрачном воздухе.
Между тем толпа приближалась. Крестьяне были вооружены, кто чем. Поскольку, настоящего оружия простолюдины иметь не могли, в толпе мелькали лишь вилы, серпы, тяжелые лопаты, даже грабли и множество пылающих факелов.
– Туда, истребим духов города, – самый смелый из толпы указал концом кирки на пустынные развалины. Остальные поддержали его дружными криками.
– Куда направляются столь трудолюбивые особы в будний день? – я вышел из-за деревьев и преградил толпе доступ к мосту. – Неужели в руинах поселились разбойники, которые воруют в деревне скот?
Мое появление многих сильно удивило и лишь некоторые узнали во мне королевского сына. После бурных криков и угроз, вдруг наступила гнетущая тишина.
– На наш скот обрушиваются всякие болезни от одного лишь приближения этих …существ, ваше высочество, – наконец обрел дар речи один из наиболее отважных. – А недавно появилась она, стоило ей приблизиться к окну какого-то ребенка, как тот умирал от лихорадки или даже исчезал.
– Но ведь вы живете в стране, где существует закон, где королевские рыцари защищают, как горожан, так и деревенских жителей, – возразил я. – Если у вас что-то украли, если в деревню пришел отравитель, то надо было немедленно сообщить об этом начальнику гвардии, и я бы первым примчался к вам на помощь. Неужели вы считаете, что похитителя или злого духа можно одолеть этим?
Я указал на поблескивающие на фоне снежного леса орудия труда в их руках.
– Если проблема столь серьезна, как вы утверждаете, то сюда надо прислать рыцарей с настоящими, крестообразными мечами и в латах. А вы, как я посмотрю ничем не защищены от внезапного нападения духов.
Конечно, с таким-то боевым настроем они могли смести со своей дороги и правого и виноватого, но я преувеличивал ради их же блага. Ведь Сильвия никогда не рассыпала угрозы зря. Я был уверен, что по ту стороны реки у нее гораздо больше сил, чем здесь.
Видимо, я привел достаточно веские доводы. Было видно, что в толпе начали раздумывать над моими словами. Они, действительно, засомневались в своих силах. Что могут сделать вилы или серпы, против колдовства?
– А если они вернутся? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Вы думаете, королевские рыцари позволят им вернуться, – я скрестил руки на груди и бесстрашным взглядом окинул враждебно настроенных людей. Интересно, что имеет в виду этот боевой духом народ под словом « они». Кто такие эти существа, которым нельзя дать названия? А если те, кто живут за мостом и носят какое-либо имя, то крестьяне боятся произносить его вслух.
– К тому же король, если доложить ему о столь чрезвычайных обстоятельствах может послать сюда одного из собственных звездочетов, которые тоже далеко не бессильны, – ровным голосом продолжил я, и слушатели еще больше притихли. Уже не слышалось злобных выкриков в сторону моста, лишь гробовое молчание.
– Но кто сообщит об этом королю? – робко спросил кто-то.
– Ведь не всем так легко войти в ворота королевского замка без надлежащей грамоты, а плаща – невидимки ни у кого из нас не водится, – поддержал его какой-то шутник.
Им и не нужно было становиться невидимыми, чтобы взять штурмом мелкий феодальный замок, но только не королевский, – подумал я, а вслух произнес:
– При первой же данной мне аудиенции, а это будет довольно скоро, я доложу обо всем его величеству. Король добр и справедлив, он готов защищать всех жителей своей страны, не зависимо от титула и положения. И ваша деревня так же будет защищена от любых посторонних вторжений. Хотя не думаю, что духи этих руин потревожат вас слишком скоро. Лучше охраняйте свои дома, а этот мост давно пора снести и тогда им не будет хода в наши земли, – добавил я уже тише, но те, что стояли ближе все расслышали и поддержали мои слова радостными восклицаниями. Кажется, на первое время мне удалось успокоить взбесившуюся толпу. И угрозы Сильвии уже не имели значения. Конечно, кто-то из крестьян мог вернуться сюда завтра, но скорее всего если послать на пост у моста нескольких гвардейцев, то люди успокоятся и будут больше заинтересованы в охране собственного крова, чем в походе к руинам. Как только я вернусь в замок, обязательно пошлю солдат следить за мостом. Если на этом берегу будут стоять часовые, то они тут же доложат мне обо всем необычном и фантастическом, что только может произойти в таком месте. Только надо найти верных людей, которые не всполошат криками и выстрелами всех окрестных жителей при виде первого же браконьера на лесной опушке. Может быть, даже я сам встану здесь на часах вместе с ними, чтобы снова увидеть стража моста или белое лицо Сильвии.
Я постоял на опушке леса еще немного, чтобы убедиться, что никто из крестьян не вернется назад. Должно быть, все разошлись по домам или по тавернам. А я отправился на поиски избушки лесника. Мне пришлось побродить в зарослях деревьев, прежде чем я нашел нужную тропу. Маленький домик все еще пустовал и как будто ждал меня. Дверь была прикрыта, но не заперта. Засов заржавел, но его все еще можно было починить, а в потухшем очаге еще можно развести приветливый огонек и тогда эта старая хижина не будет выглядеть такой убогой. Я расстелил свой плащ на узкой скамье, которая некоторое время будет служить мне ложем, а потом расчистил небольшой дворик, где удалось найти топор и поленницу. Значит, я смогу нарубить дров и не умру от холода в этом затерянном среди чащоб жилище.
Как только свечерело, я развел огонь и запер дверь на засов, который к тому времени уже сумел отчистить от ржавчины. Теперь, когда в печи плясали язычки оранжевого пламени, в избе стало гораздо теплее и уютнее. За окном выл ветер, кружились снежинки, как серебристая пыльца. Где-то завыл волк, возможно почуявший человека в до этого необитаемой избе, а может быть хищника привлек неожиданный свет в чаще. Но если он только попробует приблизиться к светящемуся окну, то его будет ждать далеко не гостеприимный хозяин. Любой егерь не любит волков, а я не собирался пускать к себе ни лесных хищников, ни тех таинственных гостей, что приходят из-за моста и стучатся в дверь первого встречного домика с просьбой, чтобы им разрешили переступить порог. Я слышал много таких историй о незваных посетителях, но до сих пор не верил им. Может быть, именно такие гости как раз выжили егеря из его избы. Кто знает? А вдруг в мою дверь тоже постучится ночной проситель, вняв мольбам, я открою дверь и разгляжу под темным капюшоном паломника лицо эльфа.
Замечтавшись, я опрокинул свою сумку, и вещи из нее посыпались на пол. Мне на колени упало что-то тяжелое. Я разглядел предмет. Да, это же та самая книга, которую подарил мне купец. Странно, я, кажется, не собирался брать ее с собой и уж тем более не укладывал в дорожную сумку. Я вновь раскрыл тяжелый фолиант и стал присматриваться к ажурному переплетению знаков. Как таинственно выглядят буквы чужого языка, если ты не можешь прочесть их. Не даром в былые времена грамоту считали чародейством. Я провел пальцами по алой строчке вверху абзаца. Почему некоторые строки написаны алыми чернилами, а другие черными? В этом должен быть какой-то смысл, может быть, для хорошо образованного человека здесь бы и нашелся намек, но я, увы, прочесть ничего не смог. Отец всегда говорил, что я слишком юн, чтобы обучаться грамоте, но ведь мои братья уже давно научились читать и могли записывать королевские указы не хуже любых писарей или секретарей.
Кончилось тем, что я сунул книгу под голову и заснул. В избе было тепло и спокойно. Огонь слабо полыхал в печи, и его колеблющихся отблесков было достаточно, чтобы темнота не заволокла помещение. В отдалении иногда раздавался протяжный волчий вой, но приблизиться к избе никто из хищников так и не решился. В полусонном состояние я вспомнил слова оруженосца на совете. Он, ведь, был прав. Однажды на охоте стая волков чуть не устроила нам засаду. Мы остались без коней, стрелы кончились. Кто-то был поранен, и хищники подбирались к нам, привлеченные запахом крови. Однако, когда я выступил вперед волки как-то испуганно заскулили и попятились от меня, будто я один без стрел и арбалета, только с коротким кинжалом мог представлять для целой стаи серьезную опасность. Хищник бежит в страхе только при виде более сильного и опасного зверя. Может быть, их испугал не я, а кто-то, кто незримо присутствовал за моей спиной и представлял для них настоящую угрозу.
Когда я проснулся, часть избы была уже погружена в бархатистую тьму, а рядом с огнем в слабом колеблющимся отблеске пламени промелькнул чей-то силуэт. Как кто-то мог проникнуть сюда, ведь дверь заперта, а ставни окна заржавели и не откроются без скрипа. Я встал и огляделся по сторонам, но больше не заметил никакого движения. Только тихий стук в дверь и шепот, будто в трубе поют голоса сирен. Потом все стихло. Может быть, ветка дерева случайно царапнула по двери. Никто в такой час не забредет в лес. Даже днем никто не придет сюда. Со мной только испытанное оружие и книга, положенная в изголовье наспех приготовленной постели. Надо отдохнуть, пока есть время. А потом король прибудет обратно в замок и мне придется снова вернуться ко двору, может быть, даже выслушать строгий выговор за свой побег. Братья никогда бы не отпустили меня по доброй воле, но и защитить от врагов они бы меня тоже не смогли. Такой юный наследник престола, как Флориан, несомненно, попал бы под влияние более хитрых и изворотливых умов, а в этом случае возможен любой поворот событий.
Только ближе к утру меня снова разбудили странные звуки. Я услышал свист в трубе и тихий, проникновенный голос. Даже ни один, а несколько голосов, на все лады шепчущих о какой-то тайне.
– Ты прав, волки и другие лесные хищники, действительно опасаются тебя, – шепнул мне на ухо один из голосов.
– Одни звери чувствуют, исходящую от тебя опасность, другие стремятся под твою защиту, – вторил ему другой голос. – Попробуй подозвать к себе маленьких птиц, куниц, зайцев или белок. Только намекни и все эти зверушки будут служить тебе.
– Но чтобы они исправно несли службу, ты должен прочесть нужные семь алых строк из нашей книги, – зашептал уже кто-то третий. Его речь было уже далеко не игривой, а коварной и обольстительной. Этот третий голос готов был толкнуть в самый ад того, кто прислушается к его советам.
– Алые строки! – я вскочил с ложа и случайно сбросил книгу на пол. Переплет стукнулся о доски пола и тут же в избе со всех сторон зазвенел торжествующий и наглый, серебристый смех.
– Как я найду нужные мне строки, если половина книги написана алыми чернилами? – задал я вопрос в пустоту, надеясь, что голоса ответят мне.
Вместо ответа книга чуть сдвинулась с места, страницы зашелестели, будто кто-то невидимый перелистывал их, ища нужный абзац и наконец, остановился на самой середине. Я взглянул на страницу. Слабого утреннего света пробивавшегося в низкое оконце было достаточно, чтобы различить, что вся страница исписана черным, кроме семи алых каллиграфических строк в самом начале.
– Но ведь я не умею читать, – спохватился я в тот самый миг, когда буквы замерцали рубиновым светом. Мне даже показалось, что я могу разобрать некоторые слова, хотя буквы мне не знакомы.
– Тогда прикажи мне прочесть их за тебя, – шепнул все тот же коварный голос. – Только прикажи и все будет исполнено, хозяин.
Одними губами я прошептал приказ, но кто-то услышал меня, потому что в ответ тут же зазвучали страшные, звучные слова на незнакомом языке. А потом все тот же нагловатый многострунный смех.
– А теперь пойди наруби дров, а то совсем замерзнешь, – вмешался кто-то новый. Мне показалось, что повелительный и определенно женский голос исходит со страниц книги. Только сейчас я обратил внимание на то, как холодно стало в избе. Огонь в печи давно погас, и мои руки чуть прикрытые манжетами замерзли до красноты.
– Давай же, быстрее нам тоже холодно, – командовали совсем обнаглевшие и по-прежнему незримые постояльцы. – И подними нашу книгу с пола, прежде чем разведешь огонь!
Отлично! Значит, не только изба, но и книга уже перешла в их собственность. Несмотря на возмущение, я выполнил приказ, отпер дверь и вышел встретить морозное утро. С покатой крыши свисали сверкающие льдинки, покрытый инеем пейзаж искрился в лучах рассвета. К счастью, двор не занесло снегом и еще можно было найти там топор, а недалеко от дома лежало поваленное дерево, его как раз можно было легко разбить на поленья. Вскоре я уже усердно рубил дрова, как мне и было велено.
Интересно, когда я вернусь в избу незваные гости снова начнут осаждать меня или я просто стал жертвой галлюцинаций. Кажется, такой диагноз ставят королевские лекари тем, у кого возникли видения после чрезмерного возлияния. Однако я не пил слишком крепкого вина и призраков тоже не видел, только слышал их коварные советы. Что ж, если верить сказочникам, бывает, что эльфы решат подшутить над уставшим путником. Только вот, вряд ли у эльфов могут быть такие наглые, подстрекающие к чему-то опасному голоса.
Я взмахнул топором, расколол еще одно бревно и сложил поленья в груду рядом со стеной избы. Пока я отдыхал, из-за снежных веток выпорхнул скворец и бесстрашно опустился мне на плечо. Я уже занес руку, чтобы согнать его, но птичка так преданно смотрела на меня, словно ждала приказов. Она что-то прощебетала, клюнула меня в щеку и перелетела на ближайшую ветку.
– Эй, дровосек! – окликнул меня кто-то. Рядом с заснеженной елью стояла прелестная фея в алом платье и с рыжими кудрями, переплетенными лентами. Среди зимнего леса она выглядела, как яркое, экзотическое украшения – актриса со сцены роскошного театра, забредшая в самую чащу.
– Ты как раз ждешь свою крестную фею, прекрасный дровосек, – пошутила Сильвия, сопроводив шутку далеко не простодушной улыбкой.
– Неужели моя одежда так износилась, что я напоминаю дровосека?
– Нет, просто дровосек более легкая добыча для призраков леса, чем принц, которого министры из предосторожности готовы запереть в башне и следить за каждым его шагом.
– Так ты охотишься на дровосеков или на заблудившихся в лесу крестьян? – в свою очередь решил подшутить над ней я.
– На тех и на других, – вполне серьезно ответила она.
– А егеря отсюда тоже выжила ты?
Сильвия, смеясь, кивнула. Она напоминала мне алый факел, пылающий среди снежных вершин. А из пламенного столба выглядывает белая маска.
– Однажды мы напали на карету посла. Он был так удивлен, – продолжала хвастаться Сильвия.
– Кто это « мы»?
– Я и другие, – опять увернулась она от прямого ответа.
– Так значит, в руинах прячется еще много таких, как ты. А, что если крестьяне опять устроят на вас облаву.
– Там – наши земли. Мост – связующее звено между двумя мирами, вашим государством и нашим. Однако крестьянское восстание это худшее, что может быть как для вашего правительства, так и для нашего народа.
– А у вас есть правитель или королева?
– Было несколько, но долго они не продержались. Мы слишком требовательны к своим полководцам и заметив проявление слабости тут же свергаем их. Тот, кто лишь недавно захватил власть слишком умен, цепок и изворотлив, но со временем мы свергнем и его. Еще одна золотая корона будет валяться на дне пруда. Мы можем подчиниться лишь тому, кто будет достоин нашего уважения.
Я огляделся по сторонам. Что может подумать о нас случайный прохожий. Элегантная фея разговаривает с дровосеком, а рядом валяется расшитый жемчугом камзол, который я сбросил на землю, пока рубил дрова.
– Я бы пригласила тебя в наш город, но боюсь пока еще слишком рано, – извинилась Сильвия. Она окинула меня оценивающим взглядом, будто заранее примеряла на мою голову еще один обреченный на свержение венец.
– Сколько есть затонувших корон, столько и было у нас правителей, – рассмеялась она. Несмотря на разговор, я продолжал работать топором, разрубая каждый чурбан ровно по середине, и в моем скудном запасе заметно прибавилось поленьев. Теперь можно было возвращаться в избу и развести огонь.
– Его величество вернется завтра, на несколько дней раньше, чем собирался, – доложила Сильвия. – В одном ты прав, если в твою дверь постучится ночной гость и попросит разрешения переступить порог, то ты должен молчать в ответ. Иначе впустишь в свой дом неземное создание. Они живут совсем рядом с людьми и остаются невидимыми, но не могут войти в твое жилье, пока ты сам не разрешишь им.
Я разрубил надвое последние полено и обернулся к Сильвии, но она уже стояла далеко от меня у отдаленной сосны. Ее белая рука прикоснулась к шероховатой коре, подол платье выглядывал из-за ствола. Она по-прежнему лукаво улыбалась. Как ей только не холодно стоять на морозе в таком легком, праздничном наряде. Но, если судить по ее медленным движениям и гладкой, не тронутой краснотой коже, то холода она совсем не испытывает.
Я отнес часть поленьев в дом и свалил возле печи, а когда вышел за оставшимися, Сильвия все еще стояла у сосны и следила за мной, будто притаившийся в засаде хищник. Казалось, что она собирается охотиться, как хитрая огненная лиса, которая почувствовала легкую добычу.
Она прижималась к дереву, будто факел, пылающий прямо на снегу, верная своему долгу следить за мной. Только вот, кто ей это приказал и зачем?
Через мгновение снова зазвенел в лесу ее смех, но самой Сильвии видно уже не было, либо она спряталась за другое дерево, либо просто растворилась в пустоте.
Мне предстояло провести еще одну ночь в избушке, а завтра придется с рассветом незаметно проникнуть в замок. Если я сумею обогнать короля и прибуду на место раньше него, то смогу избежать строгого допроса.
Незваные гости притихли, хотя я был уверен, что они по-прежнему находились где-то рядом. Иногда из-за печи доносился приглушенный шепот и мерзкое хихиканье, будто там готовился вражеский заговор.
– Вам бы стать при дворе шутами, – рассердившись, крикнул я в пустоту.
– Лучше мы будем твоими слугами, хозяин, – пискнул кто-то в ответ и после этого шушуканье смолкло. Наконец-то наступила тишина, нарушаемая лишь вполне обычным треском горящих поленьев.
От таких слуг одни неприятности, подумал я про себя, но вслух произносить этого не стал, а то, чего добро снова втяну невидимок в разговор. Тогда от их новых советов просто не будет отбоя. Моих запасов провизии и дров как раз хватило бы на одни сутки, так, что возвращение короля было очень своевременным. Я был уверен, что и на этот раз Сильвия не ошиблась со своими предсказаниями.
Когда ночью меня разбудил странный шепот, я просто хотел отвернуться к стенке и не отвечать, но тонкий голосок показался мне незнакомым. Значит, это уже не мои слишком вольные в общение гости, а кто-то другой зовет к себе и его голос проникает сквозь дымку сна.
– Господин Эдвин, – снова шепнул кто-то.
– Откуда вы знаете мое имя? – я тут же проснулся и сел на постели.
– Все знают, что самого красивого принца назвали Эдвином, так захотела королева, – откликнулся кто-то на мой вопрос.
Я огляделся по сторонам. В избе пусто, только в печи слабо теплиться огонек.
– Простите, я забыл, что вы плохо видите в темноте, – извинился все тот же голос, тот час чиркнуло огниво, высекая искры и на столе вспыхнула свеча в глубокой плошке. Хотя до этого ни свечи, ни подставки для нее у меня не было. Только теперь я заметил, что возле свечи прямо на грубо отесанной столешнице стоит маленький человечек. Было не трудно признать в нем того самого гнома, которого я вытащил из обрыва. Однако на этот раз он вел себя более галантно. Раньше ему определенно не хватало светских манер, хотя его пышный наряд мог бы подойти для дворцового приема. Зачем он вернулся и как вошел ко мне? Ведь я же помню, что перед тем, как лечь спать накрепко запер входную дверь.
– Прежде всего хотелось бы вас отблагодарить, – торжественным тоном начал он, но его речь прервало звериное рычание по другую сторону оконца. Кто-то скребся когтями по бревенчатой стене избы. Мелкие стружки отлетали в сторону, даже на деревянной створке окна я заметил след от острого когтя.
– Там волк, – испуганно пискнул гном. – Пожалуйста, прогоните его!
В этот миг к стеклу прижалась острая волчья морда. Два глаза сверкнули из лесной темноты. Две когтистые лапы легки на подоконник. Я хотел выхватить из печи горячую головешку, но это оказалось лишним. Волк не выглядел уже таким уверенным и злым. Он принюхался к воздуху, громко завыл и кинул прочь, как испуганная собака.
– В отличие от людей животные чувствуют опасность по запаху. Их не обманешь, спрятав зло под лучезарной красотой, – беспечно прокомментировал гном, у которого явно отлегло от сердца. Он устал стоять вытянувшись стрункой и спросив моего позволение, присел на краешек стола. Золоченые пряжки на его башмачках весело поблескивали, шитье на цветной одежке радужно переливалось. Точнее сказать, гном был разодет, как игрушка, хотя признался мне, что тоже работает в рудниках.
– Выходит, сами рудокопы ни за что не смогли бы найти золота, если бы ваш народец не помогал им? – заключил я, выслушав его рассказ.
– Они не знают, где искать. Всегда нужно направлять их, очаровывать блеском блуждающих огоньков и показывать, где лежит драгоценная руда.
– А с какой целью вы им помогаете?
Мой вопрос явно смутил гнома. Он нервно затеребил в руках свой колпак, не зная, что ответить.
– Ну, с одной стороны удовлетворившись небольшими слитками, они не станут лезть к нашим собственным сбережениям, а с другой нам тоже хочется, чтобы эта страна процветала, – наконец вымолвил он.
– То есть с одной стороны вам жалко своих сокровищ, а с другой тех, кто может их у вас отнять, – вслух подумал я.
– Ну, отнять их у нас будет не так-то просто. Мы лишь хотим жить спокойно, а я хотел бы выразить вам свою благодарность.
Я не стал спрашивать, что ему мешало поблагодарить меня на месте происшествия, просто кивнул в знак признательности. А то мне уже показалось, что у гномов совсем нет вежливости.
– Если только вам понадобиться моя помощь, я всегда к вашим услугам, – продолжал раскланиваться гном. – И хотя казначей выдает принцам достаточно денег, если вам вдруг понадобиться драгоценность для дамы, слиток золота или самородок, вы можете смело обращаться ко мне.
Я устало кивнул в ответ. Он надел на голову свой колпачок и ловко спрыгнул со стола, заодно прихватив с собой и свечу.
– Ах, чуть совсем не забыл, вы сможете найти меня на том же месте, где мы виделись прошлый раз, а может, я сам первым найду вас, – сказал он, доковыляв до двери. Опасливо огляделся по сторонам.
– Опасная вещь эта книга, господин Эдвин, – предупредил он и затушил огонек свечи. Только успело погаснуть слабое пламя на фитиле, как и сам гном исчез с моих глаз. Странный, ловкий визитер, вероятно, мог пробраться в любое жилище, не спрашивая на то позволения хозяев.
Вскоре после его ухода я снова заснул, даже не обращая внимания на то, что кто-то тихо стучит в дверь и просит позволения переступить порог человеческого жилища. В конце концов, может быть, это вовсе и не слова, а только шепот ветра.
Зловещий преследователь
Конечно же, по возвращению короля все сплетники замолчали, будто и не было никаких обвинений и связок хвороста для судебного костра. Никто бы не посмел спорить с принцем в присутствие государя. На время можно было снова стать безмятежным и не прислушиваться к подозрительным разговорам у себя за спиной. Втайне я был благодарен отцу за то, что он никогда не позволяет своим приближенным выходить за рамки дозволенного. Правитель должен держать власть только в своих руках, а привилегии титулов и чинов перед ним не вечны. И, конечно же, я был благодарен Флориану и Клоду за то, что они умеют при необходимости соблюдать молчание. Они и словом не обмолвились о том, что я долго отсутствовал, только иногда упрекали меня долгими взглядами за побег. Я бы с радостью поделился с ними своими страхами, если бы не был уверен, что они сами скрывают от меня какую-то тайну.
В замке снова стало спокойно. Никто не высказывал вслух своих подозрений. Может быть, где-то еще остался осадок прежней клеветы. Вероятно, в темных уголках еще шептались о недавних событиях, но эти сплетни уже не долетали до моего слуха. В кордегардии поблескивали кирасы вооруженной охраны. По крытым галереям прогуливались придворные дамы под руку со своими кавалерами. Лучшие музыканты и менестрели так же постоянно находились при дворе. Иногда мелькали возле меня алые мантии министров. В глазах рябило от пестрых нарядов придворных и вышитых тесьмой ливрей слуг. Я прогуливался по длинным коридорам, прислушивался к музыкальному бою курантов, к звону далеких колоколов на главном городском соборе. Все относились к принцу с почтением, и лишь звездочеты как-то странно скашивали взгляды в мою сторону. А я в свою очередь не мог оставить без внимания их усыпанные мелкими звездочками рясы и островерхие колпаки. Хотел бы я увидеть атрибуты их странной профессии. С помощью каких предметов и познаний они могут читать по звездам? Разве можно предсказывать события в целой державе, основываясь лишь на расположение небесных светил? Если случайно я сталкивался с главным звездочетом, он подолгу задерживал на мне свой взгляд. В такие моменты мне казалось, что он видит за моей спиной то, чего не могут увидеть другие. Может быть, какая-то дьявольская тень притаилась у меня за плечами. Наверное, этот ученый старец, в самом деле, хочет произнести пророчество. Иначе, почему он смотрит на мою голову так, будто видит над ней сверкающий нимб?
Однажды, ускользнув с пира, я расположился в пустой комнате возле окна. За приподнятой шторой было видно, как кружатся белые снежинки в холодном вечернем воздухе, и слышался дикий храп лошадей во дворе замка. Я еще никогда не слышал, чтобы лошади, запряженные в экипажи гостей с такой силой били о землю копытами и так бешено ржали. Я глянул вниз и вид двух гнедых скакунов с алыми сверкающими глазами заворожил меня. В их длинных гривах путались снежинки, шкуры лоснились от пота, а мощные копыта выбивали мелкие камушки из плотного настила.
Из соседнего помещения до меня долетали звон бокалов, музыка флейтиста, слова песни. Было видно, как жонглеры подбрасывают вверх и ловят горящие факелы, как фокусник развлекает гостей. Среди отголосков пира, я не сразу заметил, как ко мне подошел кто-то из гостей. В королевском замке всегда бывает много послов и просителей, ждущих аудиенции, так, что гувернеры и наставники научили принцев поддерживать вежливый разговор со всеми. Однако, этот господин не спрашивая разрешения, занял пустое кресло возле меня. Его лицо оставалось в тени, но я видел, как ослепительно горят мелкие рубины на черном бархате его кафтана. От этих каменьев исходило некое кровавое свечение, а вокруг воротника обвились бриллиантовые подвески. Короткий плащ, отделанный соболем тут же был небрежно переброшен через подлокотник кресла и я смог получше рассмотреть наряд достойный князя или дьявола. Незнакомец заговорил, но лицо его по-прежнему оставалось в тени, шевелись лишь бледные губы.
– Я слышал, граница державы продвинулась чуть дальше к морскому побережью, – зазвучал голос удивительной силы и глубины, а потом мягкий бархатистый смех. Никогда я не слышал таких поразительных созвучий, такого удивительного сочетания светской любезности со смертельной опасностью.
– Только взгляните, ваше высочество, раньше стихия бесновалась под самым основанием замка, а теперь морские валы оттеснены слишком далеко, построены гать и плотины. Парусники плавают по искусственным каналам, бросают якорь в тихой гавани. На месте былых просторов теперь возвышаются мачты в королевском порту, – незнакомец дерзко усмехнулся и уже тише добавил. – Духи вод злятся.
– О каких временах вы говорите? Королевский порт находиться там уже больше сотни лет. Вы не могли прожить так долго, чтобы видеть, как строили первые плотины.
– Вы не хотите признавать правдой того, что выше вашего понимания, – прозвучал приторно-любезный ответ. – Не хотите вы верить и тому, что в опасной близости от людей живут существа из более сильной и древней расы.
Я присмотрелся к собеседнику, но, как и раньше не увидел ничего, кроме яркого свечения каменьев и изогнутых в усмешке губ. Незнакомец в кресле по-прежнему оставался для меня безликим.
– Вы правы, я ничего в этом не понимаю, – сдержанно кивнул я.
– Тогда присмотритесь, как следует ко всему, что вас окружает, – посоветовал он. – Современные города и крепости, действительно, красивы. Высшие существа тоже не против цивилизации, хотя уничтожение лесов, возделывание полей, строительство деревень и верфей намного сократили их собственные владения. Они злы, неотразимы и опасны. Их привлекают блеск и роскошь дворцов, шум и музыка праздников. Признайтесь, очень часто в праздничной толпе под маскарадным домино вы видели на редкость грациозную даму или юношу с заостренными ушами и кудрями удивительного золотого цвета, как у вас самого.
– И кто же эти создание, которые так любят затеряться среди людей?
– Они из другого мира, того, что существуют совсем рядом и остается невидимым для смертных глаз. Завеса над потусторонним миром иногда бывает приоткрыта, вы сами скоро убедитесь в этом. Неужели вы так быстро оставили надежду увидеть фею в тенистом парке или эльфа, который ради забавы накинул на плечи жесткий плащ и решил прогуляться по городской площади, мимо ничего не подозревающих смертных?
– Как это интересно! Представители древней и опасной расы скрываются в цивилизованных странах и подшучивают над людьми, – я откинулся на резную спинку кресла и хотел рассмеяться, но не смог. Словно стальной обруч стянул горло, парализуя голосовые связки и не позволяя выдавить ни звука.
– Большие города привлекают их больше всего потому, что в толпе можно легко затеряться, – между тем продолжал мой собеседник. – Например, кто под клетчатым домино сможет отличить фею от простой женщины или эльфа от озорного мальчишки?
– Лучше расскажите мне о временах великой славы волшебного народа, – уже без иронии попросил я, как только дар речи вернулся ко мне.
– А кто вам сказал, что эти времена позади? – холодно поинтересовался он.
На этот раз я онемел от удивления, а со двора раздалось все то же неистовое ржание коней и мерный стук копыт по каменному настилу. Казалось, что уже не кони, а мощный ураган бесится под высокими окнами. Скорее всего, конюхи сегодня не справятся со своей работой и чужие кони, как ветер вырвутся из их рук.
