Империя дракона

– Мне пора! – произнес незнакомец и в этот миг звуки флейты в помещении для пира стихли, жонглеры и акробаты закончили свое выступление и разошлись по разным уголкам, чтобы выпить и отдохнуть. Со двора донеслось пронзительное ржание и в такт ему зазвучал голос рядом с моим ухом.

– Такие спутники долго ждать не станут. Только приехали и снова рвутся в путь, – шепнул мой собеседник, прежде чем покинуть меня. Я засмотрелся на снежную круговерть за окном и даже не успел посмотреть на лицо странного рассказчика. Он говорил с такой уверенностью, будто знал все тайны земли, был знаком с каждым секретом подводного и подземных царств. Над его словами стоило задуматься. Ведь, правда, я уже не один раз сталкивался с теми, в существование которых боялся поверить. Что если как раз сейчас завеса над чужим и таинственным государством приоткрыта и какая-то неведомая сила манит меня пройти сквозь запретные врата?

Я вспомнил Сильвию, парящую над полом лесного домика. То, как свободно и легко она двигалась по воздуху, разгоняя темноту. Разве не такой должна быть фея? Сильвия говорила о своей силе только намеками, но всегда уклонялась от прямого ответа. Она не хотела ничего объяснять, лишь смеялась над доверчивым смертным.

Я ждал приближения весенних праздников. В столице любой праздничный день отмечался с шумом и весельем. А ближе к лету, с наступлением первого тепла начнутся карнавалы. Тогда можно будет просто закрыть лицо маской и оставаться не узнанным для прохожих. Крестьяне в деревне тоже успокоились, значит, больше их не донимали призраки, пришедшие из руин. А среди министров в присутствии короля никто даже не заикался о том, что пора пойти войной на духов разрушенного города. Конечно, я понимал, что первую же смерть в деревне припишут козням нечистой силы. Поэтому, я выбрал двух самых надежных солдат и послал их дежурить у злополучного моста. Вдруг, они что-то заметят и доложат мне. Я и сам однажды простоял на часах большую часть ночи и так замерз под пронизывающим ветром, что вынужден был вернуться задолго до рассвета. Я зашел в город в надежде обогреться в каком-нибудь припозднившемся кабачке, но как назло все двери были закрыты. Даже на улицах в такой час не встречалось ни одного прохожего. Все еще спали. На мостовых лежал тонкий снежный настил. Над крышами домов кружилась метель. В некоторых окнах пылали слабые огоньки, как оранжевые искорки в вихре снежного мрака. Скоро зима кончится, по склонам гор потекут весенние ручейки, а пока надо мириться с холодом. Я двинулся вперед по одной из главных улиц, светящиеся фонари выстроились по обе стороны широкой мостовой наподобие млечного пути. Ковер снега приглушал шаги. Утром дороги расчистят, а пока по ним все равно никто не ходит, лишь цепочка моих следов тянулась позади. В свете фонаря я увидел женщину – стройный, призрачный силуэт. Я не мог отвести глаз от полупрозрачной фигуры. Что это, иллюзия, игра света? Или за спиной красавицы, действительно, трепещут два прозрачных, как у стрекозы крыла, а ее ноги не касаются холодной снежной почвы. Нет, этого не может быть. Я уже видел ее. Это тонкое, эфирное тело, темные локоны, разметавшиеся по воздуху и руки, молитвенно скрещенные на груди. Она висела в воздухе, возле мерцающего фонаря и казалась волшебной картинкой. Стоило мне кинуться к ней, как два стрекозиных крыла плавно взмахнули и светящийся силуэт растворился в воздухе.

В этом самом месте, я когда-то сумел починить ось кареты, даже не прикасаясь к ней одним усилием мысли. А может быть и сейчас мне стоит попробовать что-то сделать, чтобы убедиться, что прошлое не было сном. Только разбивать фонарь мне совсем не хотелось, иначе кому-то фонарщику придется вставлять в раму новое стекло. Я увидел окно на втором этаже, оно находилось высоко над моей головой и было заперто на задвижку. Я представил, как защелка откроется, как распахнуться ставни и чуть напряг мысли. Я убеждал себя, что не хочу нового чуда и все-таки втайне надеялся на него. Вдруг скрипнула задвижка, раздался щелчок и две ставни плавно распахнулись, порыв ветра швырнул в раскрытое окно комья снежинок. Я не мог поверить в свершившееся чудо до тех пор, пора какой-то рассерженный жилец дома в ночном колпаке, ругаясь, захлопнул оконные створки.

Я почувствовал сильную усталость. Почему все эти таинственные создания так часто встречаются на моем пути? Казалось, что они сами хотят, чтобы именно я обратил на них внимание. Конечно, вряд ли разодетый гном будет чересчур усердно навязывать мне свои услуги. В конце концов, гномы не очень любят делать подарки всем подряд. Зато невидимые советчики, убеждавшие меня прочесть семь алых строк из книги в чем-то оказались правы. Маленький птички и белки теперь спешили на мой зов. В лесу я мог подозвать к себе любого пугливого зверька и тот шел ко мне. Конечно же, я старался скрыть от братьев и придворных эту свою новую способность. Однако таланты принца при дворе никогда не оставались без внимания. Когда я стоял на балконе замка один из не укрощенных, диких соколов, вырвавшийся из рук сокольничего прилетел ко мне и послушно сел на мою ладонь. Тогда это событие удивило только находившегося поблизости камергера, но после того, как необученные, любившие показывать свой норов, сокола вдруг слушались моих приказов, будто ручные очень многим это дало повод для сплетен. Даже Клод заметил, что я привораживаю птиц, будто чародей. А Флориан обещал, что добудет для меня разрешение держать охотничьих птиц и гончих псов при себе, хорошо еще не посоветовал завести собственный зверинец. Я любил своих прекрасных, белокурых братьев, но они часто сторонились меня, однако с тех пор самые непокорные и дикие животные стали признавать во мне своего хозяина. Даже самый бешеный, необъезженный конь подчинялся мне и позволял накинуть на себя уздечку. Я не мог ничем это объяснить, однако был уверен, что таких перемен достаточно для торжества тех, кто подозревает любого осанистого встречного в колдовстве. А разве голоса в лесной избушке не были колдовством, разве не я сам приказал духам прочесть заклинание? И теперь я наблюдал множество подтверждений того, что чары всесильны. Не менее могущественны были и чары красоты, стоило мне пройти мимо придворных, как множество восхищенных взглядов тут же устремлялось вслед за мной. Даже в этом Сильвия оказалась права.

Я любил гулять по самым темным уголкам неприступной крепости. Даже в королевском замке есть комнаты и переходы, в которые придворные опасаются заходить. Например, чертоги покойной королевы, маленький боковые башенки, где даже днем в окна-бойницы проникает слишком мало света и забытые молельни. Я смело поднимался по узким винтовым лесенкам, гибкой паутиной оплетавшим верхний ярус всего строения, отпирал старые замки и срывал печати с веками закрытых дверей, зажигал свечи перед забытыми образами. Под слоем пыли и паутины в запертых башенках хранились ларцы с сокровищами и талисманы, старинное оружие, которое в бою не знало бы себе равных. Мне удалось отыскать легендарный меч моих предков, секиры и палицы, охотничьи ножи и булаву.

В нижних покоях замка переливались всеми цветами радуги гобелены. Кроме короля, только самые богатые вельможи могли позволить себе украшать ими свое жилье. Ведь в каждый гобелен, висевший на каменной стене, многие великие мастера вложили не только талант и усердие, но и года своей жизни. Зато нити ложились ровно, золотилась мишура, а единороги, жар-птицы и павлины, нарисованные на гобеленах, казались настоящими. В коридорах призрачно блестели зеркала, радовали глаз картины и гравюры. В многочисленных нишах были выставлены рыцарские латы с разнообразными шлемами и нагрудниками, и казалось, что в каждом уголке наравне с древностью обитают привидения. Может быть, духи прошлого смеются и шепчутся в стенных альковах, а пенье менестрелей заглушает их слова.

Иногда, устав от дворцовой жизни, я прогуливался по причалу. В порту почти всегда было шумно. Сновали туда-сюда грузчики и рабочие, торговые судна просили разрешения войти в гавань, купцы заключали сделки. Я кутался в неприметный плащ темного цвета и прикрывал лицо маской. Черная, бархатная полумаска всегда была привилегией аристократов, ничего удивительно в том, что один из них гуляя в многолюдном месте, предпочитает сохранять инкогнито и, тем не менее, женщины и мужчины провожали меня удивленными взглядами. «Смотрите, как блестят его локоны. Они, как чистое золото. И какая у него осанка, наверняка это эльф, а не человек», – шептались в толпе и тут же испуганно замолкали. Наверное, люди действительно думали, что столкнулись в порту с неземным существом. Я же в те времена считал себя простым смертным и, как выяснилось позже, глубоко заблуждался.

Со стороны моря дул холодный ветер. Пенистые волны бились о дощатый настил. Вечером по пирсу прогуливались супружеские пары из города, дочери купцов и, конечно же, иностранцы. В лунном свете переплетенные канаты и свернутые паруса казались волшебной паутиной. Резные фигуры над форштевнями кораблей являли собой чудеса изобретательности. Деревянные русалки, нимфы и свившиеся змеи с безразличными взглядами оживали в мерцании звезд. Снежинки кружились над фонарями, подвешенными на железными крюках, чтобы освещать мощные корпусы и носы кораблей. Здесь можно было встретить все: купеческие судна, рыбачьи баркасы, корабли богатых путешественников, галеры и галеоны послов. Все суда привлекали мое внимание, но при одном взгляде на флотилию короля невольно захватывало дух. Множество темных, величественных силуэтов закрывало линию горизонта. Эти корабли готовы были дать отпор в случае нападения с моря.

Если жители родной страны сторонились меня, почитая за эльфа, то заморские купцы, напротив, с интересом наблюдали за осанистым незнакомцем. Каждый раз при виде того, как капитан дает команду к отплытию и рулевой занимает свое место на корме, у меня щемило сердце. Я тоже хотел бы отправиться в путешествие к дальним берегам, хотел сразиться с морским чудовищем и увидеть коралловые острова, но, увы, я был навсегда прикован к королевскому замку незримыми и прочными цепями. Какой страшный секрет заставлял короля держать своих сыновей в заточении. Правда, наша клетка была просторной, но я вспоминал о ее запорах каждый раз, когда в порту меня разыскивал мажордом и вежливо напоминал, чтобы я не забыл вернуться в замок до наступления темноты.

Ночью я хотел бы подняться на маяк или на башню возле порта и посмотреть со стороны, что за страж облетает с дозором вокруг замковых стен. Каждый раз мне приходилось откладывать свой замысел на потом, но пришло время, когда желание найти ключ к тайне стало необходимостью. Настал час, когда зловещий преследователь вышел из мрака и его шаги гулко зазвучали по пустынным мостовым.

Я не мог забыть ночей, проведенных в лесной избушке. С тех пор книга, преподнесенная в подарок, все время лежала на моем столе, и я не сводил с нее глаз, но боялся, что вновь услышать певучие, коварные голоса. Хотя очень часто нуждался в их советах. Может быть, узнай они о моих бедах, у них бы тут же нашлось нужное заклинание на любой случай. Меня останавливала лишь одна мысль, ведь тот, кто просит помощи у демонов, сам рано или поздно попадется в их хитроумно расставленные сети. Поэтому я никогда не звал их. Я не мог доверять тем, чьи обещания были такими обольстительными и опасными.

Флориан успешно справлялся со своими обязанностями, так что король все больше гордился своим наследником. Клод все время находился рядом со старшим братом. А я так упорно отстаивал свое право на полную свободу, даже во время своих недолгих аудиенций, проходивших в королевском кабинете, что, в конце концов, отец махнул на меня рукой, разрешив уходить без свиты куда угодно, но одно условие оставалось неизменным. Я ни в коем случае не должен был покидать пределов страны, иначе меня под конвоем доставят обратно и тогда уже моя свобода будет по-настоящему ограничена.

При каждом взгляде на окружающие земли я чувствовал острую боль, будто всему королевству вскоре суждено пасть под мечами захватчиков. Я любил город, лежавший внизу под балконами замка и как можно чаще уходил туда, чтобы остаться в центре веселья и жизни до самого заката. Из бедных кварталов узкие дороги вели к более светлым и просторным улицам. Там, где кончалась череда небольших домов, начиналась зона красоты и великолепия. Нужно было всего лишь пройти под одной из многочисленных триумфальных арок, чтобы попасть в самый центр, застроенный белокаменными дворцами. Хозяева любого из них были бы рады принять у себя в гостях принца, но я всегда проходил мимо, бросив быстрый взгляд на причудливые фасады, колоннады и широкие лестницы, ведущие к парадным дверям. В дни ярмарок на площадях слышались мелодии шарманщиков, давал представления бродячий театр. Актеры и актрисы играли на наспех сколоченный сцене и почти всегда я останавливался, чтобы посмотреть на их игру. Однажды мне показалось, что я вижу на подмостках Сильвию, что она стоит, надменно взирая на публику со своего возвышение и читает заранее заученную речь о королевстве фей. Скорее всего, я обознался, и это была всего лишь артистка, одевшая рыжий парик. Ведь под маской подружки арлекина все женщины выглядят одинаково. Кто-то окликнул меня из толпы. Я обернулся, но не увидел никого из своих знакомых, лишь нарядно одетые горожане, затаив дыхание, ловили реплики рыжеволосой актрисы.

Мне стало неуютно. Казалось, что из толпы кто-то пристально наблюдает за мной. Уже не раз, проходя по вечерним улицам, я слышал позади себе чьи-то шаги. Кто-то гулко выстукивал каблуками сапог по мостовой, не отставая от меня и в то же не приближаясь. Я покинул площадь. В высоте зазвучало громкое карканье, похожее на торжествующий смех. Одновременно захлопало множество крыльев. Один черный ворон пролетел над моей головой и уселся на красочную вывеску таверны. Его маленькие, круглые глаза смотрели в упор на меня, будто птица решила не выпускать из поля зрения случайного путника. Еще несколько воронов приютились на черепичной крыше, несколько более осторожных птиц спряталось за выступами карниза, и снова над головой зазвучало противное карканье. Странно, стоило мне остановиться и птицы тоже задержались в полете, стая парила высоко над крышами домов, но ни один ворон не улетел прочь. А как только я решил уйти, мои пернатые попутчики хоть и соблюдали почтительную дистанцию, но не отставали от меня. Чтобы хоть как-то отвязаться от наглых птиц, я зашел в первый повстречавшийся на пути кабак и хлопнул дверью перед клювом любопытного ворона. Хозяин тут же притащил знатному гостю свое лучшее вино, но, не обратив внимание на искристый напиток, я погрузился в раздумье. Сегодня ночью я решился пробраться на маяк. Конечно, это было рискованное предприятие, но я с глупым упорством продолжал мечтать о том, как взгляну в лицо опасности.

Как только стемнело, на маяке вспыхнул оранжевый огонек. Он будет гореть всю ночь, помогая кораблям найти дорогу в порт. Я выждал момент, когда смотритель отлучиться и поднялся по винтовой лестнице до верхней площадки. Здесь было довольно прохладно. Своей очереди дожидался наполненный маслом, медный светильник. Внизу простирался, облитый лунным сиянием порт со множеством кораблей, стоящих на якоре. Я засмотрелся на увлекательную панораму и обернулся лишь, когда услышал за спиной тихие шаги, но было уже поздно. На площадку подул порыв ветра. Пламя в светильнике взвилось и зашипело. Кто-то стоял, притаившись в тени. Чье-то прозрачное, стрекозиное крыло плавно взмахнуло, затушив огонек. Я отпрянул в сторону и случайно опрокинул запасной светильник. Масло пролилось на пол, и сухие доски жадно впитали его. Что же я наделал? Ведь огонь на маяке единственное спасение для сбившихся с курса кораблей. Что если из-за моей оплошности какие-нибудь рыбаки не смогут вернуться в знакомую гавань. На миг я даже забыл о цели своего визита и стал искать огниво или свечу. Может быть, где-то завалялся небольшой фонарь. Вдруг я ощутил легкое прикосновение, будто моего плеча коснулось крыло феи. В тишине раздался обращенный ко мне шепот, но я не смог ничего понять, ведь каждое слово было произнесено на неизвестном мне языке. Чьи-то сильные тонкие руки хватались за отворот моего камзола. Я попятился, продолжая на ощупь искать уцелевший светильник и, наконец, нащупал его. В кармане у меня завалялось кресало, я привык высекать огонь в полной темноте, так, что уже через секунду лампа в моих руках вспыхнула оранжевым светом. Теплые лучи распространились по площадке маяка и тут же раздался крик. От огня пятилось какое-то белое, призрачное существо. Я смог рассмотреть немного. Тонкая, хрупкая девушка с полупрозрачной кожей закрывалась руками от света и шептала слова, которых я не мог разобрать. Тонкие крылышки за ее спиной вздрогнули, и эфирное создание скорее скользнуло обратно в спасительную мглу. Я закрепил лампу в подвешенных к потолку цепях, чтобы она висела в центре площадки и светила достаточно ярко для судов находившихся вдалеке. Над узорчатыми башнями замка сгустились синие тучи, на их фоне мелькнул странный силуэт, какая-то гигантская птица. С такого расстояния трудно было сказать точно.

Конечно, во время охоты я видел очень крупных орлов, грифов. Из рассказов путешественников слышал о черных гарпиях. Однако все они были бы только мелкими мошками рядом с летучей тварью, кружившей над бастионом. Я рассмотрел немного, изогнутый дугой горб на спине, свившийся кольцами хвост, длинные когти на перепончатых лапах. Гибкое туловище слабо мерцало, а со стороны казалось, что это бронзовая молния рассекает тучи над замком.

О чем только думают часовые? Неужели они не видят опасности? А ведь давно уже пора трубить в рог, поднимая тревогу, браться за арбалеты, заряжать ядрами пушки. Кто-то из бодрствующих горожан тоже должен был заметить бронзовый силуэт, а когда люди замечают что-то неладное, то уже через минуту по каменным улицам разноситься медный звон колоколов. И, тем не менее, никто не паникует, стражники, которые обязаны обходить с дозором крепостные стены как будто спят. Не доноситься привычных песенок и брани из портовых кабаков. Наверное, никто кроме меня еще не заметил налетчика. Я ущипнул себя, чтобы убедиться, что странная картина не сон. Пока я раздумывал, ночной гость плавно взмахнул огромными крыльями и полетел к городским стенам. Видимо, сегодня он не обнаружил в замке того, кого искал.

По-прежнему кругом стояла тишина. Ни одна стрела не рассекла воздух над городской стеной. А ведь опасность так близко. И никто не знает о ней, никто не хочет выйти на балкон и бросить взгляд на небо. А, что если мне самому добежать до ближайшей церкви, забраться на колокольню и поднять тревогу. Я проверил, хорошо ли закреплена лампа, спустился с маяка и бегом пересек расстояние от порта до центральных улиц города. Где-то здесь находилась церковь с просторной колокольной башенкой. Я чуть было не заблудился в каменном лабиринте извилистых дорожек и вдруг услышал тихий свист и шелест над головой. Может, стая воронов снова летит за мной, но почему же тогда не слышно привычного карканья? Ноги начали подгибаться от волнения, хотя до храма оставалось всего несколько шагов. Надо только свернуть в переулок, и я окажусь у боковой двери, ведущий наверх, к колоколам. Все жители города в случае опасности бегут сюда или к ночному караулу.

По пронзительному свисту в вышине я понял, что это уже не стая мелких птичек мечется в поисках поживы, а два огромных тяжелых крыла рассекают воздух над столицей. Я взглянул вверх, но увидел лишь хвост и брюхо, покрытые перламутровыми чешуйками и очертания крыла какого-то чудовища. Оно меня заметило и теперь летело прямо у меня над головой. К счастью даже самая просторная улица города оказалась бы слишком узкой, чтобы оно могло опуститься на нее, при этом не разрушив близстоящие дома. Я прибавил шагу, намереваясь свернуть за угол и укрыться в тени карниза. Пронзительный свист раздался уже за спиной, будто наконечник стрелы рассек воздушные массы. Еще один плавный взмах и я почувствовал, как гладкое, бронзовое крыло задело меня и сбило с ног. Рука потянулась к эфесу шпаги, но в этот миг крыло ударило снова. На этот раз боль обожгла щеку. Похоже, для этого существа любой безрассудный смельчак мог стать всего лишь игрушкой.

На щеке осталась глубокая царапина. Капля крови скатилась на воротник. Да, теперь уже никто не скажет, что я красивее братьев, со шрамом даже принц утрачивает свою привлекательность. Из-за унылых предчувствий я даже не заметил, что резкая боль прошла так же быстро, как и появилась. Из рассеченной кожи больше не капала кровь. Я поднес руку к щеке и не поверил, царапина мгновенно зажила. Только свежее пятно, алевшее на белом воротнике, будто цветок свидетельствовало о только, что пролитой крови. Может, я стал неуязвим. Я поднял глаза к небу и не увидел ничего кроме ярких созвездий.

Разве можно придумать название этому крылатому демону, пролетевшему над крышами домов. У него хвост змеи, туловище перламутрового ящера, тяжелые, мощные крылья и огненный взгляд. А кто смог бы объяснить мне, что за странные события происходят в государстве моего отца, за спинами ничего не подозревающих сторожей и военных. Как раз в эту ночь я вспомнил о добровольце, который хоть и неохотно, но предложил как-нибудь навестить его, а на следующее утро я уже направлялся к пустоши. Снег начал таять. Солнце светило ярче, и его лучи расцвечивали всевозможными бликами мелкие лужицы. Конь осторожно переступал через талые ручейки. При такой медленной езде дорога показалась мне удивительно долгой. А ведь зимой я мог добраться до кургана куда быстрее, несмотря на сугробы и гололед. Услышу ли я на этот раз мерное звяканье монет под землей или зверь, живущие под курганом давно погрузился в спячку.

В зарослях деревьев с голыми ветвями мелькнул и исчез мираж. Розовая пена вишневых цветов, круглые черные головки клевера прямо на снегу, а между ними извиваются тонкие змейки. Их скользкие, продолговатые тела неприятно лоснятся на солнце. Несколько таких же змеек обвиваться вокруг хрупкого ствола вишни. Я закрыл глаза, стараясь прогнать прочь неприятное видение. Почему вместо первых подснежников мне мерещатся такие картины, которые можно вызвать только с помощью колдовства.

Возле кургана меня уже ждал подозрительный хозяин. Он стоял неподвижно, губы были сжаты в тонкую линию, глаза коварно поблескивали из-под густых бровей. Длинные пальцы, обтянутые темной кожей перчаток выстукивали какой-то ритм по медному набалдашнику трости. Мне показалось, что резная фигурка на набалдашнике выполнена в виде головы орла или какой-то экзотической птицы с орлиным клювом.

– Видно в городе стало неспокойно, раз молодой господин снова пожаловал сюда, – во фразе прозвучавшей взамен приветствия крылась явная издевка. – Да и в порту поселилась нечисть. И стая его пернатых посланцев мчится за вами, словно десяток почтовых голубей.

– Значит, у этих наглых птиц есть хозяин, – я готов был поймать его на слове. – Не припомню у себя на счету врагов из циркачей и дрессировщиков, которые смогли бы натравить на меня всю эту свору.

Ответом мне был громкий, хрипловатый смех, от которого задрожала почва под ногами, а после всего на миг из-под земли раздался мелодичный звон.

– Значит, вы считаете, что я подшучиваю над опасностью? – спросил я, когда он смолк. – В таком случае вы правы. Ведь если с человеком в жизни один раз происходит что-то невероятное, то это может быть розыгрышем или случайностью, чьей-то дерзкой шуткой. Ведь на дорогах королевства хватает бродячих фокусников, да и при дворе их немало. Кто-то из зависти или потехи ради выставляет знакомого на смех, но это не мой случай. По моим следам идет не мелочный завистник и не шутник. Слишком часто на пустынных мостовых или даже в переполненных галереях я слышал шаги зловещего преследователя. Иногда он стоит в тени, иногда прячется в толпе и выжидает.

Глаза с алыми прожилками долго изучали меня, будто взвешивая правдивость моих слов. Тяжелая трость ударила о землю и разбила на сотни мелких частиц корочку тающего льда у подножия кургана. Снег возле могильного холма таял куда медленнее, чем в лесу и в долинах. Верхушка кургана все еще была покрыта россыпью снежинок, чудом уцелевших на солнце.

– Хорошо если все поселения вблизи королевства простоят здесь еще хотя бы сотню лет, – заключил несловоохотливый хозяин.

– А что может угрожать такой могущественной стране. Только не война. Никакие войска не смогут отвоевать ни кусочка нашей земли. Разве что случиться потоп, извержение вулкана, нашествие нечисти или какое-нибудь еще стихийное бедствие.

– До центра страны мне дела нет, лишь бы только уцелели пограничные деревни иначе кто станет платить налог драк…– он осекся на полуслове. Я так и не понял, что он хотел сказать. Кому должны жители деревень уплачивать налоги, кроме короля.

– Подожди здесь, – коротко велел мне собеседник. Он исчез из поля зрения, как фокусник взмахнувший своим плащом, но уже через минуту появился на прежнем месте. В руках он держал какой-то предмет обернутый куском выцветшего шелка.

– Возьми, это охранит тебя от них, – он протянул мне амулет. Край тряпки соскользнул в сторону и наружу вырвался ослепительный блеск золота. Я заметил, что мой собеседник держит драгоценную вещицу с той стороны, где та плотнее обмотана тряпкой, да и вид у него такой будто золото жжет ему руки.

Я принял и рассмотрел подарок. Это был крест, какой обычно рыцари берут с собой в дальние походы. Только у них кресты вылиты из меди, а этот из червонного золота, да еще и усыпан мелкими самоцветами. Слишком дорогая вещь даже для вельможи, такую себе может позволить только король или ловкий казначей.

– А почему вы не хотите оставить его себе? – спросил я, заранее готовясь вернуть подарок, если того захочет хозяин, но он только усмехнулся. Под тонкими губами блеснули острые зубы.

– Ты же заметил, что я не могу долго держать это в руках.

Я нехотя кивнул. Я, правда, заметил, просто не мог найти такой странности объяснение.

– Так зачем же задаешь глупые вопросы? Какая может быть польза от вещи, к которой нельзя прикоснуться.

Он исчез не попрощавшись. Только мелькнула перед взором цветная вспышка и его уже не было. Я повернул назад, так и не получив ответов на свои вопросы, зато теперь мою седельную сумку отягощал подарок.

После неприятных ночных происшествий мне совсем не хотелось идти в город, а ведь еще недавно я мечтал о весенних карнавалах. Если бы не события на маяке и не стая нагловатых ворон, расположившихся на черепичных крышах, я бы отважился совершить очередную прогулку. Ведь ночные эскапады вошли у меня в привычку, а в темных переулках иногда скрывался какой-то негодяй, с которым можно было скрестить шпаги. Все разбойники были всего лишь людьми, их можно было победить, а вот существа, затаившееся во мраке были куда опаснее. Ведь их нельзя было назвать людьми, нельзя было вызвать их на честный поединок или пригласить на разговор. Даже догнать их было невозможно, а победить тем более. Ведь даже в хрупком на вид теле любой из фей скрывалась нечеловеческая сила. А различные заклинания помогали им остаться незамеченными. Иногда я чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но попытки рассмотреть преследователя оставались бесплодными. Когда в очередной раз я признавал свое поражение над головой разносилось хрипловатое карканье, сильно напоминающие смех. Звуки проносились над вереницей покатых крыш, и какой-нибудь ворон, хлопая крыльями, скрывался с места и улетал прочь, словно спешил отнести последние донесение своему хозяину.

После долгой зимы природа начала оживать. Деревья покрылись листвой, запестрели первые цветы, дала всходы пшеница на полях. Можно было смело сворачивать в сторону леса или деревень, при этом не страшась, что в случае непогоды придется всю ночь мерзнуть в какой-нибудь избушке. Только возле кургана не цвели цветы и не пели птицы. Природа там как будто вымерла. Я не решался подъезжать близко, только издалека смотрел на то место, где мне являлся странный наставник. На всякий случай я при каждом выезде на прогулку прятал в седельную сумку драгоценный дар. Ведь, по словам хозяина кургана, эта вещь должна была оградить меня от опасности.

Местность за пределами городских стен ближе к лету становилась все краше. Живописные деревни располагались за лесами. Плодородная земля давала обильный урожай и пестрела дикими цветами. Золотилась на полях рожь и пшеница. Чем дальше я отъезжал от замка, тем дружелюбнее становились крестьяне, жившие в маленьких поселеньях. Никто не бежал прочь при виде незнакомца, не прожал путешественников подозрительными взглядами. В некоторых областях страны вера в доброе волшебство еще жила в сердцах людей. Однажды я заблудился и хотел спросить дорогу у встречного пахаря. Он, не дожидаясь моих слов, снял шапку и низко поклонился, будто перед ним вдруг предстал сам король.

– Доброе утро, господин эльф, – почтительно произнес он.

Один раз какой-то пастушок назвал меня точно так же. Тогда я просто не обратил на это внимание и только теперь до меня дошел смысл этих слов, так значит, крестьяне считают меня эльфом.

Когда я попытался объяснить пахарю, что перед ним вовсе не выходец из волшебного мира, а обычный путешественник, он удивленно воззрился на меня.

– Вы, наверное, хотите испытать меня, господин эльф, – снова использовал он все то же обращение. – Вы совсем не похожи на смертного.

Как раз в это время по пыльной проселочной дороге катился элегантный экипаж. Лошади, очевидно, уставшие после долгой езды едва тащились, звякала упряжка, кучер тихо клял дорожную грязь, забрызгавшую стенки кареты. Как назло из окошечка выглянули двое вельмож, которые не могли не узнать принца. Вышло так, что эти придворные сплетники услышали весь наш незатейливый диалог. Конечно же, им показалось довольно необычным то, что принца вдруг стали называть эльфом.

Теперь я мог не сомневаться в том, что эта новость очень быстро облетит всех придворных, и кто-нибудь из самых смелых донесет ее до ушей своего суверена. Любые скандальные подробности о принце вызывали у сплетников интерес. К тому же если этот принц ведет образ жизни не подобающий особе его происхождения.

Одними из первых о последнем событие узнали мои братья. Клод принялся подшучивать надо мной, называя заблудившимся средь пахотных полей господином эльфом. Его страх почти прошел, не было больше и подозрительности. Флориан заметил, что это прозвище очень подходит к моему внешнему виду, вот только жаль, что более суеверные вельможи враждебно настроены по отношению к эльфам. Он же лично считает этих сказочных духов красивыми и интересными.

– Знаешь, я бы не хотел, чтобы окружающие знали, что рано или поздно я займу место нашего отца и возлагали на меня свои надежды. На самом деле от одного вида политических карт и королевских указов у меня голова идет кругом, – пожаловался Флориан, отведя меня в сторону. – Стоит только подумать о том, что когда-нибудь придется самому заниматься государственными делами и становиться дурно. Не останется времени на прочтение поэм, придется выслушивать послов и советников, да еще и следить, чтобы они тебя не обманули. Если бы только я лучше разбирался во всем этом.

– Но ведь отец как-то во всем этом разбирается, – откровенно высказался я, рискую нарваться на праведный гнев.

– Отец боится за тебя, – со всей серьезностью заявил Флориан. – Ты уезжаешь на весь день. Кто знает, что с тобой может случиться. На больших дорогах все еще орудуют разбойники, которых не удается поймать. Если бы ты не был таким способным рыцарем…

Флориан вздохнул.

– Жаль, что отец не разрешает обучить тебя никаким другим наукам кроме военной. Ведь ты бы мог стать моим главным советником. Ты бы помогал мне в трудных решениях. Я ведь тайком наблюдал за тобой, когда ты заставил министров разойтись. Чего стоили одни твои ораторские способности. Я бы никогда так не смог, – печально заключил он. – Ты, конечно, не говори никому о моих сомнениях.

О сомнениях наследника не должен знать никто, иначе начнутся заговоры, бунты, восстания. Обо всем этом я мог догадаться сам, хотя был не силен в политике.

– Ты всегда так молчалив, – с тревогой произнес Флориан. – Тебе не нужны ни друзья, ни сторонники. Среди всех этих именитых особ, стекающихся ко двору, ты выглядишь неземным существом, и это пугает их.

– Министров пугало совсем другое.

– Да, они не любят сталкиваться с сильным характером. Рано или поздно в великом государстве появляется некто, кто даже королю пытается диктовать свои законы…– Флориан осекся. По взволнованному выражению его лица становилось ясно, что он сболтнул что-то лишнее.

– Кого ты имел в виду? – тут же поинтересовался я, надеясь, что он продолжит откровение.

– Никого определенного, – отмахнулся он. – Просто сорвалось с языка. Надо думать, прежде чем говорить.

Он сжал правый кулак, словно готовился ударить кого-то невидимого. Блеснули кольца на тонких пальцах, редко прикасавшихся к рыцарскому мечу. Меж изогнутых бровей залегла складка. Флориан о чем-то размышлял, подбирал поэтические сравнения для описания своих чувств. Он был похож на хрупкого школьника, только изысканный наряд и почетные ордена напоминали о высоком происхождении.

– Я хотел тебе многое рассказать, но отец не велит, – Флориан откинул со лба белокурый локон и принялся нервно теребить манжету. – А тот господин, который говорил с нами о тебе…Я так испугался его гнева.

– Так ты тоже боишься главного звездочета, – догадался я, краем глаза заметив, как в крытом переходе мелькнул подол, вытканной звездочками рясы.

– Причем тут звездочет? – голубые глаза Флориана в недоумение уставились на меня. – Астрологи всего лишь предсказывают какие-то события, но не могут изменить ход истории. Конечно, им многое известно, но они не представляют никакой опасности ни для своего короля, ни для его верноподданных.

– Значит, в нашей стране есть какая-то опасность, кроме разбойников на дорогах и зловещих созвездий в небе?

– Я не знаю, – поспешно возразил Флориан, но его щеки предательски вспыхнули. – Просто, будь осторожен. Объезжай стороной разрушенные здания и другие мрачные места, не доверяй незнакомцам. Конечно, это очень хорошо, что простолюдины так искренне восхищаются тобой, но если встретишь незнакомого вельможу, постарайся не вступать с ним в долгий разговор.

Флориан опасливо озирался по сторонам, будто ожидая, что наше уединение вот-вот прервут. Похоже, он решил воспользоваться привилегией старшего брата и стать моим наставником. Вот только я не внял его мольбам остаться в замке и в тот же день выехал на охоту.

Солнечный свет пробивался в чащу. Мелькали среди листвы яркие перья райских птиц. Где-то промелькнули рога оленя. Стрела, выпущенная из арбалета, смогла бы нагнать его, но я искал какого-нибудь хищника. В схватке с волком или медведем можно было проявить силу и ловкость. А на открытом пространстве я мог бы сбить влет хищную птицу и тем самым испытать свои способности лучника.

Когда мой конь испуганно заржал и попытался рвануться вперед, я чуть было не выпустил из рук поводья от неожиданности. Ведь в лесу не было ничего опасного. К счастью, я сумел подчинить себе вздыбившегося скакуна и, только взглянув на дорогу, заметил, что там стоит маленький человечек в расшитой тесьмой и галунами праздничной одежде. Он, как будто вырос из-под земли, а мой конь чуть было не затоптал малыша копытами. Я растерялся и долгое время не мог слова вымолвить от изумления. А карлик тем временем снял с головы шляпу расшитую маленькими колокольчиками и изящно поклонился.

– Куда так спешите, сударь? – раздался низкий, хрипловатый голос. Словам вторил звон бубенцов, искусно прикрепленных к полям шляпы.

Что мне было делать? Малыш не собирался освободить коню дорогу, а я едва удерживал на месте испуганное животное. В крошечных глазках гнома плясали лукавые, насмешливые искорки, но речь была вполне любезной.

– Простите, я не заметил, что вы встали на дороге, иначе бы раньше остановил коня, – я старался говорить вежливо, но в голосе против воли зазвучала сталь и доселе незнакомая мне самому сила.

– О, ничего страшного, – поспешного возразил гном. – Это не первая лошадь, которая хочет затоптать моих собратьев. Животные, к сожалению, куда умнее, чем кажутся.

Не смотря на хриплый голосок, смех гнома оказался звонким, почти как мелодия бубенцов. Я посильнее натянул поводья и заставил коня успокоиться. За последнее время мне удалось укротить нескольких необъезженных скакунов, так, что я мог положиться на свои силы. Возможно, другой всадник на моем месте поступил бы, как учат детей с малолетства, то есть осенил бы себя крестным знамением и помчался прочь. Я, напротив, заинтересовался. Ведь прямо под копытами моего коня стаял настоящий гном. Ученые отрицали их существование, простонародье верило в небылицы, а сказочники черпали сюжеты для книг из обрывочных сведений и слухов. Только мне довелось перекинуться парой фраз с настоящим, хитроумным гномом.

– Разве звездочеты не сообщили вам, что скоро начнется гроза? – поинтересовался гном, его лукавые, масляные глазки внимательно изучали меня из-под кустистых бровей.

Я посмотрел на лазоревый кусочек неба, проглядывающий за верхушками высоких сосен. Солнечные лучи пробивались в чащу и золотили заросли ракитника. Не было ни тучки, ни облачка, никакого намека на грозу. Может быть, дождь начнется вечером, но откуда гном может знать о дальнейших изменениях погоды?

– Мои отношения с астрологами сложились не лучшим образом, – после недолгого молчания произнес я, чтобы поддержать завязавшийся разговор и тут же пожалел о сказанном. Ведь из моих слов становилось ясно, что звездочеты недолюбливают меня. Если в чаще притаился недоброжелатель, то теперь он знает, с кем надо войти в союз, чтобы выжить меня из замка. К тому же вежливость карлика могла быть только показной.

– Ни один колдун не потерпит соперника, да к тому же такого могущественного, – со всей серьезностью кивнул гном.

– Что вы имеете в виду? В нашей стране нет колдунов. Стоит стражникам заподозрить человека в том, что он исповедует запретные науки и несчастного тут же тащат на костер.

– Только в том случае, если этот « несчастный» не принадлежит к дворянскому сословию, – очень метко заметил гном. – А если несколько людей, посвященных в тайные искусства являются приближенными самого короля, то правосудие должно замолчать.

– Возможно, в каких-то заморских странах все еще существуют такие порядки, но только ни на этой земле. Например, ни я, ни мои братья в жизни не видели волшебника.

– О, насчет ваших братьев утверждать не берусь, – загадочно протянул гном и тут же замолчал. Его округлое, пухлое личико приняло еще более хитрое выражение.

– По-вашему им разрешили в детстве посетить бродячий цирк, – пошутил я, но гном не оценил моей шутки. Наверное, просто не знал о том, что никто из благородных ни за что не пойдет смотреть на представление циркачей или бродячих актеров. Если кто-то из придворных хотел посмотреть спектакль или пьесу, то самых привлекательных актрис приглашали прямо в замок. За щедрое вознаграждение, пищу и кров любая из них была рада показать свое мастерство.

– Клянусь вам, что в окружение короля прячутся несколько магов, только у вас невесть почему принято называть их астрологами. Конечно, они не очень способны и завидуют вашему могуществу, сударь, – гном снова поклонился мне, будто отдавал должное даже не званию принца, а некоему тайному предназначению, о котором я пока еще не знал. – Эти, так называемые звездочеты хотя бы из уважения могли объяснить, что если вы отъедите далеко от замка, то буря может застать вас в открытой местности. Предсказать погоду для них сущий пустяк, как и для моих соотечественников.

– Вы очень добры, но мне нужно привести в замок какую-то дичь, ведь я сказал, что еду на охоту, а не отправляюсь в путешествие.

Гном начал нервно теребить плюмаж своей шляпы, отчего бубенчики снова зазвенели.

– Могу я попросить вас о небольшой услуге от имени всех моих собратьев, – набравшись смелости, произнес мой собеседник. – Вы самый меткий из всех стрелков, вас ведь совсем не затруднит сбить влет несколько крупных птиц. Подстрелите орлов и ястребов, которых я вам укажу, а мой народ отблагодарит вас всем, чем сможет. Наши кузнецы и рудокопы способны на многое.

Стоило ли верить на слово карлику. Уж слишком хитрым и изворотливым он казался на первый взгляд. Что если он хотел завести меня в ловушку или измышлял какую-нибудь пакость. Я ведь уже спас жизнь одному гному, а теперь второй, видимо прослышав о моем усердии в помощи ближним, примчался за очередной услугой. Так скоро весь крошечный народец из пещер и дубрав сбежится в королевский замок просить об одолжениях.

Если кто-то попал в беду и просит о помощи, то рыцарь не может отказать. Руководствуясь этим уставом, который, однако, не все рыцари спешили соблюдать, я кивнул в знак согласия.

– Это очень благородно с вашей стороны, – обрадовался мой крошечный знакомый. Если бы не попытки овладеть светскими манерами, то гном захлопал бы в ладоши. – Быстрее, езжайте за мной. Нам надо в ту сторону, к горам.

Гном нацепил на голову шляпу и припустил бегом по извилистой тропе. Я направил коня рысцой, стараясь не выпускать из вида маленького человечка, передвигавшегося по лесу с поразительной резвостью. Однако к горам он приблизиться не решился. Только указал мне ту вершину, где находилось гнездо орла, сильно досаждавшего своими налетами крошечному народцу.

Я остановился возле зарослей кустарника и стал ждать. Небо над вершинами гор казалось таким светлым и чистым. Почему же гном так настойчиво твердил о грозе? Я проверил, туго ли натянута тетива, достал из колчана оперенную стрелу. Наконечник ослепительно сверкнул в лучах солнца и привлек внимания хищной птицы, кружившей над вершиной горы. Злые с красноватым оттенком глаза взирали на меня с высоты. Из кривого орлиного клюва вырвался угрожающий клич, и птица камнем бросилась на меня. Время на раздумья не осталось. Я спустил стрелу с тетивы. Выстрел был очень метким. Если бы гном не ретировался так поспешно, то из чащи раздались бы аплодисменты.

Свое обещание я выполнил, а поскольку других птиц гном мне не указал, то я мог возвращаться обратно со спокойной совестью. Со мной был мешок для дичи, не хотелось так же оставлять свою стрелу в груди орла. Я взялся за древко стрелы и попытался вытащить ее, но она только скользила в пальцах, не сдвигаясь ни на миллиметр. На лбу выступили капельки пота. Прервав усилия, я осмотрелся вокруг. У подножия гор простирались луга. За ними чернела полоса леса. Всего лишь на миг над ковром травы и алых маков пронесся гул, будто зазвонил подводный колокол и в этом звоне четко звучал предостерегающий голос, но слов разобрать было нельзя. Однако я точно мог сказать, что предостережение было произнесено на незнакомом мне, древнем языке.

Гудение смолкло, и небо затянули тучи. Еще мгновение назад светило яркое, летние солнце, а теперь на луга опустилась тень, будто в вышине распластав огромные крылья, летело сказочное чудовище. После нескольких неудачных попыток мне удалось засунуть тяжелую тушу в мешок и приторочить его к седлу. Вдали раздался раскат грома. На траву упали первые капли дождя. Скоро начнется настоящая буря. Я вскочил в седло и направил коня галопом по той же тропе. Без провожатого найти правильный путь, среди пересекающихся дорожек было куда сложнее. Сколько тропок разбегалось в разные стороны леса, а ведь одна из них могла привести путника в иной мир к неизвестной людям цивилизации.

Вскоре от дождевой влаги дорога стала грязной и скользкой. Конь не мог ехать быстро без риска поскользнуться или попасть копытом в глубокую лужу. Я еще никогда не наблюдал такую бурю в чаще леса. Над пологом листвы сверкали косые молния, и я от души радовался, что ни одна из них не расщепила одиночных деревьев. Лесной пожар всегда становился катастрофой не только для животных и крестьян, но и для гномов, по неосторожности пересекших границы смертного мира.

В грозовой темноте не трудно было заблудиться. Достигнув перекрестка дорог, я придержал коня. Которая тропинка скорее приведет меня к деревне? В такую погоду лучше всего найти убежище. Даже крестьянская избушка лучше, чем путешествие под проливным дождем. Кривая молния рассекла небо над моей головой. Жалобно хрустнул ствол близстоящей ели. Зрелище небесного пламени заворожило меня, а конь захрапел и попятился. Я никогда не видел, как от молнии загорается дерево. Крошечные язычки огня заплясали по стволу, опять протяжно захрустела сердцевина ствола и вековая ель рухнула поперек дороги, преграждая мне путь. Ливень продолжался, и постепенно дождевая вода затушила огонь. Пламя не успело перекинуться на другие деревья. Зато мой конь теперь не смог бы взять такую преграду. Путь домой был отрезан. А объезжать поваленное дерево мне не хотелось. Не может же всадник продираться по бурелому и зарослям хвойных деревьев.

– Эй, всадник! – крикнул кто-то. Шум дождя поглотил призыв. Я обернулся и заметил низкого человечка в красной накидке. Маленький фонарик в его руке тускло светился в гуще дождя. Последний раз взглянув на поваленную ель и оценив свои силы, я решил развернуть коня. Когда кругом грязь, лужи и слякоть ни одна лошадь не сможет сделать решительный прыжок через препятствие.

Теперь мне был виден только фонарик, парящий над землей. Его стеклянный колпак, наполненный теплым оранжевым светом плыл вперед, рассекая струи дождя. Я последовал за ним. Свет то исчезал, то снова возникал в самых неожиданных местах. Мне пришлось спешиться и вести коня в поводу. В конце концов, фонарик совсем исчез из виду. Я остался в полной темноте рядом со стеной развесистых кипарисов. Рукой я откинул скользкую от влаги листву и на ощупь двинулся в том направление, где последний раз сверкнул огонек. На пути встречались березы, ели и кустарник. Я шел вперед, пока не наткнулся на шероховатую стену пещеры. Это как раз и было то убежище, которому рад любой путник застигнутый бурей в дороге. Пещера оказалась довольно просторной, на полу кто-то сложил хворост. С помощью кремня мне удалось развести слабый огонек. Хворост плохо горел на сырой земле. В углу были сложены ржавые лопатки и вертел для приготовления дичи. Рука невольно потянулась к эфесу шпаги, когда я заметил следы на песке, устилавшем дно пещеры. Что ж, если до меня здесь побывали разбойники, которые рано или поздно вернуться, то я сумею отвоевать у них это укрытие.

Я скинул плащ и постелил его на плоский камень у стены, на случай если придется заночевать в пещере.

Шум дождя усиливался, но толстые стены пещеры заглушали любые звуки. Снаружи тревожно шелестела листва, когда об нее ударялись дождевые капли, а внутри царила тишина, как в склепе. Даже ветки не хрустели под огнем, а слабое пламя приобретало голубоватый оттенок и в любой миг готово было погаснуть, оставив меня в полной темноте.

В этот миг я совсем не думал о легендах, о простолюдинах, которые очутившись в западне, в горах или в лесу вдруг находили там путь к терему колдуньи или логово гоблинов. Совсем другое дело вспомнить о том, как размеренно и спокойно протекает жизнь при дворе короля, конечно если страна не ведет войну, а из рудников стекаются все новые богатства и поля дают неплохой урожай. Судя по хроникам и древним записям казначеев можно было сказать, что не во все века наше королевство так процветало. Со временем жезл и скипетр достанутся Флориану, а хватит ли у юного щеголя мужества на то, чтобы стать достойным правителем. Он сам боялся принять власть и испытывал страх перед таинственным ночным гостем, за которым я наблюдал из окна башни.

Я положил голову на камень и закрыл глаза. Вот бы сейчас попасть на представление бродячего театра или в библиотеку барона Рауля, чтобы он показал мне собранные множеством поколений летописи и книги. Но вместо приятных воспоминаний, как во сне передо мной предстали узкие, освещенные факелами улочки мрачного города. Я все еще находился в пещере, а вместо коричневых стен видел целый лабиринт из длинных, нависших над пропастью мостов, высоких стрельчатых арок и полуразрушенных дворцов. Кажется, весь город навис над пропастью и только резные столбы акведуков и длинные винтовые лесенки, сбегающие с высоты прямо в омут удерживают его над водой. Какое угрюмое место! Почему оно сниться мне? Рука потянулась к положенной возле камню сумке, чтобы достать распятие, но на это не хватило сил.

– Зачем тебе крест? – прошептал чей-то певучий голос. – Ты сам похож на ангела. Позови духов и они подчиняться тебе.

Завораживающие звуки исходили издалека. Какой коварный обольстительный голос. Он убеждал меня открыть колдовскую книгу, прибегнуть к силе запретных наук, свергнуть с трона короля и отдать в жертву темным богиням Флориана. Я поспешил стряхнуть с себя остатки сна, прежде чем таинственные наставники заставят меня совершить злодеяние. А ведь они были способны на все. Я даже на расстояние многих миль ощущал, какая злая и темная сила заточена в подземелье барона Рауля. Недаром он велел оковать дверь, ведущую туда тяжелыми цепями. В древних свитках был ключ к освобождению демонов. И книга, которую подарил мне купец, также содержала в себе заклинания, способные выпускать на волю злых духов.

Когда я очнулся от сна, то по слуху вдруг неприятно ударил звон молоточков. Так жарко и душно бывает только в кузнице, а я ведь отлично помнил, что заснул в холодной пещере. Я открыл глаза. По стенам плясали зловещие тени. В углу я заметил небольшой кузничный горн, язычки оранжевого пламени и наковальню. Прямо на земле мерцала кучка изделий из стали и железа. Охотничьи ножи, дротики, подковы и даже несколько безделушек мерцали, будто осколки колдовского зеркала, принявшие форму привычных для человека вещей.

– Уже проснулись, господин Эдвин! – знакомый голосок вывел меня из оцепенения. Я поднял голову и заметил, что на месте дотлевающих веток весело полыхает костер. А возле огня копошиться тот самый гном, который еще утром просил меня о помощи.

– Сейчас уже полночь, – вполне резонно заметил он, поскольку маленькие карманные часы в его руке, как раз пробили двенадцать. – Люди обычно в такое время спят, а мы наоборот принимаемся за работу.

Гном подтащил ко мне небольшое лоскутное одеяло, но я вежливо отказался.

– Жаль. Мои подмастерья позаимствовали его на ближайшем постоялом дворе специально для вас. Знали, что в такой дождь вам не найти обратной дороги.

– Я нашел дорогу, просто дерево поваленное молнией преградило мне путь, – возразил я.

– Ель упала как раз вовремя, иначе бы домой вы уже не вернулись. В этом лесу пересекается слишком много путей, и несколько плохо протоптанных дорожек ведут туда, откуда нет возврата. Только вот простой человек пройдет мимо и даже не заметит запретной тропы, а вы, видимо, наделены тайным зрением.

– Тайным зрением? – повторил я, с трудом веря в происходящее. Может быть, я все еще сплю и вижу во сне кузницу гномов, потолок пещеры усеянный сталактитами, стеганное одело, в уголке которого были цветными нитками вышиты мелкие буквы.

– А у вас, как я заметил, много редкостных талантов, – продолжал восхищаться гном. – Наверняка, вы просто слишком скромны, чтобы продемонстрировать магические способности.

– Я ничего не смыслю в магии, и в орфографии, честно говоря, тоже и буду крайне благодарен вам, если вы прочтете имя владельца, чтобы я смог вернуть ему эту вещь.

Я указал на вышитую надпись. Гном очень долго рассматривал ее, а потом опасливо покосился в мою сторону.

– Имя, кажется, женское, – заключил я, различив несколько знакомых букв.

– Да, Женевьевой мальчишку бы не назвал даже самый сердобольный родитель, – прозвучало в ответ своеобразное согласие.

– Значит, так зовут хозяйку постоялого двора.

– Не волнуйтесь, девочка получила взамен маленький изумруд, чем была очень довольна.

– В таком случае моя совесть спокойна, – я использовал одеяло, как попону, чтобы защитить коня от дождевых капель, перелетавших через каменистый порог.

– Вы очень меткий стрелок, и мечом владеете отлично. Мы наблюдали за одним турниром, из которого вы вышли победителем. Другому в ваши годы это было бы не под силу, – гном уселся на камень и смотрел на меня так, как посол, впервые попавший в замок смотрит на какое-нибудь редкое произведение искусства из королевской коллекции. Я поспешил отвернуться, чтобы не выдать смущения. Впервые кто-то расхваливал меня так откровенно. А ведь я всего лишь подстрелил хищную птицу. Любой охотник, взявший в руки лук, сделал бы на моем месте то же самое. К тому же орел хотел напасть на меня.

Чтобы скоротать время мой собеседник предложил мне трубку из слоновой кости и табакерку, но я вежливо отказался, объяснив, что такая забава недостойна принца. Только рыбаки и лоточники балуются табаком, а при дворе косо смотрят даже на тех, кто выпьет лишний бокал на пиру.

– В мешке лежит подстреленная дичь, вы можете забрать ее себе, – услышав мои слова, гномы тут же прекратили работу за своей наковальней. Смолк звон молоточков.

– Вы оказали нам такую услугу, – пискнул карлик, до этого раздувавший меха.

– Помните, вы обещали, что подстрелите и остальных наших врагов – кречетов, которые летают над горами, – снова подал голос мой говорливый собеседник. Честно говоря, я не помнил, чтобы обещал нечто подобное, но все равно кивнул в знак согласия и договорился о том, что завтра они приведут меня к месту, где летают хищники, а потом укажут обратный путь к цивилизации, исключая все потайные тропки.

– А чем эти птицы так досадили вам? – осмелившись, спросил я.

– Они нападают на нас и крадут наши сокровища. Орел, которого вы так любезно подстрелили, скинул нашего друга в пропасть. Вы тогда подоспели как раз вовремя. Видите ли, это вовсе не птицы. Они очень злы и ничего не боятся, кроме меткой стрелы. Да и то, у лучника есть только один выстрел, если бы вы промахнулись, хищник разодрал бы вас когтями.

Очень приятно это слышать, подумал я, но ради вежливости решил промолчать.

– Кстати, я хотел преподнести вам подарок, – голос шустрого гнома звучал уже у меня за спиной. Собратья карлика не отходили далеко от наковальни и большинством предпочитали соблюдать почтительную тишину. У моих ног что-то звякнуло. Я наклонился и поднял со дна пещеры изящный кубок. Стоило поднести его к свету, как засверкали мелкие изумруды и позолота. Причудливая резьба была не просто украшением, иногда в ней встречались какие-то символы и знаки.

– Очень красивая вещь и необычная, – только сейчас я заметил странную сеть таинственных букв, оплетавшую ножку кубка и выгравированные по бокам руны, издалека они казались просто узором, но зоркие глаза знатока вполне могли прочесть заклинание.

– Чего бы вам не предложили за столом, вина, меда или нектара, пейте только из этого кубка. Даже если заметите одинокий колодец и захотите напиться воды, сперва налейте ее в ваш новый бокал, – читал наставления даритель. – Если послушаетесь моего совета, то никто не сможет отправить вас или опоить зельем. У моего подарка есть одно особенное свойство, он оберегает своего хозяина от вражеских козней, а руны обезвреживают яд.

– Тогда этот подарок вдвое более ценен, – кивнул я. – Скажите, все гномы умеют изготавливать волшебные вещицы.

Вместо ответа гном широким жестом обвел кучку сверкающих изделий и кузничный горн, где плясали оранжевые искорки, и поблескивала стальная заготовка.

– Стоит кому-то выковать из нее, скажем, охотничий нож, и лезвие этого оружия никогда не заржавеет. В замке короля хватает золотых безделушек, украшений, посуды, резной мебели. Все сокровища собранные там изящны, но не прочны. А я хотел преподнести в дар что-то, что в будущем сослужит вам службу.

Мне казалось маловероятным, что кто-то из гостей подсыплет в чашу принца яд, но, тем не менее, я кивнул в знак признательности. Ведь при дворе короля может случиться все, что угодно. Замок правителя это то место, где рядом с внешним блеском и роскошью приютились такие пороки, как жадность, коварство, жажда власти и ненависть к соперникам. После ораторского выступление на совете у меня прибавилось врагов, и никакая предосторожность не будет излишней. А, что касается расположенных на отшибе одиноких колодцев, то с ними всегда надо быть осторожнее.

Гномы как-то странно скашивали взгляды в сторону моей дорожной сумки и не смели приблизиться к коню. Неужели они почувствовали, что там лежит распятие и обожглись только осознанием этого.

На следующее утро мне пришлось исполнить долг вежливости перед маленьким народцем и исполнить просьбу. Теперь я заранее знал, что на каждую из враждебных гномом птиц у меня есть лишь один выстрел, если первая стрела не достигнет цели, то я сам могу стать жертвой. Я проверил, хорошо ли натянута тетива, нет ли в колчане обломанных или притупившихся стрел, на всякий случай спрятал метательный кинжал в голенище сапога и последовал за гномом к тем же горам.

Кречеты кружили высоко над вершинами и камнем кидались вниз, заметив хоть какую-нибудь добычу. Зоркое око одной из птиц впилось в меня. Какой злобный взгляд. Я поймал наконечником стрелы лучик солнца и свет отразившейся от стали на миг ослепил кречета. Я выпустил стрелу, уже не сомневаясь, что попаду в мишень. Однако, когти мертвой птицы, упавшей к моим ногам царапнули по носку сапога так, что разорвали прочную кожу. Гном только указывал мне нужных птиц, а сам тут же исчезал в кустах. Зато при каждом удачном выстреле, он тут же появлялся, громко аплодировал и продолжал расхваливать мои таланты. Только однажды я почувствовал горячее дыхание опасности. Ястреб, которого я должен был сбить влет, заметил меня и, поняв мои намерения, начал действовать с коварством опытного стратега. На минуту он исчез из виду. Я опустил лук и огляделся по сторонам. Нигде никого, лишь ветки орешника чуть шевелятся, будто кто-то задел их рукой. Птица метнулась ко мне со спины, но вместо того, чтобы вцепиться в шею когтями, ястреб ловко сорвал колчан стрел и отшвырнул его в заросли. Птица не может действовать так ловко. Ни одно животное даже не поняло бы, что я смогу убить его только вытащив стрелы из колчана. К тому же оставшаяся стрела выпала из рук и треснула пополам, когда я случайно наступил на нее. Разве можно заметить оперенное древко в густой высокой траве? Стоило мне остаться без оружия, как ястреб начал атаку. Он камнем кинулся вниз и впился мне в плечо. Если бы не кожаный колет, то кровь бы уже хлестала из ран. Чтобы бороться с таким противником, нужен был хотя бы дротик. Я скинул хищника, быстро наклонился и достал из сапога кинжал. Не самое подходящие оружие, но все-таки лучше иметь хоть что-то, чем ловить стервятника голыми руками.

У этой птицы слишком цепкие когти, как будто рассчитанные на то, чтобы разрывать добычу на кусочки. И какой твердый клюв. Я не мог не понять, что ястреб целиться клюнуть в глаза или расцарапать лицо. Крылья с жестким оперением сильно трепыхались и не давали нанести точный удар. Другой бы ястреб давно улетел, поняв, что охотник намного ловчее и крупнее обычной добычи, а этот, напротив, действовал с упорством человека, кружил совсем низко и норовил царапнуть посильнее, чтобы обезоружить противника. Острые когти расцарапали мне ладонь, клюв ударил в плечо и разорвал наплечник колета. Соберись с силами, иначе птица тебя заклюет, ведь это даже не ястреб, а демон в птичьем оперении, мелькнуло в голове. Я сжал рукоятку кинжала, сфокусировал все внимание на маневрах птицы и, выждав момент, нанес один точный удар. Лезвие кинжала оборвало предсмертный клекот. Я не остановился даже после победы и отсек ястребиную головку. Мне почему-то показалось, что если этого не сделать, то противник оживет и будет преследовать меня, летая по ночам под окнами башни.

На этот раз гном довольно долго просидел в своем укрытие и выбрался наружу лишь тогда, когда убедился, что в округе снова безопасно.

– Вы оказали нам неоценимую услугу, – уже не в первый раз повторил он и навострил ушки, проверяя, не слышно ли где-то еще хищного клекота и взмахов мощных крыльев.

– Все спокойно, – тут же пояснил он. – Теперь мы можем продолжать нашу работу ничего не опасаясь.

– Надеюсь, я заслужил небольшое откровение. Вы, наконец, расскажите мне о том, откуда взялись вы все, – я имел в виду встреченных мною нечеловеческих существ. Я уже испугался, что мой собеседник либо станет возражать, либо совсем исчезнет, но он только лукаво улыбнулся.

– Теперь вы наш друг, а это редкая привилегия для смертного, – поклонился он. – Конечно, вы великоваты ростом, чтобы спуститься в подземный город, где работают такие, как мы. Да, к тому же появление смертного среди еще не знакомых с вами гномов вызовет переполох, но со временем все станет возможным, даже самое невероятное.

И снова мне показалось, что карлики знают обо мне что-то компрометирующее, то, о чем не стоит пока говорить вслух или даже намеками. Многие из них опасливо косились на меня, будто на могущественного волшебника, который лишь по капризу принял такой юный облик и решил подшутить над ними. Несмотря на это, они стали очень вежливы со мной с тех пор, как удостоили высоким званием своего друга.

Несколько гномов расселись кружком под сенью развесистого дуба и пригласили меня в свою компанию. Они отказались назвать свои имена, объяснив это тем, что созвучия слишком сложны, и я не смогу выговорить их. Только тот, что заговорил со мной первым, красноречивый гномик с лукавыми глазками и светскими манерами сказал, что я могу называть его Домиником, потому что это имя на языке моей страны созвучно его собственному.

– Жаль, что в схватке с этим ястребом вы не смогли применить колдовства, чтобы удержать колчан и направить стрелу. Вам ведь не обязательно пользоваться луком, вы можете передвинуть любой предмет лишь усилием мысли, как делали это прошлой зимой, – говорил Доминик, хитро щурясь на солнечный свет, пробивавшейся сквозь пышные кроны. – Ваши колдовские приемы требует несколько секунд сосредоточенности и концентрации сил.

– И каждый раз после одного такого удачного приема я сильно устаю, будто весь день не отходил от учебного ристалища, – я прислонился спиной к стволу дерева и рассматривал гномов почти с таким вниманием, с каким смотрят на заморские диковинки.

– Вы всего лишь попытались. Колдовство отняло у вас слишком много энергии. Со временем ваша сила проснется и тогда…

– Какая сила? – я насторожился. После моего вопроса наступило долгое молчание, было слышно даже как дубовый лист с тихим шелестом падает с ветки на землю. Гномы были то ли поражены моим невежеством, то ли испугались кого-то, кто отмстит им за выболтанный секрет.

Я обернулся через плечо и увидел, что рядом с нами остановился незнакомец в черном. Кажется, его ничуть не удивило то, что он видит перед собой сборище живых гномов. Он взирал на них свысока, как на обычных детишек и вдруг его взгляд задержался на мне, так долго будто хотел запечатлеть по памяти на холсте и в красках каждую мою черту. Сначала я даже подумал, что он хочет спросить у меня дорогу. Хотя нет, его глаза слишком дерзко смотрели из-под опущенных полей шляпы, будто кидали смертельный вызов нашему небольшому обществу. Нижняя часть лица незнакомца была закутана плотным шарфом, руки обтянуты перчатками. Не одного кусочка кожи не обнажено, наверное, во избежание соприкосновение с солнечными лучами. Рука невольно потянулась к эфесу шпаги.

Хотелось спросить у этого человека, чего он хочет от нас, но язык почему-то не слушался, слова застревали в горле. Я вскочил на ноги. Мы с незнакомцем были одного роста, однако телосложение последнего говорило о том, что он редко брался за меч. Его сила была в другом. Скорее всего, ученый, помешанный на получение знаний, иначе, почему у него такой пронзительный и пристальный взгляд. Какие черные, бездонные глаза! Должно быть, я заглянул в глаза демона и тут же поплатился за свою неосторожность. Рука в перчатке поднялась, как будто, чтобы ударить, но вместо этого швырнула мне в лицо целую горсть золотистой пыльцы. Я зажмурился, чтобы не ослепнуть, и в этот миг услышал непривычный для ушей звук. Смех, ликующий, раскатистый смех, который прокатился по всей чаще. Так отвратительно не может расхохотаться ни одно человеческое существо.

– Кажется, его уже здесь нет, – как только я смог нормально видеть, то осмотрелся по сторонам. Хотя представлялось несколько невероятным, что человек, не являющийся лучшим бегуном может ретироваться с такой скоростью.

– Берегись, Эдвин! – пронзительно взвизгнул Доминик. Мы с ним давно уже перешли на «ты», и ничуть не смущались того, что принадлежим к двум совершенно разным расам. Когда, я понял, откуда исходит опасность, было уже слишком поздно. Огромная птица стремительно набросилась на меня. В голове метнулась мысль, что этот коршун с мощными крыльями и твердым клювом хочет отмстить убийце своих соплеменников, может он хочет нанести рану охотнику в отместку за всех подстреленных птиц. Однако, коршун даже не царапнул меня своими острыми когтями. Он как бы случайно вцепился когтями в мои волосы и дернул, выбившуюся из-под ленты прядь. В следующий миг его крылья рассекали воздух возле верхушек сосен, а в клюве ослепительно поблескивали несколько золотых волосков.

– Эти птицы любят все, что блестит. Хорошо, еще, что воришка не сорвал пуговицу у вас с камзола, – попытался пошутить Доминик, но его голос звучал совсем не весело. Я снова стянул локоны на затылке лентой и присел под сень дерева, надеясь вернуться к прерванной беседе. Зачем мне расстраиваться из-за какой-то птицы. В конце концов, это был коршун, а не дьявол. Но, не смотря на доводы здравого рассудка, на душе остался неприятный осадок.

Я старался не пропускать ни одного летнего дня, и встречаться с ними в лесу или на поляне. Пока стояла теплая погода, мы могли часто обраться, но когда наступит осень, подует холодный ветер и деревья скинут свою листву, маленький народец уйдет назад в свой подземный город. В зимние вечера они будут греться возле гончарной печи или кузнечного горна, и подниматься в верхний мир лишь по необходимости. Крестьянки и пахари прочно закрепили за мной прозвище господина эльфа. Как только они видели меня, то тут же снимали шапки и раскланивались, даже девушка, однажды возвращавшаяся от реки с коромыслом, поставила ведра на землю и присела в не очень изящном, зато искреннем реверансе. Некоторые люди все еще верили в существование волшебства и не ошибались. Другие хотя и верили рассказчикам, но подозрительно относились к путешественникам из потустороннего мира.

Новые друзья открыли мне столько своих секретов, что я даже начал бояться, не слишком ли сильно нарушают они уставы своего народа. Ведь нельзя разглашать тайны подземного общества первому встречному, пусть даже он и откликнулся на призыв о помощи. В кузнице гномов существовали четкие правила и свои неписаные законы, никто не должен знать о том, что они живут на самом деле. Пусть люди считают их выдумкой. Ни один человек, даже если он увидит гнома, не должен запомнить это место или знать что-то об убежищах и потайных кузницах. А мне говорливые приятели сами назначали место встреч и указали путь к своему укрытию в пещере. Они говорили со мной обо всем, о законах таинственного общества, о невидимых вратах в иные миры, о колдовстве, науке звезд, алхимии и подводном царстве. Из их слов я понял, что по крупным, торговым городам и мелким княжествам иногда во тьме проносятся существа, настолько очаровательные и могущественные, что один взгляд на них может привести к беде. А ведь я неоднократно сталкивался с подобными созданиями. Взять хотя бы Сильвию или прозрачную крылатую деву. Я мог подтвердить даже на суде инквизиции, что чарующее зло красоты фей пленяет всех без разбора. Стоит взглянуть на них, и ты уже в сетях. Так что же спасло меня от злого очарование и конечной гибели? Гномы объяснили, что я нахожусь под покровительством темной звезды.

Гномы всегда старались принести мне что-то в отплату за мою услугу, слиток чистейшего золота или самородок. Мне было неудобно принимать от них подарки, но Доминик объяснил, что у них в рудниках полно такого богатства, к тому же я спас жизнь их дальнему родственнику, который руководил добычей и обработкой драгоценных камней. Мы договорились, что если в лесу появятся новые «опасные птицы», как их называли гномы, то я стану главным защитником моих просветителей. Я так и не смог добиться от них доходчивого ответа, что это были за птицы, почему они так опасны. Разве их нельзя отогнать заклинанием? Доминик твердил что-то о том, что каждый талантливый ученик магов способен изменять свое обличье.

Рано утром я отправился на еще одну встречу с гномами. На этот раз, хоть и не охотно, но они обещали, что расскажут мне о таинственной силе, которая, как прозрачный купол окружила страну моего отца. А под этим куполом могут спокойно кружить различные крылатые твари и инородные, опасные создания, но со временем невидимая стена окружит всю державу и уже никто не сможет выехать за пределы страны, без разрешение на то нового владыки. Конечно, я боялся такого пророчества, да и не мог не заметить, что корабли все реже прибывают в порт, а купцы, сбывшие с рук свой товар, почему-то никак не могут отчалить назад к своим берегам и тратят червонцы в местной пивной, вместо того, чтобы вернуться к родственникам. Гномы объясняли это тем, что со стороны моря тоже постепенно возникает невидимая стена, некоторые судна все еще различают огонек на маяке, а другие даже в подзорную трубу вместо стен крепостей видят безбрежную морскую гладь. Разве колдовство может творить с моряками такие шутки, чтобы они видели свет маяка и никак не могли подойти к земле, с какой бы скоростью ни плыли. Еще я спрашивал, почему король не велел выпускать меня за пределы страны, не действует ли он по чьему-то приказу, хотя и кажется невероятным, чтобы кто-то мог манипулировать королем целой независимой и богатой страны. В ответ гномы молчали.

Я направил коня шагом к месту нашей встречи, наслаждался видом открывавшихся по пути пейзажей и тихо насвистывал знакомую мелодию. Вдруг у обочины дороги я заметил высокую неподвижную фигуру. Черный плащ незнакомца сильно контрастировал с желтыми кустами акаций и золотистым ракитником. Голову венчала шляпа с серебряной пряжкой, вокруг лицо обвивался темный шарф. Я оставил коня, прежде чем поравнялся с наблюдателем. Это был тот самый человек, который так грубо поступил со мной вчера и сейчас его взгляд был таким пристальным, будто пытался заглянуть мне в душу и продиктовать ей свои правила. Должно быть, это был гипноз, потому, что я почувствовал, что голова кружиться, а самые сокровенные мысли выплывают из закромов памяти, что кто-то мог без труда прочесть их.

Я собрал всю силу воли, чтобы стряхнуть с себя наваждение. Соперник почувствовал мысленную атаку и отступил. Это был настоящий поединок, в котором не надо было применять оружие, только внутреннюю силу и, кажется, на первый раз я победил, хотя опасность еще вернется. Высокомерие незнакомца не уменьшало ни поражение, ни даже то, что он едва доставал до стремени моего коня. Странно, ведь еще секунду назад он ютился на обочине дороги, а сейчас его тонкая рука уже тянулась, чтобы погладить по гриве моего скакуна. Оглушительный, издевательский смех больно резанул по сознанию, будто в курантах заел механизм и они дребезжали на одной ноте, сильно отстав от времени. А потом тишина, и бесполезно оглядываться во все стороны, ища взглядом соперника, которого уже нет.

На месте встречи с карликами меня тоже ожидало разочарование. Напрасно я выкрикивал имя Доминика и звал остальных своих друзей. Они не пришли на зов, хотя раньше стоило только шепнуть пару слов, как какой-нибудь нарядный гном тут же появлялся, как из-под земли, и склонял передо мной голову в шутливом поклоне.

В пещере тоже было пусто, лишь одиноко стоял в углу остывший кузничный горн. Ведь еще только начало летнего сезона, еще слишком рано, чтобы уходить обратно в подземный город. Ведь гномы обещали задержаться до поздней осени, посмотреть на яркие краски отцветающей природа, да разве пропустили бы они разгар лета, когда в рудниках кипит работа. На дне пещеры что-то ослепительно блеснула, какая-то вещь упавшая в песок. Я наклонился, поднял ее, повертел в руках. Это оказалась маленькая штора, которая могла бы подойти только на крошечного размера сапожок. Где-то я ее уже видел. Кажется, Доминик очень любил щеголять в миниатюрных шпорах и гордился тем, как мелодично они поскрипывают при каждом шаге. Он бы ни за что не бросил ее в песок. Гномы вообще никогда не относились пренебрежительно к своим вещам. Молот и щипцы кузнецов тоже раньше были начищены до блеска, а теперь их покрывали ржавчина и копоть. Значит, с моими друзьями случилось несчастье, иначе они бы пришли на место встречи. Я опустился на дно пещеры, обхватил колени руками и долго просидел в раздумьях, будто сказочный эльф, который сидит над руинами разрушенного дворца и даже не боится запачкать в пыли свой короткий, атласный плащ и золотые локоны. Надо было что-то сделать, чтобы убедиться, что с гномами все в порядке или помочь им, если они попали в беду. Но кто даст мне магический клубок, чтобы нить привела меня к роковому месту. Мне не надо было даже размышлять, ноги сами понесли меня к злополучному мосту. Конь нехотя тащился за мной в поводу, цокая копытами и испуганно храпя.

Часовые покинули свой пост, что тоже выглядело необычно. Я сам выбрал наиболее добросовестных солдат, которые приучены не отлынивать от работы. Очевидно, на этот раз они предпочли визит в кабак исполнению долга, ведь никто из высших чинов не следил за тем, чтобы они выполняли свои обязанности. Я не решился на опасную переправу и вернулся в замок. Может, стоит снова открыть книгу и спросить у духов, что случилось с моими друзьями. Я сидел в своей башне, перед разожженным камином и держал на коленях тяжелый фолиант, не решаясь отомкнуть защелки. За окном сгущались сумерки, топот копыт и звон цепей опускаемого моста не могли оторвать меня от раздумий. Я беспокоился за гномов. Соплеменники могли устроить над ними суд за то, что они разглашают секреты чужаку. Поток страшных предположений прервался лишь тогда, когда в дверь без стука влетел один из часовых, поставленных мною у моста, и упал на одно колено перед креслом, где я сидел. Его одежда была сильно потрепана, кираса на груди помята, от пышного плюмажа на шлеме осталось всего несколько перьев, и на ножнах запеклась чья-то кровь.

– В чем дело? – я отложил книгу и жестом прервал извинения. – Случилось что-то необычное, кто-то опять явился с той стороны.

– Это началось прошлой ночью. Их там множество, – пробормотал часовой.

– Кого?

– Гарпий, химер. Они как статуи застывают на перилах моста и оживают лишь, когда кто-то подойдет достаточно близко.

– Где двое твоих товарищей? – я порылся в шкафу в поисках накидки, спрятал за поясом охотничий нож. – Я ведь отправил вместе с тобой еще двоих солдат. Что случилось с ними? Они мертвы?

Он коротко кивнул.

– Ты проводишь меня в то место, где в первый раз вы заметили представление теней, а сам отправишься обратно.

Он попытался возразить, но я велел ему молчать. Путь в наступающей мгле был труден и опасен. Когда впереди показался арочный свод моста и узорчатый парапет, все остальное пространство уже было погружено в темноту. Лишь за мостом разливалось слабое сияние. Я отпустил проводника и присмотрелся к парапету, его выступы напоминали очертание шахматных фигур и в нескольких местах ближе к противоположной стороне действительно неподвижно сидели уродливые существа, будто высеченные из гранита. Ближе ко мне застыла каменная химера, грациозно сложив крылья за спиной. В этом мертвом царстве, на мосту, окруженном страшными изваяниями, я никак не ожидал увидеть Сильвию, хрупкую фигуру в роскошном одеянии с бледным челом и огненной шевелюрой.

– Наконец-то они перестали забивать твою очаровательную голову этой ересью, – слова донеслись, как из глубины и я понял, что говоривший имел в виду моих исчезнувших друзей. Губы Сильвии не двигались, но ее лицо фосфоресцировало в темноте, как гипсовая маска. Должно быть, светящаяся кожа и жестокая бесчувственность особенность каждого создания, своевольно вторгшегося в чужой для них человеческий мир.

В этот раз со мной не было ни одного пугливого провожатого, поэтому я смело ступил на мост. Каблук сапога звонко стукнул по булыжному настилу и в этот самый миг в самом конце парапета, вспыхнул факел, прочно укрепленный в железном держателе. Огонь возник буквально из ниоткуда так быстро, что стала напрашиваться мысль, не задел ли я ненароком какой-нибудь хитроумный механизм. Ведь все эти вызывающие страх уловки могли быть всего лишь изобретением чьего-то пытливого ума. Какой-нибудь мастер игрушек или его сбежавший подмастерье вполне мог знать какое действие производят на слабонервных сказания о темных силах и с помощью искусно сделанных чучел и спрятанных механизмов создать впечатление, что в развалинах обитают духи. Были ведь такие мистификаторы, которые заставляли зрителей поверить в реальность необъяснимого. Может события в руинах это тоже чья-то ловкая и злая шутка, придуманная специально для того, чтобы отпугнуть нежеланных посетителей.

Пламя факела выхватывало из темноты несколько выступов парапета. Оранжевые блики плясали по туловищу и изогнутому клюву одного из бронзовых истуканов. Это было чудовище с огромные, сложенными за спиной крыльями, когтистыми лапами и необычной формы головой. Мастерски отлитая из бронзы жутковатая тварь, казалось, вот-вот расправит крылья и с криком пронесется над землей. У любого, кто взглянул бы на эту статую в полутьме, не осталось бы сомнений в том, что она живет и дышит, не смотря на обманчивую неподвижность. Казалось, что все они зловещие часовые, рассевшиеся по периметру моста, всего лишь ждут, когда пробьет их час.

Сильвия по своему обыкновению куда-то исчезла, будто ее образ был всего лишь игрой теней. Она вроде бы не выносила жаркого огня, пятилась даже от камина. Хотя пламя факела совсем не давало тепла, но оно ее испугало. Я пересек мост и обернулся назад. На миг мне почудилось, что бронзовые гарпии зашевелились. Хотя это, скорее всего игра света и тени. На том берегу остались тропинка, верхушки леса и далекий сосновый бор, но все это теперь было словно окутано зеркальной дымкой. Я вошел в ворота мрачного города и оказался на пустынной мостовой. Все как во сне, мрачные здания вздымают к небу свои шпили и башни, железные решетки оплетают окна и двери ажурным узором, улочки такие узкие, что чувствуешь себя, будто в каменном мешке. Вокруг не было ни одного огонька, ни свечки, ни факела, ни даже масляной лампы в каком-нибудь окне, но я без труда различал дорогу и даже мог разглядеть украшение на фасадах, вместо обычной позолоты и херувимов стены дворцов были украшены изваяниями самых жутких существ. По периметру крыш были расставлены статуи дьяволов с изогнутыми рогами и копытами, гоблинов и многих других, названия которых я не знал. Вместо кариатид свод балкона поддерживали два козерога. На одном из перекрестков я заметил ангела, сделанного из черного гранита, приветствуя мое появления его губы растянулись в такой злорадной улыбке, что он скорее стал напоминать демона. Казалось, что он вот-вот распластает острые крылья, сорвется с места и полетит. Отойдя на несколько метров, я обернулся через плечо, но ангела на постаменте уже не было. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей я попытался сосредоточить все свое внимание на изучение орнамента, дверных колец и молотков, но даже здесь все время на глаза попадались украшения в виде свернувшихся калачиком змей, львиных голов и деревянных щитов, разрисованных страшными картинами. Посередине одной из площадей стояла статуя, на которой стоило задержать взгляд. Я даже пожалел, что у меня нет с собой фонаря, но белый мрамор будто светился изнутри. Это была очень красивая, стройная девушка с тонкими чертами лица и изящными плечами. Наверное, скульптор работал над этой статуей много лет, хотя она и не носила в себе отпечаток ничего земного. Каждая складка на платье, каждый локон вьющихся волос был вырезан с такой аккуратностью. Я потрогал мрамор, он был твердым и холодным, хотя издалека казался воздушным. И все-таки в правильных чертах статуи таилось что-то зловещее, наверное, изогнутые в усмешке губы и очень длинные кончики пальцев. Рядом с постаментом стоял ручной фонарь и трутница, как же я раньше их не заметил. Высечь пламя было делом одной минуты. Золотистые блики заплясали рядом со скульптурой, но не коснулись ее. Зато медная табличка, прикрепленная к постаменту, была хорошо освещена. Сам не знаю, каким образом, но я сумел понять надпись, всего два-три слова и почти все буквы, как назло оказались мне знакомы. Та часть надписи, которую я разобрал, гласила « Фея Ланан Ши, 300г до первого восхода». Я невольно отшатнулся и чуть не разбил фонарь о мостовую. В памяти всплыла забытая легенда. Ланан Ши – фея, кровопийца, дух, который заманивает в ловушку доверчивых молодых людей. Ее улыбка стала еще более коварной, будто статуя прочла мои мысли и наслаждалась чужим страхом. Что за народ станет ставить памятник королеве теней? Зачем я только дотронулся до нее. Я поставил фонарь на землю, и он тут же погас. Лучше идти без него, тогда не будешь знать, какие еще отвратительные сюрпризы приготовил для тебя древний город.

На маленькой площадке между домов возвышался колодец с черепичной крышей и срубом, вокруг которого обвивалась деревянная змея – довольно необычное украшение. Вокруг ствола лебедки обвивалась цепь, но ведра не было видно. Только маленький ковшик валялся рядом на земле. Одной рукой держась за сруб, я наклонился и заглянул в колодец. Медное мерцание воды заворожило разум, и я не сразу заметил венчик, который плавал на поверхности. Да, это ведь корона, в кружевные переплетения золотых пластинок вставлено несколько драгоценных камней. Кто мог оставить это сокровище в столь неподходящем месте.

– Тебе нравиться? – шепнул мне на ухо голосок Сильвии. Она как обычно появилась внезапно и тоже перегнулась через сруб, чтобы заглянуть в колодец. Ее одежда и волосы разгоняли тьму, как пламя костра. Мне показалось, что стоит всего лишь дотронуться до нее и на руке останется ожог.

– Она принадлежит тебе? – я указал на корону, плавающую по поверхности воды, хотя такой тяжелый предмет давно должен был пойти ко дну.

Сильвия отрицательно покачала головой.

– Она для нашего следующего правителя. Те смельчаки, которых ты поставил на часах, попытались выкрасть ее и поплатились. Ни один вор не сможет унести ее отсюда. Спастись сами они тоже не сумели, – Сильвия пожала плечами, выражая то ли сожаление, то ли презрение.

– А тот, которого я отпустил.

– До замка он не доедет!

– Ты считаешь себя всесильной, – я разозлился на нее, на ее холодность и беспечность.

– В каком-то смысле да. Я всего лишь одна из многих.

– Из кого? К какому народу ты принадлежишь?

– Ты слышал что-нибудь о сильвах?

– Немного. Только то, что нам рассказывали в детстве. Когда мы достигли того возраста, в котором можно браться за меч, сказочным историям был положен конец, – я имел виду себя и старших братьев, но не произносил их имен вслух, потому, что привык к способностям Сильвии читать чужие мысли.

– По-твоему то, что ты видишь сейчас это тоже всего лишь жутковатая легенда, – Сильвия широким жестом руки обвела близстоящие дома, указала на крыши, с высоты которых на нас с вызовом взирали уродливые крылатые истуканы.

– Это всего лишь старый, заброшенный город, – парировал я.

– Раньше, ты часто проезжал мимо руин, но не видел на их месте ни одного целого строения, – Сильвия замолчала и обиженно надула губки.

– Ты живешь здесь? – мне почему-то очень захотелось первым прервать молчание.

– Я хочу стать твоим проводником, познакомить тебе со всеми…– она не договорила и испуганно покосилась на крышу. Несколько мелких камушков упало с высоты на площадку, будто бронзовое чудовище отбило их от крыши своим крылом.

– Пойдем, уже очень поздно, – Сильвия хотела протянуть мне руку, но потом передумала. Даже под алой в тон наряду перчаткой было заметно, что ее ладонь стала намного тоньше, будто от изваяния отбили кусок.

– Откуда ты узнаешь время, ведь часы на башне уже давно остановились, – я указал туда, где под куполом темного неба на квадратной башенке неподвижно застыли стрелки часов. Только на циферблате иногда вспыхивали и исчезали зеленые искорки.

– Его величество соблюдает обед молчания, – вместо ответа произнесла Сильвия и почему-то усмехнулась, будто ей на ум пришла удачная шутка. – Для него бы лучше выполнить условие сделки и больше не хитрить. Когда-нибудь король даже с дьявол затеет политические игры.

Над крышами стремительно пронеслось в полете какое-то существо.

– Они тебя не тронут! – услышал я слова Сильвии. Она повела меня назад по пустынным улочкам города, скорее напоминавшего огромный мавзолей, где нашли приют стаи ночных хищников. Когда мы проходили по площади мимо мраморной статуи, Сильвия зачем-то сделала реверанс, вынула из-за корсажа какой-то черный цветок, скорее всего тюльпан и положила его рядом с постаментом.