Читать «Ночные тени. Темные образы» — Анастасия Александровна Фролова онлайн
Страница 4 из 8
Кровать была большой, с плотными балдахинами и выглядела особенно заманчиво. Я не хотела приближаться к ее чистым, белоснежным перинам в своей грязной одежде, пропитанной потом и скользкими, вонючими пятнами скверны от чуди. Накинув плащ Данияра на спинку стула, я поторопилась стянуть грязные сапоги, опуская босые ноги на еще холодный пол. Инстинктивно я потянулась к набедренным ножнам, где сейчас покоились подаренные мне кинжалы, и убедилась, что они все еще со мной. Как бы мне не было комфортно в данный момент, но я боялась опять наивно доверять незнакомым мне людям. Я должна быть готова к любому исходу сегодняшнего дня.
В комнате разожгли камин и принесли горячую еду еще до того, как приготовили ванну. Расположившись за круглым столиком возле камина, я с удовольствием наслаждалась великолепным рагу из необычного, мягкого мяса. Раньше я такого никогда не ела, но уточнять, что это за мясо, не стала. Я съела все до последнего кусочка, вычерпывая лепешкой остатки соуса и облизала бы миску, если бы не маленькие помощницы Лизы, которые суетились в комнате.
Когда ванну наполнили горячей водой, Лиза повесила на крючок белоснежное полотенце. Я уставилась на него, и, неожиданно для меня, к горлу подкатил ком.
Полотенце, мягкое…
У меня никогда такого не было.
— Все хорошо? — спросила Лиза, видя мое замешательство.
— Да. Просто…. В пути столько всего было.
— Могу себе представить, — нежно сказала Лиза. — Если оставите одежду в корзине, я прослежу, чтобы ее постирали и вычистили уже к утру.
— Вы так добры ко мне. Спасибо.
Лиза одарила меня своей искренней улыбкой.
— Свежее мыло я положила рядом с ванной. Вы можете накинуть халат, как закончите. Он на табуретке. Вам что-нибудь еще нужно?
— Нет. Этого даже больше, чем я могла надеяться.
Лиза не стала больше задерживаться и ушла, тихо закрыв за собой дверь.
Я быстро разделась, оставила одежду у двери и вместе с одним из кинжалов направилась в купальню.
Большая, горячая ванна была второй самой долгожданной вещью в мире.
Ноющие мышцы расслабились в воде. Я просидела в ванне дольше обычного, смывая с себя грязь и усталость последних нескольких дней. Дважды вымыв волосы душистым мылом, я откинулась на спинку ванны и расслабилась.
На моей ноге все так же зиял розовый шрам, опоясывая худощавое бедро. Руки и живот украшали тонкие шрамы от порезов Ирины. Даже мои новые способности не смогли заживить их полностью.
Я тряхнула головой, стараясь отогнать противные воспоминания, и когда кожа на моих пальцах совсем скукожилась, решила вылезти из ванны. Вытеревшись теплым, пушистым полотенцем, я накинула на себя халат и прошлась по нагретому от камина полу к прикроватному столику. К счастью, на нем нашлась расческа.
Расчесывая колтуны в своих мокрых волосах, я уселась на мягкую кровать.
Я провела расческой по волосам и зацепила колтун. Ася бы сейчас отобрала ее у меня, усадила поудобнее и принялась распутывать прядь пальцами, ворча, что я опять дергаю слишком сильно.
Я положила расческу на колени. Мне так хотелось услышать ее голос, что на мгновение я почти забыла нашу последнюю встречу.
Но Ася осталась там. Вместе с Видбором, со своим новым домом и жизнью, в которой для меня не нашлось места. Я все еще не могла понять, как она сумела уйти и оставить меня в темнице. И все равно скучала.
Я разгладила ладонью простыню. Чистая постель, горячая вода, ужин — сегодня у меня было все, чего я просила в последние дни. Но завтра еда снова понадобится. И послезавтра.
Я оглядела комнату. Сколько стоила одна ночь в такой постели? В Ордене я никогда об этом не думала. Мне давали одежду, кормили, указывали, где спать и что делать. Теперь никто не мог приказать мне выйти замуж. Зато у меня не было ни монеты, ни своего угла, ни даже этих самых штанов — их дал Данияр.
До сих пор нужно было только идти. Дойти до леса, не умереть от жажды, найти укрытие. Я добралась. А дальше?
Данияр собирался отвезти меня к королю. Для чего? Дал велел разыскать его, но я ничего не знала о человеке, которому меня хотели представить. Я уже однажды вошла в царский дом, надеясь найти защиту. Возвращаться в Яви было нельзя. Но и обещать себя еще одному двору я не собиралась.
Я снова взяла расческу и осторожно подцепила спутанную прядь.
Утром нужно поговорить с Лизой. Она распоряжается в доме, знает местных. Спросить, нужны ли здесь работницы, сколько платят, можно ли за работу получить еду и место для сна. Готовить я умела, стирать тоже. Разбиралась в травах. Если здесь был лекарь, ему могла понадобиться помощница. Только обычная помощница — с корзиной и ступкой, без золотых нитей на чужой коже.
Вспомнив рану Юна, я сжала пальцы на расческе. Данияр все видел. И Юн видел. Сделать вид, что ничего не случилось, уже не получится. Нужно узнать, кому они рассказали. А самой пока помалкивать. Я еще не понимала, почему дар меняется и когда помощь другому может обернуться бедой. После рекрута стоило бы это запомнить.
Если остаться здесь нельзя, спрошу о других городах. Как до них добираются, с кем можно поехать, где берут людей на работу. Еще вчера мне казалось, что за Пустошью нет ничего, кроме смерти. Сегодня я видела женщину, чинившую упряжь, стражника с ведрами и свет в жилых окнах. Значит, люди здесь как-то жили. Мне нужно было понять как.
Я распутала прядь и провела по ней расческой до самых кончиков.
На первое время мне хватило бы маленькой комнаты. С дверью, которую можно закрыть изнутри. И работы, после которой заработанное останется у меня. Я представила, как покупаю хлеб за собственные деньги, и неожиданно захотела утра.
От Данияра и Юна я все еще зависела. В одиночку мне пока не добраться даже до соседнего города. Но хотя бы завтра я могла начать выяснять дорогу сама.
Я вздрогнула от стука в дверь. Подхватила кинжал со стула в купальне и повернулась к двери.
— Кто там?
— Твой любимый мужлан. Живой, пока ты не взялась за нож.
Я узнала голос и перевела дыхание.
— Входи.
Дверь открылась.
— Убери руку от двери, — предупредила я, опуская клинок.
Он поднял удивленно бровь и усмехнулся.
— Я думал, ты уже спишь.
— И все-таки пришел?
— Я рассчитывал, что ты хотя бы во сне перестаешь спорить, — он закрыл за собой дверь и вышел на тусклый свет масляной лампы. Он уже искупался и переоделся.
— Кстати, я очень рад, что ты не растерялась и держишься достаточно воинственно. Так и нужно, особенно сейчас, — он кивнул моему кинжалу в руках. — Сможешь защититься от любого чужака.
— А если этот чужак — ты?
На его лице появилась усмешка.
— Мы с тобой оба знаем, что меня этим не проймешь.
— Твоя уверенность начинает меня раздражать, — я положила кинжал на столик и вновь опустилась на край кровати, пристально наблюдая за Данияром.
Он усмехнулся и направился вперед.
— Ты поела?
— Да, а ты?
— Когда мылся.
— Хорошо, когда умеешь делать несколько дел одновременно.
— Я много чего умею, — усмехнулся он, останавливаясь совсем рядом с кроватью. — Почему ты еще не спишь? Ты же вымоталась с дороги. Хотя, подожди… — он изобразил задумчивость, постукивая указательным пальцем по своему подбородку. — У тебя много вопросов.
— Ты - сама проницательность, — фыркнула я. — Я здесь точно в безопасности?
— На воротах стража, Юн проверил дорогу. Если за тобой придут, узнаем раньше, чем они доберутся до этой двери.
— А если узнаем слишком поздно?
— Тогда будишь меня. Можно без кинжала.
Я сильнее запахнула халат. Стоум тоже обещал защиту. Но Данияр хотя бы назвал, кто стоит на воротах. Утром я могла проверить его слова.
— Что ты рассказал обо мне Александру? — спросила я после недолгого молчания. — Когда я ушла.
— Что мы с Юном подобрали тебя в Пустоши. Тебе нужны еда, постель и что-нибудь, во что можно вцепиться зубами. Желательно не я, — он усмехнулся. — Удивительно, что ты вообще на них не кинулась, как на меня.
Я потянула рукава халата ниже, закрывая руки. Он явно ждал, что я опять начну огрызаться, и это злило еще сильнее.
— Они хотя бы не бросали нож мне в голову, — огрызнулась я. — Мне незачем на них кидаться.
— В таком случае, мне не о чем беспокоиться, — засмеялся Данияр, складывая руки на груди. — Могу спокойно уйти спать. Убийств сегодня не будет.
— Подожди!
— Все-таки будут? Ты начинаешь мне нравиться все больше и больше, — усмехнулся он.
— Александр даже не спросил меня ни о чем. Сразу дал комнату. Просто потому, что ты привез?
— Ну конечно. Вот и вопросы, — Данияр подошел к кровати и сел рядом со мной. — Александр меня знает. Если привел человека, значит, было зачем.
— Он назвал вас жнецами. Это кто?
Данияр запрокинул голову и шумно выдохнул. Потом посмотрел на меня с таким страдальческим видом, что я невольно прищурилась.
— Скажи честно, тебя из Ордена за вопросы выгнали?
— Ты можешь просто ответить?
— Еще один. Да ты и мертвого допросишь.
Он явно наслаждался моим раздражением. Я уже открыла рот, но он поднял ладонь.
— Отвечаю, отвечаю. Побереги следующий, дай хоть этот закончить.
— Жнецы — элитный корпус, который защищает земли Нави. Мы подчиняемся только королю с королевой. Убиваем мороков, пытаемся очистить землю от скверны.
— Как служительницы?
Он усмехнулся уголками губ.
— Мы сильнее.
— Не сомневаюсь, — буркнула я себе под нос. — Значит, вас здесь часто видят?
— Часто. Вот без Дала редко. Поэтому и смотрели так.
— А про Яви ты сказал?
Я смотрела на него, не отводя глаз. Ответить на это шуткой я бы ему не дала.
— Александру — да.
— Зачем? — я выпрямилась. — Ты мог сначала спросить меня!
— Александр спросил, — Данияр перестал улыбаться. — Я сказал ему, что за тобой может идти погоня из Яви. Скрывать такое от человека, который впустил нас в город, я не стану. Остальным хватит и того, что ты приехала с нами.
Я замолчала. Внизу я злилась на чужие взгляды, а теперь выходило, что Данияр еще и недоговорил обо мне. Назвал только то, из-за чего здесь могли отказать в укрытии.
— Я не хочу, чтобы обо мне знали все.
— Все и не знают. Но о погоне надо предупреждать. И ты не оставляй самое интересное на случай, когда оно ломится в ворота.
Я открыла рот и тут же захлопнула. Проклятье! Данияр был прав и поступить именно так было вполне логично.
— Поэтому ты и пришел? Выяснить, кто за мной гонится?
— Нет, я просто люблю твою компанию, — сказал он с нотками сарказма, одаривая меня веселым взглядом. — Мне нужно знать, кто может за тобой прийти.
Я сжала пояс халата. Мне хотелось сказать, что он зря беспокоится. Но в избушке Данияр уже спрашивал о погоне, а я так и не объяснила толком, кого ждать. Тогда я сама еще надеялась, что Пустошь их остановит. Теперь видела стены и стражу и боялась представить служительниц у этих ворот.
О даре я могла промолчать. О том, чем они способны навредить другим, — уже нет.
— Скорее всего, служительницы. Данияр, одна из них может принуждать людей. Заставлять отвечать и делать то, чего они не хотят.
Он перестал вертеть в руках ремень сумки.
— Насколько близко ей нужно подойти?
— Я не знаю. Я видела, как она это делает, но правил мне никто не объяснял.
— Как ее узнать?
Я описала Ирину. Он выслушал, больше не перебивая.
— А твой жених? Кто он? Пустится ли он за тобой в погоню?
— Он один из царевичей, — тихо сказала я, понимая, что Стоум один из тех людей, кто не любит отдавать свое. И он действительно может пойти за мной, чтобы вернуть себе. Только благоразумие Видбора могло его остановить.
— И он может за мной пойти.
Данияр несколько раз моргнул и устало опустил свою голову, тяжело вздыхая.
— Что же ты такая проблемная.
Я проигнорировала сухость его тона.
— То, что ты сделала с Юном, одна из причин погони за тобой. Верно?
Я кивнула.
— Может быть. Но они меня и раньше не собирались отпускать.
— И что это за дар?
Я глубоко вздохнула.
— Лечить могу. Ты видел.
— Видел. Только у Юна рана на глазах затянулась. Не припомню, чтобы ваши служительницы так умели.
Я провела большим пальцем по шву халата.
— Я не знаю, что они умеют. Меня учили снимать боль.
— А с раной что сделала?
Я не ответила сразу. Рассказать, как тянулась к чужой боли, было проще, чем объяснить, что случилось с рекрутом. Но одно могло повести за собой другое.
Данияр откинулся назад.
— Вот ведь как. Мои ответы из меня щипцами тянешь, а сама — будто язык проглотила.
— Я тебя не заставляла отвечать.
— Конечно. Я отдохнуть присел, а ты просто мимо спрашивала.
Я поджала губы. Он усмехнулся, но на этот раз продолжил без издевки:
— Мне не нужны все твои тайны. После такого лечения ты в седле удержишься? Или вас обоих придется везти поперек?
— Сейчас удержусь. Но иногда после лечения бывает тяжело. Чужая боль переходит ко мне.
Я остановилась. Этого ему хватит.
— С Юном так было?
Я отвела взгляд.
— Немного. Не так, как раньше.
— А раньше?
— Раньше было иначе. Больше я пока не хочу об этом говорить.
Под тканью халата я нащупала край шрама на бедре и убрала руку. Вновь вспоминать казарму, кровь и то, как не могла остановиться, не хотелось. Тем более — рассказывать об этом человеку, с которым познакомилась сегодня.
— Юн сейчас жив… Я не знаю, что будет в следующий раз…
Данияр посмотрел на мои руки, потом снова мне в лицо. Я ждала нового вопроса, но он лишь потер ладонью затылок.
— Будет плохо — сразу говори. В дороге геройствовать некогда.
— Я не геройствовала.
— Вот и дальше не начинай.
Он помолчал и уже тише добавил:
— Мне следует тебя поблагодарить.
— За что?
— За то, что спасла моего друга.
— Не нужно благодарностей.
— Знаю, но я все равно хочу. Спасибо.
В комнате воцарилось неловкое молчание, которое медленно начинало колоть мое тело от поступившего смущения. Это было так странно.
— Что ж, до утра осталось не так много времени, — он хлопнул ладонями по коленям и встал. — Я останусь здесь до смены караула. Где у вас тут место для несносного жнеца? Ах, вот оно,— Данияр довольно похлопал ладонью по перине.
— Что? — воскликнула я с возмущением, одаривая его гневным взглядом.
— На полу, понял, — Данияр посмотрел на узкое кресло у камина. — За такую заботу обо мне спасибо. Если к утру разогнусь, поклонюсь в пояс.
Он внимательно наблюдал за моей реакцией:
— Ты же не серьезно думаешь, что я буду спать на холодном полу, — Данияр растянулся в довольной ухмылке, стягивая с себя сапоги. — Да не дрожи ты так, я не люблю плос…
— Я не говорила, что ты можешь остаться.
Он наклонился ко мне.
— Тогда уйду, — он потянулся за сумкой. — Юн будет за дверью. Спит чутко: пискнешь — тут же прибежит. Только спросонья может волком перекинуться.
— И что?
— Да ничего. Вломится, цапнет за бочок. Потом разберется, кого спасать.
Я невольно прижала локоть к боку и посмотрела на дверь. Вспомнилась серая волчья морда, желтые глаза. Юн вел себя со мной ласково, но откуда мне знать, как он спросонья отличает своих от чужих?
Я повернулась к Данияру. Он сжал губы, щека дернулась. Жнец отвел глаза и кашлянул в кулак, но плечи его затряслись.
Вот же скотина.
— А тебя он спросонья не кусает?
— Пробовал. Сапогом подавился.
Данияр все-таки фыркнул и тут же прикрыл рот ладонью.
— Очень смешно, — процедила я.
Я уже хотела велеть ему убираться, но за дверью скрипнула половица. Я прислушалась. Наверняка кто-то из слуг. Или Юн.
Про волка Данияр, скорее всего, выдумал. Только я не знала ни здешних порядков, ни людей в этом доме. Они впустили меня, накормили — и все еще смотрели так, будто ждали неприятностей. Стоило ему уйти, и каждый шорох заставит меня хвататься за кинжал. А ведь я едва держалась на ногах.
Я покосилась на его сумку. Не хотелось доставлять этому мужлану еще больше удовольствия, но просидеть до утра у запертой двери хотелось еще меньше.
— Останься до утра. Но на своей половине.
Данияр покосился на кровать.
— Какая щедрость. Мне разрешат дышать?
— Тихо.
Недовольно фыркнув, я демонстративно откинула плотное покрывало и забралась под его теплые объятия, сильнее укутываясь в него.
Данияр снял сапоги, погасил лампу со своей стороны и забрался под край покрывала. Он лег у самого края, закинув руку под голову. Между нами оставалось столько места, что я положила туда вторую подушку.
— Пограничная стена? — спросил Данияр.
— Попробуй пересечь — узнаешь.
Я потянулась к прикроватному столику и потушила лампу со своей стороны кровати, издав при этом нервный смешок. Когда это у меня появилась своя сторона кровати…
Свернувшись калачиком, я охватила руками пухлую подушку и закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что может ждать меня завтра с утра. Мне нужен был крепкий сон, без кошмаров. Из коридора доносились голоса сменявшихся стражников. Я различала отдельные слова, потом перестала. Когда Данияр тихо засопел, я уже почти спала.
*******
Едкий запах гари врезался мне в нос, заставляя морщиться. Дышать обжигающим воздухом, пропитанным черным и густым дымом, было очень сложно. Пахло паленой плотью и кровью.
Я с большим трудом поднялась с колен, шатаясь и осмотрелась по сторонам. Огромное количество трупов у моих ног утопало в лужах темной крови и черной скверны. Тлели большие костры на поле боя, увлекая за собой уже неразборчивые знамена на штандартах. Все еще слышалось звуки битвы.
Я опустила взгляд на свои руки, которые были по локоть в крови и в черных подтеках скверны.
Тяжело дыша, я сделала несколько неуверенных шагов вперед на ватных от усталости ногах.
— Данияр! — истошно закричала я, всматриваясь сквозь густой дым, пытаясь разобрать до боли знакомый силуэт, но не видела ничего. Сердце тревожно сжалось, обрекая чувствовать меня глубокое отчаяние.
— Данияр!
Но мне никто не отвечал.
Я пробиралась сквозь буераки и мертвые тела, ища глазами того, кого так сильно жаждала увидеть.
Не хочу думать, что его больше нет, что я вновь осталась одна. Так не должно быть.
— Добилась своего? — услышала я знакомый голос позади себя. — Вся эта кровь на твоих руках! Это ты во всем виновата!
— НЕТ! — с истошным криком я вскочила с кровати, задыхаясь от паники. Меня стянул страх, не давая дышать полной грудью. Я проморгалась несколько раз, пытаясь понять, где нахожусь. В темноте еще густых сумерек я с трудом различала все ту же комнату в крепости Грозового Перевала. Это был еще один кошмарный сон, который так сильно стиснул все мои внутренности своей ледяной реальностью.
— Все хорошо? — осторожный вопрос Данияра вернул меня из плена кошмара и я вспомнила, что он все еще находился в комнате.
Тяжело дыша, я зарыла потное лицо в свои ладони.
— Да. Мне приснился кошмар.
— Я это уже понял, — буркнул он. — Ты кричала мое имя. Я пытался тебя разбудить, но ты никак не хотела просыпаться.
— Это всего лишь дурной сон, — смутилась я.
— Ну, я здесь. Можешь больше не орать на весь город, а то решат, что ты меня режешь, — пробормотал он. Потом сел и подвинул ко мне кружку воды. — На. Пей понемногу.
— Боги, почему ты такой…
— Какой? — сонно отозвался Данияр.
— Невыносимый. Почему ты не можешь быть чуточку мягче, что ли?
— Подушка мягкая, красавица. Я полезнее. Воды еще?
Я закрыла глаза и плюхнулась на подушку.
Данияр поставил кружку так, чтобы я могла до нее дотянуться, и лег обратно. Ни обнимать, ни расспрашивать он не стал. Я прислушалась к его дыханию. Сердце постепенно переставало колотиться. Несносный мужлан. Но воду подал вовремя.
С этими мыслями я вновь провалилась в сон.
*****