Страница 1 из 4
Проблемы появились там, где я их не ждала. Наш единственный на этаже офисный туалет был занят. А мне срочно, срочно нужно попасть туда!
Переминаюсь с ноги на ногу, прикидывая масштаб трагедии. Я в брюках, к счастью, не белых. Неожиданное начало менструального цикла – не самый идеальный старт дня. Но всё обойдется, если через минуту дверь отворится.
Гипнотизирую: «Сим-сим, откройся».
Открывается, и я подвисаю, подумав, что у меня начались глюки из-за отсутствия кофеина в крови.
Из туалета выходит молодой мужчина, выглядящий как сбежавшая с показа модель Хьюго Босс.
Белая рубашка, обтягивающая литые мускулы и расстегнутая на одну пуговичку вверху. Черные узкие брюки. Коротко подстриженные темные волосы и аккуратная бородка на лице.
И одеколон… От которого колени становятся мягкими, как желе.
Незнакомец бросает на меня презрительный взгляд и отходит в сторону.
Я встряхиваюсь, сбрасывая с себя тупое оцепенение, и шагаю внутрь освободившегося туалета.
Торопливо достаю упаковку тампонов и… замечаю прозрачные капли на ободке унитаза.
Я никогда так не делала, но в этот раз вылетела из помещения и поискала глазами красавца.
Ага, вон он с телефоном у кадки с фикусом стоит!
Подлетаю к нему, упираю руки в бока и говорю:
– Вас не учили, что прежде чем делать свои мокрые дела, крышку унитаза надо поднять? А закончив – опустить обратно.
Мужчина отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня, как на сумасшедшую:
– Чего-о?
– Того. Вернитесь и уберите за собой.
– Куда?
А мачо, оказывается, не из сообразительных. Так я и знала, что красивая внешность не равно высокий интеллект.
– В туалет! – указываю пальцем.
– Ты что, больная? – его взгляд тяжелеет.
– Я больная? – переспрашиваю злым шепотом.
– А-а я, понял – ты уборщица, – кивает с усмешкой. – Так иди и убирай, – указывает пальцем на открытую дверь.
Представляю, как смешно мы выглядим со стороны: жарко спорим и одновременно тычем пальцами в сторону клозета. Медленно опускаю руку и считаю до пяти, чтобы успокоиться.
– Кто накапал мимо, тот и убирает, – стою на своем.
– Никуда я не капал, ясно?! Я зашел руки помыть. Отвали от меня, идиотка! – раздраженно говорит бородатый мужлан и уходит.
Нормально, не? Не капал он! А кто тогда это сделал? Барабашка? Он последний вышел, значит с него спрос!
– И да, – оборачивается незнакомец, – у вас там вместо нормального жидкого мыла лежит какой-то обмылок. Отнеситесь внимательнее к своим непосредственным обязанностям.
Выдав эту тираду, он сворачивает за угол.
Это что вообще было? Кто тут такой наглый раскомандовался в нашем офисе? Новый сотрудник? Интересно, на чье же место он пришел и не много ли на себя берет? У нас ведь заняты все вакансии, никто не увольнялся и не собирается, насколько я знаю.
Но, черт возьми, я что правда похожа на уборщицу?!
Вспомнив, зачем вообще хотела попасть в туалет, возвращаюсь туда и заканчиваю свои дела.
Благо мне не требуется садиться на залитый чужими биологическими жидкостями унитаз. Фу.
Меня все еще потряхивает от возмущения. Эта стычка с павлином меня разозлила.
В коридоре всё еще пахнет вкусным парфюмом этого типчика! Может, пойти по запаху и выяснить, к кому он пошел?
Да больше делать мне нечего – выслеживать какого-то ненормального!
Возвращаюсь в свой кабинет. Моей начальницы Серафимы Ивановны нет на месте. С сегодняшнего дня она в отпуске. И мне придется начислять зарплату без её контроля, поэтому нервничаю с самого утра. Боюсь накосячить.
Еще и месячные пошли, живот болит. И злая я, как сорвавшаяся с цепи сучка. Хихикаю от сравнения, пришедшего в голову. Я вообще-то безобидная и кроткая, просто предчувствую сегодня максимально фиговый день.
Дался мне этот незнакомый тип и его безалаберность. Надо было промолчать, наверняка, он просто чей-то клиент.
Но он назвал меня идиоткой!
Сама напросилась, Огнева.
Всё так, но…
Из головы не выходит наглый тип, и я мысленно продолжаю с ним жаркий спор. Тоже называю его идиотом и триумфально посылаю нахрен. Так-то лучше!
Через час нас всех срочно собирают в кабинете генерального. В голове возникает страшная картина, что меня сейчас будут прилюдно казнить за какой-нибудь косяк, о котором я еще не знаю. Ну, не дура ли?
А вдруг кому-нибудь зарплату не додала?
Просовываю голову в кабинет Богдана Александровича, чтобы считать его настроение и эмоции, но не вижу шефа.
Вместо него в кресле сидит напыщенный индюк, с которым я имела честь познакомиться возле туалета, и осматривает сотрудников строгим взглядом, как будто намерен сделать выговор каждому. Был бы человек, статья найдется, как говорится.
Что здесь вообще происходит?
Кто-то подталкивает меня в спину, и мне приходится шагнуть в просторный кабинет.
Индюк переводит на меня радиоактивный взгляд, пригвождая к месту. Нехорошие предчувствия усиливаются, и у меня с чего-то вдруг подкашиваются колени.
– Я Адам Богданович Годунов, ваш новый генеральный директор, – звучит негромкий властный голос.
– Ой, идиотка, – бурчу себе под нос и крепко-крепко зажмуриваюсь, как будто это меня спасет от его гнева.
– А Богдан Александрович? – кто-то спрашивает робко.
– Мой отец приболел. Я теперь вместо него.
Я обвинила сына начальника в невоспитанности. Ой, что теперь будет!
Он уже волком смотрит на меня.
Хоть увольняйся теперь.
– Я рад, что на мой зов откликнулись все, даже технический персонал, – красноречиво смотрит на меня. А потом и все остальные – с недоумением.
– Но я не… – краснею под насмешливым взглядом нового босса.
Метафорически собираю себя в кулак и хорошенечко встряхиваю. Поднимаю подбородок и говорю с вызовом:
– Я старший бухгалтер.
Получается очень даже ничего. По крайней мере, начальничек стирает с лица унизительную усмешку.
Мстит! Как пить дай, мстит мне за подозрения в отсутствии рамок приличия.
А может, и вправду, кто-то другой полил ободок, а я на него накинулась? Ведь уже не впервые вижу это непотребство. Поэтому и бомбануло меня.
И тут вспоминаю, что у генерального директора есть свой личный клозет – чистенький, убранный и с сидушечкой от Армани! И Адаму Гадунову нет нужды шариться по общественным туалетам.
Ой, я сказала Гадунову, да?
А мне нравится. От слова Гад.
А я идиотка – да, что испортила отношения с главным в первый же день.
Адам
– Я Адам Богданович Годунов, ваш новый генеральный директор, – говорю собравшимся людям, которые смотрят на меня как на восьмое чудо света.
Особенно та воинственная особь, как там её? Впрочем, неважно.
Мне еще предстоит пройтись по кабинетам и лично познакомиться с каждым подчиненным. Даже в подсобку зайду и проверю наличие средств для гигиены. Отец их всех явно расслабил.
Помыл руки, называется. Какая-то пискля наехала на меня и обвинила во всякой гадости. А сама даже мыло забывает класть! Полнейшая антисанитария.
– Я старший бухгалтер, – сообщает мелкая злючка.
Так она не уборщица?
Что ж, ошибся, бывает.
Молниеносно строю планы, как переверну всю бухгалтерию, найду к чему прицепиться и вышвырну вон сучку, посмевшую меня прилюдно отчитать.
Или пусть живет пока?
Осматриваю ее грудь и всё, что ниже. Мелкий рост, но в целом хороша. Её бы на каблуки поставить. Что за унылые балетки на ней? Ах, ну да, бухгалтерия. Что еще ожидать от серости?
Отпускаю персонал. Расходятся с тусклыми лицами. Да что не так-то? Поняли, что я строг и суров? Я наведу здесь свои порядки!
Тук-тук.
– Ну, входите, – милостиво разрешаю, не отрывая взгляда от бумаг.
– Адам Богданович, вот.
Поднимаю голову и вижу блондинку. На ней такая узкая юбка, что кажется, сейчас треснет по швам.
– Что это? И кто Вы?
– Я Ваш пиар-менеджер Оля Венерина. А это макеты Ваших визиток. Я обо всем позаботилась. Посмотрите, вот эти – золотые, выглядят солидно, – трещит, как сорока по ухом.
Венерина? Господь, навевает на грустные мысли обо всяких там нехороших заболеваниях! Не повезло девке с фамилией.
– Мне они пока не нужны, – режу, едва взглянув на бумажки.
– Но как же, – раскрывает она пухлый рот.
– Идите, Венерина, работайте, – машу пальцами, избавляясь от подчиненной и ассоциаций, вызванных ее фамилией.
Я никогда ничем таким не болел, не подумайте, просто девушка мне не понравилась.
С оскорбленным видом блонда забирает бумаги и удаляется. Вот терпеть не могу чьи-то инициативы, даже из благих побуждений. Нужны будут визитки – скажу. Чего бежать впереди паровоза? У меня и без этого проблем хватает.
Надрывается телефон. Мама. Принимаю вызов и включаю громкую связь:
– Как он там? – спрашиваю после короткого приветствия.
– По-прежнему, – вздыхает мать. – Не говорит. Поврежден лицевой нерв.
– Так, ма, панику отставить, отец в хорошей клинике под присмотром лучших профессоров. Всё будет хорошо.
– Да, будет, – хлюпая носом, соглашается мама и переводит тему, – Ну как ты там, справляешься на фирме?
– Работы много, – отвечаю уклончиво.
Тут её не просто много, тут полный абзац!
– Хорошо, сынок. Увидимся вечером у папы. Пока.
Кладу трубку, беру список фамилий подчиненных и иду на обход. Я должен посмотреть, кто где сидит и вообще. Чтоб не расслаблялись!
Бухгалтерия – первые в списке. Отлично!
Толкаю дверь и тотчас вижу перед собой аппетитную задницу. Старший, стало быть, бухгалтер склонилась над кулером и ждет, пока чахлый ручеёк наполнит ее кружку.
На кружке нарисован доллар. Хм… Значит, серость о деньгах мечтает, да еще и в иностранной валюте. Не хило так.
– Серафима Ивановна, это ты? – спрашиваю, сверившись с листком.
Коротышка выпрямляется и стреляет в меня рассерженным взглядом:
– А что, я похожа на Серафиму Ивановну?
– Без понятия. Значит, Милана Павловна Огнева?
– Да, это я.
Хм… Красивое имя для такой серости. Не соответствует, машинально отмечаю.
Её взгляд опускается на мою грудь и куда-то плывет. М-м, любит мужские торсики, да? Это она меня без рубашки еще не видела. Три года тело «делал».
– Милана из Милана срочно подготовьте мне отсчет по доходам компании за последний год. Живо! – добавляю строгости в голос, чтобы не подумала, что шучу и флиртую с ней.
Зачем я сказал ей Милана из Милана? Так, просто к слову пришлась рифма. Какой ей Милан, Господь! Её максимум – Хургада.
Павловна вздрагивает и бросается к монитору. Глаза круглые, испуганные. Так-так, неужели накосячила, и мне придется узнать о чем-то неприятном?
– Отчет принесете ко мне в кабинет, – демонстративно смотрю на наручные часы. – Через десять минут.
Милана
Десять минут! Да только принтер будет печатать листы полчаса минимум. Он у нас тугодум, который давно пора заменить.
Вздыхаю, вот ведь дал Бог нового начальника. Он не Богданович, он Бокомданнович.
– Давай же, печатай, – шлепаю по крышке принтера. – А то Бокомданный меня вздернет.
А каким ледяным взглядом он на меня глядел, словно подозревает в хищении в особо крупном размере!
Надо ж было такому случиться, что мой язык развязался именно сегодня. Шлепаю себя по лбу, как будто это поможет мне вернуться на машине времени назад и отменить встречу у туалета.
Еще и засмотрелась на него! Стыдобище.
Нет, ну а зачем с расстегнутой рубашкой по офису щеголять? Уже разделся бы тогда совсем!
Огнева, прекращай. Ты трусики свои проверь, не потекла случайно от горяченького Гада без пуговиц, м-м?
А эта сильная рука с дорогими часами? Не зря же наша юридическая фирма называется «Право сильного». Похоже, Адам собрался держать нас в железном кулаке.
Каким-то чудом через пятнадцать минут приношу ему отчет. Робко стучу в дверь генерального:
– Можно?
– Вы опоздали, Огнева, – говорит он басом, сканируя меня взглядом. – Могли бы попить кофе потом, после того, как отчет будет лежать на моем столе.
– Но я не пила кофе. Это принтер, он не фурычит, – закусываю губу, но тут же ловлю себя на этом и вытягиваюсь по стойке смирно.
В кабинете теперь пахнет по новому – кожей и стойким мужским ароматом.
– Ага, рассказывайте мне тут, – дерзко усмехается бос и принюхивается. – Я же чувствую, что от Вас кофейком пахнет.
Упс, ну пила, пока принтер с чиханием и скрипом выплевывал из себя листы бумаги. Что тут такого? Коротала время, так сказать.
– Принесите и мне кофе, а я пока почитаю, что Вы мне тут принесли.
– Но у Вас есть секретарь, попросите её, – выдыхаю возмущенно.
– Так, Пална, неси мне кофе или отправлю туалеты драить, – говорит он на полном серьезе.
Милана
Вылетаю из кабинета генерального и чуть не сшибаю плечом начальника службы безопасности. А он, на минуточку, два метра ростом и центнер весом.
– Милка, куда летишь? – вскрикивает он.
– Кофе делать, – заносчиво отвечаю на бегу.
Вообще обнаглел! Меня и туалеты драить?! Да у меня высшее образование и красный диплом!
Просто скотина и гад.
Хотя не исключено, что этот тиран меня попросту наказывает. Холодная месть за утреннее происшествие.
Так, надо держать себя в руках и не показывать ему, как меня уязвляет его отношение к подчиненным. Особенно лично ко мне!
С трудом удерживаюсь от того, чтобы плюнуть в чашку. Сколько сахара вообще класть? Не рискую вызвать у него диабет, несу несладкий.
Секретарь Гадунова – Евгения провожает меня удивленным взглядом:
– Это ты типа обхаживаешь наше новое начальство?
– Он сам попросил, – буркаю недовольно. – Видимо, ты плохо справляешься со своими обязанностями.
Я не язва и не хамка. Сегодня просто не мой день.
Ставлю чашку на стол Бокомданного и гордо собираюсь покинуть помещение.
Но он вдруг как рыкнет:
– Стоять, Пална!
Останавливаюсь и замираю, испытывая нехорошие предчувствия. Какая я ему Пална, черт возьми? Совсем оборзел?
Он, как волк, подкрадывается ко мне и как, мне кажется, обнюхивает.
– Признайся, честно, – говорит над моим ухом, – ты плюнула в эту кружку?
От его горячего ментолового дыхания у меня сводит колени.
Мои уши сигнализируют о том, что слушали бы его сексуальный хрип вечно – короче говоря, покраснели.
– Нет! – ахаю я. – Как Вы могли подумать обо мне такое?
– Еще как могу после того, как ты отчитала меня утром у туалетов! Говорят, у бухгалтеров склочный характер. Оно и видно.
Адам Бокомданный продолжает стоять у меня за спиной, и я чувствую, что сначала покрываюсь ледяной коркой, а потом всё это дело начинает таять. Ощущеньица – огонь!
Разворачиваюсь и несмело смотрю ему в глаза. Я должна признать свою ошибку вслух и извиниться перед ним, иначе он будет цепляться ко мне постоянно.
Набираю побольше воздуха в легкие и выпаливаю:
– Простите меня, Адам Богданович, за утренний выпад в вашу сторону. Я была не права.
Слава богу, не вырвалось Бокомданнович! А то взбесила бы его еще больше.
– То-то же, – ироничная усмешка, соблазнительная улыбочка генерального, и мою скованность, как рукой снимает.
– Если Вы и писаете мимо горшка, то я об этом не узнаю. У Вас же свой личный туалет.
Тс-с… Огнева, ты что несешь?!
Его глаза темнеют, и я чувствительно прикусываю себе язык. И-ди-от-ка!
– Пойдем, посмотришь, – говорит он и толкает меня в сторону личного клозета.
Нет-нет… Я же пошутила, пожалуйста, не надо-о!
Сбежать никак не получится. Его монументальный торс перекрывает путь к отступлению.
Адам Богданович оттесняет меня, всё ближе и ближе. Да не хочу я смотреть туда!
Глаза в глаза, словно игра в гляделки, кто первый моргнет. Спотыкаюсь на неровности и чуть не падаю. А этот гад даже руки не подал!
– Смотри, – властно командует он.
– Куда? – спрашиваю пересохшими от волнения губами.
Какого черта он творит? Как будто загоняет меня в ловушку! Это совсем не то, что должно происходить между начальником и подчиненной. Совсем не то…
– На унитаз смотри.
– А я не хочу, – отвечаю полушепотом.
– А придется.
Адам хватает меня за подбородок и разворачивает лицом к сидению.
Шикарный черный стульчак с сенсорной панелью. Идеально чистый, благоухающий трон. Стены санузла отделаны темным мрамором. Даже ванна есть. Неужели Богдан Александрович здесь купался? Впечатляет.
– Всё рассмотрела?
– Да-а. Отпустите уже… пожалуйста.
Кожа печет от его пальцев. Это вообще противозаконно быть таким горячим! Пусть померяет температуру тела, наверняка, она у него под сорок.
– Тебе не придет больше в голову оскорблять меня, м-м? – склоняет голову набок.
Какие блестящие у него глаза. И губы… Зачем мужику такие красиво очерченные губы и идеально прямой нос? Им вообще надо быть чуть красивее обезьяны, а этот же…
Шумно сглатываю слюну. Господи, спаси…
– Нет, не придет, – мотаю головой так сильно, что шея хрустит.
Больно-то как.
Гадунов отпускает меня. Складывает руки на мощной груди и с усмешкой наблюдает, как я пячусь вон из его кабинета.
Победил.
Признаю, капитулирую и сожалею о своем поведении.
У меня стресс из-за отсутствия Серафимы Ивановны. И вообще мне надо проверить, всем ли я начислила зарплату. Вдруг кого-то забыла! Мой страшный сон.
Опускаюсь задницей, которая сегодня так отчаянно ищет приключений, в своё удобное кресло и выдыхаю. Сердце колотится, как невменяемое, пульс шкалит.
Я вообще ненормальная, раз решила играть в игры с генеральным директором. Ничем хорошим это не закончится для меня.
Во-первых, Бокомданный подумает, что дерзостью я пытаюсь обратить внимание на свою скромную персону.
