Страница 3 из 4
– Как? Зачем? Почему? – моргаю ресницами.
– У тебя будет собственное царство, – подмигивает заговорщически и уходит.
О чем он вообще говорил? Что ему нужно?
А в обеденный перерыв я узнала, что имел в виду Гадунов!
Ушла на час проветриться, а вернулась в картинную галерею мужских тел.
Адам Бокомданнович развесил по всей стене красивых раздетых мужиков в рамках.
А-а-а, да он чокнутый! Здесь же бухгалтерия, а не нора нимфоманок.
На моем столе лежит записка: «Среди этих тел есть мое. Догадайся какое. Получишь приз».
Здесь есть его торс? Скольжу взглядом по фоткам. Большая часть обрезанные фото, без головы. Как вычислить Бокомданного?
Офигеть, задал задачку. Мне вообще-то работать надо, а не мужские животы рассматривать. Заинтриговал… Кто же из них Адам? Все красавцы, как на подбор.
У одного мужика крупным планом виден подбородок и краешек губ. Он забросил одну руку за голову и призывно смотрит в кадр. Это я дофантазировала сама, потому что лица нет. А губы как у Бокомданного.
Срываю этот портрет с самоклеящегося крючка и иду в кабинет генерального. Если кто-нибудь увидит, ЧТО я ему притащила, то покрутят пальцем у виска.
Пока иду по длинному коридору, прижимаю портрет к груди, как ребенка, чтобы никто не увидел изображение.
– Адама Богдановича нет, – останавливает меня секретарша.
– Передай ему, – кладу на стол портрет, и глаза Евгении округляются.
– Огнева, ты в своем уме?
– Пока что да.
– Какого черта ты крутишься возле босса? Думаешь, самая умная? Без тебя тут хватает претенденток на его член.
– А мне не нужен его член.
– Тогда прекрати сюда ходить. То кофе принесет, то голого мужика. Он что, радужный по-твоему? – кривится. – Поверь, его интересуют девушки. Адам Богданович ушел с Олечкой на обед, и вот до сих пор не вернулся, – многозначительно улыбается.
– Это, – тычу пальцем на фотку в рамке, – Годунов.
– Да ладно? – заинтересовывается Евгения. – А где ты это взяла?
– Он случайно забыл в моем кабинете.
Женя фыркает и качает головой:
– Огнева, хватит! Тебе ничего с ним не светит.
– И слава богу! Адьос, – покидаю приемную и краем глаза замечаю, как секретарша Адама жадно впивается глазами в фотку.
Адам
Слушаю блондинку по имени Оля и поражаюсь тому, какая непроходимая глупышка работает в нашей солидной фирме. Ну, если только она хорошо разбирается в маркетинге, что тоже весьма сомнительно.
Смотрю на часы. Интересно, Пална уже обнаружила «подарочек» и поняла, что я ни разу не шутник, а человек слова? И выдеру её обязательно – это всего лишь вопрос времени.
– Хорошо, дайте рекламу на местном телевидении, – киваю Венериной и встаю с места. – Раз уж Вы считаете, что у нас недостаток клиентуры, – саркастично усмехаюсь. – То даю Вам карт-бланш, но за расходы спрошу по всей строгости, уж не обессудьте.
– Адам Богданович, мы же еще кофе не попили, – говорит растерянно Олечка.
– В офисе попьете.
Расплачиваюсь по счету и выхожу из ресторана. Оля берет сумку и тащится следом.
К чему это было – совместный обед? Ничего нового и интересного Венерина мне не предложила. Или она ко мне так подкатывает? Ясно.
– Возвращайтесь к работе, Оля.
– А Вы сегодня будете? – наглеет с вопросом, но поймав мой строгий взгляд, быстро добавляет: – Я хотела Вам показать дизайн новой вывески.
– А со старой что не так? – нажимаю на брелок, и моя Ауди приветливо моргает фарами.
– Она не такая яркая, и Ваш отец…
– Оставь у Евгении, приеду, посмотрю.
Сажусь в тачку и катаюсь по делам. Заезжаю в пару мест, забираю костюм, сшитый на заказ.
Возвращаюсь в офис только к пяти и сразу же иду в бухгалтерию. Закрыто. Какого хрена? Опять где-нибудь сидит и торсами любуется? Я ж ей всю стену облепил ими! Что еще надо?
– Евгения, где Милана Павловна? Срочно найди мне её.
– Так она ушла уже.
Коза такая.
– Без моего разрешения рабочее место не покидать.
На свидание с мачо убежала Милана Пална, как пить дай.
– Огнева Вам тут кое-что оставила, – мнется Женя.
– Что?
– Простите… Вот, – протягивает одну из распечатанных мною фоток.
Не угадала. Это не я. Останется без приза.
Усмехаюсь и иду к себе.
– А с этим что делать? – спрашивает секретарша растерянно.
– Можешь забрать себе, – отвечаю, не оборачиваясь.
Снимаю пиджак и сажусь за стол. Захожу в базу данных и ищу номер Палны.
Набираю цифры и слушаю равнодушные гудки.
– Алло, – раздается стервозный голосочек в трубке, когда я уже хотел скинуть.
– Милана Павловна, кто Вам разрешил покидать рабочее место? – спрашиваю железным тоном.
– Ой, а кто это?
– Адам Богданович беспокоит. Где ты, мать твою? – спрашиваю ласково.
– Вы ошиблись номером, грубиян.
И кладет трубку.
Смотрю на сброшенный вызов и подвисаю. Охренеть и не встать, ей босс лично звонит, узнать, почему прогуливает работу, а тут такие пироги!
Набираю еще раз. Жду, выстукивая пальцами по столешнице.
– Да, Адам Богданович?
– Значит, не ошибся, – скрежещу зубами. – Ты где есть, Пална?
– Туфли отправилась покупать. Вы ж сами велели.
Брешет. Я прям чувствую по голосу ложь.
– Окей. В понедельник с утра посмотрим, что ты там купила. Как тебе подарочек? Понравился?
– Мм, если Вы о голых мужиках, которыми обвешали мой кабинет, то – нет.
– А вот врать не надо.
– …
– Кстати, ты ошиблась. Когда придешь после уикенда на работу, открой верхний ящик стола. Всего доброго, Огнева. И это был первый и последний раз, когда ты втихаря улизнула с работы. Я не отец, и буду наказывать жестко.
– А…
Не дослушиваю её оправдания и отключаюсь. Распустил отец персонал – это сразу видно. Ничего, воспитаю под себя. Особенно наглючку Огневу.
Милана
А ничего, что я отпрашивалась еще у Богдана Александровича на сегодняшний день? Я честно пыталась предупредить Гада, что мне нужно уйти, но его не было на месте.
Дело в том, что сегодня моя очередь ухаживать за мамой. А последний автобус отходит в пять вечера. Так что иных вариантов нет, кроме как уйти в пятницу пораньше.
Захожу в дом, пропахший лекарствами, снимаю куртку и вешаю на крючок.
На кухне моя старшая сестра Нина пьет чай и скролит новостную ленту на смартфоне. Рядом её сын зависает в планшете. Мама спит в своей комнате.
– Милка приехала! – радостно вскликивает Игорек.
– Тихо ты, бабушку разбудишь, – цыкает на него сестра.
– Милка, ты мне чупа-чупсы купила? – шепотом спрашивает племянник.
– Зубы побереги, они тебе еще пригодятся, – подмигиваю и взъерошиваю ему волосы.
– Ну-у, так неинтересно, – тянет разочаровано.
Достаю из сумочки кислых червячков и вручаю мальчику. Он хватает пакетик и радостно прыгает на одной ноге.
– Руки не забудь помыть, – напоминает ему Нина.
– Как мама? – спрашиваю у сестры.
– Нормально. Мы начали новый роман читать, я закладку оставила на нужной странице. Ей нравится.
– Хорошо, почитаем, – отвечаю нарочито бодро.
– Ну, я тогда пошла, – встает с места Нина.
– Конечно, иди, дорогая. Отдыхай.
Нине приходится всю неделю быть при больной маме, а я только по выходным приезжаю, потому что работаю. У сестры есть муж, и он все понимает. Привык, что жена всю неделю живет у родительницы.
Делаю себе чай и думаю о Годунове. Не уволит меня случайно за побег с работы без разрешения его Величества? Как бы я ни хорохорилась, но мое место мне дорого. И всё было гладенько на работе, пока не появился Адам.
Если бы не моя выходка возле туалета при первой встрече, он бы даже не обратил на меня внимания. И тогда мне бы жилось спокойно. А так, я его уязвила. Язык, как помело, блин. Ничего не могу с собой поделать! Даже по телефону его отшила. Просто не люблю выражение «мать твою».
Когда слышу, вспоминаю про маму, и мне становится больно и неприятно.
Слышу, что мамуля проснулась, и спешу к ней. У нее мышечная слабость рук и ног после перенесенного инсульта, но разум и речь в порядке.
– Привет, мамулечка! – наклоняюсь и целую ее в щечку.
– Милочка, здравствуй. Как твои дела? Что нового на работе?
И я рассказываю маме о Бокомданном гендиректоре. А она внимательно слушает.
Подношу кружку к ее губам и даю ей напиться.
– Мне кажется, что между вами проскочила искра, – заключает мама.
– Скажешь тоже! – фыркаю. – Не сошлись с первого же дня. По моей вине, конечно, но что уж теперь.
– Ты у меня красавица, грех такую не полюбить.
– Для мам их дети всегда самые красивые, – умничаю. – Почитать тебе роман?
– Нет, лучше еще расскажи про этого Адама, – просит мамуля.
А про торсы, которые висят по всему кабинету, рассказать? Мама у меня мировая женщина, поймет. Но нафантазирует себе невесть что. Подумает, что у нас намечается роман. Как потом её убедить, что ничего между нами нет и быть не может?
Выходные пронеслись стремительно. Я обожаю проводить время с матерью. В отличие от многих лежачих больных, она ведет себя непринужденно и никогда ни на что не жалуется.
Мы делаем физические упражнения, готовим еду, красим волосы в её любимый блонд. На ночь читаю ей роман и неожиданно сама залипаю на сюжете.
Как на грех, в нем идет речь о любовной связи между начальником и подчиненной. При некоторых сценах натурально краснею, все-таки маме читаю вслух, а тут такие красочные описания.
Что он подкинул мне в ящик стола, интересно? Меня прям распирает от любопытства. Как дожить до понедельника?
Автобус следует рано утром, и я даже не успеваю забежать домой. Конечно, никаких туфлей на мне не будет сегодня, уж прости Бокомданный, но как-нибудь в следующий раз.
Отпираю кабинет и невольно улыбаюсь, смотря на развешанные повсюду торсики. К выходу Серафимы Ивановны сниму всё это непотребство, а то её хватит удар, во что я превратила кабинет.
Сажусь за стол и тихонечко открываю первый ящик, как он велел по телефону. Внутри лежит фотка размером 10х15, без рамки. И на ней изображен Адам.
Но, боже мой, какое это фото!
Он лежит на кровати, едва прикрытый белой простыней. Обе руки он небрежно держит на затылке, выставляя напоказ шикарную грудь и плоский живот.
У меня перехватывает дыхание. Я залипаю, забыв, где нахожусь. Адам смотрит в кадр чарующим взглядом, от которого мурашки рассыпаются по телу.
Кто его фоткал? Пришедшая на ум мысль вызывает острую вспышку ревности. От снимка просто разит сексом и похотью. И я уверена, что в этот момент он лежал, отдыхая после жарких утех, а какая-нибудь девушка его запечатлела.
– Доброе утро, Пална.
Подскакиваю от резко прозвучавшего голоса. Годунов ожил и превратился в реального человека, стоящего на пороге моего кабинета.
Его хмурый взгляд опускается под стол, туда, где стоят мои ноги в… леопардовых кедах.
Убираю из его поля зрения неказистую обувь и навешиваю на лицо улыбку:
– Доброе утро, Адам Боко… Богданович.
– Так я и знал, – кивает он и идет ко мне.
Ой, мамочки, бить будет?
Ну не успела я домой зайти за туфлями, вот честно. Завтра обязательно надену каблуки. Хотя не факт, что я, попадя домой, надела бы туфли, которые ношу только в исключительных случаях.
Но вместо битья, гендир ставит на стол, прямо перед моим лицом пару черных лаковых туфлей с красной подошвой.
Ох-ре-неть!
Мы с Ленкой как-то прохаживались по ТЦ и заглянули в один магазинчик с бешеными ценами. Вот там стояли такие же туфли с впечатляющим ценником.
– Переобувайся. Я жду, Огнева. Не задерживай меня.
Встаю с места, неловко скидываю кеды и опускаю ноги в умопомрачительные туфли. Чувствую себя Золушкой.
Мне даже в голову не приходит с ним спорить и пререкаться.
Как он узнал, какой у меня размер? Глаз алмаз?
– Я даже не знаю, что сказать, Адам Богданович, – говорю растерянно.
Мне никто не дарил таких дорогих подарков. В честь чего вообще? Что наорала на него возле туалета? Так это бред.
– Скажите просто: спасибо, – говорит он, и, оценив напоследок мои ноги, уходит.
– Спасибо! – бросаю ему вслед.
Меня разбирает смех. Что вообще происходит? Он ко мне подкатывает?
Забрасываю ноги на стол и любуюсь туфлями.
Просто сказка!
Адам
Выходные провел вместе с отцом. Улучшений пока не наблюдается, но это не повод падать духом. Моя батя – боец. Выкарабкается.
Туфли для Миланы я купил еще в пятницу. Как знал, что эта строптивица ослушается меня и наденет что-нибудь страшное. Например, леопардовые кеды. Хуже не придумаешь! Уж лучше бы те балетки нацепила.
Минут через двадцать вызываю Огневу к себе. Хочу заценить туфельки, а заодно и взглянуть на исправленный отчет.
Слышу возбужденные женские голоса и выхожу посмотреть, что происходит в приемной. Евгения не пускает Палну, а Пална громко ругается.
– Что. Здесь. Происходит? – спрашиваю строго.
– Да вот она… к Вам, – говорит секретарша.
– Я вызвал Милану Павловну.
– Ой, простите, проходите, – краснеет Женя.
М-да, похоже, в приемной у меня сидит настоящий цербер, который не желает пропускать в мой кабинет красивых девчат.
Придется провести с Евгенией серьезную беседу. Только я могу фильтровать своих посетителей.
Показываю бухгалтеру приглашающий жест, и она заходит в кабинет, цокая каблучками. Женя недовольно смотрит на её ноги.
Всё ясно! Евгения думает, что Пална меня соблазняет, как и Венерина. А бедняжка просто вынуждена мне подчиняться.
Ноги Миланы Павловны удлинились и теперь выглядят соблазнительно. А попа…
Нет, мне нельзя это видеть прямо с утра, потом задолбаюсь с эрекцией.
– Вот, я принесла отчет, – возвращает меня в реальность Милана.
Сажусь в кресло, прокручиваюсь пару раз вокруг оси и разворачиваюсь лицом к ней.
На ней сегодня бежевая кожаная юбка, и девушка выглядит так, будто бы совсем без нее. Эффектно и соблазнительно. Для меня? Я польщен.
– Тебе очень идет высокий каблук.
– Спасибо, Адам Богданович, но это лишнее. У меня есть туфли, просто не успела с утра забежать домой.
М-м, у парня своего ночевала? У того качка, на чью фотку она пускала слюни.
– Ясно, свободна пока.
Настроение портится. Беру в руки документы и переключаю внимание на них.
Милана уходит, плотно закрыв за собой дверь, но я успеваю полюбоваться на ее попку и вспомнить свой горячий сон. Меня бросает в жар, какая уж теперь работа?
Я оголодал – это факт, не подвергающийся сомнению. Заглядываюсь на скучных бухгалтерш. Вряд ли Павловна горячая девочка. Если не фригидная, то неумелая уж точно. Хотя фамилия у неё огненная, чем Бог не шутит?
В общем, попробовать можно.
Но есть одна проблема: я не трахаюсь там, где работаю.
Вечером, когда все ушли, я остался в гордом одиночестве. Генеральный, который уходит последним. Работяга и трудоголик. Самого себя жалко, не желаю никому такой жизни.
Мой друг Жорик, узнав о том, что я все еще кисну в офисе, взял каких-то телочек и приперся ко мне на работу.
Кроме девиц, приволок ящик пива, три огромные пиццы и сушеную рыбу. Ну капец, провоняем весь кабинет.
Отмечаем мою новую должность. А потом…
Потом я очнулся утром…
Милана
Сегодня удалось приехать на работу пораньше. Подаренные шпильки остались в кабинете, поэтому бегу по ступенькам в старых добрых кедах. Надеюсь, не наткнусь на начальничка.
Заворачиваю за угол и лицом к лицу встречаюсь с Гадом, который… идет по коридору в одних трусах!
Ошизеть!
– Доброе утро, Милана Павловна.
– Вы это… забыли одеться, – маскирую кашлем смех.
Разглядываю его накачанный торсик и великолепные крепкие ноги. На Адаме только белоснежные боксеры, даже ступни босые.
– Пойдем скорей, – Гадунов хватает меня за руку и тащит в сторону своего кабинета.
Мощная у него хватка, попробуй тут вырваться. Поэтому смиряюсь и даю себя утянуть. Ничего он мне сделает, сейчас офис будет заполняться людьми.
Захожу в святая святых и ахаю – здесь царит форменный бардак.
Батарея бутылок и рыбная чешуя. Коробка из-под пиццы и спящий на диване мужик без футболки. А еще пивной запашок.
Он что, провел здесь ночь со своим… гм… другом?!
– У нас тут была вечеринка. Помоги прибраться. Пожалуйста, – взъерошивает Гад свои короткие волосы.
Встаю в позу «а не пойти бы тебе нахрен, босс?»
– У меня встреча через двадцать минут, – смотрит на меня умоляющими глазами. – Милана, с меня обед в ресторане!
Услышав свое имя – оттаиваю. Не Пална, не Огнева, а Милана… Может же, когда хочет.
– А почему Вы в одних трусах рассекаете?
– Хороший вопрос, – чешет затылок. – Кажется, я вчера проиграл кому-то свою одежду.
– Ну, супер. В кладовке есть синий халат для уборщиков, принести Вам? – спрашиваю, невинно моргая глазками и стараясь не засмеяться.
Голый гендир! Умора!
– Халат для уборщиков? – грозно сведя брови, наступает на меня.
– Лучше ведь, чем ничего, – развожу руками.
– Да, ты права…
Метнулась в кладовку и притащила халат. Предвкушаю дикий ржач, потому что роба выглядит так, будто её пожевала корова, а потом выплюнула. Это я его еще пожалела – новую взяла, никем не ношенную одежду. Там были и б/у.
