Кира обернулась и увидела высокую брюнетку, одетую модно и дорого. Это была Леночка Самойлова, с которой она познакомилась прошлым летом, когда, спеша по дороге на работу, неудачно оступилась и лишилась каблука на правой босоножке. Леночка, проезжавшая мимо на своем авто и ставшая свидетельницей столь неприятного для Киры инцидента, остановила машину и любезно предложила девушке довести ее.
Пока они ехали в машине, Леночка успела не только назвать свое имя, но и поведала Кире о возрасте (накануне хозяйке машины исполнилось тридцать пять лет), а также сообщила, что у нее подрастает дочь, а муж занимается бизнесом. Сама же она руководит танцевальной студией, которая специализируется на постановке восточных танцев.
– Здравствуй, моя дорогая девочка! Как я рада тебя видеть! – проворковала Леночка, целуя Киру. – Мы так давно с тобой не виделись!
– Давно, – согласилась Кира.
– Ты куда-нибудь торопишься?
– Да нет, никуда. Рабочий день у меня уже закончился.
– Тогда, может быть, ты составишь мне компанию?
Кира удивленно посмотрела на Леночку.
– Маленький девичник по поводу моих личных проблем, – понизив голос, прошептала Леночка.
В Леночке Самойловой окружающих ее людей всегда подкупало одно удивительное качество: Леночка свободно могла говорить о своих проблемах, независимо от того, насколько хорошо она была знакома с собеседником.
– Вряд ли меня можно назвать большим специалистом по личным проблемам, – растерянно произнесла Кира.
– Да, мы, женщины, самое сложное создание природы, – вздохнула Леночка, – но мне сейчас важен каждый совет.
Помня о своем прошлогоднем спасении, Кира согласилась поучаствовать в девичнике, а Леночка со своей стороны клятвенно пообещала, что девичник не затянется.
Они расположились в небольшой артистической комнате, где стоял диван с двумя креслами и журнальный столик, на который Леночка поставила хрустальные фужеры, бутылку красного вина и вазу с фруктами. На повестке девичника значился всего лишь один вопрос, который Леночка озвучила Кире еще по дороге в студию. Оказалось, что полгода назад Леночка бросила своего состоятельного мужа и ушла от него к другому человеку, который был намного моложе не только Леночкиного мужа, но и ее саму. Леночкина дочь осталась с отцом. После расставания с мужем дела у Леночки пошли не очень хорошо: денег на наряды и украшения перестало хватать, а молодой человек наотрез отказался обеспечивать свою избранницу в той денежной сумме, каковую ей раньше выделял, хоть и довольно старый, но отнюдь не бедный муж. Нужно было срочно найти выход из столь непростой ситуации. Обсудить создавшееся положение кроме Киры были призваны три Леночкины подруги, одна из которых работала заместителем директора крупного банка, вторая была зубным врачом, а третья являлась домохозяйкой.
– Выгони молодого и вернись к старому, – сразу же предложила практичная домохозяйка.
– Нет, – отрицательно покачала головой Леночка, – слишком поздно. Мой бывший уже успел жениться.
– И кто же она? – поинтересовалась заместитель директора банка. Она давно не была в родном городе, поэтому ее интересовали все детали.
– Да никто, – махнула рукой Леночка. – Он с ней на заправке познакомился.
– Она владелица заправки? – продолжила вести допрос заместитель директора.
– Да нет же, – недовольно нахмурила брови Леночка. – Работает там. Заправщицей. С двумя детьми.
– Что, и дети работают? – ужаснулась заместитель.
– Да нет, – снова махнула рукой Леночка. – Детей у нее двое, и все от разных мужей. Теперь, наверное, и от моего родит. Третьего. Мне показалось, когда я вчера заправляла машину, что она уже беременна.
– Тогда выгони молодого. Я своего выгнала и ничего. Не умерла, – предложила зубной врач. – Это как зуб вырвать: сначала долго психологически настраиваешься, зато потом какое облегчение! Тем более современная анестезия так далеко ушла вперед. Ты даже ничего и не почувствуешь.
– Ага, скажешь тоже, зуб вырвать, – вздохнула Леночка, – его же потом вставлять надо. Не будешь же с дыркой ходить. А зубы хорошие нынче стоят дорого, сама же говорила.
– Между прочим, в Англии тридцать шесть процентов женщин ни разу не были замужем и вообще даже не испытывали такого желания, – сказала заместитель директора. – Я, например, тоже не тороплюсь.
– Ты при своих деньгах можешь вообще никуда не торопиться, – сказала Леночка, – а я могу остаться ни с чем. И так денег не хватает – я уже три месяца себе ничего нового не покупала, – так еще и мужа не будет. Никакого. Как людям в глаза-то смотреть? Все-таки замужество – это статус, тем более в таком маленьком городе, как наш, ведь на тех, кто не замужем, у нас до сих пор косо смотрят. К тому же с мужьями в стране, сами знаете, плохо.
– Да, – согласилась с Леночкой домохозяйка. Она была замужем за хозяином мебельного магазина. – Чуть за ним недоглядела, и какая-нибудь молодая хищница его у тебя прямо из рук вырвала. Нет, нам, замужним, за то, что мы все время в таком напряженном состоянии живем, надо ордена давать. Никакой защиты и уверенности в завтрашнем дне!
– А вот в Европе муж при разводе всегда отступные жене выплачивает, причем может платить их всю жизнь, если, конечно, контракт с умом составлен, – передернула плечами заместитель директора, несколько уязвленная Леночкиными словами в свой адрес.
Леночка и ее подруги глубоко задумались.
– Ой, девчонки, а вы помните Милку Ковалеву? – вдруг радостно воскликнула домохозяйка. – Она с нами в параллельном классе училась.
– Милку? Ковалеву? – недоверчиво переспросила заместитель директора.
– Ну да. Она еще у тебя в десятом классе Генку Габасова увела, – не пощадила подругу домохозяйка. – Ой, девочки, встретила я эту Милку позавчера и не узнала.
– Что, страшная стала? – не без тайной надежды в голосе спросила заместитель директора. – Толстая?
– Нет, не толстая, наоборот, даже худая. Ой, да я совсем не это хотела сказать. Девочки, вы даже не представляете, кем она сейчас работает! – сказала домохозяйка, а затем произнесла по слогам: – А-стро-ло-гом!
– Как астрологом? – поразилась зубной врач. – Она же, если мне память не изменяет, физмат окончила.
– Правильно! – радостно воскликнула домохозяйка. – Они с Генкой и поступили на него вместе, правда, на втором курсе Генка и Милку, и этот физмат бросил и в армию ушел. Не знаю, что уж там между ними произошло. Так вот, она после этого физмата несколько лет учителем проработала, а потом ушла из школы и устроилась в брачное агентство астрологом – они же там на своем физмате звезды изучают.
– А где теперь Генка? – ревниво поинтересовалась замдиректора.
– Где Генка – не знаю, – отмахнулась домохозяйка, – а вот Милка такая ухоженная, такая разодетая – в общем, вся из себя. Но самое главное – работой своей довольна.
– Еще бы ей довольной не быть, – фыркнула Леночка. – Каждый день – новый мужчина. Уж в этих-то агентствах точно можно себе хорошую пару подобрать.
– Так она этим и занимается! – закивала домохозяйка. – Гороскопы на совместимость составляет. Призналась мне, что и себя не забывает: кто со средствами да с карьерными перспективами обязательно у нее дополнительное тестирование проходит. Астрологическое.
– Знаем, мы эти тесты, – хмыкнула стоматолог. – А вообще-то Милка молодец, неплохо устроилась. У нее, по крайней мере, в отличие от нас, выбор есть.
– А куда же Генка-то девался? – не могла успокоиться заместитель директора.
– Куда-нибудь, – пожала плечами домохозяйка.
– Кажется, он после армии на Дальний Восток подался, – сказала зубной врач.
– И что он там забыл на этом Дальнем Востоке? – удивилась Леночка.
– Там сейчас, говорят, очень даже неплохо зарабатывают, – вздохнула домохозяйка, а затем неожиданно весело произнесла: – Ой, девочки, а вы слышали, какой скандал случился в этом году на вечере встречи?
– Нет! – одновременно воскликнули остальные подруги.
– Какой-то выпускник, а лет ему шестьдесят, не меньше, поехал провожать на вокзал свою одноклассницу – они классом в ресторане встречу отмечали – да вместе с ней взял, да и уехал. На поезде! У них, как потом выяснилось, роман в школе был, а на этом вечере все заново всколыхнулось.
– Что там могло еще всколыхнуться в таком-то возрасте! – возмутилась стоматолог.
– Значит, было чему! – возразила домохозяйка. – Ведь все мужик бросил: и жену, и дом, и двух детей с тремя внуками!
– Вот это любовь! – ахнула Леночка.
В комнате повисло молчание.
– Девчонки, как вы думаете, может быть, мне лучше полететь на отдых не на Бали, а на Дальний Восток? – неожиданно произнесла заместитель директора банка.
Подруги в немом изумлении уставились на нее, а Кира, посчитав, что вряд ли сможет быть Леночке чем-то полезной, покинула девичник.
Глава7 Классики марксизма-ленинизма
Галатрее Марковне категорически не понравилась статья, которую ей отдала Кира, о чем она и не замедлила сообщить, вызвав ее в свой кабинет.
– Все ваши предположения по поводу виновности-невиновности директора – это всего лишь ваши личные соображения, Кира Игоревна, которые и останутся при вас, – раздраженно произнесла Галатрея Марковна, отодвигая от себя бумаги, лежавшие перед ней, – а писать о профессиональных качествах этого человека вообще не стоило.
– Но ведь дети и родители отзываются о нем исключительно как о хорошем педагоге, – попыталась возразить Кира.
– Надо смотреть глубже! – воскликнула Галатрея Марковна и встала из-за стола. – Проблема, которую вы должны были поднять и осветить в своей статье, касается, прежде всего, нравственного аспекта случившегося: как директор посмел открыть там, где занимаются дети, ночлежку? Как он опустился до такого?
– Но ведь на него могли надавить свыше, и тогда у него просто не было выхода! – снова попыталась возразить Кира. – К тому же в этом доме жили не кто-нибудь, а такие же, как и он, педагоги.
– Нельзя усидеть на двух стульях! – подняла указательный палец Галатрея Марковна. Кира невольно вспомнила вчерашний девичник Леночки Самойловой. – Запомните, бизнес и образование – это разные вещи! У него был выбор: пойти на поводу у руководства или не изменить этическим принципам своей профессии, собственной совести, наконец. Он выбрал первое, за что и получил справедливое наказание, оспаривать которое мы с вами не в праве.
– Но ведь я и не оспариваю, – пожала плечами Кира. – Просто, почему один человек должен безропотно нести наказание за всех?
– За кого «за всех»? – удивилась Галатрея Марковна и вновь села за стол.
– Ну… за тех, по чьему указанию была открыта гостиница.
– А у вас есть прямые доказательства? Есть фамилии тех, кто ему приказывал? Документы с подписями и печатями?
– Нет, – призналась Кира.
– Тогда это только голословное утверждение, не подкрепленное никакими фактами, – назидательно произнесла Галатрея Марковна, – а использовать какие-то слухи или руководствоваться домыслами – для настоящего журналиста просто непозволительно! Принцип нашей газеты – достоверная информация! Иначе мы из уважаемой газеты, чья репутация складывалась годами, превратимся в то, что сейчас принято называть желтой прессой. Вы должны были написать о том, что любой проступок, любое мошенничество никогда не будет оставлено без последствий, что оно наказуемо и что это наказание не зависит от занимаемой преступником должности и его личных качеств!
Воцарилась тишина. Кира смотрела в окно, Галатрея Марковна перелистывала свой ежедневник. Наконец, главный редактор нарушила молчание.
– Что ж. Даю вам еще один шанс. Вот адрес, съездите по нему и возьмите интервью у Ильи Андреевича Захарова. Илья Андреевич – заядлый библиофил. Всю жизнь посвятил собиранию книг. Вот с кого надо брать пример подрастающему поколению!
Библиофил, к которому Галатрея Марковна направила Киру, проживал в частном секторе и собирал свою библиотеку в течение пятидесяти лет.
– Две с половиной тысячи томов! – не без гордости произнес он, когда Кира поведала ему о цели своего визита.
Пока она снимала плащ и приводила в порядок волосы перед зеркалом, Захаров надел свой парадный пиджак, на котором висели медали и значки победителя социалистических соревнований. Приведя Киру в комнату, которая целиком была отведена под библиотеку, ее владелец торжественно показал на книжные полки:
– У меня имеются полные собрания сочинений Сталина, Ленина, Маркса и Энгельса, а также многих других выдающихся классиков марксизма-ленинизма. Вы знакомы с работами кого-нибудь из них?
– Нет, я только Герцена в университете читала, – призналась Кира. – «Былое и думы», – и уточнила: – Первый том.
– Замечательный автор, – одобрительно произнес Захаров. – Из этой же когорты. И что же вам у Герцена понравилось?
– Мне запомнились его слова о том, что мы, русские, смотрим на европейцев, как провинциалы смотрят на столичных жителей, что мы себя стесняемся, а им подражаем.
– Верно подмечено, – кивнул Илья Андреевич. – Мне эти строчки у него тоже нравятся, а также про либералов. Вроде того, что мы либеральничаем больше не из убеждений, а из желания понравиться там, на Западе. Хоть и в девятнадцатом веке написано, а такое чувство, что про наше время. Ну, на то он и писатель. Что же мне вам еще показать, милая барышня? У меня сохранились подшивки газет «Правда» и «Известия» с тридцать шестого года. Их еще мой отец начинал собирать. А может быть, вам «Вестник Коммунистической Академии» предложить? Он ведь только с двадцать второго по тридцать пятый год выходил. Вот уж редкость так редкость.
– Ну что ты девушку мучаешь своей макулатурой? – В комнату вошла жена Ильи Андреевича, невысокого роста пожилая женщина с приятной внешностью. – Нужны ей эти «Правда» да «Вестник Коммунистической Академии». Ты ей еще «Капитал» почитать предложи. Пойдемте лучше чай пить.
От приглашения выпить чаю Кира не отказалась, потому что у Захаровых было тепло, а возвращаться в холодную редакционную комнату ей не очень хотелось.
– Да, давно такого холода в наших краях не было, – сказала жена Ильи Андреевича, наливая в чайную чашку кипяток из самовара. Кира залюбовалась сверкающим самоварным боком. – Не знаю, как вы там в своих квартирах выдерживаете, а мы и то два раза в день подтапливаем.
– Держимся, – бодро произнесла Кира. – Немного осталось – в начале следующей недели потепление обещают.
– Дай бог, – кивнула жена Ильи Андреевича, пододвигая к гостье блюдо с пирожками. – Вот попробуйте, здесь с творогом, а с другого края с капустой лежат. Сегодня утром испекла.
Кира не заставила себя упрашивать и, выбрав самый румяный пирожок, принялась пить чай.
Уйдя через полчаса от гостеприимных Захаровых и направляясь в сторону остановки, Кира размышляла над будущей статьей. «Нет, классиками марксизма-ленинизма современную молодежь к собирательству книг точно не подстегнешь, – думала она. – Библиотека Ильи Андреевича будет больше интересна людям его поколения, но не молодым, а тем более, совсем юным. Надо как-то по-другому к заданию Галатреи Марковны подойти. Кто сейчас собирает библиотеки? В нашем доме, например, кроме нас, никто, да и то мы уже давно книг не покупали. У Светки домашняя библиотека совсем маленькая, а надо найти такую, чтобы поразила сразу и навсегда. Что же мне делать?»
Кира остановилась. Небо было хмурым, тучи висели настолько низко, что казалось, что они вот-вот приблизятся к земле и раздавят ее. Холодный ветер зло трепал ветви деревьев с крошечными, еще не распустившимися листьями.
Нет лета нынче, плачут облака,
Дождями на природу проливаясь;
От неба веет холодом пока,
Не греет солнце, в облаках теряясь, – неожиданно пришли на память Кире строки из стихотворения Ирины Янсон, с чьей поэзией она познакомилась несколько месяцев назад, набредя в интернете на незнакомый сайт, посвященный поэзии. «Надо же, прямо в точку», – вздохнула Кира. В это время на велосипеде мимо нее проехала женщина; позади, на багажнике, сидел мальчик лет пяти.
Кира огляделась по сторонам, чтобы перейти дорогу, как вдруг из-за поворота на большой скорости вылетела машина. Женщина на велосипеде взяла в сторону, но не смогла удержать руль в нужном направлении, и велосипед с седоками съехал с дороги прямо в кусты. Машина пронеслась, не снижая скорости. Через некоторое время в зарослях послышался женский крик.
Кира перебежала через дорогу и бросилась туда, откуда неслись крики. В небольшой яме лежали мальчик и велосипед, а женщина стояла возле них и, заламывая руки, истошно вопила.
– Пожалуйста, успокойтесь, – обратилась к женщине Кира, но та словно не услышала ее.
Кира присела и увидела, что левая ножка ребенка запуталась в велосипедной цепи, а по маленькой лодыжке ползет тоненькая струйка крови. Чтобы освободить ногу ребенка, надо было поднять велосипед. Мальчик большими испуганными глазами смотрел на Киру.
– Как тебя зовут? – спросила Кира.
– Коля, – едва слышно ответил ребенок.
– Все будет хорошо, Коленька, – сказала Кира. – Ножка сильно болит?
– Сильно, – ответил мальчик.
– Потерпи немного, – сказала Кира. – Помогите мне, – обратилась она к женщине. Но снова не дождалась никакого ответа. Кира внимательно посмотрела на мать мальчика и увидела под левым глазом у женщины замазанный тональным кремом синяк. Кира попыталась приподнять велосипед, но мальчик тут же громко вскрикнул от боли. Поняв, что одной ей с тяжелым велосипедом не справиться, Кира выбежала на дорогу и бросилась навстречу проезжавшей в это время машине.
– Девушка, что же вы прямо под колеса бросаетесь! – услышала она укоризненный голос водителя, как только он, остановив машину, открыл дверцу.
– Помогите, пожалуйста, – умоляющим голосом, обратилась к нему Кира. – Там ребенок попал в беду.
Водитель, молодой мужчина, сразу же вышел из машины и направился следом за Кирой. Вдвоем им удалось освободить ногу мальчика от железной цепи. Кира взяла малыша на руки, а водитель принялся осматривать его ножку. Затем он взглянул на мать ребенка, которая все это время продолжала издавать вопли.
– Мамаша, да успокойтесь уже, – произнес водитель.
Та, словно по команде, тут же замолчала и уставилась на него.
– Вашего мальчика надо срочно показать врачу, – сказал мужчина.
Женщина по-прежнему молча смотрела на него, не говоря ни слова.
– То орала без остановки, то теперь молчит, как партизан, – сердито произнесла Кира.
Женщина сделала шаг вперед, а затем запрокинула голову и, закатив глаза, повалилась на землю.
– Ее саму надо срочно врачу показать, – пробормотала Кира и, продолжая держать мальчика, правой рукой достала из кармана плаща телефон.
Пока водитель пытался привести в чувство мать, Кира отвлекала ребенка разговорами на разные детские темы. Вскоре приехала «скорая помощь», и Кира рассказала фельдшеру о случившемся. Мальчика вместе с матерью посадили в машину и увезли в больницу.
– Надеюсь, с ним все будет хорошо, – сказала Кира, глядя вслед отъезжающей машине и думая о малыше.
– Да, его мать довольно странная особа, – сказал водитель и предложил Кире подвести ее.
Кира поблагодарила, но вежливо отказалась.
– Боитесь ездить с незнакомыми людьми? – спросил мужчина.
– Привыкла к общественному транспорту, – улыбнулась Кира.
Мужчина на своем предложении настаивать не стал и, сев в машину, уехал. В ожидании автобуса Кира решила заглянуть в небольшой магазинчик «Ванильные облака», находившийся неподалеку от остановки. «Ванильные облака» оказались магазином, где продавались сладости. Покупателей в нем не было, за исключением одной семейной пары, которая выбирала конфеты.
– Не хотите ли попробовать новую выпечку? – предложила продавщица супругам, когда они определились с выбором.
– А что там у вас? – поинтересовалась жена.
– Пирожки с курагой и черносливом, – ответила продавщица.
Кира невольно вспомнила пирожки Захаровых.
– Сегодня утром свои доели, – важно произнесла женщина.
– Свои-то, конечно, всегда вкуснее, – сказала продавщица, – но и эти не хуже. Многие покупатели хвалят.
– Ну, ладно, – после небольшого раздумья сказала женщина, – положите нам по два пирожка с разной начинкой. Посмотрим, так ли уж они хороши, как вы их нахваливаете.
Продавщица ловко сунула четыре пирожка в бумажный пакет и вопросительно взглянула на покупательницу.
– Вот что, – сказала женщина, задумчиво глядя на пирожки, – положите-ка мне еще парочку.
Продавщица незамедлительно исполнила пожелание. В это время муж что-то шепнул жене на ухо.
– Ах, да! Как же я забыла, что у меня сегодня курсы по кулинарии! – с досадой произнесла женщина. – Так и быть, дайте нам еще четыре ваших хваленых пирожка.
Едва сдерживая улыбку, Кира покинула «Ванильные облака».
Глава 8 Лукреция Борджиа и Изабелла Баварская
Кира попросила Галатрею Марковну дать ей еще немного времени для написания статьи о библиотеках. Нельзя сказать, чтобы Кирина просьба очень обрадовала главного редактора, однако Енютина не стала возражать, правда, поручила еще одно задание: Кире следовало посетить торжественное заседание по случаю дня независимости России, которое должно было состояться в зале городской администрации, и написать о нем.
Едва Кира, сдав свой плащ гардеробщице, подошла к зеркалу, висевшему на стене, как сзади нее возник брюнет с красиво уложенными вьющимися волосами.
– Так вот кто теперь строит карьеру на моем бывшем рабочем месте, – с делано грозным видом произнес он, глядя на Киру в зеркало, и для большей убедительности сдвинул к переносице брови.
– Ой, Семочка, – обернулась к нему Кира. – Вернись, пожалуйста, назад!
Семен Смородинов отрицательно покачал головой.
– Ни за что!
Кира умоляюще посмотрела на него. Семен, насмешливо улыбаясь, вновь покачал головой. Кира вздохнула.
– Но я же совсем, совсем ничего в этом не понимаю, – жалобно произнесла она. – К тому же журналистика – это исключительно мужское дело.
– Ну, по нашему редактору этого не скажешь, – усмехнулся Семен.
Они прошли в зал и устроились на одном из последних рядов.
– До чего же я не люблю все эти заседания, – прошептал Семен Кире. – Напоминают отчетно-выборные собрания старых времен. И самое главное – я не понимаю, в чем смысл этого праздника.
– Летом же праздников почти нет, – прошептала в ответ Кира, – пусть люди порадуются хотя бы такому.
Едва она договорила, как к трибуне для выступлений подошел невысокий пожилой мужчина с толстой папкой в руках.
– Значит, надолго, – показал на него Семен. – У нас это дело любят, хлебом не корми. Некоторые руководящие работники словесным недержанием очень даже страдают.
И точно, первый доклад продлился не меньше тридцати минут. Начался он с того, что присутствующим было рассказано об отечественных успехах за минувшее полугодие, потом докладчик плавно перешел к областным, а затем и районным достижениям. С особой скрупулезностью, вплоть до тысячных, были озвучены все показатели. Слушая докладчика, Кира неожиданно почувствовала, что ее потянуло в сон.
– Поспи, дружок, поспи, – насмешливо прошептал Семен. – Прикорни на товарищеском плече.
Кира отвернулась от Семена в другую сторону, чтобы скрыть накативший на нее приступ зевоты, как вдруг ее глаза встретились с насмешливым взглядом человека, сидевшего через проход. Кира смутилась, лицо мужчины показалось ей знакомым, однако она не стала утруждать себя воспоминаниями, а решила дослушать доклад. «Теперь, отправляясь на подобные мероприятия, буду выпивать не одну, а две чашки кофе», – подумала Кира, борясь с сонливостью из последних сил и слушая очередного докладчика.
Под конец заседания последовали награждения. Киру поразило большое количество представленных к наградам людей, особенно много было детей. «Но они ведь еще даже школу не закончили, – мысленно недоумевала она, – а их уже награждают медалью «Надежда родного края».
– Слушай, а если они не оправдают надежд? – не выдержав, спросила она у Семена. – Вырастут и не оправдают. Сопьются, например, или совершат какое-нибудь преступление и сядут в тюрьму.
– Как-то ты мрачно мыслишь, подруга, – улыбнулся Семен.
– И все же, – не унималась Кира. – Я еще понимаю, когда вручают медаль за отличное окончание школы или за спасение утопающего, но когда ее получает десятилетний ребенок, который еще ничего существенного в своей жизни-то и не сделал. Разве только обладает какими-то там способностями.
– А тебе этого мало? – усмехнулся Семен. – Между прочим, о том, разовьются ли эти способности в нечто более крупное, например, в талант, в «Положении о награждении» не сказано ни слова. Значит, для награждающих это не так уж и важно.
В это время заместитель мэра по социальным вопросам вызвал для награждения ученицу десятого класса Милагрос Иванову.
– Как-как ее зовут? – удивленно приподнял брови Семен.
– Милагрос.
– Ну и имечко, – покачал головой Семен.
– Обычное сериальное имя, – пожала плечами Кира. – Вот родится у тебя когда-нибудь дочь, и ты тоже назовешь ее каким-нибудь подобным именем. Например, Кристабель или Лукреция. Смородинова Лукреция Семеновна. По-моему, звучит очень даже неплохо.
Семен, давясь от смеха, манул рукой.
– Да ну тебя. Еще накличешь на меня беды.
Расставшись с Семеном после того как заседание закончилось, Кира направилась в гардероб. Одеваясь перед зеркалом, вдруг увидела, как на нее смотрит, стоя за ее спиной, тот самый мужчина, с чьими насмешливыми глазами она встретилась, сидя в зале. Кира вгляделась в его лицо и вдруг узнала того самого водителя, который помог ей с мальчиком Колей. Но если в прошлый раз он был одет в джинсы и теплый свитер, то теперь на нем был элегантный темный костюм со светлой рубашкой, а на руке висел плащ.
– Здравствуйте, – вежливо произнес незнакомец.
– Здравствуйте, – растерянно кивнула его отражению Кира.
– Как поживает мальчик? У него все в порядке с ногой?
– К счастью, обошлось без перелома, – продолжала отвечать Кира, глядя на своего собеседника в зеркало. – В больнице сказали, что у него сильный ушиб.
– Что ж, очень рад это слышать. А вы сейчас куда направляетесь? – снова поинтересовался незнакомец.
Кира наконец-то отвернулась от зеркала и надела на голову берет.
– На работу, – строго ответила она и вышла из гардероба, однако мужчина направился следом и открыл перед ней дверь на крыльцо.
– Спасибо, – поблагодарила Кира.
– А как вас зовут? – спросил незнакомец, как только они спустились с крыльца.
Кира остановилась и повернулась к нему:
– Зачем вам мое имя?
– Вдруг мы с вами снова попадем в неожиданную ситуацию, – улыбнувшись, ответил незнакомец.
«Смеется он надо мной, что ли?» – подумала Кира.
– Тогда, может быть, сами догадаетесь? – усмехнувшись, предложила она.
Мужчина немного помолчал, а затем наклонился к ней и тихо произнес:
– Вас зовут Кира.
– Почему это меня непременно должны звать Кирой? – пожала плечами Кира.
«Видимо, спросил у кого-нибудь из соседей, пока сидел в зале, а теперь представление разыгрывает», – решила она.
– Потому что… потому что это имя вам очень подходит, – снова улыбнувшись, ответил мужчина.
– Вы ошиблись, – холодно произнесла Кира, стараясь не смотреть на незнакомца. – Меня зовут… Лукреция.
– Лукреция?! – приподнял левую бровь мужчина. – Надеюсь, не Борджиа?
– Да, в сообразительности вам не откажешь, – снисходительно произнесла Кира. Происходящее постепенно стало забавлять ее. – Ну, хорошо, хорошо, – примирительным тоном сказала она. – Не буду вас обманывать. Так и быть, признаюсь. Меня зовут Изабелла, фамилия моя Баварская. Дома меня ждет ревнивый муж, злая свекровь и семеро детей. Так что извините, но я очень спешу.
– Вот уж не знал, что у Изабеллы Баварской было семеро детей, – насмешливо произнес незнакомец. – Если мне не изменяет память, у прекрасной Изабо их было чуть больше – двенадцать: шесть сыновей и столько же дочек.
«Да, с Баварской вышло не слишком удачно», – подумала Кира.
– Что поделать, – пожала плечами она, – и на старуху бывает проруха. Но я действительно тороплюсь.
Кира не кокетничала: в редакции ее ожидала куча стихов местных поэтов, присланных в письмах или собственноручно принесенных в редакцию. Все они были посвящены Дню независимости. Нужно было внимательно прочитать их и отобрать для Галатреи Марковны самые достойные.
– Ну хорошо, не буду вас задерживать, только хотя бы скажите, где вас можно найти? – произнес мужчина.
– И это все, что от меня требуется? – не без удивления спросила Кира.
– И это все, что от вас требуется.
Кира ненадолго задумалась.
– Вы найдете меня в следственном отделе. Я работаю следователем, – торжественно произнесла она, надеясь, что сказанные ею слова произведут соответствующее впечатление на незнакомого мужчину. «Посмотрим, будет ли он и дальше настаивать на знакомстве», – подумала она.
В глазах мужчины отразилось удивление.
– В следственном отделе? – переспросил он. – Следователем?
– Да, да. Именно там. Придете и спросите у дежурного Демину Светлану Ивановну. Меня позовут, я к вам спущусь. Вот тогда и познакомимся, как следует, – произнесла Кира, в глубине души поздравляя себя с удачно найденным решением.
– Тогда… до встречи! – произнес мужчина, внимательно глядя на нее.
– До встречи! – ответила она ему с необычайной легкостью в голосе.
Возвращаясь вечером домой, Кира решила заглянуть в цветочный магазин, чтобы купить для бабушки пару горшочков для фиалок, которые та разводила. Уже взявшись за ручку стеклянной двери, она вдруг замерла и уставилась на свое отражение, точнее, на берет, который украшала брошка с ее именем, подаренная ей Светланой на 8 Марта. «Должно быть, я выглядела в его глазах полной дурой», – растерянно подумала Кира, вспомнив о мужчине, пытавшемся с ней познакомиться.
После ужина она позвонила подруге и рассказала Светлане о происшедшем. Подруги весело посмеялись от души, а на следующий день раздался телефонный звонок, и Светлана взволнованным голосом произнесла:
– Кузечка, да ты просто мастерица на проделки! Ты даже не представляешь, кто вчера с тобой пытался познакомиться!
